Заноза в драконьей лапе

Глава 12

СЕРИЯ 2 🐚 СТРЕЛА В ДРАКОНЬЕЙ Ж Маришка

Что ни говори, но начало дня – это важно. Буля, помню, говаривала: как день задался, так и пойдёт, а ей виднее, учитывая, откуда она родом. И вот, пожалуйста: благополучно начавшийся кувырком день уверенно держал ритм.

Стою, значит, в розовой пижамке посреди опустевшей улочки, глазами хлопаю.

Стражников – и это обиднее всего! – след простыл.

Паланкин с успевшей царственно ретироваться в него невестой ждёт. Поджидает.

Меня.

Потому как я здесь единственная бескрылая, в отличие от стоящих навытяжку драконов в парадных мундирах с эполетами…

Кадр из серии «напряженнее не бывает».

И, разумеется, в этот самый момент… двери салона распахиваются и из домика, – отчаянно зевая и прикрывая рот ладонью, – являет свой светлый лик мой помощник. Как он сам себя величает: Сэнсэй Великий Оларэтраи ла Морт Верлибен Гроссенхандеррр! Ну, или как я его зову – Сеня.

– Доброе утро, хозяйка! – Белозубо улыбнулся Вьюнец (этим прозвищем Сеня обязан принцу, там целая история… но имя прижилось!), с удовольствием потягиваясь. – Что у тебя с лицом? Я что, проспал что-то важное?

– Что ты, – поспешила я успокоить склонное к полярному проявлению эмоций, или, попросту говоря, вздорное существо.

К тому же Сеня намертво завладел вниманием Грозовых. Я даже сквозь глухую стену паланкина ощутила полный любопытства взгляд. Не понравился мне этот их интерес.

– Меня всего лишь в краже детей обвинили. – Призналась я. – Ну и немножко арестовать собирались.

– Кто? – возопил мой помощник, закипая, пусть и запоздавшим, праведным гневом. – Кто посмел?!

Я только руками развела.

Где-то теперь носит наших доблестных стражей, так стремившихся меня арестовать?

– Боюсь, их уже не догнать.

На капризное лицо помощника набежала тень.

– Ну вооот. – Недовольно протянул он. – А ведь я ещё не завтракал…

Я только головой покачала.

– Успеешь ещё пожрать, Сень.

Уловив раздражение в моём голосе, (потому что ну как так можно, блин! ведь не слепой!) Вьюнец заозирался по сторонам.

Разглядел-таки, – аллилуйя! – Грозовых, а за ними – и поджидающий вашу покорную слугу паланкин.

– А это что ещё за экспозиция нарисовалась, не сотрёшь? – Сеня задумчиво почесал подбородок. – И кто это у нас такой нарядный?

Последний вопрос адресовался уже Грозовым, застывшим с бесстрастным выражением на брутальных породистых моськах. То ли не по рангу им было беседовать с нами, смертными, то ли просто устав не велел. Этим коварный Вьюнец и воспользовался: тут же нацепил маску экскурсанта и принялся медленно обходить кортеж с видом ценителя. Кому-то одобрительно кивал, кому-то – один в один похожему, хмурился и даже головой качал неодобрительно. Стреноженные дисциплиной Грозовые только глаза возмущённо пучили да брови заламывали, чего помощник не одобрял, выражая своё неодобрение цоканьем языком.

– Это Грозовые драконы, Сень, – пожалела я бедолаг.

– А всё это, – я обвела рукой кортеж, – приглашение, от которого нельзя отказаться.

– Ух ты! – Вьюнец довольно потёр ладони. – Драконов я ещё не пробовал.

Бесстрастные моськи Грозовых оказались не такими уж бесстрастными. Не кортеж, а чистая пантомима.

– Да погоди ты с едой!

– Что может быть важнее, хозяйка?

– Слушай сюда, Сень. Дело серьезное. Дети пропали. Соседские девочки…

– А я причём?

Учитывая, что времени в обрез, попытку бунта в виде возмущённых воплей и фырканья пришлось пресечь на корню.

– Как и я, собственно. Но тут никто, Сень, лучше тебя не справится… И это срочно! Нужно поспешить, понимаешь…

Слушая задание, Сеня оглядывался на кортеж Грозовых, хмурился и сопел.

…Пожалуй прежде, чем продолжать повествование, следует сказать пару слов (не только лестных!) о моём помощнике.

Кто таков. Откуда взялся. Как так вышло, что Рыбёх-Осьминожек стал Вьюнцом.

Итак, звали его…

– …Сэнсэй Великий Оларэтраи ла Морт Верлибен Гроссенхандеррр. – С набитым ртом сообщил перемазанный Осьминожка. – Можно просто Сэнсэй. Сэнсэй Великий. Да, так определённо лучше… Мне нравится! Омномномном…

– В моём мире слово «сэнсэй» переводится, как учитель, – задумчиво протянула я.

– Судя по всему, в твоём мире живут достойные люди. – Окончательно войдя в образ, соблаговолил изречь Осьминожка. – Да, хозяйка, раз уж ты припёрла меня к стенке и вынудила назвать своё имя (эх, если бы каждого можно было припереть к стенке двумя килограммами шоколада) Сэнсэй Великий будет в самый раз…

– Будешь Сеней. – Фыркнула я, положив конец дискуссии.

– Как так можно?! – Тут же развопился помощник. – Это нечестно! Такое имя исковеркала! Варварка!

– Или, как нарёк тебя принц, Вьюнцом.

…Мой первоначальный диагноз о биполярном расстройстве психики вызволенного мной Художника подтвердился. Целиком и полностью.

Ведь помощник с биполярочкой – именно то, что нужно при обустройстве в новом мире. К тому же это невероятно увлекательно: пытаться предугадать момент, когда зайку-солнышко-Рыбёшка, готового на всё ради любимой хозяйки, от помощи в салоне до добычи алого жемчуга, сменит злой на весь мир Осьминожка, которого все задолбали, и который только и выжидает удачный момент устранить угрозу на пути любимой хозяйки путём её (угрозы, а не хозяйки) пожирания.

Подкупало, что в обоих вариантах я значилась хозяйкой. И ещё больше – что любимой. Тут, насколько я разобралась, а мне как спецу, интересно было, биполярочка была бессильна – в игру вступала магия! А также то обстоятельство, что именно я рыбку освободила.

И… накормила.

Там… нечаянно получилось.

Если б спасённый мной Рыб не превратился вдруг в мальчика…

В очень грустного мальчика…

Который так жалобно смотрел печальными, полными слёз глазами и просил кушать…

Нет, Ведьмин совет про «не кормить» я помнила.

Но это был ребёнок! Маленький… и такой худенький!..

И этот милый малыш. Был. Голоден.

Я не осьминог, у меня не три сердца, а всего одно.

Разорвётся от жалости – другого не выдадут, решила я, беря дитя за руку и направляясь в «Поплавок», судя по отзывам, лучший трактир на острове… Был. В общем, в тот вечер пришлось долго объяснять, что мой помощник – на самом деле тихоня и милашка. Где-то очень глубоко внутри…

Помимо имени я вытянула из Сени признание, что он-таки больше Осьминожка, чем Рыбёх. Ипостась рыбки была искусственной, вторичной, приобретённой в плену, где была прикреплена магически. Так или иначе, на «подарок» Вьюнец был не в обиде, а наоборот, сохранил, как он сам выражался, «на память!» и пользовался им вовсю. От факта, что по мере скоропалительного взросления (эх, надо было Коралл слушать!) умилительная рыбёшка произрастала как минимум, в акулу, Сэнсэй Великий был без ума.

Так уж вышло, что у осьминогов три сердца.

Этим, по всей видимости, и объяснялась ветреность капризного существа.

Не переставая клясться мне в любви, и не скрывая при этом, что любят меня не только как хозяйку, Сеня, – стоило только нам открыться – принялся вовсю строить глазки клиенткам, а кому-то и назначать свидания, что было уже ни в какие рамки.

Надо отдать «профессиональным стараниям помочь нам выбиться в люди» (нахал именно так аргументировал!) должное – наплыв в те дни был просто запредельным. Сеня, зараза, только ресницами хлопал, упрекая меня в жестокости и предвзятом отношении, мне же пришлось нафиг не упавший наплыв разгребать. Мало мне было Сени с его истерикой, так в ещё салон принялись штурмовать игриво настроенные дамочки, «милашку-пирожочка-симпампулечку-Сенечку» и, разумеется, требующие его немедленно. Не хватало ещё, чтобы обвинили в содержании притона и прикрыли к морской матери…

Пришлось закрывать салон, объявлять выходной для всей команды и долго, изо всех сил стараясь не раздражаться и не скатываться в скандал доносить до помощника: флирт на рабочем месте – табу!

А уж плавки-стринги и подавно.

Спустя бурный водопад доводов «Я хотел, как лучше!», «Почему мне всё запрещают?», «Так нечестно!», «Ну почему мне нельзя делать то, что я хочу?», «Я протестую!», «Они сами пришли, не виноватый я!» и прочее в подобном духе, удалось, наконец, добиться от Сэнсэя Великого обещания, что «строенья глазок» и прочего «харрасмента» на рабочем месте – а также на расстоянии ста метров от салона – больше не будет. с

Одарив меня напоследок взглядом императора в изгнании, Сеня с высоко поднятой головой удалился в свою комнату, – настоящий мини-дворец с ложем-ванной посреди и кружевными кораллами по водным стенам…

…Где и просидел, обуреваемый смертельной обидой, весь день.

Вышел только вечером, аккурат во время записи тюленихи, которая клеила ласты к моему помощнику, не стесняясь даже моего присутствия. Как назло, муж мадам, господин Ластоног, заведовал местной санэпидемстанцией, и ссориться с ним ну совсем не хотелось.

И вот, чего мне стоило убедить мадам, что Сени нет, где – неизвестно, когда будет тем более и вообще у него сегодня выходной, знаю только я, как является… Сеня.

Собственной персоной.

И в каком виде!

Нет, костюм, жадно обхватывающий гибкий, и, чего уж там, мускулистый стан помощника, был верхом приличия и в некоторых местах даже стиля (позже выяснится, что над шедевром целый день трудились парящие рыбки, которых нахал утянул прямо у меня из-под носа и нещадно эксплуатировал, добиваясь нужного эффекта).

В отличие от тех же плавок.

А эффект производил покруче. Да что там «покруче» – плавки нервно переминались с ниточки на ниточку в стороне.

Было только одно «но». Приличным в костюме было всё, кроме верха. Тёмная, мерцающая огненными паттернами ткань прикрывала рёбра и… на этом всё.

Плоский и загорелый живот, с симметричными, чётко очерченными кубиками пресса, был представлен на всеобщее (ладно, наше с тюленихой) обозрение. Вместе с косыми мышцами живота и манящими ямочками позади, над таинственно мерцающей кромкой брюк…

Поиграв мышцами, этот бесстыдник принялся помогать, как ни в чём не бывало. Выводя меня из себя невинной моськой и ясным, незамутнённым и не понимающим моих намёков, – гневных и прозрачных, как слеза младенца, – взором.

Я уж надеялась, что хоть по части клиентки дело так и обойдётся чрезмерным слюноотделением, однако, – как всегда, когда в игру вступал обиженный, меланхолично настроенный Сеня, – не обошлось. Без «симпампулечки-сладенького-пузырёчка» мадам уходить наотрез отказывалась.

«Симпампулечка сладенький-пузырёчек» с отстранённым видом хлопал ресницами, изображая что он тут ни причём.

Стоит ли говорить, что выпроваживать из салона, а скорее, корректно (насколько это было возможно, учитывая остроту ситуации) выдворять сгорающую от любовного томления мадам пришлось мне одной. Подробности опустим, они нецензурные. Скажу лишь, что удалось лишь с седьмой попытки, что понятно настроения не прибавило.

Как, впрочем, и нервные вопли:

– Я всё сделал как ты сказала!.. Между прочим, это красиво!.. Я просто хотел вас порадовать! Разве это плохо?

– Порадовал, – усмехнулась я. – Эта тюлениха теперь на все острова раструбит, что у нас тут притон… Ещё и господину Ластоногу нажалуется!

– Ну хочешь, я его съем, чтобы ты не расстраивалась? Только скажи, хозяйка!

– Нет уж, – покачала я головой. – Никого мы есть не будем. А насчёт костюма – он слишком красивый, Сень. Ты его береги до какого-то особенного случая.

– Свадьбы? – Просиял помощник.

– Мгм… или похорон.

– Каких ещё похорон, хозяйка?

– Твоих, Сень. Клянусь, я обставлю их с размахом и даже на фейерверк в твою честь не поскуплюсь – если ещё раз в этом в салоне увижу. Ты понял?

– Пооонял… – протянул Вьюнец, и, виновато потупившись, отступил.

В свой мини-дворец.

Как известно, мой помощник умеет вовремя сделать всем одолжение.

***

А ещё некоторые виды осьминогов ядовиты.

Это, кстати, мне принц поведал. Вместе с руганью и настоятельной рекомендацией держаться от помощника как можно дальше.

Тем самым утром, когда застал нас на пляже, спящими в обнимку.

Тут надо отметить, что до того злосчастного утра Вьюнец оборачивался редко и был во время оборотов ребёнком. Маленьким голодным малышом! Ну как было о таком не позаботиться, тем более что мальчик заболел… Как было не побаловать больного малыша вкусняшками…

Побаловала.

Тут надо пояснить, что накануне вечером его высочество был в очередной раз изгнан из спа-салона «У Русалочки» с вполне понятной формулировкой «Не до вас сейчас, у меня ребенок заболел!..»

– Ребенок, как я погляжу, выздоровел… – сцепив зубы и играя желваками на скулах прокомментировал моё пробуждение дракон.

Если честно, сперва не поняла, о чём Коралловый Преемник вообще толкует, и почему такой злой с утра, в конце концов, я что, не имею права прикорнуть на солнышке, на белоснежном песочке, а когда поняла, точнее почувствовала присутствие чьих-то наглых конечностей там, где им ну совсем не место… тряхнула волосами и уставилась на принца с непонимающим видом.

– С вами всё в порядке, ваше высочество? – некстати влез детина, в котором я с большим трудом распознала вчерашнего Сенечку. – Какой-то вы бледный и дёрганый. Не заболели, упаси нас всех морские боги от подобного огорчения?

– Мариэль!!! – проорал принц. – Ты! Что! Творишь?!

Я закусила губу. Но меня тоже можно понять. Засыпала-то я на пляже в обнимку с маленькой рыбкой, потому что кое-кому было грустно и одиноко и хотелось лежать и слушать шум волн, так вот, засыпала, да, а проснулась… К тому же не ожидала я, что Сеня так нахально воспользуется ситуацией. Мягко говоря. В другой раз надавала бы по обнаглевшим щупальцам, но в тот момент…

– А что я творю?

– Я его убью. – Мрачно пообещал Коралловый Преемник. – А тебя…

– Интересно, а почему это я должна за что-то оправдываться? – перебила я дракона. – Я женщина свободная, имею право на маленькие шалости.

– Конечно, дорогая. – Поддакнул этот нахал. – И на большие шалости тоже. Шалости очень, очень, очень большого размера…

– Ррруки прочь от неё, пока не оторррвал, – прорычал дракон.

Как ни странно, подействовало.

– О! – Потёр этот негодяй ладони. – Моё любимое блюдо: агрессивный обед!

– Так! – рявкнула уже я, поднимаясь и отряхиваясь. – Никто никого убивать не будет! К обоим относится, ясно?

Пылающий взор, сдвинутые брови и желваки в пляску ярости на щеках его Кораллового высочества намекали на то, что выполнить мою скромную просьбу принц, мягко говоря, не обещает.

Впрочем, как и Вьюнец. Этому гаду раздраконенного дракона было мало.

– Хозяйка, зачем он тебе? – Поинтересовалось с деланным участием вздорное существо. – Он же старый!

Не дожидаясь моего ответа, принц трансформировался… в дракона.

В огромного кораллового ящера!

И это, как бы то ни было, впечатляло! увы, не только в хорошем смысле…

Решив не дожидаться очередной Сениной выходки, я поспешно ретировалась в салон, утягивая за собой помощника.

Тому ещё хватило наглости сопротивляться и вопить: «Я тебя найду, понял?», «Тоже мне, рептилия!», «Я такой злой, когда голодный!», «Очень злой!», «Подумаешь, подрос... Хозяйка хорошо кормила!» и прочую чепуху в своем духе.

Так что, если подытожить, помощник мне достался неоднозначный.

Верный, преданный, сведущий, осведомлённый, с местной романтикой на «ты» – и в то же время капризный и непредсказуемый. О склонности к агрессии вообще молчу. О таланте создавать конфликты на ровном месте – тем более.

Однако всё же Сеня был милым. Трогательным, заботливым, и, – в этом настоящая Сенина суперсила, – забавным.

Даже в стадии «Хозяйка, ты приготовила мне обед? Агрессивный обед? О, это мое любимое блюдо, омномном…»