Академия семи ветров. Добить дракона (СИ)

ГЛАВА 12

Бабах! — дверь нашей комнаты с грохотом врезалась в стену.

Беатрис, придерживая огромный ворох разноцветного тряпья подбородком, потому что рук ей на это явно не хватало, крабом вползла внутрь, подцепила дверь пяткой, и, лягнув ногой назад, как необъезженная кобылка, закрыла ее.

А открывала, видимо, пинком…

Я удивленно отвлеклась от трактата, посвященного анатомии разумных рас (из тех самых, одолженных Алом):

— Могла бы меня попросить…

— Тьфу!

Беатрис выплюнула на свою кровать длинную шпильку с затейливым навершием, рядом бросила кучу барахла (как только не надорвалась при переноске?) и лишь после этого ответила мне:

— Не могла! Фу-у-ух!

Она с облегчением плюхнулась на кровать, но тут же подскочила, зарылась в гору своей добычи, выдернула откуда-то из середины мшисто-зеленое платье, приложила к груди.

Развернувшись ко мне, спросила:

— Ну, как тебе?

И тут же, не дожидаясь ответа, бросилась к нашему монструозному зеркалу.

— Я такого у тебя не видела, — я честно озвучила всё, что успела оценить.

— А это не моё, — легко откликнулась Беатрис. — Я у Нимы с третьего этажа попросила. Кстати, ты знаешь, что Эрмэ, алхимичка с пятого витка, рассталась с Саймоном, боевиком с шестого, и неделю ходила под ручку с каким-то лопоухим некромантом, а вчера этот некромант застукал ее целующейся знаешь с кем? С Саймоном с шестого витка боевиков! Нет, ну, изменить нынешнему с бывшим — это классика, к тому же Саймон — красавчик, и староста, и сильный маг, и у него фигура, одно слово, боевик, а этот некромант каланча тощая, глянуть не на что, я вообще не понимаю, что она в нем нашла, но слышала, что она по секрету плакалась подружке, что некромант к ней раньше на свидания под иллюзией ходил! А это как? — Беатрис приложила к себе новое платье, канареечно-желтое, и крутилась теперь перед зеркалом с ним.

— Нет, совершенно не твой оттенок. А его ты у кого взяла?

— Ой, ты ее знаешь, это та, которой ты тогда подушкой нос разбила, она с нашего этажа ну, помнишь, светленькая такая, угловая комната? Да помню, помню, ты извинилась, не сопи! Ей в этом платье так хорошо, я ее в нем в прошлый выходной видела… Кстати, она рассказала, что боевики первого года специализации разнесли полигон. Это, в общем, не новость, новость в том, что наставник Вестар беспокоился, точно ли нигде рядом адептка Милдрит Релей не пробегала?

— Что-о-о?! — я подавилась возмущенным вдохом. — Нет, это тебе тоже не идет, давай другое!

Беатрис разочарованно, но послушно отложила жемчужно-серое платье с нежнейшей розовой отделкой, которое рядом с рыжими кудрями подруги из элегантной классики превращалось в жалкие потуги на нее, и потянула следующее.

— Вот Бездна, мало, как же я сразу не посмотрела… Кстати, Алессандра с четвертого этажа рассказывала, что семивиточники-травники скрестились с алхимиками и химерологами, и стали скрещивать между собой всё, до чего смогли дотянуться, чтобы вырастить чудо-растение, которое даёт алкогольные фрукты, а вырастили чудо-растение, которое дало им всем тумаков, лианами, причем жгучими, но есть подозрение, что в этом виноваты не ошибки в расчётах, а кое-кто алый и карающий, а растение потом с задумчивый видом себе наставница Маргрит забрала.

Она еще немного поразглядывала свое отражение со слишком тесным для ее форм платьем и мечтательно вздохнула:

— Я у одной девицы такое платье видела… Чудное совершенно, цвета болотной зелени, и в бронзовых бабочках по корсажу и подолу, мне бы очень пошло, и комплекции мы с ней сходной, но она целительница, я к ней сейчас не сунусь: у целителей грядут промежуточные, у них они самые тяжёлые, и они ходят все с красными глазами, ищут жертв и бросаются на каждого, кто рискнет чихнуть в их присутствии, вчера даже подрались из-за насморка у моей одновиточницы, представляешь, а потом радостно лечили друг друга!

Беатрис вздохнула еще раз, и растянула перед собой на вытянутых руках очередное платье, в этот раз темно-аметистовое. Приложила его к себе — и мы оба выдохнули, восторженно разглядывая ее отражение в зеркале. Цвет подруге невероятно шел, подчеркивая ее голубые глаза и делая их ярче.

— Теперь главное, чтобы я в него влезла, — озабоченно свела брови Беатрис. — Впрочем… Влезу!

И столь решительное у нее в этот миг было выражение лица, что я тоже поверила: влезет! Любой ценой. И отложила учебник.

…всего полчаса нашей общей возни с нижними юбками и шнуровками, и платье село по фигуре, как влитое. Я полюбовалась получившимся результатом, и спохватилась:

— Беатрис, ты пойдешь с нами ночью на кладбище? Будем я, Дэйв, Шед, Иллирия и Тэва. Нас один парень проведет — я ему случайно сказала, что оно в моем Списке, и он предложил…

— Нет-нет-нет, без меня! — Безапелляционно отрезала Беатрис, даже не дослушав, и достала свою шкатулку с украшениями.

Я против воли напряглась: я хорошо помнила, что было прошлый раз, когда Беатрис сказала “Без меня!”.

— Даже если бы меня в принципе интересовали мертвяки… — она выразительно оглянулась через плечо, приподняв брови, и не прекращая вдевать при этом сережку в ухо. — Я бы всё равно с вами не пошла. У меня свидание!

Честно говоря, я растерялась от ее горделивого и предвкушающего тона, от растерянности брякнув вслух:

— А муж?

Беатрис невозмутимо пожала плечами, и потянулась за второй сережкой:

— Вот как раз муж и приехал!

-

Беатрис упорхнула еще утром, прекрасная и загадочная, в аметистовом платье, с блеском в глазах.

Мы же на кладбище идти собрались ночью. Для этого выходить следовало во второй половине дня.

Как-то так сложилось, что наша компания с начала обучения не покидала академию полным составом: я переживала, что в результате какой-нибудь нелепой случайности меня могут узнать и донести родителям, где я, Тэва предпочитала в выходные налегать на самообразование, а Иллирии без нас идти было скучно. Парни пару раз выбирались в Тилбери вдвоем, но не слишком впечатлились — да у нас с ними, если честно, и в академии в выходные приключений хватало…

Я и теперь слегка нервничала, что могу попасться на глаза кому-то из знакомых, но и радовалась, что выберусь, наконец, на прогулку.

Я, Шэд и Дейв стояли в углу, дожидаясь девушек.

В атриуме клубилась (иначе не скажешь) разноцветная толпа: жаждущие прогулок будущие маги принарядились к выходу, да и мода на тотальное окрашивание держалась среди адептов уверенно, не думая сдавать позиции.

— Я и не знала, что из академии на целую ночь уходит столько народа, — сказала я на ухо Дейву, перекрывая висящий в воздухе гул.

— Почему нет, — пожал плечами друг. — Все мы здесь взрослые…

Смутившись под моим скептическим взглядом, он поправил себя:

— Достигшие совершеннолетия люди, а драконы — последние, кто станет мешать кому-то развлекаться.

Я кивнула, потому что вот с этим я точно была согласна: не та это раса, чтобы в удовольствиях хоть других, хоть себя!

— О, девушки! — Встрепенулся Шэд. — Тэва, ты сегодня такая… Такая!

Дейв закатил глаза, выражая свое отношение к красноречию приятеля, и обернулся ко мне:

— Ну что, фифа, где твой кавалер, обещавший стать нашим проводником в волшебный мир кладбищ?

Я смутилась, щеки обожгло жаром:

— Он мне не кавалер! Он… э-э-э…

…любовник.

— Он ждет нас у внешних ворот! — выкрутилась я. — Идемте.

У внешних ворот нас действительно ждали.

Молодой человек постарше меня — и разве что самую малость младше Дейва. Худощавый, но рослый и широкоплечий, темноволосый, смуглый а еще — с висками выбритыми затейливыми узорами и роскошной косой длинной до бедер!

Я с восторгом глазела на него, и не могла поверить, что вот этот юноша, выглядящий одновременно дерзким, нахальным и безмерно обаятельным — это тот самый Черный дракон, мастер-наставник Алвис!

А он тоже смотрел на меня, и улыбался. Свет и все Предки, как же он мне улыбался!

— Знакомьтесь, это…

— Эл, — поспешил представиться Алвис, спасая меня из неловкого положения: мы же заранее не договорились об этом!

Я непринужденно улыбнулась, и, как ни в чем ни бывало, назвала своих друзей по именам.

Когда знакомство состоялось, Ал — то есть, Эл — отвел в сторону локоть, предлагая мне за него взяться.

“Да… Да-а-а, с ним общаться мне бы точно не разрешили! Сразу видно — хулиган, задира и авантюрист!” — подумала я, и немедленно приняла предложенный мне локоть.

Шаг — и пространство вокруг ощутимо сместилось, как будто… как будто мы вошли в портал.

— Это не Тилбери, — резюмировал Дейв, оглядев массивную, тяжелую даже на вид ограду, кованую, всю в пиках и завитках ажурного литья.

— С чего бы я повел вас на кладбище Тилбери? — Удивился Ал. — Если на любое из них вы в любой момент сможете сходить из без меня? Нет, а… — он запнулся, но тут же выправился, — дамы и господа, перед нами одно из древнейших кладбищ Эстланда, и одно из красивейших кладбищ континента. Прошу!

Ал сделал широкий приглашающий жест в сторону ворот.

— Главное столичное кладбище стало обретать славу красивейшего еще до того, как столица стала столицей, а само кладбище и вовсе тогда было единственным в городе, свежеоснованном, но стратегически удачно расположенным, — вещал Ал… Эл, вскочивший на кладбищенскую ограду и уверенно жестикулирующий в такт словам. — Тогдашний градоправитель, первый из тех, кто занял этот пост, завещал похоронить себя не в родовом склепе, а здесь, на городском кладбище. Хотя злые языки утверждали, будто это связано с тем, что градоправитель не желал после смерти покоиться рядом с супругой, отношения с которой в последние годы жизни были… скажем так, не безоблачными, официальная версия гласила, что, дескать, при жизни горожане были для него семьей, и он не желает, чтобы после смерти это изменилось. Так или иначе, но с тех пор и возникла традиция, что главы города последнее пристанище находят здесь, на этом самом кладбище — и безутешные родственники, не желая упасть в грязь лицом в глазах всей столицы, стараются обустроить это самое пристанище как можно более достойным образом.

Ал-Эл спрыгнул с оградки и повел нас по аллее, не прекращая своейречи. На диво увлекательной речи, к слову сказать.

— И это — одна из причин, почему у здешнего кладбища репутация одного из самых неохраняемых: на всю огромную территорию приходится лишь один смотритель, который мирно спит всю ночь в сторожке у главных ворот. Дело в том, что градоправители и иные важные персоны, которым за заслуги перед городом дозволено упокоиться не в укромности родовых склепов, а на доступном для посещения всеми желающими главном городском кладбище, хоронятся при полных личных регалиях. И, дабы избежать неприятных эксцессов с возможными мародерами, захоронения и само кладбище обнесены такой плотной сетью защитных чар, что вскрыть какую-либо из здешних могил решится лишь безумец.

Здесь действительно было удивительно красиво. Особенно сейчас — в последних лучах заката, залившего все вокруг алым и золотым светом. Завораживающая, мистическая красота и обещание покоя.

Мне здесь нравилось.

Пожалуй, я бы тоже хотела, чтобы меня похоронили в месте, похожем на это, а не в каменной коробке склепа Рейон де Солей…

Алвис же, между тем, продолжал:

— Что же касается нежити, то последний раз наличие нежити на этом кладбище регистрировали более пятидесяти лет назад. Тогда главный городской некромант получил королевское порицание, а его преемник, как следует замотивированный судьбой предшественника, подошел к делу серьезно, и вот уже пятьдесят три… — Ал запнулся, поднял глаза к темнеющему небу, что-то про себя высчитывая, и подтвердил, — да, пятьдесят три года на этом кладбище не фиксировалось никаких проявлений не-жизни.

Я хихикнула в кулак: кое-кто выпадал из образа нашего ровесника!

Ал укоризненно взглянул на меня, но пробуждения во мне совести не добился.

Оставив это безнадежное занятие, Ал оживился:

— Кстати! После парочки громких скандалов, когда городская стража, спешащая на кладбище по тревоге, заставала здесь какого-нибудь безобидного травника, выполняющего работы по озеленению захоронения особо капризной растительностью, требующей непременно лунного света при высадке, здесь официально разрешено использование заклинаний до третьего уровня включительно в любое время суток! Так что можете использовать ночное зрение!

И, судя по замерцавшим во тьме зеленью зрачкам, сам тут же радостно и воспользовался своим разрешением.

А я только тогда спохватилась, что и впрямь уже вижу вместо друзей только их силуэты.

Даже в серых тонах ночного зрения кладбище не утратило своего очарования. И даже напротив, здесь стало еще атмосфернее и романтичнее.

Страшно нам с девчонками совершенно не было: мы неспешно гуляли, разглядывая ухоженные чистые аллеи, изящные ограды и надгробия, в некоторых случаях являющиеся настоящим произведением искусства, переговариваясь и делясь впечатлениями…

Продолжалось это, впрочем, не долго. Кое-кто живой и деятельный (излишне деятельный и чрезмерно живой, нужно сказать!) вскоре устал от этой размеренности и тишины, и предложил:

— Может, потренируемся? Шед, Милдрит говорила, твоя стихия — Тьма? Давай так: ты создаешь заклинания, Милдрит уничтожает, потом поменяетесь! Я тоже Тьма, подстрахую!

Парни, в отличие от нас, оживились. Шед проворчал что-то вроде “У нас сегодня, вообще-то, выходной от занятий!”, но сам уже встряхивал руки, разминая кисти.

Нет, зря я была недовольна: вышло забавно весело всем, а не только участникам. Алвис в своей ипостаси Эла был столь заразителен, активно подбадривая то меня, то Шеда, и успевая подсказывать и советовать обоим, что мы и сами не заметили, как спонтанная тренировка превратилась в еще более спонтанный турнир, а “зрители” принялись увлеченно поддерживать “участников”.

Шум мы подняли изрядный: мы с Шедом ухали, пыхтели и кхекали, ребята ахали, охали, вскрикивали и шепотом вопили “Дай, я покажу, как надо!”, так что вообще удивительно, что сквозь этот гам мы вообще расслышали срабатывание сторожевого контура, который Ал заставил нас поставить в самом начале “турнира”.

Все замерли. А мы с Шедом, не сговариваясь, четко и слаженно, как на тренировке, выполнили поисковую связку для пары “Тьма-Свет”.

Истинный свет вспыхнул, озаряя кладбище и высвечивая горбатую и жуткую фигуру кладбищенского гуля.

Все замерли.

И в этой тишине отчетливо было слышно, как Тэва выдохнула:

— Мамочки!

Гуль, понявший, что дальше таиться бесполезно, взревел и бросился на нас.

— К бою! — рявкнул Алвис.

“К бою”? А разве он не должен, как преподаватель, нас защитить?!

Пока я отвлеклась, чтобы подумать, Шед и Илька ударили, почти слитно атаковав гуля.

Гуль вильнул влево-вправо, и веерная атака Ильки прошла верхом, а “кулак Тьмы” Шеда — правее, всего-то пропахав твари бок.

Дейв ударил с секундной задержкой, гуль ушел в сторону.

Я лишь на миг оглянулась на Ала, успев заметить, как дрожат руки у Тэвы, пытающейся что-то сплести…

Рывок — гуль ближе. Ощеренные клыки, тягучая слюна в углах пасти, мышцы валунами и синюшная шкура. Все видно лучше, чем на картинке в учебнике нежитиведения.

Рывок! Тварь раскрыла пасть, и сине-черный язык — ковровой дорожкой на пути в пищевод.

И этого мои нервы не выдержали. С боевым кличем “И-и-и-и-и-и!”, я влепила по твари чем-то… Чем-то влепила.

Получилось даже лучше, чем в мертвецкой: в этот раз я оформила силу в заклинание, и корявое подобие “Стрелы”, угодив гулю в морду (мерзкую испугавшую меня морду!), прошило его насквозь и с грохотом снесло одно, два, три, четыре… четыре надгробия. А, нет, три: четвертое только надкололось.

Оглядев картину побоища — туша гуля, изрытый нежитью и заклинаниями газон, осколки черного и розового гранита — Ал цокнул языком и занудным, утрированно наставническим голосом отметил:

— Избыточное вложение сил, адептка Релей…

И, обведя нас всех взглядом, с потрясающе неуместной жизнерадостностью выдал:

— Чего замерли? Валим-валим-валим! Сюда сейчас вся городская стража примчится!

И, подавая нам пример (как и надлежит наставнику), припустил первым — только черная коса в воздухе свистнула.

Как мы бежали! О, Свет и все Предки, я в жизни так не бегала, и, надеюсь, никогда не буду больше так бегать!

Кладбищенскую ограду одолели в один миг — и даже если бы меня Ал не подсадил, уверена, я бы перемахнула ее белкой.

Все же, занятия по физической подготовке не прошли даром!

Короткий забег по ночной столице, невнятная подворотня, исписанная светящимися символами — и в портал обратно мы нырнули с невиданным доселе энтузиазмом.

Вывалились из него под стенами родной академии, и обрушились на траву кто где стоял, пытаясь отдышаться.

Шеду с Илькой при этом еще хватало сил (и дыхания!) делиться впечатлениями:

— Вот это да!

— Ничего себе, сходили погулять!

— Не, ну теперь я понимаю, почему это кладбище такое особенное!

— Боги и все их подручные, ни-ког-да, больше ночью на кладбище ни-ког-да! — стон Тэвы тонул в этом возбужденном галдеже.

— А как я его!

— А я!..

— А как Милдрит!

— Кхм… Милдрит… — некромант и боевичка слегка смущенно оглянулись на меня, распластавшуюся на траве морской звездой (сейчас отдышусь, скину обувь, и этот пункт в Списке тоже можно считать выполненным).

— А зато ты его победила! — Нашелся Шед.

— И не только его! — Поддакнула Илька, но тут же смешалась под осуждающими взглядами друзей и постаралась исправиться. — Ну и Пламя с ними, с этими статуями, восстановят! Посмотри лучше на это все с положительной стороны: нас не сожрал на кладбище гуль — раз, нас не сожрет за всё это ректор Эйнар, потому что ничего об этом не узнает — два! Вот видишь, сразу два плюса!

И смолкла.

— Милдрит, ты что, плачешь?

— Фифа, да не переживай ты так, было бы из-за чего, восстановит столица все разрушения, это ж городская достопримечательность, ты чего!

Но я не слушала их.

Уронив ладонь на лицо, я безудержно смеялась.

Как же, “ректор Эйнар не узнает!”! Да я спорить готова, что этот мерзавец и проходимец, он же наставник и любовник, завтра же своему приятелю сам всё расскажет!

Ал уселся на траву рядом со мной и аккуратно приподнял мою голову и уложил ее себе на колени.

— Ребят, вы идите, наверное, — обаятельно улыбнулся он, грызя травинку. — А мы с Милдрит еще немного погуляем.

Иллирия было собралась возмутиться, но ее перебил Дейв, с кряхтеньем, как старик, поднимающийся с земли:

— Надеюсь, это будет не столь… насыщенная прогулка?

— Обещаю.

— Пойдемте, в самом деле, — поддержала эту идею Тэва.

Я дождалась, пока они скроются за воротами академии.

— Ты знал про гуля!

Ал перегнал травинку из левого угла губ в правый:

— Конечно, знал. Я же сам его туда притащил!

— Что?! — я возмущенно приподнялась с его колен.

Но этот… дракон лишь невозмутимо пожал плечами:

— Ну, а что! Если уж свидание заменилось на экскурсию для сборной группы адептов первого витка, пусть вам хоть польза от нее будет!

— А как же защита кладбища, о которой ты так распинался?.. — я растерялась.

— А я ее немножко сломал

— ?!!!

— Да ладно, я все равно терпеть не могу главного столичного некроманта.

— Признавайся, ты надеешься оставить преподавание и занять его место! — Я обвиняюще рухнула обратно Алу на колени.

— Упаси Тьма! — вполне достоверно ужаснулся Алвис. — Вовсе нет, моя к нему неприязнь совершенно бескорыстного свойства! Кстати, а из вашей Иллирии отличный боец выйдет: почти одновременно с Шедом ударила, хотя тот был “разогрет” вашим поединком… Слушай, раз галочку напротив прогулки ночью на кладбище мы поставили, пойдем теперь в море голышом купаться?

— Полагаю, о том, почему твои хваленые защитницы-гончие меня не защитили, можно даже и не говорить, — проворчала я, поднимаясь.

— Почему, вот как раз об этом стоило бы поговорить, — вкрадчиво отозвался Ал, и подал мне руку. — Я, конечно, их придержал, чтобы вы попробовали свои силы… Но, Милдрит, а почему это ты ничего не приказала гончим Тьмы?

Я возмущенно на него засопела: теперь, оказывается, я еще и виновата в том, что забыла про этих гончих напрочь! Нет, ну, какое воистину драконье коварство!

А ведь вспомни я про них — возможно, красивейшее кладбище континента так удручающе не пострадало бы…

Тряхнув головой, чтобы отогнать печальные мысли, я ухватила Ала за плечо:

— Подожди, я сейчас босиком по траве прогуляюсь — и пойдем на море… Кстати, а откуда ты взял этот образ? Который сейчас иллюзией на тебе?

Ал, бережно придерживая меня под руку, тихонько рассмеялся:

— Да я в двадцать лет примерно так и выглядел. Черты лица только подправил, чтобы твои друзья во мне меня не признали, а всё остальное — моё!

Алвис

К себе я возвращался в глубокой задумчивости, немного жалея, что не удалось уговорить Милдрит снова остаться на ночь. Умом я понимал, что у нее учеба и друзья, и множество прочих дел. Но хищная драконья сущность требовала утащить сокровище в логово и не выпускать.

Впрочем, от этих сожалений не осталось и следа, когда, толкнув дверь комнаты, я обнаружил там Адамину.

На моей кровати.

Голую.

— О, Небо, женщина! — за неимением этого самого неба прямо сейчас над головой, я возвел глаза к потолку.

— О-о-о-о… — хищно протянула драконица. — Кажется, у кого-то кто-то появился!

— Явно не деликатность у тебя. А если бы я пришел сейчас не один?

— Ладно, не дуйся, — до ушей донесся шелест ткани и когда он затих, я опустил глаза обратно. Не то, чтобы я там чего-то не видел, но определенные представления о верности у меня имеются!

Минка все также сидела на кровати, а я прошел к столу и достал вино и два бокала — не стоило и надеяться на то, что травница свалит без продолжительного допроса с применением пыток по необходимости.

— Откуда мне было знать! Мне казалось, ты ото всех адепток будешь сейчас шарахаться, как от чумы, — голос ее звучал все же с легкими нотками извинений. — Или она не адептка? Нет, если не адептка, то ты бы в Академии столько времени не торчал… значит, все же адептка! Готов стать папой?..

Я снова возвел глаза к потолку. Потолку с высоты на мои страдания было глубоко плевать. Протянул Минке бокал и сам плюхнулся в кресло, вытягивая ноги.

С Адаминой нас связывали глубоко дружеские отношения. Иногда глубокие, иногда просто дружеские. Первое — как правило, когда в какой-то момент период одиночества у обоих затягивался, и хотелось просто приятно провести время в компании того, кто во-первых, точно сделает тебе приятно, а во-вторых, не вынесет при этом мозг.

Про собственный мозг я, правда, пожалуй, погорячился.

Но это Адамина!

Она за справедливость и выносит мозг абсолютно всем в равной степени без исключений и преференций.

Драконица, абсолютно не смущенная отсутствием ответа, тоже перебралась в кресло. Вся ее фигура выражала ленивую расслабленность, и только глаза рубиново сверкали в отсветах камина, выдавая крайнюю степень заинтересованности.

— Ну кто-о-о? — не выдержала она.

— Не скажу, — я хмыкнул в бокал.

— Сама догадаюсь и доложу Эйнару!

— Если я тебе скажу, то ты доложишь ему еще быстрее. Я знаю, что он пообещал награду тому, кто укажет на симпатичную мне девицу.

— Вот еще, — расфырчалась Адамина. — Я творю гадости бескорыстно!

Ну, я же говорил.

Покачав вино в бокале, я сделал небольшой глоток, почти не ощущая вкуса.

— Что с тобой? — драконица подалась вперед, вглядываясь в мое лицо.

— О чем ты?

— Что тебя гложет? Я сомневаюсь, что “предательство” Эйнара. Вы с ним напару в игру “переиграй Тересу” играете, как уличные мальчишки в пиратов — за уши не оттащишь.

Я помолчал, глядя на огонь и снова прокручивая в голове сцену на кладбище.

Нет, мне определенно не показалось.

Но так не бывает, верно?

— Адамина, ты же старше меня, верно?

— Хам! — возмутилась травница. — Ну да, а что?

— Тебе когда-нибудь встречались люди с магическим потенциалом, близким к драконьему?

— Насколько близким? — Насторожилась Адамина, мгновенно уловив, что мое состояние и вопрос — неспроста.

— Помнишь Харгена? Вот повыше, чем у него.

Адамина озадаченно помолчала. Потом хмыкнула:

— С одной стороны, Харген — мозгляк. Сопля зеленая.

Я мрачно продолжил ее мысль:

— А с другой стороны — это драконий мозгляк и сопля.

Старая подруга кивнула:

— Да. И таких, как твоя драгоценная правнучатая племянница, он штук пять спокойно положит.

— Во-первых, упаси нас Небо от пятерых таких, как Тереса. А во-вторых, Харген и одну её не вывезет: умишком не вышел тягаться. Но если брать чистую силу против силы… Да, пожалуй, пятерых — спокойно. Шестерых…

Я задумался, сравнивая возможности.

Адамина — тоже.

— Не, шестерых точно не потянет! — Она уверенно тряхнула алой копной и засмеялась: — Но это всё теории. А на практике еще в начале первой Тересы примчитесь вы с Эйнаром, и крепенько насуете в рыло обидчику вашей личной тиранши! Но, возвращаясь к твоему вопросу — нет, люди с таким потенциалом мне не встречались. Знавала я парочку одаренных магов, которые гору могли бровью свернуть, но опять же… сила против силы с драконом они бы не сравнились.

— Понятно… — задумчиво протянул я, хотя понятнее от ответа Адамины мне не стало.

Я знал, что я видел. Но в известную мне картину мира оно никак не вписывалось. Не то, чтобы Минка — эксперт в этом вопросе, для и для окончательного вывода статистики в виде опроса одного дракона недостаточно, но…

Была у меня твердая уверенность, что остальные ответят мне то же самое.

Драконья сила на то и драконья, что не человеческая.

Отсюда вопрос — как хрупкая девушка Милдрит смогла потоптаться на зачарованном кладбище не хуже полноценного драконыша?

— А почему ты спрашиваешь? — у Адамины тоже был вопрос.

— Для общего развития!

— Та-ак, — драконица хищно подобралась. — Это кто это у нас такой одаренный, что ты подобными вопросами задался? Твоя подружка? Да? Да-да? Вот это удача! Для Тересы, конечно, не для тебя. Ты ей, главное, подобные вопросы не задавай, если не хочешь нахлебаться какого-нибудь декокта (я даже знаю какого и подкину рецепт!) и прийти в себя уже женатым и в процессе заделывания детишек! Но, если ты будешь хорошо себя вести, то пусть рецепт декокта сама ищет, я буду нема как кракен. Так кто она? Кто-кто-кто-о-о? Ну, Алвис! Мы же друзья!

Под словесным потоком мне оставалось только ухмыляться в бокал.

— Конечно, друзья. Именно поэтому ты меня только что шантажировала. По-дружески!

— Зануда! — Адамина, в процессе выпрашиваний подавшаяся вперед, откинулась на спинку, надула губы и скрестила руки на груди. — Не только рецепт подкину, но и собственноручно приготовлю, для верности!

А потом она стремительно встала с кресла.

— Вот прямо сейчас и займусь! Раз больше мне из-за тебя заняться нечем!

Каблуки оскорбленно процокали к двери, откуда все же донеслось почти жалобное.

— Точно не скажешь?

— Подсластить декокт не забудь, я люблю сладкое!

Хлопнувшая дверь была мне ответом.