Архитектор Душ IX

Глава 6

Прошло около получаса. Тишина в комнате нарушалась только звуком переворачивающихся страницы за страницей. И делала эльфийка это с поразительной скоростью.

Я сидел в кресле, наблюдая за Шаей. Назвать то, что она делала, чтением у меня язык не поворачивался, потому что больше это походило на сканирование по диагонали.

Ее глаза бегали по строчкам с нечеловеческой быстротой, будто она понимала смысл написанного, едва успевая взглянуть, и почти тут же переводила взгляд на следующую страницу.

Там, где мне требовалось около получаса сидеть и продираться через древнеэльфийский язык, напоминавший мне латынь в моем мире, Шая ловко, словно с самого детства только на нем и читала, проглатывала информацию.

Гримуар в ее руках вел себя на удивление смирно. Никаких попыток захлопнуться, никаких вибраций или ментальных тычков. То ли он действительно смирился со своей участью учебного пособия, то ли был так же заворожен процессом, как и я.

Наконец, Шая перевернула последнюю страницу, закрыла книгу и глубоко выдохнула, словно вынырнула с большой глубины. Ее глаза моргнули, возвращаясь в нормальное состояние — радужка снова стала видна, взгляд приобрел осмысленность и фокус.

Она с какой-то непонятной мне нежностью провела по обложке гримуара.

— Помнится мне, ты говорил, будто его писал полуэльф, — произнесла она, не глядя на меня. Ее голос звучал крайне задумчиво, будто она еще не до конца вынырнула из своих размышлений.

— Угу, — кивнул я, откидываясь на спинку кресла. — Со слов самого гримуара. Он утверждает, что его создатель был полукровкой.

— Да, — буркнул букварь в моей голове. Голос его был ворчливым, но в нем слышалась и гордость. — И он был величайшим магом своего времени, смею заметить, а не каким-то там шарлатаном, который мешает крысиные хвосты с лягушачьей икрой.

— Очень интересно, — проговорила Шая, продолжая поглаживать корешок. — Его понимание природы психеи расписано очень гармонично. Я бы даже сказала, что его попытки весьма уникальны.

Она подняла на меня глаза.

— Обычно человеческие маги, да и многие наши, подходят к вопросу утилитарно. Есть энергия, есть каналы, есть результат. Фактически взаимодействие с психеей и результат от контакта с ней. Здесь же попытка заглянуть в суть вещей.

— Но? — спросил я, прямо чувствуя, что это «но» сюда напрашивалось.

Шая покачала головой.

— Никаких «но», Виктор. Это и удивительно. Видишь ли, никто на самом деле не знает, что из себя представляет психея в фундаментальном смысле. Кроме того, что это энергия внутри тел живых существ, которая гаснет после смерти или переходит в иное состояние. Такие, как ты, «видящие», лишь умеют взаимодействовать с ней, изменять физиологию, латать раны или наносить удары.

Она встала с кровати и прошлась по комнате, прижимая книгу к груди.

— Но объяснить, почему она есть, откуда берется, и что такое Мировая Энергия, о которой он пишет… — она пожала плечами. — Если кто и был, кто знал ответы на эти вопросы, то на данный момент об этом либо прочно забыли, либо не знали и ранее. Это уровень метафизики, который недоступен современной магической науке. Но книга уникальна. Ее автор был великим человеком. Он пытался постичь суть магии, которая ему была недоступна в полной мере, и объяснить, как с ней работать.

— Полуэльфом! — снова буркнул гримуар, словно это задевало лично его честь и достоинство. — Сколько можно повторять? Не принижайте его происхождение до банального «человека». В нем текла кровь древних существ! Может быть даже твоих предков.

— Может, — согласилась она. — А может и нет. Тебе-то откуда знать, бумажонка?

Она остановилась напротив меня и посмотрела в упор.

— Что ты собираешься с ним сделать? — вдруг спросила она.

Клянусь, если бы у гримуара были глаза, то он бы сто процентов посмотрел на меня, широко их распахнув в немом ожидании.

— На данный момент учусь, — уклончиво ответил я. — Он мой наставник, справочник и головная боль в одном переплете.

— Нет, — мягко, но настойчиво перебила эльфийка. — Я не про сейчас. Потом. Когда закончишь обучение. Когда выжмешь из него все знания.

Я вздохнул. Врать ей смысла не было. Шая знала слишком много, да и сам гримуар не дал бы мне соврать.

— По контракту я обязан его сжечь.

Реакция была мгновенной.

— СЖЕЧЬ⁈

Шая чуть ли не подпрыгнула на месте, как кошка, которой наступили на хвост. Ее глаза округлились, а лицо исказила гримаса неподдельного ужаса и возмущения. Она прижала книгу к себе еще крепче, словно защищая ее от меня.

— Такой ценный труд⁈ — воскликнула она, и ее голос зазвенел от негодования. — Это же уникальный артефакт! Единственный в своем роде! Это… это кощунственно! Это вандализм! Это преступление против магической науки!

Она смотрела на меня как на варвара, который собрался пустить Джоконду на растопку для камина. В целом, там ей и место, но это уже дело вкуса.

И тут подал голос сам виновник торжества.

— Кощунственно, милочка, — проскрипел гримуар пропитанным ядом и вселенской усталостью голосом, — это держать меня в заточении пару сотен лет. Кощунственно — не дать мне уже раствориться в мироздании, заставляя обучать полнейших болванов, где ни один, слышишь, ни один не может запомнить примитивных техник с первого раза!

Книга в руках Шаи завибрировала, подтверждая свои слова делом.

— Я устал! — продолжал вещать он. — Я отголосок чужой души, запертый в куске мертвой кожи и бумаги. Я хочу покоя! И пусть хотя бы, — я почувствовал ментальный кивок в мою сторону, — этот подселенец чего-то стоит, Я ИСКРЕННЕ, слышите меня, госпожа эльфийка, я подчеркиваю, искренне надеюсь, что он сумеет пройти мое обучение и сжечь меня к треклятой бабушке!

Шая замерла. Она перевела взгляд с меня на гримуар и обратно.

— Громов, — она повернула голову снова ко мне.

— Подселенец, — тут же обратился гримуар.

Каждый требовал, чтобы я встал на чью-то сторону.

Шая моргнула.

— О, — сказала она, и уголок ее губ дрогнул. — Он в курсе, кто ты.

— Он в курсе с первого дня, — подтвердил я, устало потирая переносицу. — На уровне душевной связи меня раскусил.

— О как. Интересно, — протянула она. — Значит, он действительно разумен и проницателен. Но это сейчас не важно.

Она снова стала серьезной, почти умоляющей.

— Умоляю, Виктор. Только не говори, что ты собираешься его сжечь. Мы найдем другой способ. Мы сдадим его в тот наш архив МВД, который я тебе показывала, под тройную защиту. Или я заберу его в свой отдел. Но уничтожать…

— По контракту… — начал я.

— Да в жопу контракт, — вспылила она, чего я в ее исполнении никогда раньше не видел. — Это ценный трактат! Это крупица истории, которую нужно сберечь! Ты не понимаешь? Это как сжечь Александрийскую библиотеку в миниатюре!

— Не-е-е-е-ет! — завыл гримуар. Этот вой эхом отдавался в моем черепе, заставляя зубы ныть. — Прошу! Не слушай эту сумасшедшую коллекционершу! Дайте мне спокойно умереть!

Ситуация становилась абсурдной. Я сидел в номере московского пансионата, а передо мной эльфийка и говорящая книга спорили о праве на эвтаназию для учебного пособия.

Я пожал плечами, решив вернуть разговор в русло суровой реальности.

— Шая, послушай меня, — сказал я твердо. — Дело не в моем желании или нежелании быть вандалом. Если я не окончу обучение и не сожгу его, то умру. Таков договор.

Она замолчала, глядя на меня.

— Это магическая клятва на крови, — пояснил я. — Она нерушима. Либо он сгорит, освобождая заключенную в нем сущность, либо моя жизнь станет платой за нарушение условий. Третьего не дано. Я не готов жертвовать собой ради сохранения музейного экспоната, каким бы ценным он ни был.

— Вот-вот! — радостно вклинился букварь. — Послушай своего партнера, листоухая. Он дело говорит. Умный мужик, хоть и бывший пьяница. Жить хочет.

Шая подперла подбородок кулаком, задумавшись. Она посмотрела на книгу, потом на меня, взвешивая варианты. Ее эльфийская натура, жадная до знаний, боролась с прагматизмом оперативника.

— Ладно, — наконец произнесла она. — Если стоит выбор между твоей жизнью и книгой, я выберу тебя.

— Спасибо, — буркнул я. — Приятно знать, что я ценнее макулатуры. — К тому же, ты можешь его переписать и сохранить первичную информацию. Да, он больше не будет болтать, однако информация останется.

Ее лицо прояснилось.

— Хорошая идея, — сказала она. — Я отсниму на качественный фотоаппарат все страницы. Каждую строчку, каждую диаграмму, а потом восстановлю текст. Перепишу его вручную или создам цифровую копию.

— Компромисс, — кивнул я. — Меня устраивает. Главное, чтобы оригинал превратился в пепел.

— И меня! — пискнул гримуар. — И меня устраивает! Фотографируйте, переписывайте, хоть татуировки набейте с моим текстом, только дайте мне потом уйти!

— Вот и договорились, — подытожил я. — Как только найдем второй и разберемся с Доппельгангером, займешься копированием.

Шая кивнула, но ее взгляд оставался задумчивым. Она все еще держала книгу в руках, словно не желая расставаться с ней даже на минуту.

— Все же живой ты мне интересен больше, — проговорила она, глядя мне в глаза с какой-то странной, пугающей полуулыбкой. — Не хотелось бы прибегать к техникам своих сородичей из дремучих лесов на севере.

Я напрягся.

— Это о чем ты? — спросил я осторожно.

— О некромантии, — с отвращением буркнул гримуар. — Мерзость. Грязная, противоестественная магия. Нарушение всех законов цикла.

Я перевел взгляд на эльфийку с немым вопросом.

Она лишь ехидно улыбнулась краешками губ, чуть склонив голову набок. В ее глазах на миг мелькнуло что-то древнее и темное — напоминание о том, что эльфы — это не только песни и свет, но и существа, живущие по своим, не всегда понятным людям законам.

— Знаешь, Виктор, — сказала она мягким, обволакивающим голосом. — Смерть — понятие относительное. Особенно если знать, как позвать душу обратно, и как пришить ее к телу, чтобы не отвалилась.

Холодок пробежал по моей спине. Шутила она или нет, проверять не хотелось.

— Никаких воскрешений, — строго сказал я, поднимая руку. — Не хватало еще ходить и пришивать себе отваливающиеся руки или искать, где потерял ухо. Я предпочитаю жить в теле, которое не требует постоянного ремонта и не пахнет разложением.

Шая посмотрела на свои безупречные ногти, делая вид, что рассматривает маникюр.

— Обещать не буду, — протянула она легкомысленно. — Ситуации бывают разные. А я очень не люблю терять то, что мне дорого.

Я вздохнул и увалился на кровать, закинув руки за голову. Спорить с ней было бесполезно.

— Просто буду надеяться, что ты до этого не дойдешь, — пробормотал я, глядя в потолок. — Заставить я тебя все равно не могу. Да и помирать в ближайшее время в мои планы не входит.

— Верно, — сказала она, отложив гримуар на тумбу.

Шая потянулась во весь рост, вытянув руки вверх, чуть прогнувшись в спине.

— Ладно, философ, — она направилась к ванной комнате. — Схожу в душ, а ты пока подумай о вечном. Или о том, как будешь развлекать меня, когда я вернусь.

Дверь ванной закрылась, и вскоре послышался шум воды.

Я остался лежать в тишине, слушая этот звук и ворчание гримуара, который все никак не мог успокоиться после пережитого стресса.

— Она сумасшедшая, — бубнил он. — Точно тебе говорю. Некромантия… Тьфу! Связался ты, Виктор, на свою голову с психопаткой.

— Зато с ней не скучно, — ответил я, закрывая глаза. — И она на нашей стороне. А это, поверь мне, дорогого стоит.

Дверь ванной комнаты приоткрылась, выпустив в прохладный воздух комнаты густое облако влажного пара, и в этом туманном ореоле появилась Шая. Она вышла без полотенца, абсолютно нагая, ступая мягко и уверенно босыми ногами по ковру, словно лесная нимфа, вышедшая к источнику.

Капли воды блестели на ее коже в свете ночника, стекая по изгибам тела. Мокрые волосы темными прядями лежали на плечах и груди. Она не прикрывалась, не стеснялась, просто шла ко мне с той естественной грацией, которая присуща только ее народу.

Я лежал на кровати и, признаться честно, не мог отвести глаз. Мой взгляд скользил по ее фигуре, жадно впитывая каждую деталь, каждый изгиб, каждую линию. Эльфийская эстетика во всей красе.

Шая подошла вплотную к кровати и остановилась, глядя на меня сверху вниз. На ее губах играла легкая и заигрывающая улыбка.

— Виктор, — произнесла она спокойным бархатным голосом. — Мне очень льстит твой жадный взгляд. Правда. Но…

Она сделала паузу, наклонив голову набок.

— Я жду тебя. После душа.

Мастер вернулся в свой номер и с трудом сдержался, чтобы не хлопнуть дверью так, чтобы содрогнулись стены. Он аккуратно повернул замок и только тогда позволил маске добродушного и нелепого толстяка сползти с лица.

Прижавшись спиной к двери, он ощутил, как бешено колотится сердце Александра Борисовича. Это тело было слабым, непригодным для сильных эмоций, и сейчас оно буквально задыхалось от коктейля из страха и ярости, впрыснутого в кровь.

Невезение.

Иначе это назвать было нельзя. Фатальное, катастрофическое, издевательское невезение.

Он был так близко. Секунда — и дверь была бы открыта. Еще минута — и он был бы внутри, ожидая возвращения хозяина, чтобы перехватить контроль. Но судьба, словно насмехаясь над многолетним опытом, решила подкинуть Громову очередной спасательный круг.

И не просто круг.

Мастер отлепился от двери и прошел вглубь комнаты, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.

Эта девка… Эльфийка.

Он узнал ее. Именно ее лицо равнодушно взирало на него с каменного алтаря в старой дренажной системе Феодосии, словно она не испытывала страха.

Ее душа должна была принадлежать Мастеру. Должна была быть поглощена и стать частью его новой силы.

Если бы не Виктор Громов.

Ярость вспыхнула в груди горячим шаром, требуя выхода. Ему хотелось разнести эту убогую комнату в щепки, разорвать подушку зубами и колотить кулаком по стене, пока та не развалится по кирпичику.

Хотя, скорее всего, это тело просто размазало бы суставы и кости по стенке.

— Спокойно, — прошипел он себе под нос.

Он заставил себя остановиться посреди комнаты. Закрыл глаза. Сделал глубокий, медленный вдох, загоняя гнев в дальний угол сознания. Эмоции — это слабость. Эмоции затуманивают рассудок и заставляют совершать ошибки. А он не имеет права на ошибку. Не в этот раз. Теперь он должен окончательно разобраться с проблемой, которая возникла еще в на юге, и теперь преследовала его как наказание.

Мастер выдохнул, чувствуя, как замедляется пульс.

Ситуация изменилась, но не стала критической. Да, прямой захват сорвался. Да, Громов теперь знает его в лицо и, возможно, что-то подозревает. Но он подозревает в нем лишь назойливого идиота, а не смертельную угрозу. И этим нужно воспользоваться.

Он подошел к зеркалу и всмотрелся в одутловатое лицо своего носителя.

Нужно сменить тактику. Вместо тени в ночи он станет тенью при свете дня. Самой незаметной, самой безопасной тенью.

Нужно втереться в доверие.

План начал постепенно вырисовываться в голове.

Завтра же с утра он найдет Громова. Не будет прятаться, не будет бегать. Наоборот. Он подойдет к нему с самым виноватым видом, на который только способен этот мешок с салом. Он будет извиняться за свою ночную бестактность, за свою неуклюжесть, за то, что помешал «романтическому вечеру».

Он купит коньяк. Хороший, дорогой коньяк. Потратит последние сбережения этого коронера, и плевать. Классический подарок в знак глубочайшего уважения и извинения за беспокойство. Громов не откажется. Аристократы любят, когда перед ними лебезят, даже если делают вид, что им это безразлично.

Мастер станет его лучшим другом в этом маленьком пространстве. Он станет настолько привычным и безопасным элементом пейзажа, что Громов перестанет его замечать. Перестанет ждать удара с этой стороны.

А если им выпадет на турнире поработать вместе… О, это будет подарок небес. Работая в паре, можно сделать многое. Но лучше всего будет проявить себя самым компетентным специалистом, с которым Громов сможет разделить триумф, не иначе.

Мастер усмехнулся своему отражению.

Но рано радоваться. Нужно подготовить почву для того самого грандиозного финала, который он задумал. Взрыв, пожар, теракт — неважно что, главное чтобы это было громко и кроваво. И чтобы ниточки вели к Громову.

Он задумался, перебирая в памяти активы, доставшиеся ему от прошлой жизни. Ворон. Контрабандист был полезен, но сейчас он выведен из строя. Однако у Ворона были связи. Люди, которые не задают вопросов, если им хорошо платят. Люди, которые могут достать что угодно и доставить это в любую точку Москвы.

Громов и его эльфийка накрыли сеть, да. Но они накрыли верхушку. Склады, логистику. А «пехота», мелкие исполнители, курьеры и наемники… они остались. Они разбежались как тараканы, когда на кухне включили свет, но никуда не делись. Они все еще хотят есть. И они все еще помнят кодовые фразы.

У Александра Борисовича был телефон, и, к счастью, доступ к зашифрованным каналам связи в даркнете, которыми Мастер пользовался в предыдущем теле, сохранился в его личной памяти.

Он достал смартфон. Пальцы, толстые и неловкие, забегали по экрану.

Нужно всего лишь найти правильный контакт. Договориться. Пообещать деньги — их можно будет украсть позже, это не проблема. Главное — запустить механизм.

Он нашел нужный контакт. Старый, проверенный канал связи с наемниками, которые работали на Ворона. Активность: «заходил 15 минут назад». Значит, еще не повязали.

Мастер начал набирать сообщение.