Архитектор Душ IX

Глава 12

Утро началось рано. Несмотря на то, что сегодняшний день был официально объявлен выходным, привычка, выработанная за последние месяцы, не дала мне проваляться в постели до обеда. Я быстро привел себя в порядок, оделся в удобный «кэжуал»: джинсы, рубашка, легкий джемпер и, захватив телефон с кошельком, направился в столовую.

Жилой корпус потихоньку просыпался. В коридорах уже слышались шаги и приглушенные голоса, кто-то хлопал дверью, кто-то громко зевал. Атмосфера была расслабленной, совсем не такой, как вчера перед тестом. Люди, сбросившие груз ответственности за первый этап, предвкушали свободу.

В столовой, как и ожидалось, было людно. Запах свежей выпечки и крепкого кофе витал в воздухе, смешиваясь с ароматами яичницы и жареных сосисок. Я взял поднос, выбрал стандартный набор для завтрака и оглядел зал.

Мои крымские коллеги уже были на месте. Они оккупировали тот же столик у окна, что и вчера. Постоянство — признак мастерства, как говорится.

Я подошел к ним.

— Доброе утро, страна! — поприветствовал я, ставя поднос на свободное место.

— О, граф! — Дмитрий Дубов отсалютовал мне вилкой с наколотым куском омлета. — Присоединяйся к нашему скромному пиршеству. Как спалось на казенных перинах?

— Как убитому, — ответил я, усаживаясь. — Без сновидений. А вы как?

— Великолепно! — барон промокнул усы салфеткой. — Я полон сил и решимости покорить этот город. Кстати, о покорении…

Он подался вперед, заговорщически понизив голос, хотя его все равно слышала половина зала.

— Виктор, у нас созрел план. Мы тут посовещались и решили, что грех терять такой день. Погода, конечно, московская, то есть серая и унылая, но это не повод сидеть в четырех стенах. Мы планируем выдвинуться в центр. Прогуляться по Красной площади, заглянуть в ГУМ. Виктория настаивает на инспекции бутиков, а потом уже зайдем пообедать в каком-нибудь приличном месте с видом на Кремль. Не хочешь с нами?

Предложение было заманчивым. Провести день в компании адекватных людей, гуляя по столице и не думая о проблемах — это звучало как отличный план отдыха. Но, увы, у меня были другие приоритеты. Шая ждала звонка, а гримуар, который я заранее положил в дипломат и прихватил с собой, был настроен на работу.

Я размешал сахар в кофе, сделал глоток и отрицательно покачал головой.

— У меня не выйдет, — сказал я спокойно, стараясь, чтобы отказ не звучал грубо. — Надо кое-куда заскочить по делам.

Лицо Дмитрия вытянулось в притворно-обиженной гримасе.

— Дела? В выходной? Виктор, ты неисправим. Мы же в Москве! Город возможностей, развлечений и красивых женщин! А ты — «дела». И куда же ты собрался, если не секрет? — не унимался Дубов, хитро прищурившись. — Неужто променяешь нашу блестящую компанию на свою прекрасную эльфий… Ай!

Он вдруг подскочил на месте, едва не опрокинув стакан с соком, и скривился, схватившись рукой за ногу под столом.

Я перевел взгляд на Марию Елизарову, сидевшую напротив барона. Она с невозмутимым видом пила чай, глядя в окно, но легкий румянец на щеках и то, как она старательно отводила глаза, выдавали ее с головой. Судя по всему, Мария, блюстительница приличий и хорошего тона, решила физически пресечь бестактность коллеги, наградив его чувствительным пинком.

Виктория, сидевшая рядом со мной, даже бровью не повела. Она с аппетитом доедала сдобную булочку с изюмом, полностью игнорируя страдания Дмитрия.

Я едва сдержал улыбку. Ситуация была комичной, но я не обиделся. Вопрос Дубова хоть и был бестактным, но попал в точку.

— Думаю, что ты на моем месте, если бы была возможность, поступил бы точно так же, — ответил я мягко, глядя на потирающего ногу барона. — Но, увы, ты не угадал. Дело не в романтике. Семейные дела.

Я сделал паузу, придумывая правдоподобную легенду. Врать коллегам не хотелось, но и правду говорить было нельзя.

— Отец просил помочь с бизнесом, — продолжил я уверенно. — У него там что-то не сходится на производстве, какие-то проблемы с логистикой или поставщиками, я особо не вникал по телефону. Просил включить свою, как он выразился, «молодую и не замыленную голову» и съездить с ним туда, чтобы разобраться на месте. Да и вообще он намекнул, что пора бы начинать вникать в семейный бизнес. Наследство, активы, ответственность… сам понимаешь.

Легенда подходила как нельзя лучше. Все знали, что я граф, что мой отец — крупный промышленник, и что я недавно буквально со слов отца стал преемником рода. Поездка домой для решения деловых вопросов выглядела максимально естественно и скучно.

Дмитрий понимающе, хоть и с сожалением, покачал головой. Боль в ноге, видимо, отступила, уступив место сочувствию к моей нелегкой доле наследника.

— А, ну если отец зовет, да еще и бизнес… Тут не поспоришь, — вздохнул он. — Долг зовет, труба играет. Жаль, конечно. Мы думали, ты будешь нашим гидом, все-таки ты тут жил когда-то.

— Я жил тут двенадцать лет назад, Дима, — усмехнулся я. — Москва меняется быстрее, чем мы успеваем моргать. Я сейчас такой же турист, как и вы, — продолжал я отмазываться.

— Что ж, тогда могу пожелать только удачи в разгребании семейных авгиевых конюшен, — торжественно произнес Дубов, поднимая чашку с чаем как бокал. — И пожалеть, что не выйдет потусить с нами. Мысленно мы будем с тобой, поедая мороженое в ГУМе. Верно, дамы?

Он вопросительно посмотрел на своих спутниц.

Мария лишь беззлобно закатила глаза, всем своим видом показывая: «Горбатого могила исправит», а Виктория, прожевав последний кусочек булочки, элегантно вытерла уголки губ салфеткой и кивнула.

— Удачи, Виктор, — сказала она своим обычным, чуть прохладным тоном. — Не дай бизнесу сожрать твой мозг перед финалом. Он тебе еще понадобится.

— Постараюсь, — пообещал я.

Я быстро допил кофе, который уже начал остывать. Время поджимало.

— Ладно, буду бежать. Хорошего вам дня, ребят. Не потеряйтесь в метро.

— Постараемся! И тебе, Виктор! — крикнул мне вслед Дубов.

Я отнес поднос к окну приемки грязной посуды, кивнул работнице кухни и быстрым шагом покинул столовую.

Выйдя на улицу, вдохнул влажный воздух. Небо было затянуто низкой серой пеленой, но дождя пока не было.

Достав телефон, я открыл приложение такси. Машина нашлась быстро — комфорт-класс, подача через пять минут. Я направился к КПП.

Охранник на воротах, проверив мой пропуск и сверившись со списком «вольноотпущенных», без вопросов открыл турникет.

— Хорошего выходного, Виктор Андреевич.

— И вам не скучать.

Черная машина уже ждала у бордюра. Я сел на заднее сиденье.

— Куда едем? — уточнил водитель, сверяясь с навигатором.

Я назвал адрес имения Громовых.

Машина тронулась, вливаясь в бесконечный поток автомобилей. Я смотрел в окно на мелькающие высотки, развязки и эстакады, но мысли мои были далеко.

Передо мной стояла непростая задача найти одну книгу при помощи второй книги, используя ее как магнит. Причем, судя по всему, где-то в лесополосе или даже непосредственно в лесной местности.

Поездка заняла около сорока минут. Мы свернули с шумного шоссе в элитный поселок, где за высокими заборами прятались дворцы сильных мира сего.

Такси остановилось у знакомых кованых ворот с вензелем «Г».

Я расплатился и вышел.

Охрана на въезде узнала меня сразу. Ворота бесшумно отъехали в сторону, пропуская наследника на территорию родового гнезда.

Я прошел по широкой аллее к дому. Особняк Громовых стоял на своем месте.

Дверь открылась еще до того, как я успел подняться на крыльцо. На пороге стоял Григорий Палыч — бессменный дворецкий, хранитель очага и тайн семьи Громовых. Седые волосы аккуратно зачесаны назад, а на лице играла вежливая, но искренняя улыбка.

— О, Виктор Андреевич! — воскликнул он, делая приглашающий жест. — Рад вас видеть. Не ждал, что вы так скоро вернетесь в Москву. Андрей Иванович говорил, что вы плотно заняты в Крыму.

— Я и сам не ждал, Григорий, — ответил я, входя в просторный холл и пожимая ему руку. — Но обстоятельства вынудили, а точнее руководство. У нас тут Всеимперская коронерская олимпиада, представляете?

Глаза дворецкого удивленно расширились.

— Олимпиада? — переспросил он. — Надо же… Я слышал о спортивных, о математических… Но коронерская? И что же, простите за любопытство, вы там делаете?

— О, программа насыщенная, — усмехнулся я, позволяя ему принять мое пальто.

— Так вы там что, вскрытие делаете на время? — уточнил он с ноткой ужаса и восхищения одновременно.

— И такое тоже, Григорий. Кто быстрее и качественнее разберет человека на запчасти и соберет обратно, выставив корректный вердикт.

Дворецкий покачал головой, вешая пальто в гардероб.

— Удивительные времена… Проходите, Виктор Андреевич. Кофе? Завтрак?

— Нет, спасибо, я сыт. Отец дома?

— Да, — кивнул Григорий. — Андрей Иванович в своем кабинете, но у него сейчас важное совещание по видеосвязи с партнерами из Сибири. Просил не беспокоить ближайший час. Там какие-то сложные переговоры по поставкам леса для деревянных пирамид.

— Понял, — кивнул я.

Это было даже к лучшему. Долгие объяснения с отцом мне сейчас м ни к чему. Он бы начал расспрашивать про олимпиаду, про мои успехи, про планы… А время уходило.

— Тогда не буду его отвлекать, — сказал я. — Я, собственно, ненадолго. Григорий, у меня к вам просьба.

Дворецкий выпрямился, всем видом показывая готовность служить.

— Слушаю вас, Виктор Андреевич.

— Могу я взять «Имперор»? Тот, что пострадал тогда, во время инцидента.

Я намеренно не стал уточнять детали, но Григорий прекрасно понял, о чем речь.

Он на секунду задумался, припоминая состояние автопарка.

— Тот самый? Черный седан? — уточнил он. — Да, конечно можете. Машина как новая, стоит в гараже, скучает. Андрей Иванович ее даже не трогал ни разу, если мне память не изменяет.

Он посмотрел на меня с легким недоумением.

— А вам зачем, позвольте узнать? Служебного транспорта не выдали?

Я развел руками, изображая практичность.

— Да как-то на такси по городу мотаться целый день, знаете ли, затратно, да и неудобно. Ждать подачи, объяснять дорогу… А тем более что я сегодня не один буду, а с дамой…

Лицо Григория Палыча мгновенно изменилось. Выражение традиционной почтительности сменилось понимающе-солидарной мужской улыбкой.

— А-а-а-а… — протянул дворецкий многозначительно. — Понимаю-с. Дело молодое. Ваша особая гостья? — он усмехнулся, едва заметно дернув бровями.

Тот вечер на приеме, когда эльфийка вошла в имение и заставила всех застыть на мгновение… такое трудно забыть.

— Она самая, — подтвердил я, улыбнувшись в ответ. — Хочу показать ей город, прокатить с ветерком. Сами понимаете, на такси это не тот эффект.

— Разумеется, Виктор Андреевич! — с энтузиазмом подхватил Григорий. — Ухаживать нужно красиво. А «Имперор» машина достойная, представительская. Минуту, я вынесу ключи.

Он развернулся и быстрым шагом направился в служебное помещение, где хранились ключи от автопарка.

Я остался ждать в холле, разглядывая фамильные портреты на стенах. Странное чувство — быть здесь гостем, хотя это уже фактически мой дом. Но хозяином я себя здесь не чувствовал. Мое сердце принадлежало феодосийскому двухэтажному дому с высоким забором на окраине города, где просторно и уютно.

А еще воздух чище.

А еще много чего «еще», но об этом можно думать долго, и сейчас не стоит об этом.

Григорий вернулся через минуту, держа в руке тяжелый электронный ключ с эмблемой марки.

— Вот, прошу, — он протянул мне ключ. — Машина в левом боксе гаража. Заправлена, помыта. Документы в бардачке. Страховка открытая, так что проблем не будет.

— Спасибо, Григорий Палыч, — я взял ключ. — Вы меня выручили.

— Пустое, — отмахнулся он. — Хорошего вам дня. И… передавайте мои наилучшие пожелания вашей спутнице. Очаровательная особа.

— Обязательно передам.

Я уже направился к выходу, но остановился у двери.

— Григорий, — обернулся я. — Предупредите отца, когда он освободится, что я заезжал и взял машину. Скажите, верну до конца дня. Пусть не теряет.

— Непременно, Виктор Андреевич. Будет исполнено.

Я вышел из дома и направился к гаражам.

Левый бокс был открыт. В полумраке поблескивал хромированной решеткой радиатора черный «Имперор».

Я обошел машину, разглядывая ее словно в первый раз. Ремонтники постарались на славу. Ни царапины, ни вмятины. Стекла были идеально прозрачными, кузов сиял глубоким черным лаком. Следов от пуль как ни бывало.

— Ну что, зверь, — пробормотал я, погладив капот. — Давно не виделись. Готов к новым приключениям?

Я нажал кнопку на ключе. Машина приветственно мигнула фарами, замки щелкнули.

Сев за руль, я вдохнул запах дорогой кожи и новизны. Никакого запаха крови или пороха. Все стерильно.

Двигатель отозвался на поворот ключа табун лошадей, что проснулись под капотом и готовы были нестись по асфальту со скоростью ветра.

Я выгнал машину из гаража, подождал, пока ворота закроются, и направился к выезду с территории поселка.

Включил магнитолу. Салон наполнился тихой музыкой.

Теперь за Шаей.

Я набрал ее номер через систему громкой связи автомобиля.

— Алло? — раздался в динамиках ее голос.

— Я на колесах, — сообщил я. — Выдвигаюсь к тебе. Где подобрать?

— Отлично, — отозвалась она. — Где подобрать? — переспросила она чуть насмешливо. — В ведомстве, Громов, где же еще? У меня рабочий день. Подъезжай на КПП, я уже придумала, как освободиться.

Вот же язва, а…

— Окей. Буду через полчаса, если пробки не задушат.

— Жду. И, Виктор…

— Да?

— Ты взял «компас»?

— Он со мной, — я покосился на пассажирское сиденье, где лежал дипломат. В нем, завернутый в ткань, покоился мой ворчливый наставник. — Ворчит, но готов к работе.

— Отлично. До встречи.

Серый массив административного здания МВД нависал над улицей гранитной глыбой, подавляя своей монументальностью. Я плавно подкатил к контрольно-пропускному пункту, стараясь не привлекать лишнего внимания, хотя черный представительский «Имперор» с глухой тонировкой справлялся с задачей маскировки откровенно плохо.

Она уже была там.

У одной из бетонных урн, чуть в стороне от основного потока входящих и выходящих сотрудников стояла знакомая фигура. Шая не изменяла себе — даже сейчас она выглядела так, словно находилась на боевом посту. На ней было строгое черное пальто ниже колена, туго перехваченное поясом, подчеркивающим талию. Высокий воротник был поднят, защищая от промозглого московского ветра, который бесцеремонно трепал ее распущенные темные волосы, бросая пряди в лицо.

Она стояла, скрестив руки на груди, держа в тонких пальцах дымящуюся сигарету. Эльфийка сделала глубокую затяжку, на секунду прикрыв глаза, а затем медленно выпустила струю сизого дыма в серое небо, словно выдыхая накопившуюся за утро усталость.

Заметив мою машину, она не сделала ни шага навстречу, пока «Имперор» полностью не остановился у бровки. Только тогда она сделала последнюю затяжку, решительным движением затушила окурок о край урны и метким щелчком отправила его в недра мусоросборника.

Дверь пассажирского сиденья открылась, впуская внутрь холодный уличный воздух и Шаю.

Она опустилась в кожаное кресло, без вопросов переложив дипломат себе под ноги, захлопнула дверь, и салон мгновенно наполнился тяжелым терпким ароматом. Это был запах дорогого табака, смешанный с холодом улицы и ее собственными духами сирени и крыжовника. Странный, но будоражащий коктейль.

— Привет, — бросила она коротко, без предисловий.

Ее рука тут же нырнула в карман пальто, извлекла блистер с жвачкой. Щелчок — и две подушечки отправились в рот.

— Не целую, — добавила она, искоса глянув на меня и начав энергично жевать. — Сомневаюсь, что тебе понравится облизывать пепельницу.

Я не сдержался и тихо хохотнул, глядя на ее серьезный профиль. В этой ее прямоте и отсутствии кокетства было особое очарование. Шая никогда не пыталась казаться лучше, чем она есть, по крайней мере передо мной.

— Через полчаса, как проветришься, — ответил я, положив руки на руль.

Она цыкнула зубом. Звук получился громким и выразительным в тишине салона, а затем картинно закатила глаза, демонстрируя вселенское терпение к мужской черствости.

— Нет бы сказать, что я прекрасна в любом виде, — проворчала она, устраиваясь поудобнее и пристегиваясь. — С запахом табака, пороха или болотной тины. Где романтика, Громов?

Я посмотрел на нее. Несмотря на намеренное ворчание, было понятно, что она просто дурачится.

— Романтика осталась на колесе обозрение вместе с поеданием шавухи, — ответил я ей в такт. — И к тому же это была бы намеренная ложь, — сказал я уже серьезнее, глядя в глаза. — А я ее не приемлю по отношению к тебе.

Я сделал паузу.

— Ведь ты единственная знаешь мою истинную природу, — продолжил я тише. — Ты знаешь, кто я, откуда, и что сидит у меня внутри. С остальным миром я вынужден носить маски, играть роль графа, коронера, сына, героя… Но с тобой я могу позволить себе роскошь быть собой.

Я перевел взгляд на приборную панель, включил левый поворотник. Зеленая стрелка на табло начала ритмично мигать, отсчитывая секунды.

— Поэтому, — закончил я мысль, — никакой лжи. Даже в мелочах. Даже ради комплимента.

Шая замолчала. Она перестала жевать жвачку и изучающе посмотрела на меня. Давно такого не было. Кажется, мне удалось ее удивить в очередной раз.

Она ценила честность, возможно, даже больше, чем я предполагал. В ее мире, полном интриг, тайных операций и двойных агентов, правда была валютой более твердой, чем имперский рубль.

Я выкрутил руль, проверяя зеркала. Поток машин немного поредел, давая возможность для маневра. Машина плавно развернулась через прерывистую линию и влилась в движение, набирая скорость. Мы выдвинулись на трассу, ведущую прочь от центра, туда, где городские джунгли сменялись лесопарками и промзонами.

Несколько минут мы ехали в молчании. Шая смотрела в окно на мелькающие высотки, я следил за дорогой, краем глаза отмечая ее расслабленную позу.

Наконец, когда мы миновали очередную развязку и вышли на оперативный простор шоссе, я решил закрыть гештальт нашего диалога.

— И ты права, — добавил я, не поворачивая головы.

Шая оторвалась от созерцания пейзажа и повернулась ко мне.

— М? — вопросительно произнесла она, слегка приподняв бровь. — В чем?

Я слегка улыбнулся, глядя на дорогу.

— Сомневаюсь, что хоть кому-нибудь в этом мире понравится облизывать пепельницу.

Из соседнего кресла донесся сдавленный смешок, перешедший в искренний смех. Шая покачала головой, но я видел, что она оценила шутку.

— Ты невыносим, Громов, — сказала она тепло. — Просто невыносим.

— Знаю, — кивнул я. — Зато честен. Да и куда ты вообще собралась меня выносить?

Она продолжала смеяться.

— Никуда.

— Ну что, — спросил я, — включаем навигатор? — Я кивнул на дипломат, что лежал у нее в ногах, где, завернутый в плотную ткань, дожидался своего часа мой ворчливый бумажный друг.

— Включаем, — кивнула она.