Заноза в драконьей лапе

7.2

Коридор Оживших Страхов… так окрестил это место Рыбёх.

И Страхи здесь были. Жуткие. И живые, да!

Они вились вокруг, преследовали нас, пытались остановить.

Морские демоны клацали фосфоресцирующими челюстями, хохотали, ехидничали. От них отделялись длинные узкие тени, с горящими адским огнём глазами, они тянулись нам вслед, шипели, шипели, шипели…

Что до меня – я так разозлилась на Осьминожка, что бояться была просто неспособна. Физически.

Рыб, – он снова был Рыб! скользкий, вёрткий, не удержать! – голосил так, что даже демоны пучили глазищи. Даром, что каменные… Правда, их адскому хохоту и ехидным напутствиям это ни капли не мешало!

– Аааа! Спасите! Помогите! Помираю! Ааааааа!!!

– Заткнись! – Встряхивала я Рыбка. – Ну хоть ты заглохни!

Потому что продираться сквозь Щель, уворачиваться от вонючих рыбьих ошмётков, прижимая к себе то скользкого Рыбка, то вёрткого Осьминожка, ещё и от Страхов уворачиваться, от е г о страхов, это как-то слишком!

– Не могу, хозяйка! Ай!! Они меня съедят!!!

– Да никто тебя не съест, дурень!

– Ну вот, ещё и обзывают! – Взвыл он препротивнейшим голосом. – А скоро иголками колоть начнут! Бедный, я бедный! Аааа!!!

И тут меня буквально закоротило от ужаса.

Не за себя.

Вместо биполярного Рыбка я прижимала к себе… мальчика.

Тоненького, хрупкого. Нескладного. Вцепившись в меня до боли, он таращил огромные прозрачные глаза, пытался что-то сказать, но не мог…

Наваждение длилось секунду, не дольше.

И схлынуло также внезапно, как и возникло.

В моих руках снова был Осьминожка.

Крохотный, глазастый.

Сводящий с ума своим драматическим тенором!

Вопил на таком ультразвуке, что я чуть зубы не стёрла, дабы не сжать моллюска так, чтоб потом не пожалеть…

Демоны заходились от хохота: на пронзительные вопли слетались Страхи!

Очередной оживший Страх Рыбёха (снова Рыбёха, разрази меня гром!) обнаглел до такой степени, что фамильярно шлёпнул меня по хвосту, точнее – по выпуклости, где спина в этот самый хвост переходила. И уж тут я разозлилась по-настоящему.

– Ты что, сыра боишься?! – окрысилась я на Осьминожка.

Потому что Кусок Сыра – аппетитный такой, с дырками – норовил фамильярно шлёпнуть снова!

– А вдруг я заплесневею, как он?! – возопил Рыбёх. – Тебе хорошо, ты вон какая…

Какая именно – узнать было не суждено: злосчастный коридор закончился.

Однако выход из него преградили тени с горящими глазами. Отделившись от каменных истуканов, они злобно шипели:

– Нееет, мара, тааак не пойдёт! Бооооойся!.. Говорю тебе, бойся!!!

– Кого? – Фыркнула злая, как тысяча кракенов я. – Вас, клоунов?! Сидите уж в своём камне молча, не позорьтесь!

– Нахалка хвостатая! А ну, бойся сейчас же!!! – зашипели они уязвлённо.

– Оставьте её, болваны! – Прошлёпала бесформенная фигура, подымаясь из тлеющих ошмётков и рыбьей требухи, которой тут было видимо-невидимо.

Тени демонов шарахнулись от этой глыбы, как от зачумлённой.

– Не поняли до сих пор?! Мара не за себя боится! Мм… Была бы одна – испугалась бы… Наверное… А это не годится! Не вкуууснооо… Даже как будто ядовито… буээээ… Нечем, нечем поживитьсяяя!.. Не её это Страхи, ни на то не годящиеся тупицы!!!

Поганец в моих руках расхохотался. Вот взял и – буквально зашёлся от хохота!

– Вот видишь, хозяйка! – Икая от смеха, завопил он. – Я тебя спас! Я молодец, да? Я – золотце?

Подавив порыв надавать весельчаку как следует, я зажала нос от смрада и хмуро поинтересовалась:

– Ты, что ли, Ведьма?

Глыба затряслась, окатывая нас с веселящимся рыбёхом (а заодно и демонов, так им и надо!) вонючими ошмётками.

– Ведьма? Я? Давно мне никто таких комплиментов не делал! Нет, я всего лишь скромная Плесень. Живу тут тихонечко, поживаю… Плесневею… в своё удовольствие…

– Тогда – с дороги!

– С-сслушаюсссь…