Академия семи ветров. Добить дракона (СИ)

ГЛАВА 6

Надеждам адептов на живого эльфа в преподавателях не суждено было сбыться. Конечно, они и мертвого нам пожалели, что уж о живом говорить!

Хотя после того, что рассказал мне наставник Алвис, я подозревала, что эльфы ни живые, ни мертвые с обнаглевшими драконами, покусившимися на святое, больше никаких дел иметь не хотят. Вся надежда разве что на какого-нибудь второго бунтаря вроде того, что сейчас покоится в мертвецкой академии. Но такие бывают раз в столетие, мне точно не застать.

Так что сюрпризом в преподавательском составе оказался не эльф и даже не дриада, а обычный человек. Что само по себе, конечно, было необычно.

Эллина Оскуро, старшая дочь рода, высокая, умопомрачительно красивая, с непривычным миндалевидным разрезом глаз, черным шелком волос и королевской осанкой. Она присутствовала в Академии формально в качестве приглашенного специалиста для возрастающего количества родовых магов. А неформально в качестве претендентки номер какой-то там (лично я уже сбилась).

Именно ее назначили принимать у нас отработку, решив, очевидно, что Норгису такое ответственное дело доверить нельзя. И, честно признаться, я была уверена, что делать она это будет с тем же высокомерием и презрением, с которым смотрели на нас остальные представительницы ловчего отряда, но нет.

Радушием от темной, конечно, и не пахло, но и досады от необходимости выполнять недостойную работу я не чувствовала. Мы трудились в мертвецкой под ее началом уже третью неделю и, несмотря на то, что последствия нашего нашествия были устранены в первые же два дня, она все равно находила чем нас занять, да еще и так, что это было удивительно интересно и познавательно.

Eсли дракон и ее отвергнет, то будет самдурак, чесслово!

Хотя сегодня напоследок мы занимались крайне необразовательным делом — отдраивали до скрипа и стерильной чистоты абсолютно весь рабочий некромантский инструмент и делать это нужно было ручками, потому что инструмент был сплошь и рядом с артефактными модификациями и к магии, на него направленной, относился с большими капризами.

Видимо наставница Эллина хотела таким образом напомнить, что мы тут все же провинившиеся, а не получающие нахаляву дополнительные образовательные часы.

Думалось под это занятие, кстати легко, хотя думы сегодня у меня были мрачные.

А виноваты в этом были мужчины.

Да все! Поголовно!

В первую очередь, конечно, Норгис, потому что целоваться не умеет, во вторую — наставник Алвис, потому что умеет! Хотя нет, он в первую! Потому что если бы он высоко планку не задрал, я бы, может, и на Норгиса в итоге согласилась.

Иррациональная обида на белый свет бурлила внутри, я прокручивала в голове свое первое в жизни свидание, торжественно состоявшееся буквально вот какой-то час назад, и бухтела от этого еще больше.

Беатрис тогда подтвердила, что иначе поведение старшекурсника истрактовать однозначно нельзя. Симпатия имеет место быть, пункты к исполнению намечены, так чего тянуть! Норгис, судя по всему, тоже так считал, потому что при следующем нашем пересечении один на один не стал ограничиваться намеками и просто предложил прогуляться как-нибудь после занятий.

Время, правда, мы нашли не сразу, среди отработок, занятий по темной магии и общей непривычной учебной нагрузкой, в которой я еще и отставала от многих, оказалось не так-то просто выделить время на личную жизнь, но я смогла! И чего ради?

Хотя началось все неплохо…

Мы шли по парку, парень улыбался и шутил, и болталось с ним легко…

— …Меня, между прочим, из-за вас тоже наказали.

— Тебя наказали не за нас, а за плохое чувство юмора!..

Солнечные блики сквозь листву, теплый ветерок, легкий поцелуй…

И ни-че-го.

Ни дрожи по позвоночнику, ни учащенного сердцебиения, ни острого разочарования от того, что оно закончилось.

Острое разочарование от Норгиса, впрочем присутствовало.

Что ему стоило целоваться чуток получше!

Что вот мне теперь делать?

На индивидуальных занятиях с драконом у меня от одного того факта, что мы теперь соприкасались уже не кончиками пальцев, а ладонями целиком, внутри все сжималось, губы пересыхали и начинало воздуха не хватать. Значит, дело не во мне, а в Норгисе!

А так было бы хорошо, и галочку поставить и искать далеко не надо…

А драконы подлые.

Задурят девушкам головы своей повышенной температурой тела, а мы потом страдай.

-

Вот всем были хороши наши отработки, но какое счастье, что они закончились!

Мне очень хотелось невоспитанно отвести от себя руки, растопырить пальцы и сказать “Фу-у-у!”. И не делала я этого не из-за воспитания, которое я успешно победила, а потому что это было немного нечестно и полностью бессмысленно.

Нечестно — потому, что ответственная темная еще в самый первый раз выдала нам всем, провинившимся, балахоны из плотной черной ткани, грубые, но добротные. Назвала их “защитной униформой некроманта”, и строго требовала в помещениях мертвецкой находиться только в них, а при работе с образцами и всякими… материалами, обязательно надевать еще и защитные фартуки и перчатки. Так что на самом деле и руки, и одежда у нас всех были чистыми.

А бессмысленно — оттого что от запаха мертвецкой одним “Фу-у-у!”, пусть даже самым искренним, не отделаешься!

— Ну, что? По комнатам, а потом — в купальни?

Слова Дейва мы встретили радостным галдежом: походы в купальни после освобождения из мертвецкой успели стать приятной традицией. Мы даже пробовали брать с собой свертки с запасной одеждой на отработки, но идея оказалась провальной. Алхимическая вонь, плохо поддающаяся бытовым чарам, пропитала запасные вещи с тем же успехом, что и основные.

К себе я заскочила буквально на минутку. Подхватила сумку с приготовленной сменкой, уточнила у соседки:

— Беатрис, ты в купальни идешь?

— Иду! Заодно лабораторную по алхимии сделаю!

Она подхватила ящик с чем-то разноцветным, мерцающим и даже, кажется, переливающимся, и мы покинули комнату

Купались мы, ужас сказать, все вместе.

То есть, не такой уж и ужас: приходили-то все вместе, и уже в купальнях расползались по разным бассейнам, юноши в одну сторону, девицы в другую, а немочь бледная — туда, где бассейны питали водные жилы, не пересекающиеся с энергетическими.

Я решительно погрузилась в бассейн с самой горячей водой (“Милдрит, тебе нельзя!”, бе-бе-бе!), она обхватила меня, захлестнула с головой на короткий миг, чтобы потом выпустить. Пристроив голову на бортик, я наслаждалась аж пять минут — а иногда я даже целых шесть минут этого удовольствия себе позволяю!

Потом вспоминала о здравом смысле (“Милдрит, тебе нельзя!”, бе-бе-бе!) и перебралась в через два бассейна в третий. Там вода была благоразумной, безопасной для моего здоровья, безрадостной температуры, так что я промыла волосы, и пока они впитывали щедрый подарок Беатрис из костяной баночки размером с половину конской подковы, но ценой в полноценного коня, я быстро, но тщательно смыла с себя вонь мертвецкой. Повторно промыла волосы, аккуратно отжала их, и, завернувшись в полотенце, позвала на помощь:

— Де-воч-ки-и-и!

Помощь явилась немедленно, чтобы в шесть рук напасть на мои волосы и неизбежно победить.

Моё участие в процессе не только не требовалось, но еще и порицалось, так что я молча жмурилась и только иногда тихонько попискивала, если спасительницы очень уж увлекались игрой в куклу.

— Беатрис, — позвала я, учуяв тонкий (и незнакомый) аромат масла, нанесенного на мои волосы.

— Да-да?

— А что скажет твой муж, если узнает, что теперь оплачивает уход за волосами сразу двум кудрявым девушкам?

— Скажет, что это налог на тишину, — невозмутимо отозвалась подруга, не прекращая увлеченно прочесывать мои волосы.

Так… Так. То есть, тогда, во второй день нашего знакомства, она не шутила, и концепт “болтовня как тайное оружие” действительно работает?

Подруги же, успевшие привыкнуть к моей полной беспомощности в бытовой магии, уже даже не хихикали, а просто высушили меня, не дожидаясь, пока я попрошу.

— Спаси-и-ибо! — сделала я щенячьи глазки.

— Идем уже, — отмахнулась Тэва, и Иллирия хихикнула на мои кривляния.

Обычно тут и начиналось самое интересное: после купания мы все, нарядившись в длинные, по щиколотки рубахи, такие же плотные, как некромантские мантии, только белые, мы всей компанией сползались куда-нибудь к одному бассейну, и, по официальной версии, дышали каким-то жутко полезным здешним воздухом — а на мой взгляд, просто предавались безделью под благовидным оправданием.

Сегодня оправданий для безделья было даже больше, чем всегда: сегодня мы помогали Беатрис с лабораторной по алхимии.

— Идемте в преподавательские купальни! — скомандовала она, подхватывая таинственно мерцающий ящик. — Там удобнее всего будет, самый высокий разброс температур и магической насыщенности воды.

— А разве адептам туда можно? — насторожился Дейв, даже в купальной безразмерной рубахе умудряясь выглядеть мужественно.

Илька, поддергивая свою рубаху так, чтобы не путалась в ногах, и подкалывая его заклинанием, как булавкой, хихикнула:

— После отработок в мертвецкой он стал так почтительно относиться к правилам и запретам!

— Да нет никакого запрета! — нетерпеливо отмахнулась Беатрис. — Там на дверях заклинание стоит, как экзамен: открыл — молодец, можешь проходить, не открыл — катись отсюда, птенец, рано тебе еще ко взрослым.

-

— Ненавижу алхимию! — бормотала Беатрис, переходя от бассейна к бассейну.

— Ну, не делай тогда ее пока, — предложил Дейв — Все равно завтра выходной.

Беатрис сурово засопела, возясь с очередной колбой. Зачерпнув из бассейна воды, она налила ее в колбу так, чтобы та была заполнена до половины, накапала туда бесцветной жидкости…

Мы с ребятами разбрелись по купальне, с комфортом устроившись на бортиках бассейнов. Я выбрала бассейн с самой низкой концентрацией магии, но с самой высокой температурой, и болтала в нем ногами, с интересом наблюдая, как выполняются лабораторные по алхимии на втором витке.

Беатрис закончила колдовать (в прямом и переносным смыслах) над колбой, поместила ее в бассейн, закрепила чарами, бдительно следя, чтобы уровень жидкости в колбе совпадал с уровнем воды в бассейне, а горлышко было направлено строго вверх, и только потом ответила Дэйву:

— Именно поэтому я делаю ее сегодня — не хочу портить выходной день!

За стеной, в купальне для адептов, стало шумно. Туда, судя по всему, ввалилась развеселая толпа адептов, а может, даже две.

Кто-то подергал дверь, отделяющую общие купальни от драконовских, обнаружил, что она заперта не заклинанием, а изнутри, и значит, занята. Разочарованный выдох был слышен хорошо даже через двери, а вот последующие бурные обсуждения — уже хуже. Так, белый шум из мешанины возбужденных голосов.

Подойдя к бассейну, бортик которого облюбовала я, подружка сурово скомандовала:

— Ноги!

И я послушно убрала их, порозовевшие и распаренные, из воды, не переставая с огромным любопытством следить за тем, что делает соседка — пока любопытство не прогрызло себе путь наружу, и не вырвалось с вопросом:

— Беатрис, а что это в колбах? И для чего оно.

— Терпение! — отмахнулась она. — Я сейчас закреплю последнюю, и все объясню, заодно и отрепетирую доклад. Будете моей тренировочной аудиторией.

— Странно, — пробормотал Шед. — Вот уж не думал, что тебе, для того чтобы болтать, потренироваться нужно…

Дейв самым невоспитанном образом радостно заржал. Беатрис свирепо засопела, и невидимые кулаки сжали ткань рубашек на обоих парнях, и дернули.

Дейв, как более тяжелый, отделался легким испугом, а вот Шед слетел на каменный пол, судя по короткому воплю — копчиком.

Встав на ноги, он совсем было собрался возмутиться, но наткнулся на четыре девичьих взгляда — воинственный от Беатрис, заинтересованные от нас с Илькой, и укоризненный, от Тэвы — и сдулся.

Поднял примирительно руки:

— Ладно, ладно! Был не прав, признаю…

И улегся обратно на бортик.

Беатрис убедилась, что все мы являем собой бурное внимание (кроме Дейва — тот так и валялся с закрытыми глазами). И начала:

— Итак. В этих колбах находится смесь… Так, названия я не помню, потом выучу… В этих колбах находится смесь из магического индикатора и фиксатора цвета и стабилизатора алхимической реакции. В качестве среды, в которой протекает реакция, мною была использована…

— Кхм-кхм! — подал голос Дейв, который растянулся на бортике бассейна, как сытый, а оттого довольный всем миром, и особенно собой, кот.

— В качестве среды, в которой протекает реакция, нами была использована, — послушно поправилась Беатрис, — вода из бассейнов в академических купальнях с различным уровнем магического насыщения.

Она сбилась с уверенного лекторского тона и тревожно посмотрела на нас:

— Ну, как? Солидно звучит? Да? Индикатор, который называется… называется… нет, не помню, потом посмотрю! Вступает в алхимическую реакцию с магически насыщенной водой.

— Эссенция багровника? Флоресцентия? Хелатин? — предположил Дейв.

— Да! Хелатин! Хелатин вступает в алхимическую реакцию с магически насыщенной водой, что проявляется в изменении цвета жидкости в колбе. На тридцатой секунде алхимической реакции наложенные на колбы чары активируют реактив-стабилизатор под названием… — Беатрис выжидательно замолчала, с надеждой глядя на Дейва.

— Их много. Какой именно использован в твоем случае, не угадаешь.

Подруга обреченно вздохнула:

— Потом выучу… — и вернулась к тону докладчика. — Чары активируют стабилизатор алхимической реакции, под воздействием которого протекание реакции прекращается, и в дело вступает реактив-фиксатор, который всем вам известен под названием “потом выучу”, а тем, как его принято называть в алхимических кругах, я даже не буду пытаться перед вами блеснуть. В результате всех этих мучений у нас получится краситель-концентрат, используемый в алхимии для самых различных целей.

— А почему ты колбы поместила в бассейн? Оставила бы на бортике, так же удобнее, — простодушно поинтересовалась я.

— Потому что смесь индикатор хелатин реагирует не только на концентрацию магии, но и на температуру, — по прежнему не открывая глаз, ответил вместо Беатрис Дейв.

— Именно! — просияла на это уточнение Беатрис. — Цвет, получившийся в каждом конкретном случае, зависит от насыщенности воды магической энергией, интенсивность цвета — от температуры среды. Таким образом, моя лабораторная работа, в результате исследования реакции Торго-Калегора, позволит нам узнать сочетание магической насыщенности и температурный режим каждого бассейна в академических купален, для чего нужно лишь сравнить полученные цвета с таблицей Торго-Калегора!

У дверей снова затеялась какая-то возня.

— Эй, там, кажется, не преподаватели, — пропыхтел кто-то, и подергал дверь. — Эй! Впустите нас!

— Занято! — слитно и злобно в две глотки рявкнули парни.

А Илька вдруг неожиданно выдала глубокий, сладострастный и удивительно развратный стон.

По ту сторону двери кто-то икнул.

По эту сторону — кое-кто (все) выпучил глаза.

Я зажала рот обеими руками, чтобы не расхохотаться в голос.

— Э-э-э… Ну, мы пойдем. Не будем вас… э-э-э… отвлекать. Мешать, — донеслось до нас со стороны общих купален.

— А-а-а! А-а-а-а! — выкрикнула в ответ Илька.

Получилось у нее вполне себе благодарно, на мой взгляд.

Я зажала себе не только рот, но и нос, потому что смех рвался через него наружу хрюканьем.

Тэва занималась тем же, что и я, Шед катался по бортику бассейна, дрыгая ногами и рискуя плюхнуться в воду. Дейв перевернулся со спины на живот, и беззвучно трясся, уткнувшись лицом себе в локоть.

Беатрис смотрела на нас, как на опасных сумасшедших.

Я хотела сказать ей, что мы хоть и сумасшедшие, но безопасные — и от смеха не могла.

Это, почему-то, смешило еще больше.

Беатрис махнула на нас рукой, и, не дожидаясь, пока мы успокоимся, пошла вдоль бассейнов, надолго задерживаясь у каждого.

Жидкость в колбах из прозрачного стала самых разных цветов. В том бассейне, возле которого сидела я, например, колба стала глубоко изумрудного цвета.

В каждую колбу Беатрис поочередно опускала какую-то палочку, потом шарик на цепочке. Инструменты были, очевидно, артефактами, потому что Беатрис смотрела на показания, и, прикусив кончик языка от старательности, записывала результаты в таблицу лабораторного исследования. Потом окунала в окрашенную жидкость кисть, и делала напротив соответствующей записи цветной мазок.

— И какая в этом польза? — не скрывая скепсиса, спросил Шед, успевший отсмеяться.

— Скажешь тоже, — отмахнулась подруга. — Пользы он от лабораторной работы адептки второго витка захотел! Особенно от моей…

— И не правда, — не удержалась от укора я. — У тебя очень пристойная отметка по алхимии, я же видела!

— Да, — мрачно согласилась Беатрис. — Из-за того, что я терпеть ее не могу, мне приходится прилагать к алхимии больше усилий, чем к другим предметам. Не удивительно, что это дает результаты.

Я вздохнула, подивившись странному выверту чужой логики, но сказать ничего не успела: за дверями снова послышалось:

— Парни, они нас надули! Они там… не это самое, а алхимию учат!

— Так, а ну пустили нас быстро! — рявкнул еще один голос. — Нашлись еще, самые умные!

— Зависть — зло! — огрызнулся Шед.

— Подите прочь! — величественно резюмировала Илька.

Беатрис покачала головой, и постаралась сгладить впечатление:

— Сейчас-сейчас! Мы почти закончили уже!

Но за дверью, кажется, только еще сильнее разозлились.

Дернули раз-другой. Зловеще выдали:

— Ну, всё. Вы сами напросились!

А в следующее мгновение вода в бассейнах внезапно вышла из берегов и окатив нас, сидящих на бортиках с головой, ухнула обратно.

Вскрик Беатрис был полон ярости и возмущения.

За дверью радостно заржали, и, кажется, ушли.

Чего это она? Рубашку высушить — минутное дело…

А в следующий момент я увидела, чего.

Вызванная обидчивыми адептами волна перевернула колбы, и жидкость из нее неспешно распространялась красочными клубами.

Мой хрип был исполнен ужаса: отчислят! В этот раз точно отчислят!

— Что… что делать? — Бормотала подруга, расширенными глазами следя, как вода в бассейнах приобретает насыщенные цвета. Очень нарядные, очень.

— Среди вас есть водник? — свирепо рявкнула Беатрис.

— Земля, — мрачно откликнулась Тэва, созерцая происходящее.

Дейв был ничуть не веселее:

— И я Земля.

— Огонь, — буркнула Иллирия.

— Тьма, — голос Шеда был полон извинения неизвестно за что.

— А я — Свет, — поделилась Беатрис. — Как и Милдрит. Кто-нибудь знает хоть какое-то заклинание для очистки большого объема воды? Любое! Нет? Нам конец.

Но это был еще не конец.

Потому что, пока болтали, активный алхимический краситель заполнил бассейны целиком, сделав цвет воды в нем равномерным.

А потом в помещениях общих купален завизжали. Усиленный прекрасной акустикой купален визг ворвался к нам и сообщил, что краситель оказался не только нарядным, но и очень, очень настырным.

Каким образом он смог распространиться в другие бассейны?!

Да какая разница!

Главное, что он это сделал!

— Вот теперь — нам точно конец! — с каким-то даже удовлетворением констатировала Беатрис.

— Валим отсюда! — отмерла я.

— Не поможет, — хладнокровно пресек мой порыв Дейв. — Мы вещи в общей раздевалке оставили, и в журнале отмечались, когда рубахи брали. Вычислят.

— Тогда… Тогда…

Мысли метались в голове, пока из них не выделилась одна, показавшаяся вполне толковой.

— Мы прикинемся пострадавшими! — заявила я. — Это не гарантия, но, по крайней мере, шанс! Раздеваемся. Парни, отвернулись и не подглядывать!

Не давая себе времени, чтобы передумать, я содрала с себя влажную рубаху, и шагнула в бассейн.

Ну, с головой!

— Нет. Нет-нет-нет! — замотала головой Беатрис, как норовистая лошадь. — Я рыжей была, рыжей и останусь!

И решительно шагнула к бассейну, мерцавшему оранжевым цветом.

— Чур, я — как наставник Алвис! Я же темный, буду черным!

— Тогда я — алая, как наставница Адамина! — обогнав Шеда на повороте, Илька проскакала к выбранному цвету.

— Я, конечно, земля, но если рискну залезть в зеленый бассейн к Милдрит, то именно в землю меня и закопают. Так что, пожалуй, выберу что-то другое…

-

К ректору нас вызвали из очереди к целителям, куда немедленно отправили всех пострадавших от алхимии и водной магии. В просторный коридор перед целительским кабинетом заглянул секретарь, перечислив нас шестерых пофамильно, объявил, что нас желает видеть ректор Эйнар и исчез.

Пестрая толпа разной степени окрашенности проводила нас недобрыми взглядами, начиная подозревать, что этот вызов неспроста, и мы поспешили покинуть это стремительно становящееся недружелюбным место.

На этот раз в ректорском кабинете нас встретили молчанием. Задумчивым таким.

Состав встретивших тоже отличался от прошлого раза: кроме самого кабинета, присутствовали ректор Эйнар, секретарь ректора Эйнара, наш куратор, мастер-алхимик Ауд — дракон с волосами темно-мшистого цвета, настолько старый, что это было видно даже сквозь юную внешность, и управитель купален, мастер Леон Катберт, человеческий маг со специализацией на водной стихии.

Наставники смотрели на нас.

Мы молчали, уставившись в пол.

Тишина висела.

— Где-то я вас всех уже видел, — задумчиво прервал затянувшуюся паузу ректор Эйнар. — Правда выглядели вы в тот раз… менее живописно.

— Зато пахли более выразительно, — откликнулся куратор Вестар.

Мне хотелось провалиться сквозь пол. Вот этот, каменный.

В кабинете снова повисло молчание.

Негромко стукнула дверь, впустив в кабинет целительницу Маргрит. Стремительная драконица с косой бледно-голубого, почти белого цвета скользнула к ректорскому столу, положила на него какие-то бумаги, и молча села, присоединившись к разглядыванию провинившихся.

— Красивые дети, — заключил, наконец, наставник Ауд.

— Яркие личности, — поддержал его мастер Катберт.

Мне перехотелось проваливаться сквозь пол, а захотелось сгореть от стыда и рассыпаться пеплом. А уже пепел мог бы провалиться сквозь пол.

Ладно, Милдрит, ищи во всем хорошее: например, очень хорошо, что на этот раз в кабинете нет наставника Алвиса.

Предстать перед ним в таком виде мне почему-то было бы особенно обидно!

К сожалению, этим фактом хорошее и исчерпывалось. Угроза отчисления маячила все явственнее: добычу таких кричащих расцветок ни один хищник есть не станет. Побоится, что токсичная.

Ректор тяжело вздохнул, видимо, смиряясь со своей печальной драконьей участью. Спросил:

— Маргрит, что скажешь?

— Предварительный доклад у тебя на столе, Эйнар, там подробно расписано всё, что нам удалось выяснить на текущий момент. Самое главное, я уже твердо уверена, что красители, попавшие в воду купален, не токсичны — по крайней мере, для магов. Людям, обделенным магическим даром, я бы такие купания все же не рекомендовала, а вот одаренных надежно защищает их магия. У этой медали есть и обратная сторона: чем выше магический потенциал одаренно, тем более стойкий эффект должно дать окрашивание.

У меня вытянулось лицо.

Что-о-о?!

Видимо, не только у меня, потому что наставники откровенно любовались произведенным целительницей эффектом. Нет, все-таки, драконы — это змеи.

— Случай довольно интересный, поэтому я привлекла к работе целителей седьмого витка, к моему приходу они должны будут собрать материал для исследований с пострадавших адептов и начать искать пути решения проблемы. Вернусь — выберу наиболее удачный вариант, и начнем спасать бедолаг. Не думаю, что с этим будут какие-то трудности: за пару часов всех обесцветим. Включая, — она бросила насмешливый взгляд на нашу компанию, — наиболее одаренных.

Что ж. У меня отлегло от сердца: не хотелось бы мне надолго остаться благородного изумрудного цвета, при всей моей к нему благосклонности.

Да и адепты, узнав, что ничего страшного не случилось и скоро все будет исправлено, возможно, расхотят искать и четвертовать виновных…

— Благодарю, Маргрит. Теперь вы.

Ректор повернулся к нам.

— Адептка Бергшер, с остальными мне еще в прошлый раз все было ясно, но как вы-то оказались замешаны в безобразиях?

— В этот раз я их инициировала, — с достоинством призналась Беатрис. И ринулась в бой: — Они не виноваты! Это я. Случайно.

“Где-то я это уже слышал!” — мог бы сказать ректор, но промолчал, выслушивая душещипательный рассказ Беатрис о событиях, повлекших столь яркие последствия.

Из рассказа явственно следовало, что мы, будучи прекрасно воспитанными молодыми людьми, посещали купальни, где вели себя с присущей нам деликатностью, совершая омовение после отработок в мертвецкой, а Беатрис выполняла лабораторную работу, как вдруг в отношении нас внезапно и без всяких причин проявили агрессию неизвестные водники, подняв волну, перевернув алхимические колбы, а также сорвав выполнение лабораторной работы по алхимии и безнадежно испортив выданные ей, Беатрис, в лаборатории алхимиков ингредиенты.

Что примечательно — ни единым словом подруга не соврала. Просто деликатно обошла некоторые нюансы — ввиду их очевидной незначительности, естественно.

Мне хотелось аплодировать и рыдать от зависти.

Драконы слушали с искренней заинтересованностью на лицах. Как увлекательную сказку слушали!

— Что ж. Картина происшествия, в целом ясна, — заключил ректор Эйнар. — Мы еще уточним детали у второй стороны конфликта, но и без того я вижу, что была грубо нарушена техники безопасности. Адептка Бергшен, как вам в голову пришло, ставить алхимические эксперименты в общественном месте?

Беатрис только покаянно вздохнула, преданно глядя на драконов, и ректор махнул рукой, поняв, что внятного ответа не дождется.

— Наказание вам определит наставник Ауд. И я надеюсь, оно будет достаточно суровым, чтобы вы твердо запомнили: инструкции по технике безопасности обязательны к исполнению и не терпят пренебрежения. От себя рекомендую включить в это наказание участие в работах по очистке купален. Теперь следующий вопрос. Насколько я понял суть произошедшего, искусственная волна опрокинула колбы с красителями, и током магии их потянула по смежным бассейнам система циркуляции. Фильтры пропустили алхимическую добавку просто потому, что зачарованы на очистку воды от иных загрязнений, и в результате, все адепты, которые находились в воде, получили внезапное окрашивание.

Мы энергично закивали, подтверждая, что так все и было, хотя я, например, поняла не всё, и догадывалась, что имелось в виду, просто исходя из контекста. Но, если исходить из контекста — так всё и было!

— В таком случае, — ректор обвел нас всех взглядом, в котором теперь светилась искренняя заинтересованность. — Объясните мне пожалуйста, каким именно образом покрасились вы.

Вот и нашелся еще один плюс в ситуации: сквозь изумрудную зелень наверняка не видно, как пылают мои щеки краской стыда!

Что ж, если провалиться сквозь пол и развеяться пеплом не вышло — придется держать ответ за свои поступки:

— Мы испугались, что нас отчислят. После взлома мертвецкой у нас пятерых и так сомнительная репутация в глазах наставников — отработки только сегодня закончились. А тут новое происшествие, и опять мы рядом. Мы ведь не докажем, что не виноваты! Вот я и подумала, что если мы будем выглядеть пострадавшими, как все, то никто не узнает, что…

Я замялась.

— Что вы — участники ссоры с водными магами, которые втроем совокупным воздействием продавили защиту купален и опрокинули колбы, которых в бассейнах быть не должно было, и о которых водные маги не знали? — заботливо подсказал ректор.

Н-да. В такой трактовке — не так уж мы и не виноваты…

Я вздохнула.

В глаза драконам (особенно в ректорские глаза) смотреть не хотелось.

Ректор молчал, разглядывая нас и в отдельности меня с каким-то странным выражением.

— Знаете, адептка Релей, если бы вы проявляли чуть больше доверия к собственным наставникам и веры в то, что мы, как существа, несущие за всех вас ответственность, будем разбираться в ситуации, а не наказывать всех, оказавшихся рядом, я был бы вам очень признателен. Прошу вас, подумайте об этом.

В очередной раз обведя нашу разноцветную компанию взглядом, ректор вздохнул и спросил:

— Скажите, неужели прошлого раза вам не хватило, чтобы задуматься, что в критических ситуациях ваша предводительница реагирует решительно, но… — он замялся, словно подбирая выражение помягче, — но не слишком взвешенно?

Вот тут мне стало по-настоящему обидно!

— Вообще-то, лидер у нас Дейв! — вскинулась я.

И тут же смешалась под скрестившимися на мне взглядами. Пробормотала:

— Просто я действую быстрее… Потому что не трачу время на то, чтобы подумать…

Дейв, как оказалось, обиделся тоже:

— Нормальные решения фифа принимает! Если бы эльф в мертвецкой действительно оказался нежитью, она бы нам всем жизнь спасла! А в купальнях… — он независимо вскинул голову, и честно рубанул: — Не знаю, на чем мы провалились, но попытка была хорошая. Я бы тоже предпочел лишний раз не попадаться на участии во всяких сомнительных историях. Пусть в этот раз участие и косвенное!

Наверное, ректор хотел своими словами побудить ребят чуть критичнее относиться к моим инициативом, но, кажется, достучаться не сумел: Илька, например, воинственно сопела и держала мнение в себе из последних сил — и то, одолженных у Тэвы, которая придерживала ее за руку. И осуждающе смотрела на ректора — как бы намекая, что тому должно быть стыдно (ха-ха!).

Шед несогласно смотрел в пол.

Беатрис было независимо вскинулась, но, опомнившись, быстро приняла вид виноватый и покаянный.

Ладно. Я поняла. Я признаю справедливость замечания, и буду сама критичнее относиться к своим идеям. Только отпусти-и-ите нас!

Я умоляюще взглянула на ректора Эйнара.

Мне показалось, или у него во взгляде написано “Безнадежны!”?..

— Итак, подведем итог. Адептка Бергшен — подойдете за наказанием к наставнику Ауду. От себя добавляю вам обязательное участие в очистке купален для вас и участие в подборе нейтрализатора краски в качестве экспериментальных подопытных — для всех шестерых. Кроме того, жду от вас письменные работы по темам “Правила проведения алхимических работ в лабораторных условиях и вне лабораторных условий”, “Техника безопасности при проведении алхимических работ”, “Разбор последствий несоблюдения техники безопасности на примерах и случаях из практики различных магов”. От каждого. Срок исполнения — две недели. Всё, свободны.

-

— Да как они нас так быстро вычислили! — жарким шепотом негодовала огненно-алая Илька, когда мы вышли из ректорского кабинета и следовали за целительницей Маргрит..

Беатрис покаянно прошептала:

— Это я виновата. Конечно, нас нашли — реактивы-то мне в лаборатории выдавали. Долго искать не понадобилось. Я об этом совершенно не подумала!

— Простите меня, ребята, — мрачно покаялась я, созерцая свои изумрудные руки. — Можно было и не прыгать в краску!

Дейв сочувственно скосил на меня взгляд:

— Да ладно тебе, фифа. Я вот тоже не знал, что для самостоятельных лабораторных адепты реактивы не сами покупают, а в академии получают… Что уж теперь. Зато если бы не это — вполне могли бы и проскочить!

А Беатрис, взглянув на свои прекрасные, ярко-оранжевые руки, вздохнула:

— Ну вот. А ты, Милдрит, еще думала, что у меня настоящий дар прорицания. Будь это так — разве попала бы я в такую ситуацию?..