Всеслава

Глава 32 Рассказ Славы

Хромая она передвигалась между столами, собирая посуду. Тяжелый поднос оттягивал руки, но она не роптала. Хотя без клюки идти было тяжело. Раздавшейся взрыв смеха откуда-то сбоку заставил ее вздрогнуть. Почувствовав толчок в бедро, она бросила взгляд на нахала и тут раздробленное колено хрустнуло, нога подвернулась и все с громким грохотом полетело на пол и сидящих рядом мужчин.

— Ах ты, дрянь! — Завопил один из них вскакивая и хватая ее за руку. Рванув ее на себя со всей силы, отвесил ей звонкую оплеуху, от которой она, вскрикнув, полетела на пол, чувствуя солёный привкус крови из разбитой губы. — Карга хромоногая, не умеешь не берись! Ты мне всю одежду испачкала!

— Успокойся, Бруш, — прозвучал ещё один голос, знакомые нотки которого заставили ее вздрогнуть, — постираешь.

— Стираться? — завопил тот, кого назвали Брушем, — с какой стати? Пусть эта дрянь стирает! Слышишь? Отстираешь мне одежду так, чтобы пятнышка на ней не было!

Она молча кивнула, стараясь разглядеть второго мужчину. Как же его голос был похож на голос Искро! Хотя столько лет прошло. Память ее, наверное, подводит.

— Что киваешь, как полоумная? — зарычал Бруш и занес руку чтобы вновь ударить ее. Ну уж нет, она не даст так просто себя избивать! Ее пальцы сжались и нащупали нож в складках юбки. Пусть ее потом до смерти забьют, за то, что руку на воина поднять посмела. По крайней мере ее мучениям конец придет.

— Уймись, остолбень! — снова раздался второй голос. Скрипнули ножки табурета по полу, и мужчина шагнул вперёд, перехватывая руку товарища. — Сам уже не первой свежести, за версту потом несёт. Вышата! Радим! Охладите его!

Раздалась возня и ее обидчика, чертыхающегося и поминающего всех тёмных богов поволокли на улицу. Она подняла голову, поправляя повойник и встречая пораженный взгляд Искро. Ее сердце пропустило удар, а краска прилила к щекам. Все-таки она не ошиблась.

— Слава⁈ — его лицо побледнело, а выражение стало таким, будто она из мира пращуров вернулась. Он отступил на шаг, схватившись рукой за столешницу.

Слава кивнула и села на полу, растирая больную ногу и морщась от пронизывающей ее боли.

Полный неверия мужской взгляд скользнул от ее лица вниз, задержавшись на ее руках, стиснувших больное колено. Он шагнул к ней и присев рядом протянул руку, осторожно дотронувшись до ее лица, словно продолжая думать, что перед ним дух.

— Живая, — выдохнул он, — но как?

Слава нахмурилась, не понимая, о чем он говорит и огляделась. Посетители косо поглядывали на них, показывая на нее пальцем и отпуская грязные шуточки. Она уже привыкла к подобному, но сейчас, перед мужем ей стало невыносимо больно. Больно от того положения, в котором она оказалась. От своей неуклюжести. От этого сломанного когда-то давно колена. Она схватилась за стол, пытаясь подняться и стараясь как можно меньше опираться на повреждённую ногу. Но, как назло, у неё ничего не получалось. Злость на саму себя огнем обожгла горло и она, яростно вцепившись в столешницу, вновь попыталась подтянуться.

Сильные руки подхватили ее и легко подняв усадили на громоздкий табурет. Слава, моргнув, посмотрела на присевшего рядом на корточки Искро. Его руки скользнули под подол поневы, ощупывая ее ногу, чувствуя неправильно сросшиеся кости. Брови мужчины сошлись на переносице, а пальцы легко сжали колено.

— Что с ногой? — хрипло спросил он, а Слава попыталась отстраниться, отодвинуться от него.

— Неправильно срослась, после перелома, — ответила она.

Мужчина поднял к ней лицо. Перелом? Да ей всю ногу раздробили. Искро хмуро смотрел на жену, начиная догадываться о том, что с ней случилось. Подобные травмы он не раз видел… И знал, как и для чего их наносят.

— Я думал ты умерла, — с надрывом в голосе произнес он, скользя взглядом по ее лицу. Его взгляд задержался на простом повойнике. Она продолжала носить атрибуты замужней женщины. Внутри него что-то перевернулось.

— С чего вдруг? Ты этого хотел? — бросила она. Искро вздрогнул.

— Эй, ты! Чего расселась? Давай убирай быстро! Возмещать ущерб как собираешься? — Из-за спины Искро вынырнул хозяин лавки, ругая ее на чем свет стоит. Слава понуро опустила голову вниз. Искро выпрямился, не сводя с нее пристального взгляда. Каждый мускул его сильного тела напрягся. Глаза потемнели.

— Любезный, она все уберет, — обратился лавочник к макушке Искро, — и все постирает. А вам обед за наш счёт, — лебезил он перед хмурым дружинником. Еще бы, не каждый день столь знатные гости у него трапезничают. Посол самого князя Смоленского! И другой, тот, которого уволокли, посол князя с Черниговских земель. Будет чем гостей теперь завлекать.

Заметив, как вспыхнули глаза ее мужа, Слава невольно поежилась. Ох не к добру влез этот лавочник… помнила, что ничего хорошего этот взгляд не обещает.

Рывком поднявшись, Искро отцепил от пояса мешочек с монетами и кинул его хозяину.

— Этого достаточно за ущерб? — холодно бросил он. Лавочник полез в мешочек и глаза его алчно вспыхнули. — Ну вот и отлично, — резюмировал Искро, наклоняясь и подхватывая девушку на руки. Она невольно вскинула руки, обхватывая его за шею, — найдешь другую служанку. Эта на тебя больше не работает.

— Но, любезный… — раздался за его спиной ноющий голос, на который Искро совершенно не обратил внимания.

— Пусти… — прошептала она. Она видела насмешливые взгляды, которые бросали на нее посетители. Покраснев пуще прежнего, спрятала лицо в изгибе его плеча. И вот где ей теперь работу искать? Придется в другое селище переходить.

— Нет, — твердо произнес он еще крепче прижимая ее к себе. Широко шагая, он вышел из лавки и направился к придорожной избе, где они заночевали, неся на руках, обхватившую его шею руками и спрятавшую лицо на груди, девушку.

— Ты не можешь так поступать! — несмело проговорила она, невольно наслаждаясь его теплом и силой обнимающих ее рук. Искро ничего не ответил, только пинком распахнул дверь избы и прошёл в дальнюю комнату. Осторожно опустил ее на лавку, застеленную звериными шкурами. Нависнув над ней, упёрся руками по обе стороны от неё, вглядываясь в ее лицо.

— Как ты выжила? — прохрипел он, — я же своими глазами видел труп… — Искро на мгновение прикрыл глаза, тяжело дыша. По мощному телу пробежала дрожь. И вновь тёмное пламя его глаз обожгло ее. Выпрямившись, он сложил руки на груди, выжидающе глядя на нее.

— Говори, — прозвучал его приказ. Слава выпрямилась, расправляя юбку на коленях. Что он хочет слышать? Как она в плен попала? Зачем ему это? С тех пор столько воды утекло.

— Князь меня к себе позвал, стоило тебе в дозор уйти, — начала девушка, глядя на свои ладони, — сказал, что ты что-то там подписал…что не жена я тебе больше, — лицо Искро дрогнуло, но Слава не заметила этого, продолжая смотреть вниз, — а потом он меня в бане запер. Мол по утру я со степняками уехать должна. Они ему деньги за меня дали, — пальцы Искро сжались в кулаки. Он помнил, что говорила Тешка. Каждое слово было раскаленным железом выжжено у него на сердце.

— Потом пожар начался. Меня Богдан вытащил, велел к Тешке бежать. Да я под рухнувший сарай попала. Дальше не помню. Очнулась уже связанная в повозке — тихо говорила Слава. Воспоминания, от которых она хотела избавится волной накрыли ее. — Как только они поняли, что я очнулась, заставили идти. И только когда ожоги нещадно стали болеть и нагнаиваться они меня к ихнему волхву отвели. Тот меня долго вытягивал. Он то и понял, что с дитем я…потом догадалась, что они потому за меня и боролись, что ребенка могли забрать. Так бы убили бы давно. — Слава невольно провела рукой по ногам, прикрытым складками поневы, что не ускользнуло от внимательного взгляда Искро. Темный взгляд стал еще глубже и сосредоточеннее.

— Меня продали, — горько усмехнулась Слава, — на невольничьем рынке в Кафе *( современная Феодосия). Да к тому времени я уже на сносях была. Тяжело мне дите далось.

Их взгляды встретились. Искро чуть не взвыл. Подтверждались его самые худшие догадки.

— Что с ребёнком? — сипло спросил он.

Слава проглотила ком в горле и отвела взгляд в сторону. Снова, невольно переживая те события.

— Он умер, — тихо ответила она, опуская голову, — через день, после родов.

Искро стиснул зубы. Она прошла через это одна? Как она вообще со всем этим справилась?

— Слава… — выдохнул он.

Девушка увернулась из его рук и отошла в сторону. Она стояла к нему спиной, расправив плечи и вскинув голову. И Искро готов был поклясться, что глаза ее были сухи. Она выплакала свои слезы. Давно.

— Может это и к лучшему, Искро. Они бы все равно забрали бы его. Как и у других женщин. И неизвестно еще, какая судьба его ждала.

Она вспомнила мальчишек попрошаек на улицах. Оборванных и голодных. Они жили на улице. Воровали. И век их был недолог. Она обернулась к мужу.

— Но то, что я тяжела была, спасло меня от незавидной участи многих девушек, как и я попавших в плен, — она не отвела своего взгляда, глядя в его глаза, — так что, Искро, то, что я понесла от тебя оказалось благословением. А потом… Потом я попробовала сбежать. Меня поймали. Я еще раз попробовала. Меня снова поймали. На третий раз мне сломали ногу. И не давали ей срастись правильно. Я с трудом ходила. Не могла быстро выполнять работу. И это ужасно злило моих хозяев. Особенно хозяйку. Она всегда находила повод, чтобы унизить меня. А потом… Потом у нее случился приступ, — девушка холодно улыбнулась, — и никого рядом, кроме меня. Она молила о помощи. А я… Я просто стояла и смотрела как она подыхает. И знаешь, Искро, я не жалею. Я бы сделала это снова. Из-за нее погиб мой ребёнок! Я сама тогда умереть хотела. Я не боролась. Просто медленно умирала. Я Марену забрать меня молила! — Слава сглотнула и отвела взгляд в сторону, — меня выходила старая женщина. Я потом узнала, что у нее дочь в родах умерла. Вот она меня и вытащила.

Слава замолчала, обхватив себя руками. Ее взгляд был направлен в себя. В свои воспоминания.

— А та женщина, хозяйка… она допускала то, что я могла сутками не есть. Она давала мне самую тяжелую работу. А когда я не справлялась, могла запереть меня без еды и воды на несколько дней, — Слава резко шагнула к мужу толкнув его кулаком в плечо, но Искро никак не отреагировал, глядя на ее, пылающее яростью лицо. — Я не жалею Искро!

Всеслава прямо и твердо посмотрела в его глаза.

— А потом я взяла ее драгоценности и ушла. Добиралась долго. Возвращалась домой, прекрасно зная, что здесь меня никто не ждет. Возвращаться к отцу я не могла. Что я бы сказала? Брошенная жена? Да еще из плена сбежавшая? Позор на всю семью. К тебе идти… Зачем? Думала ты уже с другой. Семья, детишки. Вспомнила, что ты мне про эти места говорил. Мол далеко они от границы, набеги редко случаются. Вот добралась сюда. Думала здесь век свой доживать. Я вернулась, Искро. Вернулась домой! — звенящим от боли и напряжения голосом проговорила она — Зачем?

Он стоял молча, сжав кулаки и слушая ее рассказ.

— С этим, — она указала на ногу, — меня и в служанки брать не хотели. Либо платили гроши. Денег от продажи драгоценностей уже не осталось. Тот лавочник… Ему срочно нужна была служанка. Мыть, чистить, подносить. Выполнять самую грязную работу. И я пошла на это. Он выделил мне место в конюшне, где я могла бы отдохнуть. Я перестала для всех быть человеком, Искро. То, что ты там увидел, когда мы снова встретились… Я уже привыкла к этому. И не хочу снова привыкать к другому. Больнее падать.

Мужчина мрачно смотрел на жену. Постепенно многое ему становилось ясным. Три лета! Три лета он считал себя вдовцом. Три лета не мог стереть из памяти образ милой девушки. Три лета ее глаза снились ему ночами.

Он поморщился, представив, что она пережила. Прошёлся по комнате. Подошёл к окну, задумчиво глядя вдаль. Интересно, о чем он думает, подумала девушка. Жалеет, что встретил её? Ведь судя по его словам, все это время он считал ее погибшей. Возможно, уже другую жену взял. Ревность царапнула ее изнутри. Но она постаралась подавить ее. Не имела права. Чужие они друг другу.

— Искро, — позвала она его, — я… Понимаю. Ты не думал меня встретить. Да и я уже давно ни с кем встреч не ищу… У каждого своя жизнь. Я пойду. Забудь, что видел меня.

Обернувшись к ней, он окинул ее холодным взглядом.

— Забыть?

— Ну да… Да, поди ты уже и с другой живешь. Ничто нас с тобой не связывает, — в ее глазах была грусть, — так что лучше не вспоминать.

Гримаса боли исказила его лицо. Выдохнув, сквозь сжатые губы он как-то рассеяно махнул рукой.

— Нет у меня другой жены, Всеслава. Ты одна…

Ее глупое сердце пропустило удар, после этих его слов. Как часто, лежа ночами на неудобном топчане, она вспоминала его. Как хотела снова оказаться рядом. Даже несмотря на то, что он отказался от нее. Именно мысли о нем, помогали ей выжить там, куда ее забросила недолюшка.

Слава вздохнула, устало проводя рукой по лицу. В памяти всплыли слова Богдана, сказанные когда-то:«Не руби с плеча… Искро, как ушел по утру, еще ничего не знает… выслушай его, когда встретитесь»

Вот и встретились. Да столько воды утекло с тех пор. Надо ли ей теперь это?

— Не ходил я к князю тогда, Слава. Никому про нас не говорил, — Искро сжал кулаки, глядя на понуро стоящую напротив жену, — и не отпустил бы я тебя никогда. Не смог бы.

Слава вскинула голову.

— Ты же думал, что я с Усладом…

— Нет! — горячо возразил он, — Знаю, что причинил тебе боль, обидел. И те слова… Я никогда ничего подобного не испытывал, меня рвало на части. В дозоре я остыл. Смог спокойно мыслить. Понял, что ты не способна на измену. Так торопился домой, к тебе. Поговорить, разобраться во всем, — кадык на его шее дёрнулся и он отвернулся, — разобрался. Да поздно.

— Степняки на нас напали, — тихо проговорила Слава, вновь опуская глаза вниз, — я когда их увидела, еще подумала, как могла тебя иноземцем считать? В тебе ничего от них нет… — она посмотрела на Искро. Их взгляды встретились.

— Не подписывал я ничего, Слава. Обманул нас князь. И меня и тебя… Ты жена моя, данная мне богами.

Она спокойно смотрела на него. Странные чувства шевельнулись где-то внутри. Но боль в ноге отрезвляла. Так ли это теперь важно?

— Что с ним?

— Убили во время набега. Видимо кто-то из послов его же и зарезал. Не стоило ему со степняками ловчить. Себе же хуже сделал, да люд мирный погубил…

Слава грустно посмотрела на него. Ее губы дрогнули в горькой усмешке и она отвела глаза.

— Я долгое время верила, что ты пойдёшь за мной. Что, как только узнаешь, что я попала в плен, найдешь… Поэтому и пыталась бежать. Но постепенно мои надежды умирали.

Кадык на его шее резко дернулся, он рвано выдохнул.

— Я бы и пошел… Я бы землю перевернул, но нашёл тебя.

— С чего ты решил, что я погибла? — тихо спросила она и замерла в ожидании ответа.

Его лицо посерело. Он отступил назад, руки рухнули вниз.

— Мы натолкнулись на несколько стоянок вдоль наших границ — начал Искро, отворачиваясь к окну, — пошли по их следам, постепенно осознавая, куда они ведут. Мы уже не шли. Бежали. Основная часть нашего войска была на удалении нескольких часов от поселения. Думаю, князь специально их ложным путем отправил. Мы послали им гонца, а сами — в городище. Да только уже поздно было. Вернулись на пепелище. Мне кто-то сказал, что видел, как тебя к князю вели. А потом мы нашли несколько обгоревших трупов. И вот это…

Он сунул руку за ворот, доставая бечевку с кольцом и делая шаг к ней. Сняв его с шеи, протянул девушке, настороженно глядя на нее. Слава посмотрела на его широкую ладонь. Кольцо, которое он надел ей на Любомире. Ее рука вновь взметнулась вверх, сжав шею.

— Его князь велел забрать. И медальон…

— Видимо хотел меня добить, вернув это, да кто-то украл. Я их с женского трупа снял. Сильно обгоревший. Не хотел верить, что ты… Решил, что тебя в плен взяли… А тут это. И ладно бы одно, а то сразу все…

Искро сжал кулак и со всего размаху засадил в стену. Слава вздрогнула и приподняв бровь вопросительно посмотрела на мужа.

— Я всегда был хорошим дружинником. Неплохим стратегом. К тому же повадки степняков хорошо знал. За те три лета, что князю служил, не было налетов, — заговорил он, не оборачиваясь к жене, — князь за меня очень держался. Отпустить боялся. Выгодно ему было меня держать. Его все вокруг уважать стали. Он на место старшего брата метить начал. Без меня не смог бы занять его. А я хотел уйти. Как только долг отработаю. Жить заново начать хотел на родной земле, — он обернулся к Славе, глядя на нее потемневшим взором, — потом тебя встретил. Мы тогда у вас в деревне были. Я тебя в кузне впервые увидел. Потом, все три дня, что у вас стояли, наблюдал. Как с сестрицами общаешься. Как по хозяйству хлопочешь. Ты меня не замечала. А я и не стремился к большему. Понимал, что в любой момент к Марене уйти могу. Тебя вдовой оставить. Да и не пошла бы ты за меня. Я для тебя иноземцем тогда был. А ты мне глянулась. Вроде бы не красава, но в глазах — огонь. И сила. Другие рядом с тобой терялись.

— И ты остался, — проговорила она. Искро кивнул и разжав ладонь посмотрел на кольцо.

— Остался, — ее щеки вспыхнули под его взглядом. — Потом отца твоего у князя увидел. Сам в охрану стал, чтобы разговор их слышать. Думал про тебя что узнаю. Может уже мужняя, так и мне бы легче стало. А там вон как обернулось… Когда князь с твоего тятеньки долг вернуть не смог, потребовал, чтобы он одну из дочерей ему отдал. Мол за хорошую службу Гостомыслу ее отдаст. Да оказалось сестрицы твои просватаны. Ты одна оставалась, — она опустила взгляд вниз. — Я всю ночь не спал, думал, как мне тебя вызволить. Уж лучше участь вдовы, нежели рабы в услужении Гостомысла.

— Он меня продать хотел, — тихо произнесла Слава. Он кивнул.

— Так бы и было. Потом. Сначала бы он… — Искро стиснул зубы и замолчал. Отвернулся. Слава понимала, что он недоговорил.

— Я к тятеньке твоему пошел, — наконец продолжил он. — Открылся. Все про себя рассказал и про то, что глянулась ты мне. Да он сказал, что упрямая ты. Не пойдешь добровольно замуж за иноземца. Тогда я и придумал, как сделать так, чтобы и у князя тебя забрать, и чтобы выбора у тебя не было, — он вновь обернулся к ней. — Прости. Но не мог тебя другому отдать. Уже не мог, — добавил он тихо. Слава пораженно смотрела на него.

— Значит, тогда в лесу, когда я тебе про Услада рассказывала…

— Я уже знал про него, — кивнул Искро, — специально в городе за ним следил. Я бы тебя к нему отпустил, — в его глазах мелькнула боль. — Думал, раз любы вы друг другу, ничего у нас не будет. Да он за дочерью пекаря ухаживал. — Искро шагнул к ней и надел ей на шею плетеную бечёвку с кольцом. Ее руки взметнулись вверх. Он заметил ее рассеянный взгляд и легко коснулся ее щеки своей ладонью. — Прости, Слава, но, хоть и были мы с тобой знакомы совсем мало, запала ты мне в душу. Не мог я тебя ему отдать. Сгубил бы он тебя… — его взгляд опустился на ее кулаки, сжавшие у шеи рубаху, — хотя и от меня ты мало добра видела.

— Нет, не так! — вскрикнула девушка, делая шаг к нему. Схватила его за руку, выше локтя, — я злилась по началу, бунтовала. Но видела твою заботу. Твою ласку. Просто показывать этого не хотела. Но потом попривыкла к тебе. Скучала, когда надолго уходил. А потом Услад появился. Он с ватажниками связался. И с волкодлаками. Князь нас разлучить хотел. Вот и подослал его тогда ко мне. Я не обманывала тебя. Верна я тебе, Искро… И ребенок твой был…

Его лицо побледнело.

— Знаю, — прохрипел он, — видел, что ты на такое не способна. Но ревность глаза застилала. Я простить себя не смог. За те слова, что перед походом бросил.

В ее глазах заблестели слезы, и разжав кулаки она протянула к нему руки. Искро поймал ее взгляд, привлекая к себе в немного грубоватой ласке. Так они и стояли, прижавшись другу к другу в лучах весеннего солнца. Ее пальцы вцепились в его свиту, а его руки едва касаясь поглаживали ее по спине.

— Я зла не держу. Отболело давно. Только шрамы остались на душе да на теле, — ее взгляд был полон горечи, — век свой как-нибудь проживу. Может и не долго осталось.

Она отвернулась и отошла в сторону. Искро смотрел на нее, впитывая в себя ее исхудавшую, изможденную фигурку, все ещё не в силах поверить, что она жива… Жива… Его Слава… Он понимал, о чем она говорит. Жизнь калеки теряла цену. Зачастую они становились объектом злого преследования. Да и в семьях могли убить соплеменника, ставшего обузой. Особенно в тяжелые, голодные времена. Но его это не волновало. У него никогда не было семьи. Кроме тех нескольких месяцев, когда они были вместе. А Слава никогда не станет для него обузой. Не ее вина, что так все сложилось. И не ей страдать от этого. Он шагнул к ней. Она подняла к нему голову, опалив его огнем своих глаз.

— Не надо, Искро, — ее улыбка была печальна, — ты совершишь ошибку, вернув меня. Позволь мне уйти. У нас теперь разные пути — дороги.

Он стиснул кулаки.

— Я сам решу, какой дорогой мне идти, Слава, — твердо произнес он, не отводя своего взгляда в сторону, — у нас с тобой одна дорога. Один путь. И начинается он не сейчас. И не здесь. Он тогда, в лесу начался, когда ты мне в руки упала. Смирись.

Она покачала головой.

— Ты очень скоро об этом пожалеешь.

— Я много, о чем жалею, Слава. Но я никогда не пожалел, что взял тебя в жены. И теперь тебе от меня никуда не деться. Я в дружине у Добрыни служу. Изба у меня есть. А вот хозяйки нет. И хозяйства тоже. Но теперь обзаведемся. Кур купим. И корову. И котят с щенятами тебе подарю. Люди в этих местах добрые. Отзывчивые. Примут тебя, Славушка. Как жену мою примут.

— Ты уже не степняк?

Он подошел к ней, обхватив ее лицо ладонями

— Вятич, я Слава. Как и ты.

Она смотрела в его глаза, медленно погружаясь в их глубину.

— Мне сложно за хозяйством смотреть. Не смогу я теперь.

— Так я на что? — усмехнулся Искро. — До десяти лет за коровами ходил и цыплят по двору гонял, — он нежно отвел в сторону ленты с простыми кольцами. Он ей столько всего купит! Снова улыбаться начнет. — Ты только верь мне Славушка. Не предам я тебя больше.

Она смотрела в его глаза, боясь поверить тому, что слышит. Нет, не может быть, это он сейчас так говорит. Пока эмоции сильны. Потом увидит все отшатнется. Не сможет принять ее. А ей как быть тогда? Она почувствовала, как он сжал пальцы на ее плечах. Ее взгляд прояснился.

— Даже думать не смей, Слава, — видимо что-то уловив в выражении ее лица проговорил он, — не сбежишь.

Она отвернулась.

— Что ты тут делаешь? — спросила она, — я с осени здесь живу. Тебя никогда не видела.

С его губ сорвался вздох.

— Не здесь я… Выше по течению, под Смоленском. В двух днях пути верхом. — Он приподнял ее лицо, нежно касаясь ее кожи, — Почти вместе пришли. Я с Купала здесь.

Она смотрела на него, не позволяя себе надеяться.

— Степняки глубоко прошли. Черниговский князь о помощи просит, — продолжил Искро, — княжества объединяются в борьбе с ними. Надоело им дань платить. А их на наших землях видели. До князя Смоленского идут. Откажет, деревни грабить, да сжигать начнут, — заметив в ее глазах страх привлек ее к себе, пряча в своих объятиях. — Со мной тебе Славушка идти надо.

Она покачала головой, отстраняясь. Взгляд Искро потемнел.

— Нет. Видимо доля моя такая, Искро. От руки степняков погибнуть.

В его глазах закипал гнев. Он стиснул кулаки.

— Ты за степняка замуж пошла, не испугалась.

Она сжалась под его взглядом.

— А теперь боюсь, — сорвалось с ее губ. Слишком много шрамов осталось. И на душе, и на теле.

Он молча смотрел на ее склоненную голову. Темный взгляд обжигал огнём. Пальцы снова и снова сжимались в кулаки. Гнев и ярость полыхали внутри. Не к ней. К тем, кто сломал ее.

Ничего не ответив, он вышел в коридор. Слава услышала звук опускаемого засова и ковыляя дошла до двери. Бессильно ударила кулаком и прислонилась к ней лбом.

Искро стоял, прижавшись спиной и затылком к двери, сжимая кулаки и прислушиваясь к звукам. Легкое шуршание и несильный удар кулаком. И снова тишина. Уголки его губ приподнялись. Не сломали. Устояла его Слава. Выдюжила. В глазах вспыхнула решимость. «Я верну тебя, Слава».

Оттолкнувшись от двери, он вышел во двор. Присел на крыльцо. Сам себе не верил, но идти не мог. В памяти всплыл давний разговор с Добрыней.

" — Хватит уже смерть свою искать, Искро! Иди ко мне дружинником. В почете будешь. Жену тебе найдем.

— Есть у меня жена, Добрыня. Другую не возьму.

Добрыня склонился к нему, уперев кулаки в стол.

— Искро, две весны ее нет. Забыть надо.

— Не могу, Добрыня! — взвился Искро вскакивая и занимая такую же позу. — Не хочу ее забывать!

— Ее не вернуть! Других много. Оглядись.

— Такой, как она нет, — Искро криво усмехнулся, — да и побаиваются меня другие. А смерть… Примет меня, когда они простить смогут…

Добрыня долго смотрел на не него. Махнул рукой выпрямляясь.

— Дружинником хоть пойдешь? Моей правой рукой будешь. "

Искро открыл глаза, оглядывая двор и ничего не видя. Воспоминания лавиной накрыли его.

" Купала. Первое лето после ее гибели. Одинокий костер на берегу.

— Ну вот, Славушка, и снова Купала. Прошлое мы вместе встречали. Не выпустил я тогда твоей руки. Да только потом не удержал, — подбросил несколько сухих веток, наблюдая, как искры взмыли вверх. Его взгляд устремился к небесам, — простите вы меня, родные. Нет жизни без вас… "

Искро провел рукой по лицу, путаясь пальцами в бороде. Прошлым летом на Купала раненый был. Но до реки дошёл. И костёр разжег. После гибели семьи никогда не отмечал Купала. Тогда с ней, впервые, спустя столько лет.

" — Говорят, что в эту ночь души ушедших рядом с нами. Это так, Славушка? Ты сейчас рядом? И малыш наш? Я скучаю, Слава. Очень скучаю".

Он опустил голову на руки, отгораживаясь от всего мира.

" — Хороший ты мужик, Искро, — смеясь проговорил один из дружинников, когда они на привале обедать сели, — да жену тебе надо. Смотришь обеды носить начнет. Пирогами угощать будет.

— Радимир! — одернул того Добрыня, заметив, как напрягся Искро и отложил в сторону недоеденный кусок мяса.

— А чего? — не понял тот. — Вон сестрица моя — на выданье девка. Краса. Сердце доброе. Чем не жена?

— Заткнись, ты, — набросился на него Добрыня, глядя, как Искро поднимается и уходит, — была у него жена. При набеге погибла. С дитем под сердцем"

Искро решительно поднялся. Они с Добрыней по утру уехать хотели. Да задержаться придётся. Он замер посреди дороги, глядя перед собой и не обращая внимания на прохожих. У них со Славой два Любомира было. И жену свою в дом свой второй раз повезёт. Идти она не сможет. Телега надо. И еще кое-что. Приняв решение Искро, отправился на конюшню.

Ей было тепло. Уютно и тепло. Давно она уже так не спала. Повернувшись, она прижалась к источнику тепла, вытянув вдоль него ноющую ногу. Сквозь туман сна до нее донесся вздох. Она не стала разбираться, что это, вновь погружаясь в тепло и безопасность.