Real-Rpg 15. Вторжение

Интерлюдия Ламашту

Когда речь заходит о богах или равных им сущностях, то системное имя — не просто набор звуков, но и связанные с ним знания, способности, права и обязанности. И Ламашту была не первой носительницей своего имени. Не первой, но как она некогда наивно надеялась — последней.

В конце концов, среди хранителей внешних территорий она была далеко не самой слабой. И, планомерно обзаводясь связями, накапливая богатство и повышая уровни, амбициозная женщина занимала всё более высокое место в иерархии. Вплоть до того, что в своих мечтах уже засматривалась на миры-этажи и статус внутренней хранительницы.

Всё рухнуло, когда бессмертные обрушились на Башню и армия защитников потерпела сокрушительное поражение. Не потому, что хранителей было меньше, хотя их действительно было меньше. И не потому, что они были слабее — не были. А из-за разрозненности, трусости и предательства генералов.

— Ненавижу!

Далеко не все из хранителей вышли на ту битву, а когда Мардук и его свита пали, их заместители предпочли отступить «на более выгодные позиции». Тем самым оставляя внешние территории на поток и разграбление, а их защитников — на верную гибель. Ведь сражаться на одном уровне с истинными бессмертными они были попросту не способны.

Кто-то из внешних хранителей также отступил в Башню, пойдя против своей природы и статуса. Кто-то попытался укрыться в центре своей силы, в тщетной надежде, что за ним не придут, а кто-то просто погиб в бою.

Ламашту принадлежала к четвертой категории — тех, кто, даже потерпев поражение, сохранил жизнь, склонившись перед бессмертными. Ведь победителям тоже нужно было контролировать захваченные территории. Именно подобные ей пленники открыли врагам путь к внутренним этажам Башни, позволяя продолжить экспансию.

В качестве же награды предателям пообещали жизнь, относительный комфорт и возможность время от времени удовлетворять «естественные потребности». В случае бывшей демоницы это были плоть, кровь и души разумных — особенно младенцев, пусть формально Система и не одобряла убийство беззащитных существ. Впрочем, не одобряла не из-за доброты, а по рациональным причинам — и именно Система некогда и изменила тигроголовую, наделив специфическими пищевым пристрастиями.

— Ненавижу!

Если три тысячи лет просидеть на цепи, то характер непременно начнет портиться, а у Ламашту он изначально был далеко не ангельским. Ныне хранительница ненавидела бессмертных, ненавидела богов, ненавидела игроков, ненавидела героев и ненавидела саму себя. Ненависть давно стала частью её сущности, но она хотела жить, а потому ничем не показывала чувства своим хозяевам. Напротив — демонстрировала верность, раз за разом отказывая мятежникам в помощи и оставаясь сидеть в своём зале. И награда не заставила себя ждать — её стали чаще кормить, а цепи ослабили, позволяя свободно бродить внутри формации.

Периодически к Ламашту приводили пленников, рабов и преступников, которых она сжирала — выпивала кровь, съедала мясо, а затем обгладывала кости. К сожалению, младенцев среди них не попадалось.

Ламашту мечтала о свободе, но свободу ей могло подарить только одно — гибель Священной Девы Дождя Юнь. Именно её сила пропитывала цепи, не давая ни малейшей надежды на освобождение. И именно гибель кого-то из истинных бессмертных и служила сигналом к началу очередного восстания хранителей. Кровавого, яростного и бессмысленного, поскольку среди них не осталось никого, способного справиться с главами династий.

Поэтому когда очередной раб, поставленный присматривать за кристаллом, начал корчиться в муках, демоница не слишком удивилась — подобное уже не раз случалось. Бессмертные драконьей династии считали себя особенными, но контролировали своих подчинённых при помощи пилюль и в целом вели себя ничуть не лучше демонов. Настоящих демонов, вроде неё самой, а не тех, что присвоили себе этот титул потому, что отрастили на голове рога.

Воспользовавшись моментом, Ламашту оттащила труп за кристалл, где была вырыта небольшая пещера, и тут сожрала, оставив лишь немного сладких костей на будущее. После чего вернулась в центральный круг и, достав нефритовую табличку, активировала одно из свойств формации, очищаясь от лишней грязи и крови — награда, которую она получила, впервые заслужив поощрение бессмертных.

Впрочем, заключить с ней полноценный союз и даровать хотя бы иллюзию свободы бессмертные отказались. И за три тысячи лет она ни разу так и не покинула пределов темницы.

— Ненавижу!

Главной сдерживающей силой формации были тринадцать столбов, расположенных двумя контурами, цепи между которыми могли натягиваться, фиксируя пленницу в том или ином месте духовной формации. Сама же формация была разделена на три области. Первая граница очерчивала двухметровый круг, являясь по сути ядром темницы. Вторая позволяла ей добраться до сердца, проведя необходимые хозяевам действия, а третья — охватывала всю центральную часть зала.

Впрочем, у формации была ещё и четвёртая, скрытая область — опоясывающая зал по периметру и, из-за ограничения цепей, для неё недоступная. Даже если ослабить их до предела, добраться до находящихся там практиков она не сможет.

— Ненавижу…

Единственный способ освободиться — разрушить систему цепей, но безболезненно это можно сделать, только открыв замки. Причём, как она подозревала, не просто открыть, а открыть в правильном порядке, иначе баланс энергии будет нарушен и пленницу разорвёт на кусочки.

— Ненавижу…

Основной ключ, насколько ей было известно, хранился у главы династии, так что открыть замки было невозможно, а вот управление формацией и цепями было доступно и для других. Например, для наместника, последним из которых являлся Йерал, сын Дракона — бессмертный, стоящий у входа в зал. Несмотря на то, что по всем расчётам давно должен быть уже мёртв.

И, хотя выглядел Йерал достаточно убедительно, хранительница доверяла своей интуиции — перед ней самозванец. Не первый и не последний из тех, что сюда приходили.

Коснувшись таблички, демоница заставила цепи прийти в движение, запирая себя в центре формации, принимая позу несчастной жертвы и стремительно успокаиваясь — ведь ненависть не способна подарить ей свободу. Или хотя бы утолить голод.

Игра началась…