Warhammer 40 000: Одни из многих

Глава 17

Техно-жрецы всегда были загадочными фигурами как для простого гвардейца, так и для многих полковых офицеров, но все они знали одну очень важную деталь. Всё, начиная с космического судна, которое несёт их сквозь пространство космоса, и заканчивая лазганом, из которого они стреляют, изготовлено и изобретено этими молчаливыми аугментированными фигурами в чёрных или красно-ржавых балахонах. Предпочитая проводить время в молитвах своему машинному богу и диагностике энергетических установок, они редко заводили разговор с кем бы то ни было, кроме своих механизмов. И то, как выяснилось позже, хвалебные гимны они распевали на собственном машинном языке, понять который мы не могли. Техно-адептам были благодарны, но закономерно немного побаивались. Я не был исключением.

Только покинув Адарт, я лишь увидел кто такие Адептус Механикус, но понять… До понимания ещё далеко. Пока что их мотивы мне не ясны, поведение настораживает, а вера представляется сильно отличной от культа Императора. Тем не менее, адепты являются единственной зацепкой к понимаю того, откуда у отца оказался их символ и связанны ли эти события со странными отметинами на моём теле. До этого я встречался с техно-адептами лишь несколько раз во время Крестового похода в Дамоклов Залив, где во всю лицезрел их навыки обращения с техникой и неслабой возможностью постоять за себя. Не удивительно… адамантиевая конечность отобьёт голову кому угодно. Или из какого она там причудливого материала. В любом случае, завести разговор я не мог ни разу, но сейчас, немного вспотев от душного воздуха машинного отделения, я стоял за углом, засунув руки в карманы и слегка нервничая. Попытка не пытка.

Тяжёлые шаги послышались лишь за пару секунд до того, как фигура техно-жреца выплыла слева из-за стены. Я даже немного вздрогнул.

Лицо адепта была вполне человеческим. Несколько морщин, плохо различимые брови, серьёзный взгляд. Нижнюю часть лица закрывала маска-респиратор, от которой шло множество шлангов и проводов к массивному блоку за спиной. Из него торчали внушительных размеров ремесленные щипцы на движимой конечности, так же, как и несколько механических щупалец. На груди сумка. Руки, едва выглядывающие из длинных рукавов, похоже, были аугментированны. Всё остальное тело скрывал чёрно-жёлтый балахон.

Странно, но… он решил просто пойти дальше, отвернув, похоже, не заинтересованное выражение лица. Неловко как-то.

— Постой… — он обернулся через плечо, — у меня… у меня есть пара вопросов… ну да, не просто же я стою тут как идиот… — небольшой вырвавшийся смешок заставил чувствовать себя ещё тупее.

— За час тут прошло минимум тридцать три человека и сервитора, — неожиданно спокойным механическим голосом ответил жрец, — меня они мало заботят, главное — не мешать ритуалу для машины.

— А, что же, — я почесал затылок, — просто… это кажется действительно странным, так как я из ниоткуда пришёл, но… больше мне спросить некого.

— Я тоже так делал.

— Что? — опешил я.

— Я достаточно давно избавился от ненужных эмоциональных барьеров, но когда-то я так же не хотел начинать коммуникацию напрямую. Это мешает. Если у тебя есть вопросы — задавай. Но не слишком много, у меня ещё много дел на корабле.

Так даже лучше. Действительно, я же общаюсь с членом самого рационального культа в Империуме, ведь так?

— Хм, так тому и быть, — я задрал оба рукава и подошёл к жрецу ближе, уловив запах машинного масла, — у меня на теле всю жизнь эти отметины, я не знаю, что это, аугментация или что-то другое, все хирургеоны, с которыми я общался, разводят руками.

Жрец не стал спешить с ответом, и вгляделся в отметины.

— Довольно странно, что ты решил обратиться именно ко мне с таким вопросом… — пробормотал он.

— И вот почему, — я достал медальон с изображением Механикус из кармана. Жрец мигом оживился.

— Это…

— Да, ваш знак, я не знаю откуда он, и как он попал к моему давно мёртвому отцу, но… мне было сказано, что с помощью Механикус я смогу узнать правду.

Установилась небольшая пауза. Где-то послышался звук испускающегося пара.

Жрец выдвинул перед собой кибернетическую ладонь. Поняв просьбу и выждав секунду, я положил медальон на неё.

— Эти… наросты, если так можно сказать, уцелели в жестоких битвах и может они снова появляются или как-то защищены, не знаю.

Адепт машинного бога пристально рассматривал медальон, вертя его в поскрипывающих пальцах. На секунду он застыл. И в следующую же секунду ладонь сжалась, а от медальона остался только треск гнущегося металла.

— Какого?!… - резко вскричал я.

— Я не знаю, что это за устройства у тебя на теле, — спокойно продолжил жрец, чем в очередной раз вызвал недоумение, — единственный вывод, который я могу сделать по их внешности — это могут быть интерфейсы подключения, но ничего более конкретного. С этим сможет разобраться только специалист-генетор.

— Генетор? — спросил я, слегка подрагивая то ли от злости, то ли от неожиданности.

— Специалист по вопросам плоти. Я же заведую несколько другими вещами, что касается твоего медальона… культ Механикус запрещает ношение символов для тех, кто к культу никак не причастен. Ведь как я понимаю, твой отец не был причастен к нам? Иначе вряд ли бы ты задавал такие вопросы.

— Аа… нет. Точно нет.

— Поэтому тебе наш символ без надобности. Информация, которую он несёт, тебе уже и так известна, — ловким движением он подкинул расколотый медальон в воздух и, схватив его механической конечностью, спрятал где-то в мантии, — а может я спас и твою жизнь, не все мои коллеги относятся к такому лояльно.

Я понятия не имел, что ответить.

— Мне пора идти. Может однажды ты и узнаешь все ответы. Поиск знания всегда приводит к силе. Даже если твоё открытие вселяет ужас.

— Поиск знания…

Жрец развернулся и собрался уходить.

— Ты… ты вообще не испытываешь эмоций? — спросил я, смотря вслед. Жрец остановился.

— Нет. Я испытываю эмоции. Но они не управляют моей жизнью. Работая с творениями машинного бога, я стремлюсь быть настолько же постоянным в своих действиях и процессах. Немыслимо поддаваться эмоциональным порывам, — он обернулся через плечо, — особенно во время ритуала.

Сказав это, он зашагал дальше. Сломав вещь, которую я не выпускал из рук почти двадцать лет, техно-жрец и бровью не повёл. Способный удивляться, но без лишних колебаний исполнивший алгоритм законов своего культа, как настоящая машина. Сегодня ночью я точно не усну, осознавая, что я так и не понял Механикус. Тех, кто ищет знания…

— Подъём!

Я слегка дёрнулся. Но лишь слегка. За такое время легко привыкнуть к резким крикам дежурного, заменяющим будильник.

Выползая из-под короткого казарменного одеяла, я сразу кинул взгляд на настенные электронные часы с зелёной подсветкой. Ровно шесть часов по корабельному.

— Каждому максимум десять минут на мыльно-рыльные дела! Только пошевеливаемся, ксеносы не будут ждать, пока вы подотрёте задницу!

Ослеплённая неприятным белым светом, толпа гвардейцев мигом оккупировала множество раковин, выстроенных в ряд. К моему везению, я оказался в числе первых занявших. Холодная вода окатила кожу лица, немного взбудоражив восприятие. Медленно проводя мокрыми руками, я на несколько секунд остановил взгляд на собственном отражении.

— Гвардейцы! Защитники! Люди! Сегодня история в который раз повторяется, делая новый виток!

Плита прогнулась под моим весом и когитатор издал утверждающий звук.

— Следующий!

Гвардеец за моей спиной послушно встал на освободившееся место с охапкой формы и сумками для снаряжения в руках. Недопустимо, чтобы кто-то унёс лишнее.

— Сегодня очередные ксеносы решили вновь осквернить владения Бога-Императора! Каждый раз, год за годом, они пытаются осквернить их своей порчей, а нас самих убить своими пулями, когтями, колдовством…

Нацепив на стопы высокие гвардейские ботинки, я начал подгонять удивительно подходящую по размеру тканевую форму, дабы не стеснять движения. Вскоре на торсе оказался бронежилет-кираса с символом девятисотого пехотного полка на наплечнике и Аквиллой на груди.

— И иногда у них выходит… повергнуть некоторые миры, зачистить их, истребить… невероятно стремительно продвигаться вперёд! И всё равно проиграть!

Ремень, создававший вечную мозоль под подбородком, закрепил защитный шлем. Надев маску-респиратор, я сделал глубокий вдох затхлого воздуха имперского корабля, проверяя работоспособность.

— Используя свои невероятно разрушительные и страшные орудия ведения войны, используя свою отвратительную ксено-физиологию мутантов, они, тем не менее, проигрывают! И кому же?! ВАМ! Обычным людям, обычным гвардейцам Империума, у которых в груди бьётся самое обычное человеческое сердце!

Крупные защитные очки с затемнением, которые я использовал уже далеко не в первый раз, нашли место в небольшой выемке нагрудной брони, где неподалёку разместился и штык-нож в потрёпанном чехле. Это положение устраивало меня куда больше, нежели на стволе лазерной винтовки. Финалом стал рюкзак для снаряжения и амуниции, закинутый сзади.

— Да, вы слабее их физически, ваша винтовка, возможно, не такая убойная, как их оружие, но каждый слуга их военной машины находит на территории Его Святейшества свою могилу! И почему же так происходит?! Я дам вам ответ! Словами величайшего полководца, который был точно таким же человеком, как вы! И вёл в бой точно таких же людей, поставив на колени тысячи миров и поработив десятки ксеносов! Триста с лишним лет назад Лорд-Солар Махариус спросил: что является сильнейшим оружием человечества? Богоподобные машины Адептус Механикус? Нет! Легионы Астартес? Нет! Танк? Лазган? Кулак? Вовсе нет! Отвага и лишь отвага стоит превыше всего!

Проповедник ударил сжатыми кулаками по груди. За его спиной был закреплён металлический каркас факела с пылающим огнём, белую мантию покрывали многочисленные пергаменты с изречениями Императора и святых церкви. Голова была выбрита, чётко позволяя увидеть татуировку с символом Экклезиархии на морщинистом лбу. Кибер-херувимы ретранслировали слова одного служащего во все уголки огромного зала с толпой чётко выстроенных имперских гвардейцев. Серво-череп висел в воздухе неподалёку от оратора, скрепя механическими роликами, воспринимая и печатая на пергаментной бумаге речь проводника, чтобы затем передать эти данные в гигантские библиотеки, и загрузить в инфо-когитаторы хранилища, дабы любой священник мог воспользоваться опытом коллег, в дальнейшем благословляя войска на служение и пролитие крови за Императора и Империум.

— А откуда же берётся отвага!? От веры! От веры в свою победу! И эту верю вам даёт Император! Пока он находится на Святой Терре, он знает на кого он может положиться! Он знает, кто защитит его земли! Вы! ЭТО ВЫ! НЕСМОТРЯ НА СВОЮ БОГОПОДОБНУЮ НАТУРУ, ОН ВОЗДАЁТ ВАМ ХВАЛУ ТОЧНО ТАК ЖЕ, КАК ЭТО ДЕЛАЕТЕ ВЫ ПО ОТНОШЕНИЮ К НЕМУ! ВАШЕЙ ВЕРЕ И ВАШЕЙ ОТВАГЕ! ТОМУ… ТОМУ, ЧЕГО НЕТ НИ У ОДНОГО КСЕНОСА И ЕРЕТИКА! — проповедник резко направил палец в толпу.

Толпа взорвалась одобрительными возгласами и молитвами. Я не выкрикивал. Но молился. Как и многие опытные гвардейцы, я молился молча. Боясь спугнуть удачу. Точнее не просто удачу. Благословение Императора. Всё это время мы были обычными, слабыми людьми. Но мы выжили. Значит ли это, что мы действительно достойны… достойны побеждать, достойны жить? Каждый раз все эти речи, молитвы, возгласы — создают такую атмосферу, что ты ощущаешь себя избранным. Способным победить. Каждый раз страх оказывается ниже веры и отваги. И вправду чудо расы человеческой. Может оно проявит себя и в этот раз?

— ОНИ НЕ ЛЮДИ! — вскрики продолжались, — ВЫ ЛЮДИ! ОТВАЖНЫЕ И ВЕРУЮЩИЕ! ИДИТЕ ЖЕ И ПОКАЖИТЕ ЭТО ПРОКЛЯТЫМ КСЕНОСАМ! СОЖГИТЕ ИХ! УБЕЙТЕ! ИДИТЕ! И ПОКАРАЙТЕ ЕГО ВРАГОВ!

Ровный, нога в ногу, шаг гвардейцев разносился по высоким коридорам корабля, напоминая удары гигантских барабанов, разнося мощь организованной массы людей, готовых кромсать чужаков. Они шептали молитвы, целовали амулеты и сжимали кулаки в нетерпеливом ожидании того, что их ожидает. Никто не знал, что конкретно. Но цель убить это, уничтожить, была куда более важным элементом, нежели чужеродная сущность пришельцев. Ровным строем полковые группы направлялись к докам с десантными челноками, которые высадят их на центральный мир Ультрамара.

Благо мне предстояло не толпиться в огромном скоплении гвардейцев, а воспользоваться некоторой привилегией, чтобы забрать своего подчинённого из состава отделения, которое умудрились сократить с десяти до шести человек, включая меня, буквально во вчерашнюю смену. В любом случае, я несу меньше ответственности, так что приказ меня на редкость порадовал.

Свернув в неприметный на первый взгляд коридор, я направился в район медицинского отсека. В очередной раз вытирая пот, стекавший из под шлема, я наткнулся взглядом на двух людей впереди. Гектор нагибался над полом, упершись руками в колени. Рядом с ним стояла Мелиса, удерживая его руками от полного падения. Лицо псайкера выглядело болезненным. Через секунду оно исказилось ещё больше и Гектора вырвало на решётчатый пол.

Не успел я задать вопрос, как дверь с противоположной стороны стены открылась, издав скрежет.

— О, Гектор, молишься Императору перед битвой?

Ханс был хирургеоном, которого мне и предстояло дождаться в этом тесном коридоре. Похоже, он был как всегда в бодром расположении духа, даже несмотря на то, что за дверью он, возможно, зашил очередного покойника.

— Очень смешно, — Гектор вытер остатки содержимого желудка и с кряхтением встал в полный рост, стряхнув руки Мелисы, — избавь нас от своих шуток хотя бы сейчас.

— Прости, защитная реакция психики. Если мутит живот, а не голову, пара пилюль всегда найдётся, — расстегнув молнию, Ханс отправил вышеупомянутую себе в рот, а вторую протянул в мою сторону, — сержант? Приобщитесь?

— Обойдусь, лучше поторапливайся, а то к смерти опоздаешь.

— И то верно, — иронично согласился хирургеон, пряча лекарство в отделение на ремне, которых было два и каждый опоясывал его торс через плечо, закрепляясь на ремне штанов. Требования к форме медицинских подразделений были далеко не такими однотипными, как к обычным бойцам, оно и понятно, то количество веса, которое зачастую несут хирургеоны не слишком сочетается с тяжёлой броневой кирасой.

Ханс предпочитал носить идентичный гвардейскому низ, а под ремнями торс покрывал уменьшенный вариант броне-защиты, больше походивший на тканевую кофту, что не особо смущало моего подчинённого. Приличное количество различных сумок с символикой Официо Медика было закреплено на нём как сзади, так и спереди.

— Что-то серьёзное? — обратился я к Гектору. Мелиса раскрыла рот, но Гектор перебил её:

— Всё в норме, — он посмотрел на меня, — уж не серьёзнее события, которое нас ждёт. Голова Гектора была выбрита, и теперь он совсем не двусмысленно напоминал мне Драака, учитывая сильное внешнее сходство родных братьев, что тоже вызывало не совсем приятное ощущение и так перед серьёзной битвой. На шее виднелась татуировка организации, которая, если я не ошибаюсь, называется Адептус Астра Телепатика, а тело покрывала тёмно-зелёная мантия, также с броне-защитой на груди и высоким воротником.

— Можешь и до начала не дожить такими темпами, — продолжила Мелиса, — мне кажется…

— А мне не кажется, — удивительно хладнокровно перебил Гектор, — хватит уже носиться рядом, лучше приготовься к бою, от твоей беготни лучше точно не станет.

Мелиса немного скривилась в раздражительной манере, но лишь на секунду. Похоже, Гектор вполне мог послать её куда подальше и на её настроении это мало бы отразилось.

— Идём, — коротко сказал Гектор и направился вперёд по коридору.

— Ну… хоть кто-то уверен в себе, — протянул Ханс, просунув пальцы в ремни и зашагав за псайкером.

Прежде чем я занёс ногу, Мелиса остановила меня рукой:

— Райгат, — обратилась она тихим голосом, — мне кажется его состояние связано с влиянием этих новых ксеносов, это продолжается не одну смену на корабле, чем ближе враг, тем хуже ему становятся, видимо они тоже связаны с варпом… как-то воздействуют…

На секунду я задумался.

— Почему ты решила мне это сообщить?

— Просто хочу, чтобы ты знал… если у тебя есть информация, то ты постоянно выдаешь нестандартные мысли, — пожала она плечами.

— А сам-то Гектор знает?

— Да, я говорила ему сто раз, но он даже не признаёт проблему, в упор не замечает.

— Не спеши с выводами, куда хуже, если это просто волнение, а ты его тут бегаешь… трогаешь.

— Не поняла…

— Как чувствует себя боевой псайкер, ещё раз вслушайся в это слово, — я сделал паузу, — когда его рвёт при гвардейцах, которые по идее его бояться должны, а ещё ты тут, как мамка с ним бегаешь. Не надо. Просто мужской совет.

— Пфф, мужской совет… обращаешь внимание на всякую незначительную чушь.

Я ухмыльнулся и уже двинулся, чтобы пройти дальше по коридору, но Мелиса продолжила:

— Ему это не в тягость. Он многое пережил. Плюс в его положении он теперь отделён от остального полка, даже от тебя, ведь, как ты сказал, его должны бояться. Он нуждается в том, чтобы его выслушали и в том, чтобы кто-то был рядом, — подняв взгляд с пола, она сняла ремень лонг-лаза с плеча, — веду себя как малолетняя дура иной раз, постоянно пытаясь исполнить эту роль, — ухмыльнулась, — если он потеряет свои способности… если каким-то чудом вы окажетесь в котле одного сражения… просто попробуй спасти его, Райгат… пожалуйста. Если до сих пор считаешь его своим другом.

— Ну, чего встали? — окрикнул нас Ханс с конца коридора. Я бросил ёщё один взгляд на Мелису, промолчав секунду.

— Мы вряд ли будем на одном поле боя… Но если что-то случится, я сделаю всё, что в моих силах. Даже если ты боишься… не списывай его со счетов раньше времени, а лучше защити себя, я бы беспокоился больше именно за тебя. Произнеся это, я зашагал вперёд по коридору.

— Спасибо… — донеслось сзади.

Лифт в конце вмещал много людей, но сейчас в нём находилась только наша компания, что давало возможность каждому разойтись по углам, гоняя в голове мысли. Опираясь спиной о стену, я задрал голову. По мере приближения лифта к цели, звуки зала с посадочными доками становились всё более отчётливыми. Вскоре нас слегка тряхнуло и ворота лифта, скрипя петлями, разошлись.

— Вам куда? — с нотками недовольства спросил охранник корабельной палубы, показывавшейся справа.

Не став капать ему на мозги, мы назвали номера своих подразделений и зашагали по решётчатому металлическому мостику, с которого открывался прекрасный вид на стройные снаружи, но пока весьма хаотичные внутри, квадраты полковых подразделений.

Тут находился не только наш полк, что в очередной раз заставляло поразиться размерам зала, в котором готические колонны соседствовали с технологичными космическими шлюзами. Перед каждым квадратом из гвардейцев стоял минимум один посадочный челнок. Вокруг них крутились разного рода рабочие и иногда даже рядовые механикусы, что пробуждало недавние воспоминания. Впрочем, с высоты мостика открывалась столь обширная гамма суеты и действий, что голова может закружиться. Мостик, по которому мы шли, был в целом обычным техническим проходом для осмотра и командования сверху, однако сейчас его предоставили для нас, дабы разгрузить поток людей. Руководители же находились на мостике противоположном, висящим над челноками. Я усердно искал глазами фигуру Бёрка, только пока попадались лишь чужие командиры, да особо суетливые товарищи в чёрно-красной форме, с которыми я предпочитал не встречаться взглядом.

Корабль тряхнуло.

По залу прокатились блики жёлтой сирены, которая предпочла предупредить нас без звука. Не сбавляя шаг, мы зацепились за перила. Суета внизу чуть возросла.

Огромные занавесы на сервоприводах, закрывающие гигантские треугольные окна между колоннами, начали ползти вниз, всё больше открывая нашему прикованному взгляду сиреневую карусель варпа. Буйство стихии Имматериума длилось не долго. Стоило занавесам полностью опуститься, как на его место, по повелению варп-двигателя, постепенно пришёл холодный космос нашего мира и, конечно же, цель путешествия в самом центре.

Несмотря на то, что уровень жизни на Маккраге был вполне отличный, данный мир вовсе не нуждался в тысячах гектарах благоухающих лесов или райских оазисов, чтобы обратить на себя внимание. Для всех, кто вырос и служил в ближайших секторах, его репутация была исчерпывающей причиной для того, чтобы испытать восхищение.

Я родился и вырос в Восточном Пределе, на самом краю гигантского Империума Человечества, владения которого не поддаются подсчёту. Я долго не догадывался об этом… лишь тогда, когда Бёрк показал мне галактическую карту, далеко на Западе я увидел светящуюся точку, подписанную как Священная Терра. Она так далеко… носит на своих землях тяжелейший груз тысяч городов, миллиардов людей и судьбоносных решений, иногда стирающих целые миры с карт и навигаторов. Именно там паломники готовы умереть, дабы узреть сердце огромной империи, именно там поют гимны Богу-Императору, разносящиеся на всю галактику, именно там и восседает сам Император… Именно там родилось человечество… Интересно как это случилось? Когда и как человечество покинуло Терру? Даже от мыслей об этом перехватывает дыхание, но задним числом я чётко осознавал, что наверняка мой удел умереть в Восточном пределе на каком-нибудь рядовом полузабытом имперскими властями мире, погрязшем в еретических культах, мутациях, коррупции, ренегатстве, где верхушка давно продалась ксеносам, а половина населения, как всегда, заражена всякими сраными мозговыми слизнями. А может и вовсе за пределами Империума, как это оказывается могло случиться во время операции по поискам Драака.

Но, возможно, сегодня мне всё-таки повезло. Маккраг и царство Ультрамар были жемчужиной восточной окраины. Каждый живущий в этом секторе имперского космоса хоть раз слышал о сильнейших воинах человечества, сыновьях Императора в синих доспехах, под три метра ростом и обладающих непомерной силой. То, что их царству позволяется даже не платить имперскую десятину, а распоряжаться собственными ресурсами самостоятельно. Они — несокрушимые защитники границ Империума и их столица настоящий островок цивилизации и военной мощи. Сегодня она заменяет нам Терру. Остановившись возле лестницы, я взглянул на своё оружие. И снова на гигантское окно.

Сияющую атмосферу Маккрага едва можно было рассмотреть за тучей космических кораблей, орбитальных оружейных станций, могучих боевых барж, тяжелых крейсеров флота космодесанта, легко вооруженных торговых кораблей и каперов, а также реквизированных гражданских кораблей, переоборудованных для тотальной войны. Орбитальное кольцо, неспешно вращающееся вокруг планеты, ежесекундно принимало сотни космических лифтов и отпускало со своей поверхности тысячи кораблей.

Сегодня жемчужина Восточного Предела, вероятно, превратится в руины. И если мне суждено разделить её участь, предстоит сражаться плечом к плечу с величайшими воинами человечества, я лучше умру здесь. Не на грязном умирающем булыжнике в космосе, но здесь, на своей личной Терре…