Всеслава

Глава 13 Любомир Журавушки

Слава поставила ведро дном вверх и встав на него потянулась к закрытым ставням. Чуть приоткрыв их, заглянула в избу. Вернувшись после разговора с волхвом, мужчины, направились к избе Богумира, так ничего толком им не объяснив. Искро запретил ей идти на разговор с Богумиром и его родственниками, велев остаться с перепуганной Журавушкой и Малушой. Слава сидела напротив сестриц, нервно постукивая босой ногой об пол, и уговаривая себя следовать наказу мужа. Однако вид сестры, которая, казалось, в любой момент готова хлопнуться в обморок и беспокойство Малуши, вынудили ее встать и направиться к выходу. Решение было принято.

— Ты куда? — одернула ее Малуша, отворачиваясь от окна, в котором пыталась что-то рассмотреть. Однако темнота во дворе оставалась напряженно-молчаливой.

— Я только одним глазком, — подмигнула ей Слава, стараясь побороть нервную дрожь.

— Славка, попадешься ведь, — прищурившись проговорила Малуша. — Еще и дня не прошло, как женой стала, а на порку нарываешься. Побьет ведь тебя.

— Не побьет, — ответила Слава, — он и не узнает, что я там была. И потом я не позволю меня бить. Я и тятеньке не особо это позволяла…

— То тятенька, — безжизненным голосом отозвалась Жура, бессмысленно глядя пред собой и сжимая пальцы в кулаки, — а то муж. С ним не поспоришь.

— И что? Он не посмеет меня бить, — уверенно заявила Слава, хотя такой уверенности на самом деле не чувствовала. Надо быть осторожной, чтобы не попасться. А то, кто знает, на что этот воин способен. То, что он столько раз помогал ей и приходил на помощь другим, может еще ничего не значить. Вон, как на Журку налетел, когда она пропала. А если она его разозлит? Что он делать будет? Слава мотнула головой, прогоняя страх и толкнула дверь в сени.

Выскользнув на крыльцо, она пробежала через темные соседские дворы до дома Богумира. Из его избы доносились разношерстные голоса. Видно, что там шел горячий спор, а участники никак не могли договориться. Найдя пустое ведро, Слава пробралась к одному из окон.

— Хорошую семейку мы себе выбрали! — услышала она голос матери Богумира, Живаны. — Одна сестрица, краше другой! Так ладно бы погуляли, так эта ещё и понесла.

— Матушка, Журавушка не при чем, моя вина полностью, — Слава посмотрела на натянутого, словно струна, Богумира. Рядом с ним, прислонившись плечом к стене стоял Искро, что-то рассматривая в узорах на полу. — Не гневайтесь на нее. Любы мы друг другу.

— Любы…поэтому она наперёд старшой сестры к тебе полезла? — ругалась на него мать. — Что Любомира дождаться не могла? Или у Славки дурному научилась?

Девушка вспыхнула и вцепилась в подоконник ногтями. Как же обидно, что о ней так думают. А все Ярина виновата. Сплетни про нее распускала, да злословила. А у самой Услад по кривой дорожке пошел.

— Всеславу не трогайте! — прогромыхал голос Искро и он, оттолкнувшись от стены выпрямился и хмуро обвел всех присутствующих взглядом, — девицей ко мне пришла. А вы ее помоями поливаете.

Слава тихо ахнула, глядя на разгневанного мужа. В который раз он ее защищать бросился? Как и тогда с Гостомыслом, тоже на ее сторону встал…

— Искро прав, Живана, — заговорил ее отец, — Слава настрадалась по вине Ярины, хватит уже сплетничать. Может и жизнь сложилась бы ее по-другому, не злословь Ярина. А она с самого детства Славку невзлюбила.

— Дык с того ли, что ты ее в жены не взял! — сверкнула в его сторону очами Живана. — Вот и пакостит девке. А у тебя духу усмирить не хватает.

Слава вцепилась пальцами в подоконник, заметив, как странно Искро посмотрел на ее отца.

— У меня духу хватит, — рыкнул он, — только боюсь мои методы вам не понравятся.

— Не надо, — виновато посмотрел в его сторону тятенька, — я поговорю потом с ней. Не будет она больше злословить о Славке.

— Давно пора, — устало проговорила Живана, вновь оборачиваясь к сыну, — но как бы там ни было, Слава на Любомир не по-людски пошла. Как будто и правда, в чем виновата.

— Ответ она теперь перед мужем держать будет, — проговорила бабка Марфа, у которой жил Искро, — брачная ночь прошла. Ты же не отказался от нее?

Пронзительный взгляд бабы Марфы устремился на Искро. Слава с такой силой стиснула пальцы, что пальцы побелели. Случалось, что после первой ночи, на утро муж мог отказаться от жены, коли находил у нее какой-то изъян, который от него утаили. Например, какой-нибудь дефект — шрам, хромота. Скверный нрав. Или если обнаруживалось, что веста не девица. Слава только нравом могла не угодить. Но про это суженный прекрасно знал. Ее взгляд, как, впрочем, и взгляды всех присутствующих был устремлён на мужчину. Искро обвел всех тяжелым взглядом.

— Не отказался, — спокойно произнес он, признавая свои права на нее, как мужа, — и не откажусь. Всеслава моя жена перед богами и людьми. Таковой и останется. К тому же сейчас речь не о моей жене. Вопрос с Журавушкой решить надо. Всеслава наверняка захочет на ее Любомир остаться. Да времени у нас нет. Давече ночь Сварога. Через три дня — Лады. Волхв согласился обряд провести в капище Лады. Подготовиться успеете?

— Нет! — воскликнула Живана, — Люди что скажут?

— Какое дело, что скажут люди? — хмуро посмотрел на нее Искро, — они так или иначе сплетничать начнут. К тому же они просватаны. — он кивнул в сторону притихшего Богумира. — Не так много кривотолков будет. Но по крайней мере, эти двое обряд пройдут.

Живана опустилась на табурет, переводя растерянный взгляд с Искро на сына.

— Матушка, я все равно с Журавушкой буду, — посмотрел на нее парень, — даже без твоего благословения. Обряд мы пройдем. Не хочешь, чтобы тут жили уйдем. Земля большая. Авось где-то и найдем себе пристанище.

— Куды? — пискнула женщина, хватаясь рукой за шею и нервно сжимая ворот пальцами с витыми кольцами. В свете свечей поблескивали браслеты, украшенные камнями.

— Да хоть вон, с ними, — Богумир кивнул на Искро, — пойду к князю дружинником. Коли откажут, обычным воем.

Женщина испуганно вскрикнула и схватилась за грудь, глядя на сына широко распахнутыми глазами, полными ужаса.

— Ты себя то хоть слышишь, дурень? Какой из тебя дружинник? Ты же всю жизнь в поле работал. Батьке помогал. Тебя же, глупого в первом же набеге Марена заберёт, — запричитала женщина.

— Разберёмся, матушка, зато дите при отце будет, — спокойно ответил Богумир, но Слава заметила, как он нервно переступает с ноги на ногу. Явно ведь из последних сил держится, но от своего не отступает. Слава почувствовала гордость за него. Повезло Журавушке. Хорошего мужа ей боги послали.

— Каком отце? Каком? — схватив полотенце набросилась на него мать. — Коли в бою ляжешь, дите сиротой оставишь. Журке то, как его одной ростить? Ой, голова твоя бедовая! И о чем только думаешь?

Слава улыбнулась, поняв, что матушка Богумира уже приняла решение сына. И Журавушку тоже приняла. Значит все у них ладно будет. Вдруг она увидела, как напрягся Искро и медленно повернул голову к окну, у которого она притаилась. Охнув, девушка нырнула вниз и спрыгнула на землю. Откинув ведро в кусты, побежала за угол, торопясь спрятаться, пока ее не поймали. Вот ведь права была Малушка. Один день замужем, а уже нарывается на ссору. И чего она сестриц не послушалась? Спрятавшись за углом избы, осторожно выглянула, надеясь, что Искро ее не заметил. Ага, как бы не так! У этого дружинника чутье развито слишком хорошо. Сам цепкий, схватывает на лету и мгновенно принимает решения. Вот и сейчас девушка смотрела, как дверь отворяется и на крыльце появляется мощная фигура мужа. Застыв на мгновение, он словно прислушивался к окружающим звукам. И в этот момент напоминал ей хищника приготовившегося выслеживать добычу. Только вот этой добычей была она. Слава закусила губу.

— Ой, мамочки, — прошептала девушка, наблюдая, как он, спустившись с крыльца направляется в ее сторону. Развернувшись, она пробежала вдоль стены и нырнула в ближайшие кусты. Бросив настороженный взгляд через плечо, на корточках, шустро пробралась на другую сторону и нырнула в хлев. Захлопнув дверь, прислонилась к ней спиной, пытаясь унять бешено бившееся в груди сердце. Однако она прекрасно понимала, что надолго ей здесь не спрятаться. Слава бросилась к противоположном воротам, стараясь не напугать изумленно таращивших на нее глаза коров. Козы уже начали беспокойно метаться по загону, потревоженные внезапным вторжением.

— Тише, мои хорошие, — бормотал Слава, поглядывая на них, и надеясь, что Искро не услышит их, — я уже ухожу.

Выскочив на двор, она побежала к саду, надеясь укрыться в его тени. А там, ей надо будет перелезть через плетень. Спрятавшись за деревьями, оглянулась, глядя на освещенную лунным светом фигуру Искро, застывшего на углу избы и глядящего в ее сторону. Слава затаила дыхание, в надежде, что он ее не видел. Стараясь оставаться в тени, и не выпуская его фигуру из виду, она начала пятиться назад, пока не уперлась в низкий плетень. Присев около него, девушка медленно пробралась до амбара, все так же наблюдая за Искро, который обошел кусты и скрылся за деревьями. Все, пора, решилась Слава и покинув благодатную тень метнулась через лужайку к соседней избе. У нее было всего несколько секунд, чтобы преодолеть освещенный луной двор, до того, как Искро ее заметит. Прислонившись к стене спиной, она поправила повойник, немного сползший на лицо от быстрого бега. Убедившись, что ее уже рассмотреть невозможно, девушка развернулась и побежала к отцовской избе.

— Слава? — обернулись к ней сестры, когда она, вбежав в избу откинула крышку в полу и буквально скатилась в подклет. Усевшись на деревянную полку, прижала руки к груди, пытаясь успокоить дико бившееся о ребра сердце. Сверху послышались голоса. Отдышавшись, она оправила одежду и схватила первый попавшийся кувшин. Выдохнув, стала подниматься наверх. О светлые боги, помогите ей!

— Я подумала, что квас нам сейчас самое необходимое, — как можно веселее произнесла она, поставив кувшин на пол и вылезая из подклета. Ее взгляд наткнулся на темный взгляд мужа.

— Искро? — она постаралась придать лицу удивленное выражение и захлопала ресницами. — Вернулся? Как все прошло?

Искро ничего не ответил так же, мрачно глядя на нее из-под насупленных бровей. Слава пожала плечами и выбралась, вновь подхватив кувшин. Его взгляд скользнул к ее рукам.

— Кваску решили попить? — наконец спросил он.

— Да. Мы же тут волнуемся. А от вас вестей нет, — она с самым невинным выражением лица смотрела на мужчину. Искро медленно подошел к ней, не отпуская ее взгляда и заглянул в кувшин.

— Все нормально, Всеслава. Мы договорились о Любомире твоей сестры. После него мы уезжаем. У тебя будет ночь на сборы.

— Как уезжаем? — она изумленно посмотрела на него. — Я думала мы задержимся. Погуляем…

— Ты помниться уехать торопилась, — перебил ее Искро, — да и я уж слишком надолго задержался. Пора возвращаться. Завтра нас не будет. Останешься под присмотром Верислава. И постарайся, чтобы мне снова не пришлось тебя искать. В первую очередь я с него шкуру спущу, коли ты в беду попадешь…

Слава вздрогнула. Он же отвернулся, намереваясь уйти. Девушка увидела, как муж замер и вновь обернулся к ней. Склонившись к ее уху, тихо прошептал:

— Повезло. Ловко ушла, а то несдобровать бы тебе, — от его тона по ее спине побежали мурашки, а ладони вспотели.

Выпрямившись, заглянул в ее распахнутые глаза и неожиданно широко улыбнулся. Легко коснулся рукой ее побледневшей щеки.

— Ты кувшины перепутала. Тут молоко.

Слава опустила глаза вниз и ахнула. Вот дуреха! Надо было посмотреть! Она подняла растерянный взгляд на него.

— Тшш, — его рука накрыла ее рот, — не вздумай извиняться. — Слава моргнула, — мне понравилась твоя находчивость. Об остальном поговорим потом. Помоги сестре.

И развернувшись быстро вышел из избы оставив девушку в полном недоумении. Кувшин выскользнул из ее рук, рассыпавшись на множество черепков и расплескав по полу молоко, а Слава все так же продолжала стоять и смотреть на закрывшуюся за спиной мужа дверь.

Девушки тихо напевали песни, под которые ночь плавно уступала место зарождающемуся дню. Слава достала из печи свадебный каравай и оглянулась на сестру. Завтра ее Любомир. Журавушка сидела в центре, пока холостые подружки расплетали ее косу. Это означало, что девушка прощается с прежней жизнью. Улыбка померкла на губах Всеславы, когда она вспомнила свою ночь, перед Любомиром. Ей никто косу не расплетал. Не вплетал потом косник, ленту украшенную биссером. Не передавала она этот косник младшей сестрице. Вздохнув, Слава прогнала грустные мысли и вышла во двор. Присев на крыльцо собрала ладонями прохладную росу и умыла лицо. Как хорошо!

— Как ты?

Слава даже не вздрогнула. Наверное, начала привыкать к его внезапным появлениям. Подняла голову, глядя на него снизу.

— Со мной все хорошо, — ее взгляд изучающе скользнул по запыленной, заляпанной кровью и грязью одежде. Видимо только вернулся и сразу к ней.

— Как все прошло?

Он на мгновение замялся. Ее брови изогнулись. Не хочет говорить? Вместо ответа Искро достал из-за пазухи и протянул ей, завернутую тряпицу. Нахмурившись, девушка развернула ее и чуть было не вскрикнула. В ее руках был когтеобразный ритуальный нож, которым волхв с капища волчицы хотел ее убить и бусы, в которых сверкающие грубо обработанные камни сочетались с не менее грубо вырезанными из дерева подвесками с непонятной ей символикой. Бусы волхва. Отбросив все это на землю, девушка вскочила на ноги. Лицо ее мужа было непроницаемым. А взгляд цепко следил за ней. Слава судорожно сглотнула, окинув его взглядом и вновь посмотрела на брошенные на землю доказательства того, что он отомстил за попытку причинить ей вред. Жестоко отомстил. Ее сердце сжалось. Она подняла на него взор и спустилась с крыльца. Приложив руку к сердцу, впервые с момента их знакомства она поклонилась этому человеку. Да. У них не принято кланяться иноземцам. Поклон — это знак признательности, уважения и благодарности. Поклон, это признание превосходства одного человека над другим, кланяющимся. Но Искро не был чужеземцем. А Слава не хотела лицемерить. Даже будь он степняком по праву рождения, после всего, что для нее сделал, он заслуживает подобный знак признательности. Она выпрямилась, наталкиваясь на его немного растерянный взгляд. Она не знала, что сказать, но, судя по всему, ему не нужны были ее слова. В ответ он склонил голову перед ней в легком поклоне, смутив на этот раз ее. Он вновь уровнял их. Дружинники князя никогда не кланялись, тем, кто ниже их. Они склоняли голову только перед князем. И уж тем более мужчина не обязан кланяться женщине.

— Искро…

— Ты готова? — поднял он руку, не дав ей сказать, то, что она хотела.

— К чему?

— После обряда уезжаем.

Слава опешила, расстроено глядя на него.

— Ты же говорил по утру.

— После обряда, Всеслава. Нам, итак, в ночь выходить. А задерживаться дольше не могу. Дорога недолгая. Но с поклажей растянется.

— Ну пожалуйста, — девушка подскочила к нему, схватив его за руку и умоляюще глядя на него, — у нас неправильно Любомир прошел, так хоть на сестру полюбуюсь. А по утру, в путь. Сам говоришь в ночь не гоже выходить.

Девушка схватила его за вторую руку и крепко сжав его ладони, прижала их к груди в неосознанном жесте. По его лицу пробежала тень, а в глазах зажглось темное пламя.

— Пожалуйста, Искро, — сдерживая слезы прошептала она, — а для тебя я самой послушной стану. Слова против не скажу.

— Слово то может и не скажешь, — буркнул Искро, отводя взгляд в сторону, — а вот поступки твои… — их взгляды встретились. — Ладно. Останемся до утра. Попрошу Богдана задержаться с нами. А Гостомысл с Вериславом вперед пойдут. Так что иди к сестр…

Договорить он не сумел, так как Слава, радостно завизжав повисла у него на шее, прижавшись губами к его гладко выбритой щеке. Их мужики с молоду бриться переставали. Борода была их гордостью. Бо-Рода, говорили они, богатство Рода. Знак мужской зрелости и силы. Даже тот же Услад и Богумир уже успели ее отрастить. Пусть небольшую. А Искро всегда был гладко выбрит. Вот и сейчас Слава прижалась губами к его щеке, оборвав его на полуслове.

— Спасибо, — прошептала она и взмахнув юбками забежала в избу. Искро же остался стоять во дворе, растерянно глядя ей вслед.

Слава, вбежав в сени, припала спиной к двери и прикрыла глаза. Взволнованно дыша, она пыталась унять сумасшедший ритм сердца. Дрожащими пальцами прикоснулась к пылающим губам.

— Матушка Лада, что это со мной? Этот степняк… Он тревожит меня… Я не знаю как с ним быть. Иногда мне хочется убить его… А иногда…

Девушка вновь провела пальцами по губам и улыбнулась. Что-то напевая себе под нос она прошла в избу, где Журавушка, вернувшаяся из бани, после омовения, уже облачалась в свадебный наряд. Взгляды сестер встретились.

— Там еще один наряд, — Журавушка указала на скамью, где аккуратно лежал сарафан, — Тот, что мы с Малушей тебе на Любомир вышивали. Я с тятенькой поговорила. Он не против, если и вы с Искро еще раз пройдёте обряд. Ведь нас на нем не было.

Смущение и стыд наполнили ее сердце. Слава шагнула к скамье и потянулась к сарафану.

— Не думаю, что он согласится…

— Тятенька обещал поговорить с ним. А я попросила Лелю испечь для вас каравай. А твой рушник Малуша принесет. — Журавушка подошла к сестре и обняла ее за плечи, — не отказывай, сестрица. По моей вине ты этого лишилась. А в замен вы с Искро мне добром отплатили. Позволь я для тебя у богов благословения испрошу. Да Ладушке поклонюсь, чтобы она пред мужем своим, Сварогом, для вас защитницей была.

Слезы побежали по щекам девушки и не выдержав она обернулась к сестре, крепко обнимая ее.

— Ну-ну, что тут за сырость развели, — услышали они голос отца и обернулись, — быстренько давайте, собирайтесь. Волхв на капище уже все подготовил. — Он посмотрел на старшую дочь, — и для тебя, Славка. Так что одевайся. Женихи скоро придут.

— И Искро? — пропищала от удивления Слава, смахивая с лица слезы. Отец засмеялся и потрепал ее по щеке.

— И Искро. Куда он денется? Одевайся.

Слава кивнула, собираясь было шагнуть к лавке, но обернулась к отцу.

— Тятенька, поговорить надобно…

Он кивнул в сторону долгой лавки. И хоть изба была наполнена людьми, там можно было относительно спокойно поговорить. Девушка шагнула за ним.

— Что не так, визгопряха? Что еще удумала? — с подозрением спросил отец.

— Не удумала, — тихо произнесла девушка, взволнованно сжимая пальцы в кулачки, — ты знаешь про волкодлаков?

Лицо ее отца посерело. Он молча кивнул.

— То, что они тебя чуть в жертву не принесли, — хрипло спросил он, — да, знаю. Твой степняк рассказал…Прости. Муж. Но я так понимаю, вопрос с ними решен. Правда, как я понял, некоторым уйти удалось. Да только Искро общался отряд прислать по возвращению. Чтобы нашли эту нечисть.

Слава судорожно сглотнула.

— Ты знаешь, что Услад с ними? — решилась она.

Отец медленно опустился на скамью, глядя в пол.

— Ты его там встретила? — глухо спросил он.

— Да…

Между ними повисла тишина. Слава присела рядом, безучастно наблюдая, как девушки помогают Журавушке облачиться в свадебный сарафан, да надеть украшения.

— Искро знает?

— Я ему не говорила. Не удалось. И он молчит.

Отец мрачно посмотрел на нее.

— Он бы мне сказал, коли бы поймал его. Такое не скроешь. Среди своих змей ползучий вырос.…Значит удалось волчонку скрыться. Ты, дочка, молчи. Не буди в муже зверя. Он и так, за тебя порвать всех готов. Вот уж не ожидал от него подобного…. — задумчиво протянул отец и почесал бороду. — Да ладно. Усладу все равно не уйти. Его участь решена. А тебе с мужем по жизни идти. Хорошо, что уедете отсюда. Живи с ним в миру да ладу. Опорой друг дружке будьте. — Отец тепло посмотрел на нее. — Да к мужу терпимее и ласковее будь. Он тебя не обидит. Да и другим не даст.

— Знаю… — выдохнула Слава, вспоминая последние события.

— Вот и ладно. А про Услада и думать забудь. Сгинет он. Не навредит больше. — отец обхватил ее за плечи и грубовато притянул к себе. — Иди одевайся. Волхв сегодня у Ладушки не только для сестрицы твоей благословение просить будет. Да и мы все молить ее о вас будем.

Слава обняла отца, пряча лицо на его груди и смаргивая набежавшие слезы.

— Иди, визгопряха, — странно хриплым голосом произнес тятенька и похлопал ее по спине, — иди.

Слава поднялась и низко поклонилась отцу. Странное волнение охватило ее. На подкашивающихся ногах она направилась к лавке, где лежал ее наряд на Любомир, провожаемая любящим взглядом отца.

Слава осторожно развернула подарок. Невероятно красивый наряд из льна, окрашенного в малиново-красный цвет по бокам и дымчато — белым клином спереди, украшенный вышивкой в тон, а также нитями алого и серебряного оттенков. Изящная вышивка украшена бисером, который вспыхивал маленькими искорками на лифе и в складках юбки. По бокам сделана декоративная шнуровка, которая, ко всему прочему позволила немного посадить наряд по ее фигуре в тоже время позволив ткани плавно ниспадать до пола. Пышные рукава нижней рубахи, в тон клину на юбке. Защитные браслеты на запястьях. На ноги девушка надела плетенные из кожи башмачки. А расшитый обережной вышивкой кокошник, головной убор с открытым затылком, богато украшенный камнями, бисером и тесьмой, а так же небольшие височные кольца — усерязи завершили образ.

— Ух ты… — восхищенно протянула Малуша, глядя на сестру, — да ты еще красивее Журавушки будешь!

Слава рассмеялась, с довольным видом оглядывая себя.

— Спасибо, вам сестрицы. Это же не платье. Это сказка.

— Я помню, как мы с тобой когда-то мечтали, — довольно оглядывая творение рук своих проговорила Журавушка. — Ты всегда о красном платье на Любомире мечтала. Я его еще прошлой зимой шить начала. Надеялась, что и у тебя жених появиться. Вот видишь, пригодилось. А Малушка помогла с вышивкой закончить, чтобы в срок уложились.

Со двора донесся звон колокольчиков и радостные приветствия. Женихи пожаловали. Сестры переглянулись и подмигнув друг другу, стали ждать. Слава в волнении стиснула кулачки, глубоко вздохнув. Им дозволено будет выйти только после выкупа.

Дверь открылась и в избу с легким поклоном вошел сначала Богумир а за ним Искро. Слава во все глаза рассматривала своего «жениха». А все-таки не зря старалась, вышивая ему рубаху, подумала она, оглядывая его, вон как ему идет. Ярко — красная рубаха, длиной до середины бедра, украшенная вышивкой золотой нитью преобразила его до неузнаваемости. Пояс с вышитыми на нем оберегами, подчеркнул мощь его фигуры. Очелье с такими же символами, что и на поясе, придали его лицу мягкости, немного смягчив черты. А он совсем не похож на иноземца, вдруг подумалось Славе, он наш, родненький.

«Одним богам молимся, Слава. Одной земли — матушки дети » — вспомнились его слова, и Слава чуть не вскрикнула, вовремя прикусив язык. Внезапная догадка пронзила мозг, и она внимательнее вгляделась в подошедшего к ней мужчину, который не менее внимательно рассматривал её. На его лице была написана растерянность и… Восхищение. Эмоции, которые он не успел скрыть.

— Всеслава? — полувопросительно произнёс он, оглядывая ее с ног до головы.

— Не ожидал? — широко улыбнулась девушка, а он покачал головой, по-прежнему не отводя от нее взгляда.

— Ты прекрасна, — вырвалось у него. И это неожиданное признание заставило ее лицо вспыхнуть. Не найдясь, что ответить она смущенно опустила глаза в пол.

— Ну что же любые и гости милые, пора нам в дорожку собираться. Богам поклониться, — зазвучал звонкий голос одной из дружек, — просим вас к богине Ладе пожаловать.

Девушки тихо запели свадебные песни. Журавушка с Богумиром, поклонившись друг другу, а затем и гостям направились к выходу. Искро протянул ей руку, слегка склонив голову в поклоне. Вложив ладонь в его полусогнутый локоть, девушка последовала за ним на капище. В храм богини Лады.

— Мы прошлый раз у Сварога благословение просили, — тихо проговорила Слава, чуть склонив в его сторону голову.

— Это же не плохо, — так же тихо ответил Искро идя рядом и периодически бросая на нее восхищенные взгляды, — помнишь ты говорила, что женское и мужское начало должны быть в равновесии. Вот все и гармонично получается.

Слава улыбнулась. Возможно, он и прав.

На этот раз все было правильно. И дорожка через мост, устланная цветами и свадебный каравай — его и ее, с правильно соединенными половинками и расшитый ей рушник, связавший их руки и жизни. А когда они шли назад, их пары посыпали зерном, благословляя на жизнь в достатке. А потом был пир. Огромный стол во дворе. Песни и пляски до ночи. Журавшка вся светилась от счастья. А потом Богумир подхватил ее на руки и понёс в новый дом. Он должен перенести молодую жену через порог, символ того, что она переходит из одного мира, в другой. Умирает для рода, в котором родилась и рождается в роде мужа.

Искро и Слава, попрощавшись с ее отцом и Малушой медленно дошли до землянки, в которой последнее время он жил. Слава задумчиво рассматривала яркие огоньки звезд, наслаждаясь теплым вечером. Хорошо все-таки получилось, думала она, пусть и не сразу, но Любомир они прошли. Правда Сварог может рассердится, что не подготовленные к нему пришли, с обидой в сердце. Но Лада защитит их. Уговорит помиловать. Возможно, не такая безоблачная и спокойная жизнь ждет их, как хотелось бы, но девушка верила, что справиться. И, судя по поступкам Искро, он готов идти навстречу. Может и правда, у них все сложится? Улыбнувшись своим мыслям, она стала спускаться в землянку. Сильные руки подхватили ее, прижимая к груди.

— Искро!

— Я же должен перенести тебя через порог, — не отводя от нее взгляда ответил он

— Ты меня давеча переносил…

— Но сегодня нас Лада благословила, — просто ответил он, опуская девушку на пол. Она кивнула, смущаясь под его взглядом.

— Я забыл еще про один обряд, — тихо проговорил он, разворачивая ее спиной к себе и потянувшись к лентам на ее кокошнике, — кажется муж должен в первую ночь расплести девичью косу?

— Да, но ведь я уже…

— Мы просто доделаем то, что не сделали давеча, добро? — в его голосе зазвучали хриплые нотки, а пальцы ловко вытянули из волос ленту.

— Добро, — прошептала она, прикрывая глаза и наслаждаясь тем, как аккуратно он расплетает косу, бережно укладывая свободные прядки на спину. А все-таки вся его грубость и жестокость — напускное, подумала она. Что в их первую ночь, что сегодня, она от него только заботу да ласку видит. Слава улыбнулась и расслабилась, полностью доверившись рукам мужа.