Второй шанс

1. Второй шанс

Два шумных подростка справа от меня ржали и обсуждали что-то, тыча пальцами в планшет. У одного их них зрачки были вертикальными, а изо рта то и дело показывался раздвоенный язык. Одаренный. Судя по возрасту, из второй или третьей волны.

Да и хрен бы с ним. Наверняка в вагоне имеется еще парочка таких же не считая меня. Ничего удивительного.

Слева сидела бабка с потертой желтой книжкой в руках. Она отвлеклась от чтения, недовольно покосилась на пацанов, с укоризной покачала головой и взглянула на меня в поисках молчаливой поддержки.

Я же сделал то, что у меня получалось лучше всего — проигнорировал происходящее. Молодежь всегда шумит, старики всегда этим недовольны. Так было, так есть и так будет. Я не относился ни к тем, ни к другим, так что их извечное противостояние меня нисколько не волновало.

Темные стены тоннеля столичного метрополитена проносились мимо. Новенький вагон старательно подавлял гул электропоезда, чтобы все могли послушать игравшую в динамиках классическую музыку позапрошлого века. Мелодия плавно стихла, чтобы нарочито вежливый и жизнерадостный голос сообщил:

— Станция метро «Чертановская». Следующая станция — «Южная».

Одна толпа хлынула из вагона, затем вторая — уже в вагон. Среди новых пассажиров я приметил хорошенькую блондиночку. Ее легкое пальто заметно округлялось в области живота. Значит, хорошенькой она показалась не только мне. Кто-то успел раньше, о чем свидетельствовало и тонкое золотое кольцо на безымянном пальце девушки.

— Присаживайтесь, — я встал и отпихнул ногой тощий рюкзак, в котором вез немногочисленные пожитки: пожар и конфискация оставили меня почти с голым задом. Но это еще полбеды.

— Спасибо, — она неуверенно улыбнулась и с сомнением посмотрела на меня, после чего села и тут же отвела взгляд.

Выпрямившись, я посмотрел в окно. В нем отражался высокий, черноволосый, чуть помятый мужчина с короткой бородой и хмурым взглядом. Вроде не урод, да и судьба на лбу не написана. Разве что пара шрамов свидетельствовала о пережитом: один старый, через левый глаз, другой новее, справа от скулы к подбородку. Говорят, они украшают мужчину. Наверное, не по мнению красавицы-блондинки.

Что ж, переживу.

Вагон чуть дернулся и плавно заскользил вперед. Подхватив рюкзак, я направился к дверям, аккуратно оттесняя других пассажиров. Следующая станция моя. Теперь, видимо, надолго.

Не успел я сделать и пары шагов, как услышал за спиной:

— Чего шарахаешься-то? Я на киску хочу посмотреть.

Весна. К сожалению, в это время года, расцветают не только цветы, но и озабоченные.

Подкат у молодого одаренного вышел на десять из десяти. Вероятно, цифра схожа со значением его IQ. Хотя, судя по виду этих оболтусов, десятка — это показатель на двоих, ведь второй не только не одернул приятеля, а принялся мерзко лыбиться, многозначительно поглядывая на блондинку.

Вот уроды…

— Молодые люди, что вы себе позволяете?

Оглянувшись через плечо, я увидел, как один из сопляков убрал планшет в сумку и теперь полностью переключил все внимание на блондиночку. Девушка буквально остолбенела от страха. Другие пассажиры ничего не заметили — кто-то смотрел в сторону, кто-то слишком увлекся гаджетами. И только пожилая женщина пыталась помешать домогательству.

— Бабуля, ты книжку читала? — нахально усмехнулся пацан. — Так и читай дальше. — Пока сопляк говорил, его рука потянулась к пуговицам пальто беспомощной жертвы. — У нас тут свои дела.

Девушка побледнела и затаила дыхание.

Опять двадцать пять. И вроде как не мое дело. Может, все само разрешится, а может кто другой вмешается. Но просто уйти — означало переложить ответственность, а меня не так воспитывали. Вздохнув, я развернулся. У меня, конечно, могут появиться проблемы. Но одной больше, одной меньше…

Поезд начал сбавлять скорость.

— Свои дела и дальше делай в ладошку, — посоветовал я пацану.

— Чё? — неудавшийся обольститель сунул руку за пазуху и начал угрожающе подниматься.

Тренированное тело среагировало моментально: удар лбом в переносицу уронил горе-пикапера обратно на сидение. Он нечленораздельно замычал, пытаясь сфокусировать расплывающийся взгляд. Удар вышел не столько сильным, сколько обидным — нос пацана уцелел, но, надеюсь, мозг все же встал на место.

Вагон дернулся и замер, достигнув станции.

— Станция «Южная». — Раздалось из динамиков. — Следующая…

Второй подросток тоже попытался вскочить. Резкий тычок открытой ладонью в область солнечного сплетения заставил его остаться на месте еще на несколько минут, чтобы подумать над своим поведением и заново научиться дышать.

Урок хороших манер преподан. Но вот бабка его не оценила и испуганно прикрыла лицо книжкой.

— Простите, сильно качнуло, — сообщил я пассажирам и, подмигнув обескураженной блондинке, вышел из вагона.

Неожиданно девушка выскользнула следом за мной.

— На следующем поеду, — тихо сообщила она в ответ на мой вопросительный взгляд.

Я лишь пожал плечами и пошел по своим делам. Мне вслед раздалось робкое:

— Спасибо.

Махнув рукой, я даже не обернулся. Но следующая реплика девушки заставила меня замереть, как вкопанного.

— Все хорошо, Бусинка, никто тебя не обидит.

В ответ раздалось благодарное мяуканье. Едва различимое в шуме метро.

— Твою ж мать, быть не может, — сквозь зубы прошептал я, и все же глянул через плечо.

Блондинка гладила нахальную рыжую морду, высунувшуюся между пуговиц ее пальто. Киска, ну конечно. Спаситель кошек, чтоб меня.

Неудобно с пацанами получилось. Но теперь уже ничего не попишешь. К счастью, небольшое происшествие в вагоне не только разрешилось малой кровью (а точнее вовсе без оной), но и осталось без внимания сотрудников правопорядка. Проходивший мимо патруль удостоил меня изучающих взглядов, но не более. Лишь на выходе со станции сотрудники столичного метрополитена просканировали рюкзак, но, не найдя там ничего интересного, отпустили с миром.

Солнце клонилось к закату. На улице накрапывал легкий дождик и пахло весной. Снег почти сошел, но кое-где еще оставались грязно-белые пятна. Обогнув одно из таких, ко мне бодро вышагивал невысокий, крепко сбитый лысый мужичок с густыми усами и небольшим округлым брюшком спецназовца в отставке. Для того, кому было порядком за шестьдесят, он выглядел весьма энергично.

— Не пойму, это мой племянник или тощий медведь раньше времени вышел из спячки? — хохотнул мужчина, протягивая мне широкую ладонь.

— Очень смешно, дядя Миша, — я ответил на рукопожатие, и оно оказалось таким же крепким, как и три года назад, когда мы виделись в последний раз.

— Паршиво выглядишь, Максим. — Дядя добродушно хлопнул меня по плечу. Человек он был хороший, старой закалки, родился еще до Звездопада и застал мир без одаренных. — Отощал.

Отрицать очевидный факт не имело смысла.

— Есть такое.

— Ну, места не столь отдаленные никого не красят, так?

— Зато выпускают на свободу с чистой совестью, — пробормотал я.

— Уж что-что, а совесть у тебя никогда грязной не бывала, — дядя скривился. — Если бы не этот гаденыш и его влиятельный папаша…

— Хрен с ними, — я решил сменить тему.

Дядя хотел было возразить, но лишь сплюнул.

— Ты прав, хрен с ними, — он приобнял меня за плечо, широко улыбнулся и повел по улице. — Теперь у тебя новая жизнь начнется!

— Ура, — кисло отозвался я, не разделяя энтузиазма родственника.

Дядя или не заметил этого, или пропустил мимо ушей.

— Да, работенка будет не из легких, — продолжил он. — Но и в ОМОНе не сладко приходилось, а?

— В СОБРе, — машинально поправил я и добавил, — всяко приходилось. — На миг сознание погрузилось в воспоминания, которые я решительно отмел и предложил уже открыто. — Дядь Миш, давай не будем о прошлом, хорошо?

Мужчина угрюмо кивнул, всем своим видом показывая, что разговор не закончен. Видимо у него, как и у моей матери, от сложившейся ситуации наболело. Обостренное чувство справедливости у нас семейное. Именно из-за него я в свое время выбрал службу закону и порядку. Из-за него же эту службу досрочно и завершил…

— Садись, — дядя Миша подвел меня к своей машине — старенькому, еще бензиновому «Москвичу», которые прекратили выпускать где-то в две тысячи сороковому году. Почти пятнадцать лет для такого авто — приличный срок. — Вещи можешь в багажник или… — родственник только сейчас заметил мой тощий рюкзак. — Это что, все?

— Все что есть — ношу с собой, — усмехнулся я и закинул пожитки на заднее сиденье, а сам уселся на переднее.

Дядя завел мотор и похлопал себя по карманам. Не найдя там искомого, он чертыхнулся и полез в бардачок. Там нашлась початая и мятая пачка сигарет. Открыв ее и вытащив одну, он предложил и мне. Я отказываться не стал, решив сегодня потакать одной из своих вредных привычек. Дядя сунул пачку в карман и вновь принялся рассеянно ощупывать одежду.

— Вот черт, — буркнул он с сигаретой во рту. — Зажигалку забыл. У тебя прикурить найдется?

— Издеваешься? — мое и без того плохое настроение испортилось еще сильнее.

— В смысле? — не понял родственник и тут же спохватился. — А! Блин, извини. Я ж не о даре твоем, а о зажигалке. Без задней мысли, честное слово!

— Ну да, ну да, — пробормотал я и щелкнул пальцами, высекая россыпь синих искр.

С третьей попытки на указательном пальце разгорелся небольшой огонек. Мне он казался жалкой тенью того, на что я прежде был способен. Процедура принудительного подавления дара, как еще одна мера пресечения за нарушение закона, не прошла незаметно.

— Спасибо, — дядя прикурил.

Я сделал то же самое и потушил огонек. На коже не осталось и следа. Салон машины наполнился ароматным сигаретным дымом. Дядя издал неопределенный, но довольный звук, после чего включил вентиляцию салона и начал сдавать задом, выезжая с парковки.

— За рулем курить нельзя, — язвительно напомнил я, стремясь поквитаться за то, что родственник, пусть и ненароком, но потревожил мою старую рану.

— Ты меня-то не учи, — заворчал дядя Миша. — Я участковым отработал больше, чем ты на свете живешь, и получше некоторых правила с законами знаю.

— И поэтому их нарушаешь?

— Я на пенсии, — буркнул мужчина, переключаясь на переднюю передачу и выезжая на дорогу. — Что хочу, то и ворочу.

— Ладно, не сердись, — примирительно предложил я. — Теперь квиты.

Покачав головой, дядя все же пошел на мировую и предложил:

— Ты как освоишься на новом месте, загляни к Айболиту.

— Чтобы пришил мне новые ножки?

— Смешно. Но я о враче из моего агентства. Он толковый.

— Айболит, — задумчиво протянул я, вспоминая персонажа из старых книг и мультиков. — А он разве не ветеринаром был?

Дядя тоже задумался.

— Вроде и людям помогал. Но не суть. Ты, главное, сходи. Заодно и спросишь, почему его так зовут.

— Ладно, — и пусть вероятность того, что какой-то недоучка мне поможет, стремилась к нулю, терять мне было уже нечего.

После пары минут тишины, дядя спросил:

— Как мать-то?

— Вы же вчера созванивались.

— Мы каждый день созваниваемся, как-никак брат с сестрой. Но ты, может, подметил то, чего она мне не говорит? Когда тебя посадили, она сильно переживала…

— Она и сейчас переживает, — мой голос прозвучал неожиданно мягко. — Спасибо, что приглядывал за ней, пока я… Ну, ты понял.

Дядя снова кивнул и одной затяжкой скурил едва ли не треть сигареты. Он и бровью не повел, несмотря на то что всегда курил крепкие.

— Мать за тебя очень просила, — после недолгой паузы медленно произнес он и покосился на меня. — Неужели в центре Москвы так плохо с работой?

— Сидельцам там не рады, — я скривился. — Как и везде.

— Но ты-то не виноват.

— И что мне, каждому работодателю все в деталях объяснять? Да и не умею я… — мой взгляд замер на собственных пальцах, на которых совсем недавно горел синий огонек, — почти ничего.

— Дар после подавления так и не возвращается? — с неподдельным сочувствием спросил дядя.

— Сам видел. Это все, что могу, — и вновь огонек загорелся не сразу. — Врач предположил, что доза препарата была рассчитана неверно.

— И я, мать его, знаю почему! — огрызнулся дядя, разом докурив все, что осталось от сигареты и выкинув «бычок» в окно. Он выпустил дым через ноздри и злобно произнес. — Это все тот мелкий пизд…

— Дядя, — прервал я родственника.

— Что «дядя»⁈ — возмутился он, воинственно раздувая ноздри и топорща усы. — Я тебе тридцать лет как дядя, и я, сука, имею полное право злиться на уродов, что моему племяннику жизнь искалечили!

— Я сам виноват.

— В том, что поступил так, как должен?

Мне на ум невольно пришел недавний случай с «киской».

— Должен я был соблюдать закон и выполнять приказ, а не вершить самосуд.

— Ага, конечно, — дядя немного успокоился. — Ну, в смысле, так-то оно так. Но тот засранец получил по заслугам. — Едва вернувшееся спокойствие бывшего участкового вновь улетучилось: он вцепился в руль так, будто собирался его задушить. — Да нахер! Он куда больше заслужил! Сейчас небось на европейских пляжах задницу греет, пока ты… Надо было с ним пожестче.

— Я бы тогда вообще не вышел ни за хорошее поведение, ни за что-то еще.

Дядя, наконец, выдохнул и ослабил хватку, заодно чуть сбавив давление на педаль газа.

— Ладно, ты прав, — признал он. — А насчет сил не переживай. Ты парень молодой, дар вернется. Я уверен.

— Мне бы твою уверенность, — я откинулся на сиденье и поглядел в окно, за которым проплывал пестрящий неоном городской пейзаж.

— Мне бы твое здоровье, — в тон ответил дядя Миша. — А то старость, знаешь ли, не радость.

— Ты еще не старый.

— Да, конечно. А на пенсию меня просто так отправили.

— Мама говорила, что ты сам ушел.

— Ну сам, — насупился дядя Миша. — Не мог я одновременно и работать, и бизнес держать. Пришлось выбирать.

— И ты выбрал деньги.

— Я выбрал помощь людям, — родственник важно поднял вверх короткий указательный палец, после чего добавил. — И деньги. Достойную старость никто не отменял, знаешь ли.

— Так я не осуждаю.

— И правильно делаешь, — важно кивнул дядя Миша. — Будущих коллег, кстати, тоже попробуй этому научить. А то с осуждением у них, знаешь ли, беда. — Он вдруг хохотнул. — Причем и в прямом, и в переносном смысле. Уж я-то знаю. Каждого лично на учет еще в детстве ставил!

И снова я не разделял его веселья.

— А ты уверен, что нанимать сомнительных личностей на работу в охранном агентстве — это хорошая идея?

— Если бы я так не думал, то и ты бы без работы остался, — назидательно подметил дядя. — Каждый заслуживает второй шанс, племяш, тебе ли не понимать этого? Они неплохие ребятки. Еще и каждый с сильным даром. К ним главное подход найти. А он к каждому свой.

— А если не найти?

— Тогда могут случиться… — мужчина помолчал, подбирая подходящие слова, — неприятные вещи. Так что ты уж постарайся.

— Ты же знаешь, — я криво усмехнулся. — У меня общение с людьми не очень складывается.

— Ну да, характер у тебя далеко не сахар, и даже не подсластитель. Но у меня весь коллектив такой. Может, на этой почве и сойдетесь?

— Или поубиваем друг друга.

— Всякое может быть, — серьезно кивнул дядя. — Но это маловероятно.

Говорил родственник как-то неуверенно.

— Пожалуй, мне лучше в грузчики пойти или на завод. — Я снова улыбнулся. — Там хотя бы не придется работать в окружении одаренных бандитов.

— Да не бандиты они! Это в прошлом. Теперь все законопослушные граждане. — Дядя чуть нахмурился. — Ну, почти.

— Почти граждане или почти законопослушные? — на всякий случай решил уточнить я.

— Второе. Принимаю только граждан РФ. По документам-то у меня не забалуешь, все четко. Официальное оформление, больничные, отпуска, соцвыплаты, даже ДМС! Но без стоматологии, так что лицом особо не торгуй.

— Запомню.

— Еще запомни, что я тебя не за родную кровь и красивые серые глазищи взял, а за твой боевой опыт и умение работать в отряде. Моим ребятам таких знаний не хватает. Они все личности, понимаешь, гордые одиночки. Ну, по крайней мере, сами себя таковыми считают.

— А на деле?

Дядя удрученно вздохнул.

— На деле — балбесы, каких поискать. Дары у них сильные, но вот характеры… Ты же понимаешь, что в детскую комнату милиции послушных и прилежных зайчиков не приводят?

— Понимаю.

— И когда эти зайчики вырастают, они автоматически не становятся белыми и пушистыми.

Я улыбнулся.

— Не пойму, ты владелец охранного агентства или зоопарка?

— Когда как, — дядя ответил на улыбку. — Приходится совмещать, знаешь ли. И тебе придется.

— Ну, по крайне мере теперь мне понятно, почему вашего доктора зовут Айболитом.

Дядя хмыкнул и свернул с главной дороги, принявшись петлять по пестрящим неоновыми вывесками улочкам смешанной застройки. Высоченные «человейники» были здесь редкими гостями и красовались среди старых пятиэтажек одинокими великанами, словно подчеркивая контраст между эпохами.

Но в этом месте время будто замедлилось. Тусующаяся в подворотнях шпана провожала машину недобрыми взглядами. Судя по всему, местные знали, кому она принадлежит. Дядю же это, кажется, нисколько не интересовало. Он невозмутимо крутил баранку и жал на газ, пока не остановился у трехэтажного бледно зеленого здания с одним подъездом.

Дом выглядел прилично и мог похвастаться новыми стеклопакетами и мощной железной дверью. Рядом с подъездом красовалось свежее пятно краски, за которым все еще угадывалась надпись: «Валите нахер фрики!».

Мило. Но запятая бы не помешала. Большинство обычных людей нашего «одаренного» брата недолюбливает и, стоит отметить, иногда не без причины. Но это не повод портить частную собственность. Думаю, любитель писать на стенах уже получил по заслугам — тут на каждом углу висели камеры видеонаблюдения.

— Особенности работы с одаренными, у которых в прошлом были проблемы с законом, — дядя проследил мой взгляд. — Таковы требования государственной программы по адаптации, чтобы все в одном месте и под присмотром. Отчеты, проверки, все дела. Ты, кстати, своих проверяющих по УДО известил о смене места жительства?

— Ага.

— Значит, в реестр одаренных они сами все правки внесут. Это хорошо, — дядя припарковался и первым вышел из машины. Дождавшись меня, он направился к двери, попутно вручая мне ключ-карту.

— Счастливое число для счастливчика? — я скептически поглядел на выведенную на шершавом пластике цифру тринадцать.

— Другого нет, уж извини. Твои новые апартаменты на третьем этаже. Там направо, — сообщил дядя, открывая подъездную дверь своей картой и придерживая ее. — Да, не царские хоромы, но уж как есть. Освоишься, заработаешь — сможешь обставить по своему вкусу. Соседи — тоже не сахар, но вы подружитесь.

— Ага, — я миновал первый пролет обшарпанных ступенек и остановился, чтобы взглянуть на стоящего у входа родственника. — Не проводишь?

Он покачал головой:

— Мне надо в пару мест еще заскочить, а потом в офис бумаги завезти, чтобы тебя по закону оформить. Офис, кстати, по соседству — здание справа, — дядя указал рукой в сторону, — так что на работу опоздать довольно сложно.

— Но не невозможно, — я усмехнулся.

— Два опоздание и лишишься премии. — Строго предупредил меня дядя Миша. — Это в жизни ты мой родственник, но на рабочем месте — подчиненный. И у меня не забалуешь. Работаешь по сменам, но бывают и форс-мажоры, если какой-то из наших объектов решают обнести, или еще какая-то дрянь случается. Сам поймешь со временем. Начнешь завтра в восемь утра. И чтобы был, как штык, минута в минуту!

— Так точно, Михаил Ильич, — я вяло козырнул и потопал на третий этаж.

— Я тебе в холодильник продуктов закинул на первое время, но если не устроит, то через улицу за домом есть приличная кафешка. Магазин там рядом, увидишь.

— Спасибо.

— Сочтемся. — Дядя начал спускаться, но замер и взглянул на меня. — Не кисни, племяш. Если жизнь повернулась к тебе задом, не отчаивайся, а пристраивайся! — он хохотнул.

Я тоже улыбнулся и спросил:

— Сам придумал?

— Нет, еще в детстве на «Башорге» прочитал.

— Где?

— Ну. — Дядя почесал затылок. — Это сетевой ресурс из тех времен, когда и трава была зеленее, и солнце ярче, и девки краше, и спина не болела, и пятьдесят раз отжаться мог. Эх, было время, — покачав головой, он помахал мне рукой и ушел.

Хлопнула подъездная дверь. Я остался наедине с мыслями и надеждами. Первых было до хрена, а вот вторых почти не имелось. Но я привычно отбросил и те, и другие. Все будет так, как будет. Ни больше, ни меньше и…

Снова хлопнула дверь. На этот раз наверху. Ступеньки под ногами затряслись. Прежде чем я успел представить, кто был настолько тяжелым, чтобы заставить бетон дрожать, он показался в пролете и замер.

Мы встретились между вторым и третьим этажами.

— Ты, твою мать, еще кто? — пророкотал незнакомец, впившись в меня ярко-желтыми глазами.

— Видимо, твой сосед, — спокойно ответил я, окинув взглядом массивную неестественно мускулистую фигуру ростом явно больше двух метров.

Этот одаренный, как и я, из первой волны. Правда, в отличие от меня, его дар проявлялся и внешне: красная кожа, лысый, пестрящий татуировками и увенчанный черными рогами череп и выглядывающий из-под куртки нервно дергающийся из стороны в сторону хвост едва ли были бутафорскими.

— Чем докажешь? — здоровяк угрожающе навис надо мною.

На языке у меня вертелась острота, но я вспомнил слова дяди о том, что к ребятам надо найти подход. Да и работать нам предстоит вместе, так что я молча показал карточку, которую держал в руках.

Когтистая лапа сжала мое запястье и чуть подняла руку вверх.

— Интересный номер, — оскалился одаренный, демонстрируя ярко выраженные клыки.

— Странно, что не твой, — пробормотал я, глядя в желтые глаза.

Красный хмыкнул и выпустил мою руку.

— Старик предлагал, но я отказался. Тринадцать — несчастливое число.

— Ты не похож на суеверного.

Кулаки Красного сжались. Глаза опасно сузились. Он подался вперед и уставился на меня сверху вниз.

— Да ну, — глухо произнес он и сгреб меня за грудки. — И на кого же я похож, придурок?

Подобный тон я хорошо знал. Он означал, что правильного ответа на поставленный вопрос попросту нет. Эх, сегодня точно не мой день. И вечер, видимо, тоже не мой. Конечно, можно было попытаться сгладить ситуацию, но это не про меня.

— У вас тут зеркал что ли нет? — с вызовом поинтересовался я.

Разговор не задался. Кажется, драка была неизбежна. Вырубить такого громилу едва ли получится. Без дара, оружия или хотя бы дрына какого-нибудь здесь ловить нечего. Если только…

В подъезде раздался узнаваемый, можно сказать легендарный, гитарный риф из забугорной песни про скоростное шоссе в ад. Старый рок. Песня времен молодости моего отца. Уважаемо. Красный еще мгновение сверлил меня свирепым взглядом, после чего сунул лапу в карман и достал гаджет, который буквально утонул в его ладони. Даже не глянув на дисплей, он поднес телефон к уху. Из динамика раздался возмущенный молодой женский голос.

— Уже иду, — буркнул Красный и произнес шепотом, чтобы слышал только я. — Еще поговорим, сосед, — грубо толкнув меня плечом, он продолжил спуск.

Ощущение было такое, будто я не сумел разминуться с внедорожником. Благо стена подъезда позволила сохранить равновесие — она врезалась в спину и поддержала, хотя и поддала по затылку.

Спустившись ниже, Красный договорил и сунул телефон в карман. Оглянувшись, через плечо, он вдруг спросил:

— Какой у тебя дар, уродец?

Я промолчал, глядя ему в глаза. Общаться с этим типом совершенно не хотелось. Он же принял мое молчание за нерешительность.

— А знаешь, какой у меня? — усмехнулся громила.

— Быть мудаком? — предположил я.

Вообще тут стоило поддержать разговор, узнать о даре соседа и как-то исправить ситуацию. Наверное, дядя этого от меня и ожидал. Но, увы, разочаровывать окружающих мне не в первой, да и терпеть подобное отношение от кого попало я не собирался.

Красный выпустил из ноздрей облачко дыма.

— А ну повтори!

Где-то в коридоре второго этажа хлопнула дверь. Раздались шаги и вроде стихли где-то неподалеку. Вот только никого кроме меня и Красного на площадке не было.

— Быть мудаком — не дар, а образ жизни, — донесся прямо из воздуха мелодичный женский голос. Он был приятным и отличался от того, что звучал из телефона Красного.

— Твой? — рогатый верзила махнул лапой, словно пытался прогнать назойливое насекомое.

— Заткнись, — рядом со мной прямо из ниоткуда появилась девушка. Ее макушка доходила мне до подбородка.

Черные волосы до плеч на концах выкрашены в темно-зеленый, зеленые же глаза казались еще больше из-за щедро нанесенных теней, помада на пухлых губах с пирсингом-кольцом посредине тоже была черной. Острый нос тоже был проколот — серебристое колечко охватывало край левой ноздри. Длинные и стройные ноги девушки облегали серые джинсы, а под курткой-косухой красовался фиолетовый топ, открывающий проколотый пупок. Венцом наряда, наверное, стоило считать черный чокер, обхватывающий изящную шею.

— Ты первая влезла, сучка! — рогатый свирепо засопел, словно бык, которому показали красную тряпку.

— Еще раз меня так назовешь и можешь попрощаться со своим отростком, — змеей прошипела девушка, ловким и театральным движением раскрывая нож-бабочку.

К своему стыду, я даже не заметил, как она ее достала. Два одаренных с минуту пялились друг на друга, после чего Красный презрительно сплюнул и проворчал:

— Да пошли вы! — но, несмотря на слова, ушел он сам, хлопнув подъездной дверью так, что вздрогнул весь дом.

Я проводил громилу взглядом и повернулся к девушке, но рядом никого уже не было.

— Эм… спасибо, — сказал я на случай, если она вновь стала невидимой.

Мне никто не ответил.

— Вот и познакомились, — пробормотал я, тихо добавив, — коллеги.

И в этом отзывчивом коллективе мне предстоит работать, пока не подыщу чего-то поприличнее. Если, конечно, доживу до этого времени.

Я вздохнул. Надеюсь, завтрашняя смена будет хотя бы не с Красным.