Архитектор Душ IX

Глава 15

— В смысле… у меня? — озадачилась эльфийка, замерев с протянутой рукой. Ее глаза расширились от удивления. Она перевела взгляд с меня на дипломат, потом обратно, словно пытаясь понять, не ослышалась ли она. — Насовсем? Ты все же решил мне его оставить? — ее глаза аж фанатично заблестели, как тогда, когда она в первый раз просила отдать экземпляр ей.

— Нет, — улыбнулся я, покачав головой. — Не насовсем, конечно. На время. Просто пока я буду на олимпиаде, запертый в четырех стенах под надзором комиссии, у тебя будет время и полистать книгу, и пофотографировать страницы, и кое-что еще.

Она удивленно приподняла бровь. Черная прядь волос упала на лицо, но она даже не заметила этого, полностью поглощенная моими словами.

— И что же? — в ее голосе звучало нетерпение.

— Еще не догадалась? — моя улыбка стала еще шире.

Шая нахмурилась, задумавшись, а затем ее лицо вдруг прояснилось, словно кто-то включил внутри лампочку. Она явно словила озарение.

— Хочешь предложить, чтобы я занялась поисками второго гримуара, когда доппельгангер снимет свою защиту? — спросила она, и в ее тоне утверждение смешалось с вопросом.

— В яблочко, умница, — кивнул я. — Он не сможет держать защиту вечно. Создание такого мощного ментального шума, который глушит связь между артефактами — это колоссальные затраты энергии. Рано или поздно он выдохнется или решит, что опасность миновала. И вот тогда этот канал связи снова откроется. А я в этот момент могу быть на тесте, на вскрытии или под прицелом камер. Я не смогу среагировать. А ты сможешь.

— И ты… ты мне доверишь это сделать? — как-то непривычно застенчиво спросила она, а кончики ее острых ушей, выглядывающие из-под волос, снова слегка покраснели.

Я на мгновение даже опешил от такой постановки вопроса.

— Шая, — я сделал шаг к ней и взял ее за плечи, заглядывая прямо в глаза. — Я просто напомню, что ты единственная в этом мире, кто знает мою самую страшную тайну. Тайну о переселении души, о том, что я не Виктор Громов. Ты держишь мою жизнь в своих руках в самом буквальном смысле. Конечно я могу тебе доверить поиск магического артефакта. Ты профессионал, ты маг, и ты довольно близка для меня.

Она моргнула, явно тронутая моими словами, но тут же собралась, возвращая себе деловой вид.

— Но? — спросила она, зная меня слишком хорошо. — Я слышу «но» в твоем голосе.

— Но с одним условием, — твердо сказал я.

— Как всегда, опять как в анекдоте «но есть нюанс», — фыркнула она, хотя уголки ее губ дрогнули в улыбке.

Я усмехнулся.

— Типа того. Возьмешь с собой брата. И, возможно, группу захвата, если он посчитает нужным, но брата обязательно. Не хватало мне, чтоб тебя снова одну поймали где-то на подходе к месту, где лежит книга. Доппельгангер опасен, и ты уже неоднократно успела в этом убедиться. А у меня возможности вырваться мгновенно не будет, да и узнать я об этом могу не сразу. Понимаешь?

Я сжал ее плечи чуть сильнее, пытаясь передать всю серьезность своих слов. Я не хотел, чтобы моя попытка переиграть врага стоила жизни этой эльфийке.

— М-м-м… — она задумалась, взвешивая мои слова. Ее взгляд стал расфокусированным, она явно просчитывала варианты. — Нандор будет ворчать, что я втягиваю его в свои авантюры вне протокола. Но… ты прав, ему можно доверять. Он прикроет.

Шая выдохнула и посмотрела на дипломат с жадностью коллекционера, которому предложили редчайший экспонат.

— Хорошо, давай сюда этого кожаного говоруна, — она протянула руки к книге, как к заветной игрушке.

Я открыл дипломат.

«Ты серьезно собираешься оставить меня с этой помешанной?» — прозвучал в моей голове его ворчливый голос. — «Она же меня на молекулы разберет!»

«Потерпишь», — мысленно ответил я ему. — «Это для дела. И веди себя прилично. Если почувствуешь брата — сообщи ей немедленно. Понял?»

«Понял, понял… Тиран», — буркнула книга и затихла, разрывая ментальный контакт.

Я передал книгу эльфийке. Шая приняла тяжелый том с благоговением, прижав его к груди.

— Ладно, я побежал, — сказал я, чувствуя, как неумолимо тикает время. — Мне еще машину возвращать и добираться до комплекса. Не хочу давать им повод для дисквалификации.

Я наклонился и поцеловал ее в щеку на прощание. Кожа была мягкой, и пахла гелем для душа, аромат которого теперь будет преследовать меня в казенном номере.

— Увидимся, — шепнул я.

— До встречи, Громов, — ответила, она на ходу открывая гримуар. Кажется, она забыла о моем существовании в ту же секунду, как книга оказалась у нее в руках.

Я усмехнулся, покачал головой и вышел в подъезд.

Щелкнул замок за спиной. Я остался один на лестничной площадке, нажал кнопку лифта. Кабина приехала быстро. Спустившись на первый этаж, я вышел в прохладную московскую ночь. «Имперор» стоял там, где я его оставил.

Заведя двигатель, я сразу утопил педаль газа. Мощный мотор отозвался низким рыком, и машина сорвалась с места.

Путь до имения Громовых занял больше времени, чем я рассчитывал. Вечером все возвращались с дач и из торговых центров, пробки на въезде в город были плотными и тягучими. Я нервно барабанил пальцами по рулю, то и дело поглядывая на часы.

22:15. А мне еще нужно сдать машину и добраться до комплекса.

Когда я наконец влетел в ворота отцовского особняка, стрелки показывали половину одиннадцатого. Григорий Палыч, словно чувствуя мое приближение, уже ждал на крыльце.

— Виктор Андреевич! — поприветствовал он меня, когда я выскочил из машины, даже не заглушив двигатель. — Все в порядке?

— Все отлично, Григорий! — бросил я, кидая ему ключи. Он ловко поймал брелок в полете. — Машина цела, я цел. Отцу привет, извините, что не захожу — опаздываю смертельно!

— Понимаю, режим! — понимающе кивнул дворецкий. — Такси вызвать?

— Уже вызвал, ждет за воротами!

Я развернулся и бегом бросился к выходу из поселка. Там, у шлагбаума, уже мигала «аварийкой» желтая машина такси эконом-класса.

— Шеф, в коронерский комплекс! — крикнул я, падая на заднее сиденье. — Двойной тариф, если долетим за двадцать минут!

Водитель, пожилой кавказец с пышными усами, посмотрел на меня через зеркало заднего вида, и его глаза хищно блеснули.

— Э-э, брат, за двойной тариф мы не долетим, мы телепортируемся! Держись!

И мы полетели. Таксист знал свое дело и знал город. Мы петляли дворами, срезали через заправки, проскакивали на мигающий желтый. Я вжался в сиденье, молясь всем богам, в которых не верил, чтобы нас не остановило ГАИ. 22:50. Мы выскочили на финишную прямую — шоссе, ведущее к комплексу.

22:55. Показались огни КПП.

— Приехали, командир! — торжествующе объявил водитель, резко тормозя у обочины.

Я сунул ему купюры, не считая сдачи, и вывалился из машины. Холодный воздух обжег легкие. До ворот было метров сто.

Я побежал.

Ноги гудели, дыхание сбивалось, но я несся так, словно за мной гналась стая адских гончих. Вдали, на табло над проходной, горели красные цифры электронных часов.

22:58:30.

Охранник на КПП вышел из будки, лениво потягиваясь. Он уже собирался закрывать калитку турникета на ночь.

— Стой! — хрипло крикнул я, махая рукой. — Стой, еще полторы минуты!

Он прищурился, вглядываясь в темноту.

— Виктор Андреевич? — узнал он меня, когда я влетел в круг света от фонаря.

— Успеваю! — выдохнул я, прикладывая браслет-хронометр к считывателю.

Пик.

Зеленый огонек мигнул, турникет провернулся, пропуская меня внутрь.

Я влетел на территорию комплекса, едва удержав равновесие и чуть не полетев носом вперед.

Уперевшись ладонями в колени, я склонился, пытаясь отдышаться и скосил взгляд на хронометры.

22:59:05.

— Минута, — пробормотал охранник, качая головой. — Рисковый вы человек, граф. Еще бы чуть-чуть — и система бы автоматически заблокировала пропуск. И все, дисквалификация.

— Да знаю я, знаю, — просипел я, вытирая пот со лба. — Спасибо, что не закрыл раньше времени.

— Служба, — пожал он плечами. — Идите в корпус, а то потом начнут спрашивать, чего шатаетесь после отбоя.

Я кивнул, с трудом поднялся на ватных ногах и побрел по аллее.

Окна корпусов в большинстве своем были темными. Многие, думаю, улеглись на нервах пораньше, не зная, чем еще заняться, кроме как лечь и дождаться утра, чтобы услышать результаты.

Меня же они волновали меньше всего, потому что в своих ответах я был уверен.

Я вошел в свой корпус. Дежурный администратор проводил меня сонным взглядом, но ничего не сказал. Я поднялся на второй этаж.

Коридор был пуст. Я шел к своей двери, ощущая, как этот бесконечный день подходит к концу с каждым шагом. Казалось, словно он буквально наваливался на плечи и придавливал к земле, наливая ноги свинцом.

Я остановился у двери 204, достал ключ и дважды повернул.

Щелчок.

В комнате было тихо и пусто. Едва уловимый аромат полироли и сложенный на кровати из полотенец лебедь откровенно намекали, что в мое отсутствие здесь была проведена уборка.

Решение оставить гримуар у эльфийки было абсолютно правильным, черт возьми. Даже несмотря на то, что я хранил книгу в сейфе на своем пароле… его же все равно могли при желании проверить…

… если уже не проверили.

Так, остановись, Виктор. Хватить паранойить. Если бы кто-то из чужих узнал о книге, то уже прямо сейчас ты бы сидел не в номере, а где-то в подвале Инквизиции, не иначе. Так что чисти зубы, мой морду лица и спать. Завтра новый день и новые испытания.

Я стянул с себя одежду и аккуратно повесил на тремпель. Выглаженные вещи дорогого стоят. Поэтому оставалось только почистить зубы, что я быстро и сделал, после чего, рухнув на кровать, я натянул одеяло до подбородка и мгновенно отрубился.

— … дьем! Подъем!

Назойливый и неприятный звук пробивался сквозь вату сна. Сначала я подумал, что это часть кошмара, где я снова бегу по лесу, а за мной гонится гигантский будильник на ножках, призывавший проснуться.

Я отмахнулся, пытаясь зарыться глубже в подушку, но звук не унимался.

Резкая трель телефонного звонка ворвалась в сознание, окончательно разрывая пелену сна.

Я дернулся, открывая глаза. В комнате было светло — серый московский рассвет уже давно сменился полноценным утром, пробивающимся сквозь шторы.

Подняв хронометры, я быстро посмотрел на время.

9:40.

— Твою ж… — выдохнул я, садясь на кровати.

Будильник, который я ставил на восемь утра, был предательски отключен. Видимо, я хлопнул по нему во сне, даже не проснувшись. Организм взял свое, потребовав компенсацию за вчерашние приключения.

Собрание в холле назначено на 10:00.

Двадцать минут.

Я вскочил с кровати, путаясь в одеяле.

Двадцать минут, чтобы привести себя в порядок, одеться, добежать до главного корпуса и, желательно, хоть что-то закинуть в желудок, который уже начал исполнять песни оголодавшего кита.

Водные процедуры прошли в режиме армейского марш-броска. Из зеркала на меня смотрел слегка помятый, но вполне боеспособный граф. Глаза красные, но взгляд ясный. Жить будем.

Одевшись в свежую рубашку и брюки, я завязал галстук на ходу, вылетая из номера и запирая дверь.

Коридор был пуст. Видимо, все дисциплинированные участники уже давно позавтракали и потянулись к месту сбора.

Я сбежал по лестнице, перепрыгивая через две ступени.

Столовая встретила меня тишиной и запахом остывающей каши. Раздача уже закрывалась, работницы убирали подносы. Моих коллег, естественно, уже и след простыл.

— Девушка! — крикнул я полной женщине в чепце, которая протирала стойку. — Спасите голодающего! Есть что-нибудь, что можно съесть за тридцать секунд?

Она посмотрела на меня с жалостью, смешанной с укоризной.

— Проспали? — усмехнулась она. — Булочки остались с маком. И кофе еще теплый.

— Давайте!

Через минуту я уже несся по аллее к главному корпусу, на ходу жуя сдобную булку и запивая ее обжигающим кофе из пластикового стаканчика. Крошки сыпались на пальто, кофе норовил выплеснуться на рубашку, но мне было плевать, потому что опаздывать было нельзя.

Впервые в жизни позволил себе такую слабость и очень сильно пожалел. Больше никаких опозданий. Дисциплина не должна быть нарушена, никакого спуску.

Опаздывать на оглашение результатов несолидно.

Граф Громов, гроза преступности Феодосии, врывается в зал с куском булки в зубах — та еще картина.

Я влетел в холл главного корпуса ровно без трех минут десять. Дожевал последний кусок, выбросил стаканчик в урну, поправил пиджак и, сделав глубокий вдох, вошел в зал собраний.

Народу было много, но меньше, чем в первый день, потому что часть уже успела отсеяться. Напряжение в воздухе вибрировало, как натянутая струна, и вот-вот обещало лопнуть. Все разбились на небольшие кучки, переговариваясь шепотом.

Я нашел взглядом своих. Крымская делегация стояла у одной из колонн, ближе к сцене.

Дмитрий Дубов, как всегда безупречный, что-то рассказывал дамам, активно жестикулируя. Виктория слушала его с легкой усмешкой, а Мария нервно теребила край пиджака.

Я подошел к ним.

— Доброе утро, коллеги.

— О! — Дубов обернулся, и его усы дрогнули в улыбке. — А вот и наш пропавший без вести! Виктор, ты припаздываешь. Совсем заспался? Или вчерашние «семейные дела» затянулись до утра?

— Можно и так сказать, — уклончиво ответил я, пожимая руки. — Событий было много, умаялся. Потом расскажу, если будет повод.

— Повод будет, — уверенно заявила Виктория. — Мы все пройдем. Я в этом не сомневаюсь.

— Мне сегодня всю ночь снились кошмары про этот тест. Будто я вместо ответов пишу рецепт борща, а комиссия смеется, — сказала Мария. — Мне бы твою уверенность.

— Борщ — это тоже искусство, Маша, — философски заметил я.

В этот момент свет в зале мигнул и стал ярче. Разговоры мгновенно стихли.

На кафедру поднялся генерал.

Он выглядел так, словно и не уходил отсюда с позавчерашнего дня. Тот же мундир, та же идеальная осанка, то же непроницаемое лицо сфинкса.

Генерал положил перед собой папку, открыл ее и обвел зал тяжелым взглядом.

— Рад всех приветствовать, — подал он голос. — Надеюсь, выходной день пошел вам на пользу.

Он сделал паузу.

— Итак, мы подвели итоги второго этапа. Работы проверены, баллы подсчитаны. Сразу скажу: уровень подготовки у вас действительно высокий. Но, к сожалению, не все справились с давлением и жесткими рамками тайминга.

Генерал перевернул страницу.

— Сейчас начнется оглашение результатов. Процедура проста и, возможно, жестока, но такова жизнь. Я буду зачитывать фамилию. Если я называю ваше имя и фамилию — вы остаетесь. С тезками и однофамильцами будет озвучено отчество. С тезками однофамильцами с одинаковым отчеством, что тоже случалось, будет озвучена дата рождения. Если говорю, что вы не прошли…

Он не договорил, но все и так поняли.

— Прошу соблюдать достоинство и молча покинуть стены нашего пансионата. Трансфер до вокзала и аэропорта уже организован, автобусы ждут у выхода.

По залу пробежал холодный ветерок. Это напомнило мне студенческие годы.

Деканат. Сессия. Толпа студентов у стенда с результатами. Сердце колотится в горле, ладони потеют. Ты ищешь свою фамилию в списке «на стипендию» или, что хуже, в списке «на отчисление». Эх, ностальгия. Правда теперь ни ладошки не потеют, ни нервной дрожи нет. Там была стипендия, здесь же карьера и репутация.

— Начнем, — произнес генерал. — Список составлен в алфавитном порядке.

— Абрамов Николай. Прошел.

В толпе кто-то облегченно выдохнул.

— Аверин Сергей. Прошел.

— Агапова Елена. Не прошла.

Женщина в строгом костюме, стоявшая неподалеку, побледнела, закусила губу, но сдержала слезы. Она резко развернулась и, цокая каблуками, направилась к выходу. Никто не смотрел ей вслед. Все слушали.

— Белов… Прошел.

— Борисов… Прошел.

— Виноградов… Не прошел.

Череда фамилий тянулась бесконечно. Это была пытка ожиданием.

— Гладков… Прошел.

— Громов Виктор… — генерал сделал едва заметную паузу, подняв глаза от листа. Он нашел меня взглядом в толпе. Его лицо осталось бесстрастным. — Прошел.

Я выдохнул, хотя и не сомневался, но услышать это официально было приятно. Дубов хлопнул меня по плечу.

— Молодца, граф!

Список продолжался.

— … Дубов Дмитрий. Прошел.

Барон картинно поклонился воображаемой публике, расправляя усы.

— … Елизарова Мария. Прошла.

Маша закрыла лицо руками, пряча облегчение.

— … Извекова… Не прошла.

— … Крылов Александр. Прошел.

Я скосил глаза. Неподалеку стоял Александр Борисович, с которым я столкнулся после теста. Он выглядел так, словно сейчас упадет в обморок. Услышав свою фамилию, он начал бормотать что-то себе под нос и вытирая пот с лысины несвежим платком.

«Надо же, — подумал я с легким удивлением. — Этот ходячий хаос все-таки справился. Видимо, знания у него есть, просто нервы ни к черту».

— … Степанова Виктория. Прошла.

Вика лишь самодовольно хмыкнула, скрестив руки на груди.

Генерал читал список достаточно долго. Его голос не дрогнул, не охрип, и звучал все так же ровно и механически.

За это время зал заметно опустел. Люди уходили по одному, парами, группами. Кто-то плакал, кто-то ругался шепотом, кто-то шел с гордо поднятой головой. Пространства стало больше. Воздуха — тоже, но дышать легче не стало. Теперь здесь остались только те, кто доказал свое право быть лучшим.

Наконец, генерал закрыл папку.

— Список окончен.

Он оглядел поредевшие ряды.

— Итого пятьдесят участников. Поздравляю вас. Вы прошли на новую ступень.

Аплодисментов не было. Люди были слишком вымотаны ожиданием.

— Но расслабляться рано, — продолжил генерал, и его тон стал жестче. — Следующий этап начинается сегодня, ровно через два часа.

По залу пронесся ропот.

— Так скоро? — шепнула Мария. — Я думала, дадут день на подготовку…

— Это стресс-тест, Маша, — ответил я тихо. — Им нужно выбить нас из колеи.

— Третий этап снова будет практическим, — объявил генерал.

Он сделал знак кому-то за кулисами.

Огромный экран, висевший над сценой и до этого темный, вдруг ожил, засветившись голубоватым светом.

— Работа будет проходить в парах, — озвучил генерал.

Он помолчал.

— Жеребьевка начнется прямо сейчас. Генератор определит вашего напарникаа ближайшие сутки. Смотрите на экран.

На мониторе появились два столбца. В левом — список из всех пятидесяти фамилий в алфавитном порядке. В правом — пустые ячейки.

— Запуск! — скомандовал генерал.

Цифры и буквы на экране пришли в движение. Правый столбец превратился в размытую полосу, имена мелькали с бешеной скоростью, как в игровом автомате.

Мелькание начало замедляться. Имена стали фиксироваться напротив фамилий из левого списка.

— Аверин… — напротив замерло имя — «Петров».

— Белов… — «Степанова».

Виктория нахмурилась, выискивая глазами своего напарника. Им оказался высокий, мрачный тип с Дальнего Востока.

— Дубов… — барабан рулетки крутился… Щелк! — «Елизарова».

Дмитрий и Мария одновременно выдохнули и переглянулись.

— Слава богу! — воскликнул Дубов, хватая Марию за руку. — Маша, мы спасены! Мы — команда мечты!

— Какое счастье… — прошептала Мария.

— И какое невероятное везение, — усмехнулся я.

Интересно, кому надо было продать душу, чтобы дважды на жеребьевке проходить не со случайным человеком, а с проверенным напарником?

Моя фамилия была следующей из тех, кто выпал случайно и зафиксировалась в столбце справа.

Снова рулетка.

Тр-р-р-р-р-р. Фамилии мелькали, смазываясь в черное пятно, а затем все медленнее и медленнее, пока не остановились.

Надпись зафиксировалась, мигнув зеленым.

Громов В. А. — Крылов А. Б.