Архитектор Душ IX

Глава 5

Такси высадило нас у главных ворот комплекса. Москва за спиной продолжала гудеть, но здесь, у границы ведомственной территории, царила тишина, нарушаемая лишь шорохом шин уезжающего автомобиля.

Дежурный на КПП, молодой парень с усталым лицом, вышел из будки, поправляя форму. Увидев меня, он потянулся к кнопке открытия турникета, но заметил рядом со мной спутницу, и его рука замерла.

— Доброй ночи, — произнес он, проверив мои часы-браслет и преграждая путь. — Прошу прощения, но вход посторонних на территорию строго запрещен. Внутренний регламент.

Я уже открыл рот, чтобы попытаться договориться или включить обаяние, но Шая меня опередила. Эльфийка спокойным движением вытащила из внутреннего кармана ксиву и протянула охраннику, раскрыв ее пальцами.

— Шаянин альк’Шатир, МВД, особый отдел по правам эльфийского народа, — произнесла она тоном, который совершенно не вязался с той веселой девушкой, что полчаса назад пела в караоке. — Сопровождение объекта в рамках оперативной необходимости. Вопросы есть?

Будь этот парень постарше, у него сто процентов возникли бы вопросы, какие могут быть связи между особым отделом по эльфийским правам и обычным человеком, и причем тут сопровождение, но…

Охранник вгляделся в документ, затем перевел взгляд на эльфийку, потом на меня. Судя по тому, как расширились его зрачки и напряглось все тело, то связываться с МВД, а тем более с эльфами ему ой как не хотелось.

— Никак нет, — он вытянулся в струнку, чуть ли не отдавая честь. — Проходите.

Турникет пискнул и разблокировался.

— Спасибо, — Шая убрала удостоверение и, взяв меня под руку, мило улыбнулась парню, возвращаясь в образ обычной девушки. — Доброй ночи.

Мы прошли по аллее к жилому корпусу, вдыхая прохладный ночной воздух.

В главном холле корпуса было пусто. Администратор за стойкой дремала, уткнувшись в какой-то журнал, и даже не подняла головы, когда мы прошли к лестнице.

Поднявшись на второй этаж, мы свернули в длинный коридор. Освещение здесь работало в дежурном режиме: горела лишь каждая третья лампа, отбрасывая на стены причудливые ломаные тени.

Я шел, предвкушая продолжение вечера, но выработавшаяся привычка контролировать пространство никуда не делась. Мы прошли мимо 210-го номера, мимо 208-го…

И тут я замедлил шаг.

У моей 204-й двери кто-то стоял.

Фигура показалась почему-то знакомой. Человек стоял вплотную к дверному полотну, чуть сгорбившись, и совершал какие-то странные, мелкие движения руками. Со стороны фиг пойми чем он там занимался, потому что ничего видно не было. То ли пытался тихонечко стучаться, то ли что-то просунуть в дверную щель.

Я остановился метрах в пяти, и Шая, почувствовав мое напряжение, замерла рядом.

Человек был в мешковатом пиджаке, который напоминал мне тот, что я видел чуть ранее днем. Знакомый затылок с редкими волосами, сутулые плечи.

Александр Борисович? Тот самый нелепый коронер из Химок, с которым мы столкнулись в холле?

Что он тут делает?

В голове мгновенно выстроилась цепочка вопросов. Почему он трется у моей двери посреди ночи? Напился и ошибся этажом? Вряд ли можно настолько напиться. Заблудился? Возможно. Но его поза…

Подозрение кольнуло острой иголкой.

Не раздумывая, я моргнул и тут же сфокусировал свое «зрение» на стоявшем у двери.

Ничего.

Абсолютно ничего подозрительного.

Передо мной светилась обычная, даже скучная человеческая психея. Тускловато-белое свечение, характерное для уставшего, не здорового человека средних лет. Никаких темных пятен, никаких искажений, никаких чужеродных вкраплений или двойного дна. Ни следа магии. Ни намека на одержимость или скрытую силу.

И самое главное — никакого фона как от доппельгангера.

Это был просто человек. Обычный, заурядный человек.

Я отключил зрение, возвращаясь в цветной мир. Паранойя неохотно отступила, но недоумение осталось. Если он не враг и не маг, то какого черта он забыл у моей двери?

— Александр Борисович? — спросил я громко, нарушая тишину коридора. — Могу я вам чем-то помочь?

Фигура у двери дернулась словно от удара током. Человек замер, его плечи подскочили к ушам. Казалось, он не ожидал услышать голос за спиной, будучи полностью поглощенным своим занятием.

Медленно, очень медленно он повернулся к нам.

Его лицо выражало крайнюю степень испуга и растерянности. Глаза бегали, на лбу блестела испарина. Руки он тут же спрятал за спину, словно нашкодивший школьник.

— Виктор Андреевич? — пролепетал он, щурясь в полумраке.

Он сделал шаг от двери, освобождая проход, и неловко поклонился.

— А я… а я вот как раз к вам шел, — затараторил он сбивающимся голосом. — Стучал тихонько… думал, может, не спите еще. Хотел… с вами обсудить наш инцидент… я так неудачно на вас налетел…

Стучал он, как же. Я бы услышал стук. Он там возился. Но зачем? Подслушивал? Хотел пакость сделать?

— Только вернулся, — сказал я спокойно, делая вид, что не заметил его манипуляций. — Гуляли по городу.

Александр Борисович перевел взгляд на Шаю. Его глаза округлились еще больше, хотя, казалось бы, куда уж. Вид красивой женщины, да еще и эльфийки, рядом со мной, окончательно выбил у него почву из-под ног.

— Ох… — выдохнул он, и его лицо пошло красными пятнами. — Вижу… вижу, что вы не один. С дамой. Прошу прощения! Ради бога, простите!

Он начал пятиться, продолжая кланяться, как китайский болванчик.

— Я совсем не подумал… Время позднее… Бестактность с моей стороны! — бормотал он, спотыкаясь на ровном месте. — Тогда давайте отложим вопрос до завтра! Или вообще… неважно! Извините за беспокойство!

Он выглядел настолько жалким и перепуганным, что вся моя злость испарилась. Ну какой он взломщик? Скорее всего действительно хотел напроситься на разговор, а когда понял, что его застукали в такой нелепой позе, струсил.

— Ничего страшного, — бросил я ему вслед.

— Спокойной ночи! Добрых снов! — прокричал он уже с середины коридора и, смешно семеня, скрылся за поворотом, ведущим к лестнице.

В коридоре снова стало тихо.

— Кто это был? — спросила Шая, провожая взглядом убежавшего мужчину удивленным взглядом с поднятыми бровями.

— Коллега, — ответил я задумчиво, подходя к двери. — Александр Борисович, коронер из Химок. Мы сегодня днем с ним столкнулись на территории, причем буквально. Он налетел на меня, сбил с ног… то есть сам упал. Странный тип.

— Странный — не то слово, — заметила эльфийка. — Он выглядел так, будто ты поймал его за кражей серебряных ложек.

— Может, извиниться хотел за дневной инцидент, — предположил я, доставая ключ. — Или набиться в друзья. Знаешь, есть такой тип людей — прилипалы. Они чувствуют силу или успех, и пытаются присосаться, чтобы урвать кусочек славы.

— Или он что-то вынюхивал, — сказала Шая серьезно.

— Я проверил его, — тихо ответил я, провернув ключ в скважине. — Пусто. Обычный человек. Никакой магии или угрозы. Просто назойливый и неловкий мужик.

Я толкнул дверь, пропуская эльфийку внутрь.

— Заходи.

Мы вошли в номер, и я плотно прикрыл за собой дверь, дважды провернув замок. Внешний мир с его странными коронерами, олимпиадами и интригами остался там, в коридоре.

Шая скинула пальто на кресло и, не теряя времени, повернулась ко мне. Ее глаза горели нетерпением.

— Ну? — спросила она жадно. — Где он?

Я усмехнулся. Ох уж это эльфийское любопытство. В моем мире была такая пословица: любопытство кошку сгубило. Один раз, понадеявшись на свой опыт, незаметность и это самое любопытство, эльфийка едва не лишилась головы. Надеюсь, хоть какие-то выводы она сделала.

— Терпение, — сказал я, проходя к встроенному шкафу. — Он не убежит. У него ножек нет.

Я открыл дверцу шкафа и набрал код на панели небольшого сейфа. Электроника пискнула, зеленый огонек мигнул, разрешая доступ.

Внутри, на металлической полке, лежал сверток из плотной темной ткани. Я бережно достал его, чувствуя привычную тяжесть.

Я подошел к столу, положил сверток и развернул ткань.

Старая, потрескавшаяся кожа переплета тускло блеснула в свете лампы. Металлические уголки, потемневшие от времени, казались когтями, вцепившимися в плоть книги.

Шая подошла ближе, можно сказать хищно разглядывая древний фолиант, как голодный человек смотрит на стейк средней прожарки.

— О-о-о-о… — протянула она так искренне и с почти детским восхищением, что я даже удивился.

Она протянула руку. Ее тонкие пальцы зависли в сантиметре от обложки, словно она боялась спугнуть видение, а затем медленно, с благоговением коснулись шершавой кожи.

И тут в моей голове раздался знакомый ворчливый голос. Он звучал так же четко, как если бы кто-то говорил мне прямо в ухо, но с характерным ментальным резонансом.

— Ты кого привел? — возмутился гримуар. Тон его был сварливым и подозрительным. — Ты что, решил меня продать этой остроухой, не закончив обучение? Это нарушение контракта, Виктор! Мы так не договаривались! Я тебе не какая-нибудь бульварная книжонка, чтобы меня передавали из рук в руки, как дешевую девку!

Я открыл рот, чтобы ответить ему мысленно и успокоить, но не успел.

— Ты глянь какой говорливый, — произнесла Шая вслух.

Ее губы растянулись в широкой, немного пугающей улыбке. Она не убрала руку, а наоборот, погладила корешок книги, словно гладила кота. Только вот кот от такой ласки обычно начинает мурчать и ластиться, а этот букварь шипел.

В ментальном поле повисла звенящая тишина. Гримуар заткнулся на полуслове. Я почти физически ощутил его замешательство.

— Ты что… — наконец прошелестел он, и в его голосе уже не было прежней спеси, только шок. — Ты что, меня слышишь⁈

— А ты как думал? — Шая наклонилась ниже, заглядывая, казалось, в самую суть переплета. — Я одаренная, милый мой. И слух у меня, знаешь ли, получше, чем у некоторых людей.

Она выпрямилась, скрестив руки на груди, и посмотрела на книгу с видом строгого, но справедливого экзаменатора.

— И я не какая-нибудь поехавшая сектантка, которая будет приносить тебе в жертву девственниц, — сказала она менторским тоном, в котором звенели стальные нотки профессионала из спецслужб. — Я ценитель. Ценитель тайных старинных знаний. Так что давай без истерик.

Она снова погладила обложку, но теперь в этом жесте чувствовалась власть.

— А теперь, дружочек, покажи-ка мне, что тут у тебя.

Гримуар запаниковал.

Я ощутил, как его обычно спокойная и немного надменная аура пошла рябью.

— Громов… — заскулил он в моей голове. — Громов, ты слышишь меня? Немедленно забери меня! Спрячь! Унеси! Она же поехавшая! Я по глазам вижу!

— У тебя нет глаз, — прокомментировал я, но украдкой посмотрел на Шаю.

И, честно говоря, я был склонен согласиться с книгой.

В этот момент передо мной был интеллектуальный маньяк-наркоман, дорвавшийся до дозы.

Ее зрачки расширились, поглотив радужку, превратив глаза в два черных омута. Дыхание стало частым, поверхностным. Она облизнула губы кончиком языка — быстрым, нервным движением, словно уже представляла, как читает каждую строчку.

— Громов! — вопил гримуар. — Она меня сейчас изнасилует ментально! Спасай! Я требую убежища!

Я посмотрел на книгу, потом на Шаю, потом снова на книгу. Вспомнил все его ехидные комментарии, все его «ты идиот, Виктор», все его поучения и капризы. Вспомнил, как он издевался надо мной во время тренировок.

Мстительная улыбка сама собой выползла на мое лицо.

— Это тебе за то, что ты много умничал, — спокойно прокомментировал я, отступая на шаг и скрещивая руки на груди. — Считай это курсами повышения квалификации по коммуникации с эльфами.

Шая, не обращая на меня внимания, взяла книгу. Она подняла тяжелый том легко, словно пушинку, и направилась к кровати.

— Я обещаю быть послушным! — взвыл гримуар. Его голос сорвался на визг. — Я буду самым лучшим учителем на свете! Я расскажу тебе про некромантию пятого круга! Я покажу, как призывать суккубов! Виктор! Витенька! Ну пожалуйста!

— Поздно, — отрезал я безжалостно. — Процесс запущен.

— Громов, ты предатель! Ты…

Его вопли оборвались, потому что Шая села на кровать, поджав под себя ноги, устроила книгу на коленях и положила ладони на обложку.

— У тебя был шанс, — добавил я, наблюдая за экзекуцией. — К тому же ты ничего не знаешь ни про некромантию, ни про суккубов.

Эльфийка провела рукой по тиснению, словно открывая замок. Обложка скрипнула, и книга открылась.

— Ну-ка, ну-ка… — промурлыкала она, склоняясь над пожелтевшими страницами. — И что же тут у нас интересного спрятано?

Ее глаза бегали по строчкам с невероятной скоростью. Я чувствовал, как она буквально впивается разумом в структуру книги.

Гримуар затих. То ли смирился, то ли впал в кататонию от напора эльфийского энтузиазма.

Я хмыкнул, подошел к креслу и сел, наблюдая за этой картиной. Пусть пообщаются. Им обоим полезно. Одному стоит сбить спесь, другой — утолить информационный голод.

Да и в конце-то концов… я же обещал.

Солнце заливало территорию верфи ярким, почти праздничным светом, отражаясь от стекол огромного эллинга и играя бликами на масляных пятнах, которые еще не успели оттереть с бетона. Работа кипела, гудела, лязгала и вибрировала, наполняя пространство жизнью, которой здесь не было два долгих года.

Алиса вытерла лоб тыльной стороной ладони, оставив на коже черную маслянистую полосу, но даже не заметила этого. Утром, когда она стояла в кабинете Докучаева, отпрашиваясь с работы, она выглядела как прилежная помощница коронера. Сейчас же, в старом, пахнущем солидолом комбинезоне, который был ей велик на пару размеров, и который она нашла в одной из бытовок, она была инженером. Настоящим, живым, частью этого огромного механизма.

— Алиса Савельевна! — раздался бас Михаила Петровича из глубины смотровой ямы. — Подержите-ка здесь, а я хомут накину. Рук не хватает!

— Иду! — крикнула она, хватая тяжелый разводной ключ.

Она спрыгнула в яму, не боясь испачкаться. Здесь пахло сыростью, ржавчиной и смазкой — запахом, который для многих был бы неприятен, но для нее он был запахом детства, запахом дома.

Она уперлась плечом в холодную трубу, фиксируя ее в нужном положении, пока мастер затягивал крепления. Мышцы ныли от непривычной нагрузки. Она крутила гайки, таскала ветошь, проверяла показания манометров, лазила по стремянкам, проверяя изоляцию на верхних ярусах проводки. Она не чуралась никакой работы, и рабочие, суровые мужики, которые поначалу смотрели на «барышню» с легким скепсисом, теперь глядели на нее с уважением. Она была не просто «дочкой хозяина» или «новой управляющей». Она стала своей.

К вечеру гул постепенно стих. Инструменты были разложены по местам, ветошь собрана, станки замерли, блестя свежей смазкой.

Алиса вышла на середину цеха. Ее лицо горело, руки были черными по локоть, но в груди распирало такое чувство гордости, что хотелось кричать.

— Всем внимание! — ее голос, звонкий и чистый, взлетел под высокие своды эллинга, отражаясь от металлических конструкций.

Рабочие начали стягиваться к центру. Три десятка уставших, перемазанных, но довольных мужчин. Они вытирали руки тряпками, доставали сигареты, переговаривались.

Алиса подождала, пока все соберутся, после чего обвела взглядом каждого из них.

— Мы сделали это, — сказала она просто, но с такой внутренней силой, что в цеху стало тихо. — Мы проверили всё. Гидравлика в норме, электрика под нагрузкой держит, краны ходят как по маслу.

Она улыбнулась так широко и искренне и лучисто, что, казалось, ее улыбка способна затмить любой прожектор.

— А теперь главная новость. Я только что подтвердила заявку. Завтра, ровно в десять утра, к третьему пирсу подойдет первый клиент. Рыболовецкий сейнер «Святой Петр». Ремонт корпуса и профилактика двигателя.

По толпе прошел ропот. Кто-то присвистнул.

— Завтра? — переспросил Михаил Петрович, оглаживая усы. — Так быстро?

— А чего тянуть? — Алиса вскинула подбородок. — Мы готовы. Верфь Бенуа снова в строю!

— Ура! — гаркнул кто-то из молодых.

Мужики зашумели, захлопали друг друга по спинам. Факт того, что уже завтра у них будет первый рабочий день, говорил о том, что будут деньги. Больше не нужно заниматься черновой работой и наниматься грузчиками. Они снова на своем месте. Там, где каждый провел от пары лет до половины жизни.

— Всем спасибо! — крикнула Алиса. — До завтра! Отдыхайте!

Когда она ехала домой на «Импероре», который Виктор так великодушно оставил в их распоряжение, она едва чувствовала руки. Руль казался тяжелым, педали тугими, но Алису эта усталость ни капельки не смущала.

Напротив. Ей нравилось. Нравилось ощущать себя снова в своей тарелке.

Дом встретил ее уютом и ароматами кухни.

Алиса вошла в прихожую, стаскивая тяжелые ботинки. Ей казалось, что она сейчас рухнет прямо здесь, на коврик, и уснет.

— Я дома! — крикнула она, стараясь придать голосу бодрости.

Из кухни выглянула Лидия. На ней был домашний фартук, а в руках деревянная лопатка. Она окинула Алису взглядом от растрепанных волос до пятна мазута на джинсах и уголок ее губ дрогнул.

— Вижу, — констатировала она. — Выглядишь как шахтер после смены.

— Чувствую себя так же, — призналась Алиса, опираясь плечом о косяк.

Лидия вернулась к плите, где что-то аппетитно булькало в большой кастрюле.

— Как прошел день? — спросила она, не поворачивая головы, помешивая содержимое.

— О… — Алиса закатила глаза. — Помоюсь и расскажу. Столько всего интересного было! Ты не поверишь!

— Иди, — кивнула Лидия. — Ужин будет готов через десять минут. Не засни в душе.

Вода быластала спасением. Алиса стояла под горячими струями, глядя, как серая мыльная пена, смешанная с заводской грязью, стекает в слив. Она смывала с себя мазут, пыль и напряжение.

И, как и предупреждала Лидия, она едва не задремала.

Стоя.

Через пятнадцать минут, чистая, розовая и пахнущая гелем для душа, она уже сидела за столом в столовой. Перед ней стояла глубокая тарелка с горой спагетти, щедро политых томатным соусом, и несколькими крупными фрикадельками.

Алиса накрутила пасту на вилку, отправила в рот и блаженно зажмурилась.

— Ты волшебница, — прошамкала она. — Это божественно.

Лидия, сидевшая напротив со своей порцией, лишь сдержанно кивнула, но было видно, что ей приятно.

— Не чавкай, а то по лбу ложкой дам. Где твои манеры, барышня? — спросила она, а затем смягчилась. — Ну, рассказывай, что там у вас стряслось, что ты выглядела как трубочист?

И Алису прорвало. Она рассказывала в красках и деталях, активно жестикулируя вилкой, рискуя разбрызгать соус по скатерти. Она рассказывала про станки, которые оживали под их руками, про Михаила Петровича, который ворчал, но делал, про то, как они запускали главный компрессор, и как тот чихнул пылью, но заработал ровно и мощно.

— … И представляешь, завтра уже первый корабль! — закончила она, сияя. — Настоящий! Мы его поднимем, почистим, покрасим… Это же… это же настоящая жизнь, Лидия! Не бумажки, не отчеты, а металл и море!

Лидия слушала ее внимательно, не перебивая, лишь иногда подкладывая подруге добавки.

— Я рада за тебя, — сказала она искренне. — Видно, что это твое. Ты прямо светишься.

Алиса немного успокоилась, утолив первый голод и выплеснув эмоции.

— А у тебя как? — спросила она, вытирая губы салфеткой. — Что было на работе? Докучаев не сильно лютовал из-за моего отсутствия?

Лидия пожала плечами, накалывая на вилку фрикадельку.

— Да нет. Он был занят своими делами, готовил какие-то отчеты для министерства. В офисе было тихо.

Она помолчала, пережевывая пищу.

— Ничего особо интересного, если честно. Рутина. Справки, архивы.

Алиса заметила, что подруга что-то недоговаривает.

— И всё? — прищурилась она.

Лидия вздохнула и отложила вилку.

— Ну… не совсем. После обеда Воронцова позвала меня в секционную.

— Ого! — Алиса подалась вперед. — И что там?

— Вскрывали молодого парня, — спокойно произнесла Лидия, словно рассказывала о походе в магазин. — Двадцать пять лет. Поступил с подозрением на отравление суррогатами алкоголя. Но Ольга сомневалась.

— И?

— И мы нашли странные изменения в печени и почках. Ольга дала мне скальпель. Позволила сделать разрез, осмотреть ткани. Мы взяли образцы на расширенную токсикологию. Ольга думает, что это может быть какой-то новый синтетический наркотик или редкий яд.

Лидия говорила об этом ровным, почти бесстрастным голосом, но в ее глазах, обычно холодных, появился какой-то новый, странный блеск.

— Тебе нравится это дело? — прямо спросила Алиса, глядя ей в глаза.

Лидия задумалась. Она покрутила в руках бокал с водой, глядя, как жидкость омывает стенки стекла.

— Нравится? — переспросила она. — Слово не совсем подходящее. Это не может «нравиться» в обычном понимании. Там смерть, запахи, неприятные вещи. Но…

Она подняла взгляд.

— Это просто интересно, Алиса. Это загадка. Это поиск истины. Когда ты видишь хаос и пытаешься найти в нем логику, причину, следствие. По крайней мере мне понятно, что делать. Медицина — это структура. Это правила. Это то, где я могу быть полезна.

Она грустно усмехнулась.

— В отличие от всего остального. Идти учиться магии мне все равно, наверное, поздно. Куда мне? В академию с подростками? Или искать учителей, которые будут смотреть на меня как на переростка? Время упущено. Мой лед — это так… случайность.

Алиса нахмурилась. Она отложила вилку и посмотрела на подругу с той же решимостью, с какой сегодня смотрела на сломанный гидравлический привод.

— Глупости, — отрезала она.

Лидия удивленно вскинула бровь.

— Что?

— Я говорю — глупости ты говоришь, Лидия Морозова, — Алиса подалась вперед через стол. — «Поздно», «переросток»… Кто тебе это сказал? Стереотипы? Общество?

— Ну, обычно одаренных выявляют в детстве… — начала было Лидия.

— Обычно люди живут скучную жизнь и умирают, ни черта не сделав! — перебила ее Алиса. — Ты — не обычная. В тебе проснулась сила. Настоящая, родовая сила. Криомантия! Ты можешь замораживать вещи, ты можешь создавать лед! Ты хоть понимаешь, насколько это круто и редко?

— И что мне с этим делать? Снеговиков лепить?

— Учиться! — Алиса ударила ладонью по столу. — Это никогда не поздно. Слышишь? Никогда. Если у тебя есть дар, ты обязана его развивать. Ты сама говорила, что твой род постепенно терял силу, а теперь… теперь он как феникс, только наоборот, во льду!

Она говорила горячо, убежденно.

— Если есть возможность, то надо действовать. Либо подавай документы на заочное обучение, либо на вечернее. Есть же курсы для взрослых, для тех, у кого дар проснулся поздно! Я читала об этом. Или, если не хочешь в казенные стены — нанимай частного мастера. Найдем лучшего мага льда в Крыму, заплатим ему, и он будет тебя учить индивидуально. Но ставить на себе крест только потому, что тебе не пятнадцать лет — это нелогично, тем более для тебя.

Лидия смотрела на подругу, и в ее взгляде сквозило удивление. Она привыкла видеть Алису легкой, иногда даже легкомысленной, но сейчас перед ней сидела женщина, которая знала цену шансам, которые дает жизнь. Алиса потеряла всё и строила свою жизнь заново на руинах верфи. Она имела право так говорить.

Лидия опустила глаза, разглядывая узор на скатерти, который напоминал рисунок льда морозным утром на стекле.

— Может быть… — тихо произнесла она. — Может ты и права.

— Я точно права, — уверенно кивнула Алиса.

— Хорошо, — Лидия тяжело вздохнула. — Я подумаю. Обещаю. Поищу информацию про частных наставников.

— Вот и умница, — улыбнулась Алиса, возвращаясь к остывающим спагетти.

Алиса теперь ела медленнее, ее энтузиазм немного угас, сменившись задумчивостью. Она накручивала макароны на вилку, но не спешила отправлять ее в рот, глядя куда-то сквозь стену, в темноту.

Лидия, заметив перемену в настроении подруги, отставила бокал с водой.

— О чем думаешь? — спросила она мягко.

Алиса вздрогнула, возвращаясь в реальность. Она положила вилку, подперла щеку рукой и вздохнула.

— Да вот думаю… — протянула она тихо. — Как там наш коронер.

Она перевела взгляд на пустой стул во главе стола, где обычно сидел Виктор.

— Он уже сто процентов доехал, — продолжала она, и в ее голосе проскользнули нотки беспокойства, которые она старалась скрыть за ворчливостью. — Поезд прибыл еще днем. Заселился уже наверняка, сходил на этот их брифинг, или что там у них… А от него ни слуху ни духу.

Она посмотрела на свой телефон, лежащий рядом с тарелкой. Экран был темным.

— Мог бы хоть смайлик прислать, что живой, — буркнула она. — Или написать, как устроился. А то тишина как в склепе.

Лидия улыбнулась, качая головой.

— Напишет, — успокоила она. — Ты же его знаешь. Он, наверное, уже влип в какую-нибудь историю или изучает местные достопримечательности. Или просто спит после дороги. Объявится.

— Надеюсь, — выдохнула Алиса. — Просто… в Москве у него всегда что-то случается. Неспокойно мне.

Она снова посмотрела на темный экран телефона, словно гипнотизируя его, призывая входящее сообщение. Но телефон молчал.