Warhammer 40 000: Одни из многих

Да святится имя твое

Зак стоял у зеркала, сбривая станком остатки щетины. Вода поступала из маленького рукомойника на который постоянно требовалось нажимать. Временные жилые бараки не предполагали наличие водопровода.

Закончив процедуру и умыв лицо, гвардеец отложил инструмент в сторону забинтованной рукой. На секунду задержался взглядом на лице, покрытом ссадинами и лечебными пластырями.

Расчёска пошла в ход, и Зак принялся приводить в порядок растрёпанные волосы, из которых до сих пор периодически выпадали частички грязи и пепла. Окончательно они вымоются, наверное, только через неделю.

Ещё одно ополаскивание лица. Причёска, зубы, лицо в общем плане. Всё выглядело устало, но опрятно.

Гвардеец подошёл к тумбочке у кровати и стал надевать неприметную серую футболку. Затем брюки. Простую, далеко не парадную обувь.

Завершающим этапом стал потрёпанный китель, на который Зак не очень аккуратно пришил свои офицерские погоны.

Надев его и поправив в плечах, гвардеец осмотрел себя со всех сторон. Вздохнул.

На раковине лежала коробочка с одной очень важной медалью, вручённая Заку при повышении в офицеры.

Медленно открыв её, Зак взял награду и стал прицеплять на грудь. Уголок губ поднялся в лёгкой и грустной ухмылке.

И наконец головой убор. Фуражка военного тёмно-зелёного цвета важно примостилась на голове.

Дверь в барак со скрипом отворилась, прервав самолюбования. Послышался топот:

— Зак, — произнёс водитель, — пора.

— Выхожу, — коротко ответил Зак не отворачиваясь от зеркала.

— Жду тебя снаружи.

Закрыв коробочку для медали, гвардеец убрал её в тумбочку около кровати.

Вздохнув, Зак направился на улицу, попутно надевая на руку часы.

Дорогой читатель, не знаю где ты нашёл эти строки и что конкретно я хочу ими сказать… но… возможно я просто хочу изложить свои мысли.

Выйдя на улицу, на которой царила весьма пасмурная погода, Зак увидел один из гражданских грузовиков, увозивших всех проживающих в бараках военных к нужному месту.

— Прошу, лейтенант, — водитель указал в кузов, где уже сидело несколько гвардейцев.

— Спасибо, — кивнул Зак, попутно здороваясь со всеми кто сидел внутри.

Водитель гулко захлопнул перегородку кузова и направился к кабине.

Вскоре машина тронулась и Зак бросил взгляд на часы.

Вторжение тиранидов для меня окончено, и пока я даже не хочу видеть оружие. За вчерашний день и всю свою службу, всю свою жизнь я увидел слишком много.

Грузовик ехал по разрушенным улицам, постоянно объезжая толпы беженцев, возвращающихся в свои дома и редкие колонны военных, патрулирующих улицы на предмет оставшейся ксено-опасности. Дороги были разбиты практически везде. Получасовая поездка на убитом грузовичке незаметно превратилась в болезненный для пятой точки аттракцион.

Когда в один момент теряешь так много дорогих тебе людей, понимаешь, что наш миг на этой земле лишь один вдох, и иной раз я даже не знаю благодарить высшие силы за то, что я знал этих людей и проводил с ними время или проклинать за то, что я их потерял.

Зак высунулся из кузова.

Одна из улиц была перегорожена множеством покорёженных танковых заграждений и яркой клейкой лентой. На её территории бродило множество людей во внушительных костюмах биологической защиты. Кто-то обрабатывал все поверхности, распыляя некий состав, кто-то вдвоём перетаскивал изуродованные тела и складывал их в ряд, накрывая сверху тем, что было в наличии. Кто-то заполнял данные в инфо-планшете, стоя рядом с мёртвыми.

Идти воевать было не моей идеей. Но я здесь. Уже навсегда.

Грузовик повернул влево, являя ещё одну интересную сцену на углу.

— Давай! Давай! Загоняй! — кричал один из гвардейцев.

Вокруг разрушенного дома, окружённого траншеями, копошились войска с огнемётами, которые загоняли внутрь здания несколько мелких тиранидов, используя потоки пламени. Те противно визжали, пытаясь сопротивляться.

— Они внутри! — крикнул другой гвардеец, — можно!

Водитель Химеры, наблюдавший за процессом, встал в полный рост на своей технике, и замахнувшись, кинул ёмкость с горящей смесью в одно из окон. Снаряд мгновенно воспламенился, заставив тиранидов издать новые визги.

Зак наблюдал за зрелищем до последнего, пока горящее здание окончательно не скрылось за остовом другой постройки.

Война сводит нас с ума… но и делает сильными. И я стал сильным, как всегда и хотел. Я верю, что сильные люди создают хорошие времена. Верю, что все эти жертвы были не напрасны, ведь даже потеряв многое сегодня, мы сможем увидеть плоды нашей жертвы через десятки лет, назло всем врагам, которые отняли у нас столь многое. Но не победили. Если бы мои друзья увидели, что я опустил руки, они бы явно разозлились. Но они будут улыбаться, глядя оттуда сверху. Поэтому я буду стоять на ногах по мере своих скромных возможностей.

Грузовик проезжал мимо колонны людей, выстроившихся к транспорту Официо Медика, с трудом успевающих оказывать помощь. Многие люди из толпы плакали. Кто-то еле ходил, кто-то лишился конечностей, кто-то и вовсе лежал на носилках без сознания. Плакали израненные дети всех возрастов.

— Сначала самых младших! — кричал один из хирургеонов, — доноры крови подойдите с другой стороны!

Где-то в небе слышался рокот летающего транспорта, патрулирующего небо.

Я сражался за род человеческий и нашу свободу. Моя совесть чиста.

Наконец грузовик достиг нужного места.

— Прибыли! — донеслось из кабины.

Весь состав начал понемногу выбираться на раскрошенный бетон, когда-то бывший красиво выложенной плиткой.

Главная площадь города с гигантской позолоченной статуей Робаута Жиллимана была испещрена огромными расщелинами, прорытыми подземными транидами, но именно эта часть города чисто идеологически была обязана стать местом для церемонии несмотря на все неудобства. Инженерный корпус возвёл мосты, поставил подпорки и укрепления. Расколотую статую вновь склеили на земле. И были готовы поднять огромными кранами. Тросы уже обвивали могучую броню воина Императора.

Это письмо моё первое и последнее. Дальше я буду держаться, как и сказал. Насколько Бог-Император благословит меня, настолько долго и буду.

С уважением, лейтенант девятисотого пехотного полка имперской гвардии сегментума Ультима Зак Сандерсон.

745. М41

Зак брёл по разрушенной площади, где каждое воинское формирование стояло в своей кучке. Горький ком непроизвольно встал в горле гвардейца.

Он уже долго шёл вдоль рядов тихо переговаривающихся солдат, но не видел ни одного знакомого лица. Некоторые из них держали знамёна своих поредевших поздравлений. Знакомых цифр тоже не было.

Наконец Зак достиг конца строя. Тут уже находилось установленное памятное изваяние с именами всех погибших воинов, которых удалось как найти и опознать, так и тех, кто пропал без вести. Количество имён было колоссальным, в результате чего их пришлось писать мелких шрифтом, несмотря на уже и так огромные размеры изваяния.

Медленно шагая вдоль надписей, Зак искал свой полк.

Наконец зацепившись взглядом за цифру девятьсот, он слегка дёрнулся.

Снял головной убор.

Подошёл ближе.

Взгляд медленно полз по именам сверху вниз.

А вот и они.

п/п-к Дан Арден,

комиссар Корс Мёркери,

ряд. Маркус Родерик,

серж. Такар Бесстрашный,

Зак ухмыльнулся. Гвардеец с дикого мира так и оставил своё прозвище вместо фамилии.

ряд. Квинт Лайтман,

ряд. Асель Лайтман,

полевой хирургеон Ханс Шнайдер,

мл. с-т. Себастьян Лур,

скаут опер. штаба Мелиса Мерсер,

с-т. Райгат Эроу…

Зак вздохнул.

Подняв взгляд, он прочитал главную надпись, высеченную большими буквами под символом полка.

Полковник Бёрк Мандертейн.

Сжимая головной убор, Зак с трудом сдерживал наплывающие эмоции. Он знал, что будет так. Но ничего не мог с собой поделать.

Встряхнув головой, лейтенант смахнул скупую слезу и постарался стоять ровно.

— Зак!

Гвардеец мгновенно развернулся на голос.

За его спиной стояли несколько человек в потрёпанной парадной форме. Один из них был на инвалидной коляске.

— Комиссар… — произнёс Зак, глядя на Хашманта, потерявшего возможность ходить. Его ноги ниже колен были ампутированы.

Рядом с комиссаром, опираясь на костыль, стоял Гектор. За спиной псайкера один из гвардейцев их полка с трудом удерживал знамя формирования, держась за раненый бок.

Лейтенант медленно подошёл к выжившим.

— Шесть, — произнёс он, окинув взглядом скромную группу калек.

— Шесть, — кивнул Хашмант.

Заку было трудно подобрать слова.

— Не волнуйтесь комиссар, мы вам подберём лучшую аугметику для ног, чтобы вы и дальше могли пинать нас, — наконец ухмыльнулся он.

— За меня не переживай, рад видеть тебя в добром здравии, — ответил комиссар

— Гектор, — Зак перевёл взгляд на псайкера, — ты видел как?…

— Нет, — отрезал Гектор, покачивая головой, — я быстро отрубился. Но я знаю, что он сделал всё как надо. Я знаю, — гвардеец немного запнулся, едва не всплакнув, — я знаю, что он нас спас.

— Всё нормально, — Зак положил руку на плечо Гектора, — он и правда сделал всё как надо.

— Держите, лейтенант, — держащий знамя гвардеец протянул его лейтенанту, — теперь это ваше.

Зак бросил взгляд на комиссара Хашманта.

— Теперь ты старший по званию. Теперь ты наш командир, — ответил тот.

Немного помедлив, Зак обвёл взглядом горстку полка. Все молчали.

Надев фуражку, Зак принял знамя и посмотрел на него снизу вверх. Флаг скромного, но по-прежнему существующего подразделения гордо развивался на фоне пасмурного неба.

— Начало церемонии! Всем построиться! — донеслось со стороны статуи и трибуны, установленной перед ней.

— Давайте построимся в ряд, — скомандовал Зак и поставил шест знамени ровно.

— Как скажете, полковник, — ухмыльнулся Гектор и поковылял в сторону.

— Ксеносы практически истребили нас, должен признать, я и сам был на грани гибели, — Калгар выступал перед бойцами в богато украшенной силовой броне.

Позади него в ряд стояли десантники, сложив руки за спиной.

— …но несмотря на это, ксено-отродье, которое посмело зайти в наше пространство, потерпело неминуемое поражение. В очередной раз. Да, до этого они сожрали несколько планет, и превратили Маккраг, жемчужину нашего царства, в разрушенную пустошь.

Все слушающие немного поникли.

— …но пускай они знают. Пускай через десять лет, пускай через сто. Но мы возродимся. Как феникс мы всегда сможем восстать из пепла. Ведь силён не тот, кто всегда побеждает. Силён тот, кто поднимается после поражения. И мы поднимемся.

Краны за спиной Калгара загрохотали и зажужжали. Тросы обвили позолоченную статую примарха ещё плотнее и начали возвращать её на пьедестал.

Покрытая трещинами и сколами, статуя тем не менее снова гордо взирала на площадь.

— И будем дальше защищать наши рубежи как подобает воинами Императора. Мы будем сражаться, за честь, за наше достоинство, за нашу свободу, за Императора!

— За Императора! — разнеслось по площади, — За Императора! За Императора!

Пока толпа бросала клич, из-за пасмурных туч впервые вышла звезда Маккрага, отбросив блики на позолоченную статую примарха.

Свет упал и на лицо Зака. Тот приятно зажмурился.

— Что же будет дальше… — протянул Гектор, стоя рядом.

Зак молчал несколько секунд, а затем проговорил:

— Время покажет… время покажет.

Битва за Маккраг стала эпилогом первого кровавого контакта расы тиранидов в составе флота-улья, который позже будет назван Бегемотом, и Империума Человечества, потерявшего огромное количество материальных и человеческих ресурсов всего за один день сражения.

По итогу, история флота-улья Бегемот заканчивается в сражении у Цирцеи. Однако, вопрос будет ли потерян Маккраг до последнего оставался невыясненным. Когда третья и седьмая роты ордена Ультрамаринов спустились в свой разрушенный мир, перед ними предстала картина полного опустошения. Выживших нашли только в развалинах южной крепости. Да и то, чтобы добраться до них, пришлось провести несколько дней в боях с невидимыми ликторами, которые засели в проходах и щелях. На севере не выжил никто. Капитан Саул Инвиктус вместе со всей первой ротой ветеранов погиб, сражаясь плечом к плечу с товарищами в терминаторских доспехах в самом центре северной крепости, среди хранилищ с охлаждающей смесью для лазеров системы обороны.

Пусть Калгар и разбил флот-улей Бегемот, но он понимал, какая цена заплачена за победу. Ордену Ультрамаринов был нанесен тяжелейший удар, от флота и армий Ультрамара практически ничего не осталось. Флот-улей хоть и перестал существовать как нечто целое и ведомое коллективным разумом, потребуются годы на зачистку Маккрага от его созданий. Нечто ужасное дремало во льдах на шельфе северного континента, ожидая пробуждения ото сна. По официальным данным, Владыка Роя был убит с помощью устройства магоса Клемента, которое всё же оказалось несовершенным. Но никаких следов тела командира тиранидов найдено не было. Спустя долгие годы с северных пустошей Маккрага будут приходить зловещие истории о чудовищной твари, что скитается во льдах и питается неосторожными путниками. Остался ли Владыка Роя в живых и прячется ли где-то в глухих местах планеты? Пройдут десятилетия, прежде чем станет известна истина.

Ну а пока, настаёт послевоенное время смуты и тяжелых испытаний.

И человечество будет продолжать сражаться.

За честь. За свободу. За Императора.