Всеслава

Глава 7 Услад

Уже с самого раннего утра в доме не было спокойно. Соседушки вовсю хозяйничали, помогая приготовится к встрече сватов. Молодые подружки перебирали их сундуки, стараясь выбрать самый красивый наряд. На столе были разложены украшения.

— Ну зачем это надо, — бурчала Слава, косо поглядывая на суетящихся сестриц и подруг, — может к нему в одной рубахе выйти? Пусть знает кого берет в жены.

— Будет еще у тебя возможность перед ним в одной рубахе побегать, — бросила, пробегая мимо Журавушка. — Ведь на Купала чай вместе идете?

Этого еще не хватало! Слава вспыхнула, отводя взгляд в сторону. Знала она, что зачастую, после купаний, между парами влюбленными происходит. Потом уже на Любомир точно надо идти. Случалось так, что девицы уже после Купалы понести могли. Одно ее радовало. Не любы они друг другу. Так может и все ладно пройдет. Не станет он ее домогаться.

Занимаясь подготовкой к обручению время пролетело незаметно. Пришло время встречать жениха со сватами. Слава, стоя у окна, мрачно смотрела, как к дому направляется Искро. Ее пальцы впились в деревянный подоконник. На пальце поблескивало серебряное колечко, которое сегодня она жениху на шею одеть должна. Все, обратного пути нет. Как только ее отец и сват Велислав, выполняющий роль отца жениха, наденут холщовые рукавицы и ударят друг друга по рукам, она будет просватана. Начнется первый день свадебных гуляний, который закончится Любомиром. А ей такт хотелось еще с Усладом свидится.

Слава закрыла глаза, не желая видеть этот момент. Со двора донеслись радостные крики, означающие, что все свершилось. Девушка вздохнула и отвернулась от окна, не заметив пристального взгляда, направленного в ее сторону.

— Слава, подь сюды, — позвала ее баба Марфа, — успеешь еще на жениха налюбоваться. Вот туть стань.

Ее вывели на середину избы. Слава стояла в окружении своих подруг и соседей, ожидая, когда мужчины войдут в избу. Стол был накрыт и ломился от разносолов. Журавушке протянули ендову-низкую керамическую луженая посудину, с рыльцем, для пива, браги, меда. В таких ендовах обычно подают питье на пирах. Матушка их давно почила, поэтому мёд жениху будет подавать сестрица.

Скрипнула дверь и из сеней в избу стали заходить мужики. Отец с братьями. Жених со сватами. Остальные жители деревни. Журавушка протянула жениху ендову. Взяв сосуд в руки, он замер. В избе повисла тишина. Слава подняла на него расстроенное лицо, взглядом умоляя не пить мед. Она смотрела в его непроницаемое лицо, словно считывая свой приговор. Вот он поднес ендову к губам и вновь замер. Их взгляды встретились. О, матерь Лада, мысленно взмолилась девушка, помоги, не отдавай не лЮбому. Застывшие гости переводили взгляд с нее на жениха, ожидая его дальнейших действий. И вот он, не отводя взгляда от избранницы, медленно выпил весь мед и отдав ендову, вытер рот рукавом. По избе прокатился вздох облегчения. Ее отец хлопнул, теперь уже зятя по плечу и радостно рассмеялся. Слава продолжала стоять напротив жениха, не обращая внимания на суматоху.

— Ну что, ты, Славушка? Засмущалась? — подлетела к ней Леля, радостно обнимая, — пока можно. После на Купалы уже перестанешь смущаться.

Щеки девушки вспыхнули, и она покосилась на жениха. Как бы не так. До самого Любомира его близко не подпустит. Авось получится сбежать?

Ее увлекли к столу, усадив рядом с женихом. Начался пир. Слава вполуха слушала, как договариваются о приданном, о том, кто будет дружкой, о подарках и расходах. Совершенно безучастно она приняла участие в распределении ролей между гостями на Любомире. Ей так хотелось, чтобы все побыстрее закончилось, и гости наконец-то разошлись. Пульсирующая боль в висках не давала расслабиться. Продолжая мило улыбаться гостям, Слава решила выйти во двор. Теплый летний ветерок приятно холодил разгоряченное лицо. Присев на завалинку под крыльцом, устало закрыла глаза.

Хоть немного тишины и спокойствия. Скрипнули доски заставив ее вздрогнуть. На крыльцо вышло несколько гостей, не заметив ее, они весело о чем-то переговаривались.

— Ну вот и Всеславу пристроили, — услышала она, голос матери Услада, — хоть уедет отсюда, а то сынку нашему от нее покоя нет.

— Не мели чушь, Ярина, — уже голос батеньки Услада, — наш сын сам за ней бегать начал. Надежду девице дал. Вот и страдала она.

— Ха! Еще бы, ведь больше на нее никто не зарился. Хоть и хозяйка она отменная, да вот ни лицом, ни фигурой не вышла. Нашему Усладу девица стройная нужна. А такая, как Славка, только для степняка и сойдёт. Слышала на рынке говорили, что они любят полнотелых.

— А ты меньше слушай, что на рынке говорят, — пробурчал недовольно мужчина, — какая разница степняк он али нет. Мужем ей стал. Пожелала бы девице счастья. А ты все только и ругаешь да злишься.

— Да не ругаю я! Вон, в городе дочка пекаря. И стройна и мила, чем не жена?

— О чем ты, Ярина? — в мужском голосе прозвучали подозрительные нотки, а Слава напряглась.

— Сватов надо к пекарю посылать. Пускай Услад женится. Хватит ему одному быть. Уже осемнадцатая весна как пошла.

Девушка почувствовала, как замерло ее сердце. Нет, только не это! Его тоже женить хотят? Она прижала ладонь к губам, чтобы не закричать. Да за что им все это?

— Ладно. Поговорю с ним, — ответил между тем его отец, — он уже на поле вернулся. Завтра к нему схожу. Коли будет согласен, пошлем сватов.

Слава выпрямилась. Вернулся! Он вернулся! Значит она сможет поговорить с ним. Дождавшись, когда родители Услада спустятся с крыльца и покинут двор она бросила взгляд по сторонам. Не заметив ничего подозрительного, бросилась к сараю и нырнула за него. Там ей легче незамеченной пробраться на задний двор и убежать в лес. Она посмотрела на солнце. До темноты она успеет еще вернуться. Никто не хватиться.

Пробираясь через чащу знакомыми тропками, она постоянно оглядывалась, страшась, что ее могли видеть и бросится следом. Но никого не было. Выбежав из леса, девушка замерла, щурясь на солнце и пытаясь найти, среди огромного деревенского стада, стройную фигуру любимого.

— Услад! — закричала она, заметив его недалеко от стога и, махнув ему, побежала навстречу. Парень на мгновение замер. Шагнул было к стогу назад. Снова замер. А потом обернувшись быстро пошел навстречу девушке.

Стройный, русоволосый он сумел заставить ее сердце биться чаще.

— Услад, — радостно прошептала девушка, повиснув у него на шее.

— Тише, тише, с ног собьешь, затетеха*(полная дородная женщина) — пробурчал он, пытаясь оторвать ее от себя, — чего ты?

— Мне мужа нашли. Уже просватали.

— Знаю.

Слава отступила на шаг, словно громом пораженная. Вот этого она не ожидала.

— Знаешь? — прошептала она, — И ничего не сделал?

— А что я должен сделать? — искренне удивился он. — Пойти против воли родителей? Моих и твоих? Или предлагаешь на пути этого твоего мужа-степняка стать? Я не дурак, Славка.

— Он не муж мне, — невольно поправила его девушка.

— Все равно. Просватали, значит станешь. А про него много чего по свету говорят. Не резон мне с ним из-за бабы в спор вступать.

Слава с подозрением посмотрела на него.

— Что о нем молвят? — сухо спросила она.

— А то ты не знаешь! — пробурчал парень, отворачиваясь и поглядывая на стог сена, из которого высунулась растрепанная голова

— Услад! — схватила его Слава за руку, вынуждая того повернуться в ее сторону. — Что про него молвят?

Он выдернул руку из ее и отступив уперся ладонями в бока, сверкая на нее из-под насупленных бровей.

— Говорят, в бою ему равных нет. Ловок, отважен. Смел до безрассудства. Жалости в нем нет. Любого провинившегося на кол сажает, либо голову плеч, — Услад провел ребром ладони по шее. Слава побледнела. Заметив это, он недобро усмехнулся. — Люди шепчутся, что с тех пор, как в дружину пришел, порядку больше стало. И набегов меньше. Видно поэтому его князь и нанял, чтобы со своими договаривался. Видно, платит ему хорошо. Да вот бабы его стороной обходят. Боятся. Даже не каждая волочайка согласится с ним быть, а уж в жены и подавно никто идти не захотел. Чего думаешь князь ему такую затетеху нашёл? Меньше жалоб. А ты рада любому будешь.

Слава дёрнулась, словно от удара. Ее глаза недобро сверкнули, и она шагнула к парню, сжимая кулаки.

— Думаешь, что за него никто идти не хотел только потому, что он степняк?

— Конечно. Степняки они такие. Грубые. А нашим бабам ласка нужна. И потом, Славка, радуйся. Хоть век не в девках коротать. А там смотришь и детишек тебе наделает. Стерпится.

Значит вот что он думает, грустно подумала девушка, разглядывая парня так, словно впервые его видела. Считает, что она не достойна ни любви, ни ласки?

— Не смотри на меня так, Славка, — покосился на нее Услад, — да, виноват я, что ходить к тебе начал. Дурость в голову ударила. После зимы скучно стало. Но не мила ты мне. Надо мной все смеяться начнут, коли в жены возьму…

— Скучно стало? — воскликнула потрясенная девушка. Горечь обиды заполнила ее, наполняя до краев душу и острыми когтистыми лапами вонзаясь в сердце. Она метнулась к нему, молотя его кулаками по груди. — Ах ты лоший проклятый! Обдувало треклятое! *(обманщик, человек с которым не стоит иметь дела) Скучно ему стало! Я тебя сейчас покажу, что значит скучно! Мне все вокруг твердили, что ты не пара мне. А я, дурная не верила. А вон как ты лицо свое показал, брылый вертопрях* (вонючий гуляка).

Парень уворачивался как мог от ее кулаков, прикрывая голову руками и отступая. Однако Слава не остановилась лишь на кулаках. Разозлившись, она со всей силы ударила его ступней по голени. Парень взвыл и запрыгал на одной ноге. Девушка вцепилась ему в волосы, дергая голову назад и вырывая пуки спутанных волос.

— Уймись, клотовка! *(сварливая, драчливая баба) — заорал парень, уклоняясь от ее ударов и пытаясь перехватить ее. Схватив ее за руки, вывернул их, рывком прижимая к себе спиной. Слава пихалась, не обращая внимая на боль в руках.

— Да уймись же ты, дурная. Что в тебя нечисть вселилась? — заорал Услад, пытаясь удержать вырывающуюся девушку. Однако ему явно не доставало силы, чтобы справиться с разъяренной девушкой. Слава резко дернулась назад, нанося удар темечком в нос парню. Тот взвыл и отскочил назад, схватившись за нос.

— С ума сошла? — орал он, глядя как сквозь пальцы капает кровь. — Ты мне нос разбила!

— Я тебе не только нос разобью лоший проклятый! Я тебя сейчас так разукрашу, что девки тебя вообще стороной обходить будут!

Услад попятился назад, отступая под гневно сверкающими глазами Славы. Наступив на мягкую земляную кочку, не удержался и рухнул на спину. Слава нависла над ним, тяжело дыша и уперевшись руками в бока. Ей так хотелось уничтожить его, стереть в порошок. Но совесть не позволяла продолжать бить лежачего.

— Знаешь, что, Услад. И хорошо, что тятенька мне мужа нашел. Потому что ты ты — трус. Чем с таким, как ты жить, лучше уж действительно за иноземца замуж пойти. По крайне мере, он ответ держит и словами не разбрасывается.

— Вот-вот, — пробормотал Услад поднимаясь на ноги и отряхиваясь, — права матушка. То ты меня любым зовешь, то к степняку бежишь. А еще меня вертопряхом называешь. Сама-то кто? Как есть волочайка. *(гулящая женщина).

Слава застыла. Черты лица заострились, а губы приоткрылись в беззвучном крике.

— Что? — прохрипела она, медленно наступая на парня, — как ты посмел меня назвать?

Видимо осознав, какую оплошность допустил, назвав ее гулящей, Услад опасливо огляделся по сторонам, ища пути к отступлению.

— Не я, — вскинул он руки вверх и по-прежнему пятясь, — матушка моя так тебя назвала.

— А ты значит повторил? — заорала Слава, бросаясь на него. Тот увернулся и бросился бежать. Девушка побежала за ним, ругаясь на чем свет стоит и проклиная негодника. Углядев на земле какую-то палку, схватила ее и стала лупасить бедного парня по спине, вымещая на нем всю злость и боль от его предательства. Коровы, напуганные бегающими и орущими между ними людьми стали беспокоится. Их мычание тревожно разносилось над полем.

— Славка, уймись, дуреха! — вопил Услад обегая стог и со всей дури несясь к лесу, надеясь найти в нем защиту, — ты мне коров распугала!

— Коров! Я сейчас вырву твой поганый язык и скормлю коровам! — Слава неслась за ним, перепрыгивая через кочки и поваленные деревья. Услад выбежал на высокий берег и, не оглядываясь, сиганул вниз, в реку. Подбежав к обрыву, девушка остановилась, тяжело дыша и глядя, как он плывёт к противоположному берегу.

Кинув ему вдогонку палку, уперлась руками в колени, пытаясь отдышаться. Ей было обидно. Очень обидно, что он так поступил. А она то дурная поверила, что нравится ему. Правы были сестрицы, когда говорили, что веры ему нет. Развернувшись, она направилась обратно к деревне, сердито отпихивая от себя ветки. Она на саму себя злилась. Вот как можно было так довериться человеку? А таким милым казался. Ну и она хороша. Развесила уши. В сказки поверила, да о семье мечтать стала. Глупая. Не заметив под ногами кротовью нору, она неловко оступилась. Боль пронзила ногу и девушка вскрикнула. Слезы закипели в ее глазах и ручьями побежали по щекам. Всхлипнув, Слава допрыгала на одной ноге, до старого пня. Обхватив ноющую щиколотку руками, девушка разрыдалась. Прижав колени к груди и обхватив их руками, уткнулась в них носом, громко рыдая. Она не понимала, почему в ее жизни все так складывается. Родилась некрасивой да к тому же еще и полноватой. Свататься к ней не шли. А когда пришли, то жениха степняка привели. Почему так? Неужели ей нет достойного парня их рода?

За спиной хрустнула ветка и Слава оглянулась.

— Ты следил за мной, — всхлипнула она, вытирая покрасневшее лицо навершником и кажется совсем не удивленная его появлением, — зачем?

— Ты в лес побежала. Мало ли что может случится, — его голос звучал напряженно, а глаза пристально вглядывались в неё. Слава вспомнила недавние события, когда чуть не стала жертвой ватажников *(разбойников). Она всхлипнула, и отвела взгляд в сторону.

— Ты видел?

Он кивнул. Даже сквозь слезы она заметила, как подрагивают его губы в сдерживаемой улыбке. Злость на саму себя и чувство стыда мгновенно вспыхнули в ее душе. Не так должна вести себя девица на выданья. А тем более просватанная.

— Это не смешно, степняк! Я вела себя как… Как… — Она снова заревела, отворачиваясь, — он меня волочайкой назвааал!

Он на мгновение посмотрел в ту сторону, откуда они пришли и поджал губы.

— Ты не волочайка, — подходя к ней произнес мужчина. Слава подняла на него затуманенный слезами взгляд и икнула, смахивая рукавом слезы. Прижав ладонь ко рту, виновато посмотрела на него.

— Знаю. Но обидно, — она шмыгнула носом и потянулась за сухим краем навершника. Высморкавшись и вытерев глаза, вновь взглянула на него.

— Ну что, хорошую жену себе выбрал? — грустно спросила она, заметив, что он не отводит от нее таинственного задумчивого взгляда. — Красивую. Скромную. Послушную. Да? Друзья не засмеют?

— С чего вдруг?

— Ну как же… Он сказал, что его засмеют если меня в жены, возьмёт, — она судорожно втянула в себя воздух, ткнув пальцем в сторону, где пас коров Услад, — не боишься?

— Нет.

Она моргнула все еще мокрыми ресницами и удивленно на него посмотрела. Потом махнула рукой, мол что с него взять и опустила ноги на землю.

— Ай! — вырвалось у нее, стоило встать на ногу. Непроизвольно она ухватилась за его руку, поджимая под себя травмированную ногу.

Обхватив ее за плечи, он заставил ее вновь усесться на пень, а сам присел рядом.

— Что ты делаешь? — воскликнула она, когда он совершенно спокойно задрал подол ее сарафана и обхватил ее лодыжку своими мозолистыми ладонями.

— Просто смотрю, что с ногой, — его голос звучал совершенно спокойно и равнодушно, — не бойся. Набрасываться на тебя не собираюсь… — он посмотрел на нее снизу и в глубине его глаз вспыхнули странные огоньки, — по крайней мере не сегодня.

— И на том спасибо, добрый молодец! — иронично произнесла она и кивнула на ногу, — что там?

— Потянула связку. Ходить будешь. И даже бегать. Надеюсь, меня скалкой по двору гонять не собираешься? Или мне всегда настороже быть?

Ее лицо отразило всю гамму эмоций, от смущения до возмущения.

— Посмотрим на твое поведение! — Фыркнула она и попробовала подняться, осторожно наступая на ногу. И тут же была подхвачена на руки и прижата к мощной груди. Испуганно вскрикнув, Слава обхватила его руками за шею.

— Отпусти меня!

— Нет.

Она уткнулась лицом в его плечо. Ее лицо раскраснелось и горело.

— Отпусти, степняк, — попросила она, — я тяжелая.

Его взгляд скользнул по ней.

— Нет, — снова прозвучал его ответ. Он спокойно продолжал идти вперёд, неся ее так, словно она ничего не весила.

— Что нет? — вскинула она голову и вглядываясь в его суровые черты.

— Не отпущу, — прозвучал его ответ. Она моргнула, а он тут же добавил, — и ты не тяжелая.

— Задобрить меня хочешь? — усмехнулась она, позволяя себе расслабиться в его руках. Ее никто еще не носил на руках. Странно, но ей было приятно, — не получится, степняк.

— У меня имя есть.

— А может мне нравится тебя так звать, а? — ехидно спросила она, вновь опуская голову на его плечо и наслаждаясь ситуацией. Может потом будет что вспомнить.

Он бросил на нее быстрый взгляд.

— Тогда уж лучше басалаем, — пробормотал он.

— Не по нраву, когда степняком кличут?

— Не по нраву, — просто ответил он.

— Странно. Почему?

— Просто зови меня, как угодно, только не степняком или иноземцем.

Слава задумалась, сильнее обхватывая его шею руками и устраиваясь в его руках поудобнее. Странный он все-таки. Степняк ему, видите ли, не нравится…он сильнее сжал руки, обходя поваленное дерево.

— Тебе правда не тяжело меня нести?

— Правда. А если ты перестанешь елозить, то еще легче будет.

Слава замерла на его руках, прильнув к его груди. Всю оставшуюся дорогу они молчали.

Мужчина поднялся на высокое крыльцо ее избы и усадил на лавку. С избы доносились веселые голоса. Гуляние продолжалось.

— Дальше сама, — он кивнул на дверь и шагнул в сторону, разворачиваясь, чтобы уйти.

Слава потянулась за ним, успев ухватить за руку.

— Стой!

Она видела, как он замер и напрягся. Но не обернулся к ней. Слава собралась с духом и решилась.

— Спасибо… Искро.