Всеслава

Глава 29 Ревность

— Всеслава! — девушка вздрогнула, услышав этот голос за спиной. Протянув руку, взяла со стола нож и, пряча его за спиной, медленно обернулась. Перед ней стоял Осторомысл.

— Ты хорошо выглядишь, Всеслава.

— Что тебе надо, Осторомысл?

Он шагнул к ней, протягивая руку. Девушка отскочила в сторону, выставив перед собой нож.

— Еще шаг и на этот раз ты будешь валяться уже от моей руки, гадина.

Мужчина замер, пораженно глядя на нож в ее руке. Она посмела угрожать ему?

— Опусти нож, Всеслава. Не гоже руку на мужа подымать.

Ее глаза зло прищурились.

— Мой муж — Искро! Ты мне никто!

— Ошибаешься. Это степняк тебе никто. Но чтобы ты была уверена, я прошению князю отправил. На разводную запись.

— Что? — она аж задохнулась от возмущения. Как он посмел!

— После того, как ее подпишут, вы с Искро уже не будете считаться мужем и женой. И тогда ты станешь моей.

— Скорее степи потоп накроет, чем я стану твоей! И никто не посмеет отнять меня у мужа! Ясно, остолбень! Прочь с дороги!

Слава сделала угрожающий выпад вперед, как учил ее когда-то Искро, однако она не учла, что перед ней довольно неплохой дружинник. Выбросив вперед руку, он перехватил ее запястье, больно сжав его своими пальцами и вывернул руку за спину, прижимая девушку к себе. Нож выпал из ее пальцев. Вскрикнув от боли в руке, она попыталась ударить его по ноге, но он только поморщился.

— Видно этот степняк ничему хорошему тебя не научил. Но ничего, я тебя приручить смогу. Станешь, как шёлковая. Слова поперек не скажешь. Глаза долу держать будешь. Все что скажу выполнишь.

Слава презрительно посмотрела на него.

— Никогда, — прошипела она, вырываясь из его хватки.

— Будешь, Слава. Коли князь тебя мне отдал, быстро на место поставлю. Из избы шагу не ступишь. Степняка стороной обходить будешь. Да и не думаю, что после всего он вообще глянет на тебя.

Ей стало дурно.

— Что значит отдал? — прошептала она.

— А то и значит. Осталось только грамоту подписать. Князь тебя степняку отдал не для того, чтобы вы с ним миловались. А ты дурой оказалась. Вот князь и решил тебя приструнить, да степняка на место поставить. Напомнить кто кому служит. Так что жить тебе теперь со мной, Всеслава. По-доброму ты не хочешь. Значит будет по-плохому. Жена у меня одна уже есть. Теперь еще одна будет. Хотя ты мне не нужна. Да князь велел. Но не думай, что жизнь твоя сладкой будет. Что со степняком жила никогда забыть не дам.

Ее сковал ужас. Она когда-то в нем видела честного и искреннего человека? Как можно было так ошибиться! Но еще и другое ее напугало. Князь и взаправду ее забрать у Искро может. Она так и не сказала мужу о той расписке. Но она никогда не пойдет за этого нелюдя. Не сможет уже без Искро. Скорее уж к Марене на суд. Ее рука легла на живот и она застонала. А малыш? Сначала родить надо. Да малыша Искро оставить. Он его на ноги поставит.

Боковым зрением она заметила движение и обернулась. Презрительный взгляд темных глаз окатил ее.

— Искро… — выдохнула девушка.

Остромысл стал поворачиваться, что сыграло ей на руку. Не обращая внимания на боль в руке, она дёрнулась в бок, одновременно со всей силы ударяя его в бок. Остромысл застонал и ослабил хватку, что позволило ей вывернуться до конца. Почувствовав свободу, она бросилась к мужу. Однако Искро лишь схватил ее за руки и тут же, отодвинув ее в сторону, шагнул к побледневшему Остромыслу.

— Вижу, ты не понял нашего прошлого разговора, Остромысл, — надвигаясь на него спросил Искро.

— Я тут не при чем, степняк! Она сама на меня вешалась!

Слава аж задохнулась от возмущения. И тут же Искро бросился на него. Вцепившись друг в друга, противники полетели на стол. Раздался звон разбившейся посуды. За дверью послышались шаги. Слава стояла, обхватив себя руками и вжимаясь в стену, глядя как они буквально в кровь избивают друг друга. Дверь с грохотом открылась. Внутрь ворвалось несколько ратников и дружинников, которые бросились разнимать дерущихся.

— Степняк проклятый! — сплевывая кровь на пол ругался Остромысл, — из-за бабы в драку полез!

Взгляд Славы наткнулся на злого Богдана, который пытался удержать Искро.

— Она моя жена! — прорычал Искро, пытаясь вырваться из удерживающих его рук.

— Удобное оправдание для неё, да? — вытирая рукавом разбитое лицо прошипел Остромысл, — волочайкой была, волочайкой и останется. Пока ты в дозорах, она тут за мужиками бегает.

— Нет! Это ложь! — крикнула Слава, бросаясь к мужу. Ее кто-то перехватил, в то время как Искро вырвавшись из удерживающих его рук, вновь накинулся на Остромысла. Воины бросились следом, когда Остромысл взвыл от мощного удара в живот, а потом от серии ударов в грудь. Задохнувшись, он рухнул на колени и не успев увернуться, как получил удар в челюсть, отправивший его на пол в бессознательном состоянии.

— Искро, не надо! — бросилась к нему Слава, но Богдан успел ее поймать и развернувшись буквально сунул кому-то в руки.

— Уведи!

Ее выволокли наружу, проволокли через коридор и втолкнув в полутемное помещение опустили засов. Она бросилась на дверь, яростно молотя по ней кулаками.

— Искро! Богдан! Откройте!

Однако все оказались глухи к ее крикам. Вконец охрипнув, она бессильно сползла на пол. Слезы градом катились по ее щекам. Она смахивала их ладонями, глядя перед собой в пустоту. Наконец послышались шаги. Слава вскочила на ноги, едва успев отскочить в сторону, когда дверь резко открылась. На пороге стояло несколько ратников. Не говоря ни слова один из них схватил ее за плечо и поволок прочь. Девушка визжала и сопротивлялась, но ничего не могла сделать. Ее проволокли через двор и втолкнули в сырой погреб. Рухнув на колени, она услышала, как над ней захлопнулась дверь. Слава села, обхватив ноги руками и пытаясь сдержать рыдания. Постепенно они стали затихать, переходя во всхлипы и икоту. Сырой холод стали пробираться под одежду, заставляя ее дрожать. Слава поднялась и принялась ходить из угла в угол в надежде согреться. Растирая себя руками, молилась, чтобы за ней по быстрее пришли, но время шло, а она так и оставалась одна в полной темноте. И лишь мерно падающие с потолка капли, где-то в углу, нарушали мертвую тишину.

Славе было холодно. Очень холодно. От постоянного хождения у нее болели ноги и ныла поясница. Она начала кашлять. Сил ходить не было, голова кружилась. Хотелось есть и пить. Тьма стала наваливаться на нее. Девушка села на землю, подтянув ноги к груди и скукожилась, обхватывая себя руками и пряча лицо в руках, дыша на них и пытаясь согреться. Холодно…

Ей казалось она куда-то плывет… Солнечный свет окружил ее и обхватил своими теплыми лучами. Кашель раздирал ее легкие, не давая дышать. Голова бессильно болталась, пока ее слегка не подкинули и не уложили на чье-то плечо.

— Сколько она здесь? — такой родной голос.

— Вторые сутки. Князь приказал после вашей драки запереть ее здесь.

Послышалась ругань. Слава попыталась улыбнулась. Так ругался только он, ее Искро. Мозг вяло соображал. Искро? Он здесь или это ее фантазии? Слава попробовала позвать его, но на вдохе воздух обжег гортань и она закашлялась.

— Тише, Славушка, тише, — донесся до нее его голос, — сейчас к волхву отнесу. Он поможет, вылечит тебя.

— Холодно… — всхлипнула она, цепляясь за его кафтан.

— Знаю, родная. Потерпи. Волхв вылечит.

— Ребёнок, Искро, — шептала она, — живот…

— Все будет хорошо, Слава. С вами все будет хорошо. Волхв поможет. Пусть только не справиться, — в последних его словах явно прозвучала угроза. Голова кружилась и мир вокруг казался затянутым туманом. Все тело ломило. Ее бросало то в жар, то в холод. Она металась в бреду. Губы потрескались и ей безумно хотелось пить. Но вода, только обжигала губы, принося дополнительные мучения. Казалось этому не будет конца.

Покрытые смрадом темные воды Смородины завораживали ее. Голоса русалок да болотниц сливались в неясный гул, вызывающий головную боль. Калинов мост, окутанный туманом, становился видим все четче. Слава попыталась отступить, но сил не хватало.

«Слава»

Она подняла глаза. Матушка! На том берегу Смородины.

«Нет! — прошептала она, видя, как матушка протягивает ей рук, — я не хочу!»

Рука женщины замерла и медленно опустилась вниз.

«Слава»

Девушка проследила за взглядом матери. Над рекой, рассеивая мрак и смрад, плыл Перунов цвет, завораживая и маня своей таинственностью. Слава протянула к нему руки. Боль, острыми иглами пронизывающая ее, отступила. Дышать стало немного легче, а свет уже не так болезненно лишал зрения.

Слава открыла глаза, уставившись в потолок. Она словно вынырнула из темных глубин. Медленно повернула голову, оглядываясь. Она лежала на скамье в бане, укрытая шкурами. У невысокого окна, прислонившись плечом к стене стоял Искро, задумчиво глядя на проливной дождь.

— Искро… — девушка сама не узнала свой голос. Настолько он был севшим. Он обернулся и шагнув к ней, присел рядом. Его рука легла на лоб, проверяя нет ли у нее жара. На лице отразилось облегчение.

— Сколько я здесь? — тихо спросила девушка.

— Три дня, — его голос звучал глухо. Слава прикрыла глаза. Ее руки легли на живот.

— С ним все нормально, — услышала она голос мужа и открыла красные воспаленные глаза. Она облегченно выдохнула. В памяти всплыли воспоминания произошедшего.

— Искро, — она протянула к нему руку, слегка сжав ладонь, — я хотела рассказать… По поводу того, что случилось…

— Не сейчас, Слава. Тебе поправляться надо. А мне в дозор надобно. Ватажники на обоз киевского князя напали.

Он посмотрел на нее. Его взгляд был холоден.

— Остромысл тебя больше не побеспокоит, — его тон был на удивление ровным и спокойным, — не советую со двора выходить. Стражу поставить не могу. Степняки близко. Волхв за тобой присмотрит.

— Когда ты вернешься?

— Не знаю.

Он поднялся и шагнул к двери

— Искро…

— Не надо, Слава, — откликнулся он, но даже не обернулся, — не сейчас.

Слегка склонив голову в притолоке вышел из бани.

Она всхлипнула, только сейчас осознав, что тихо плачет. Повернувшись на бок, спрятала лицо в мягкой шерсти и позволила себе расплакаться. К вечеру пришел Волхв, разбудив ее и напоив какими-то травами. Она снова уснула. Следующий день пролежала в одиночестве, глядя на косые струи холодного осеннего дождя. Тихо скрипнула дверь.

— Слава?

Девушка встрепенулась.

— Тешка?

— Не против, если с тобой посижу?

— Нет, что ты. Я буду рада. А то я совсем одна.

Подруга присела рядом, оглядывая ее.

— Неважно выглядишь, — заметила она, — как малыш?

— Вроде нормально. Тешка, что происходит?

— Богдан говорит, что степняки последнее время все яростнее стали. За последний день несколько деревень сожгли. А тут еще дань киевского князя ватажники перехватили, так они совсем озверели.

Слава вспомнила, что Искро ей об этом тоже говорил.

— А что с Остромыслом? — наконец решилась узнать Слава. Тешка покосилась на нее.

— А ты как думаешь? — Видя недоумение на ее лице Тешка тяжело вздохнула, поглаживая живот, — на тот свет отправил его Искро. Не смогли остановить. Князь был в ярости. Его в темнице заперли. Тебя вон в погреб. Если бы не угроза со стороны степняков, казнил бы обоих. Слава, ну что происходит?

— Он сказал, что прошение князю на разводную запись отправил. Чтобы разлучить нас с Искро. А потом… Потом, — Слава всхлипнула, — он сказал, что я Искро изменяю. Что, когда он в дозоре, я сама за ним бегаю.

— Но это же неправда! — возмутилась Тешка.

— Неправда. Да только Искро так взбесился, — Слава посмотрела на нее, — он мне велел со двора не выходить… Нас все ненавидят?

Лицо подруги было красноречивее слов. Слава застонала, отворачиваясь к стене.

— Слава, мы с Богданом на вашей стороне. И Верислав тоже. Он князю сказал, что Остромысл сам виноват, что в чужую семью полез.

— Ему князь сам наказал, — тихо прошептала Слава, а Тешка недоверчиво посмотрела на нее, — велел Остромыслу меня в жены взять. Чтобы Искро от меня отвадить.

Тешка задумчиво уставилась перед собой.

— Теперь понятно откуда слухи идут. Значит все с позволения князя…

— Какие слухи, Теш?

Подруга с жалостью посмотрела на нее.

— По дружине разговоры идут, что ты к Остромыслу бегаешь, пока Искро в дозорах.

Слава резко села, не обращая внимания на головокружение. Ухватилась за руку подруги.

— До Искро тоже эти слухи доходят?

Тешка только кивнула головой, виновато отводя взгляд в сторону. Слава застонала.

— Богдан говорит, что Искро сам не свой. Злой до невозможности. Рвет и мечет. А ему холодная голова нужна. Степняки да ватажники покоя не дают, а он о другом думает. Нас с Богданом не слушает. С Вериславом поругался. — Тешка хмуро посмотрела на нее. — Уходить вам надо, Слава. Подальше.

— Не могу. У князя бумага есть, где написано, что отец ему денег должен. И что я принадлежу ему. Мы не сможем в бегах жить.

— Земля — матушка большая, Слава. Может найдёте где-то приют.

Слава покачала головой.

— Мне надо эту бумагу достать. Но я даже не знаю где он её хранит. Несколько раз пыталась. Ничего не вышло.

— С ума сошла? — прошептала Тешка, — ты же у самого князя воровать хочешь!

— У меня нет другого выхода, Тешка. Да, отец отдал меня князю. Но ведь и князь отдал меня Искро. Значит у него нет на меня прав. Я теперь Искро принадлежу. Да князь иначе считает. Вот и строит козни. Он не оставит нас в покое, Тешка. Надо найти эту расписку.

— Может проще Искро сказать? — предложила Тешка. Слава покачал головой. Он сам подневольная птица. Что он сделать сможет? Тешка много не знает.

— Искро сейчас не до меня, — прошептала она.

От двери послышалось тихий рык и подруги вскинули глаза. Слава побледнела, глядя в полыхающие гневом глаза мужа. Он шагнул к ней, стискивая кулаки.

— Почему не сказала? — не обращая внимания на Тешку прорычал он.

— Я пыталась, но все как-то не до того было, — опуская голову проговорила он.

— Не до того? — от его рыка даже стекла задрожали. — Слава, ты…

Он оборвал себя на полуслове и закрыл глаза. Постарался медленно выдохнуть и вновь опалил ее темным огнем глаз. Не сказав ни слова развернулся и вышел. Девушки переглянулись.

— Куда он? — спросила Тешка.

— Боюсь, что к князю, — прошептала Слава, испуганно глядя на дверь. Тешка сжала ее пальцы в своих руках.

— Пойду Богдана найду, — проговорила она поднимаясь. Слава только кивнула, растеряно глядя перед собой.

Дождь продолжал лить и серое небо за окошком никак не давало понятия о времени. Устав ждать, Слава поднялась. Борясь с головокружением и не обращая внимания на свой внешний вид, направилась к двери.

— Собралась куда-то? — недовольный рык от двери.

Она подняла голову, глядя в недовольное, хмурое лицо мужа

— За тобой.

Его бровь изогнулась, когда он окинул ее критическим взглядом.

— Мда… В таком виде от тебя очень много пользы. На, держи.

Он протянул ей свернутый берестяной лист.

— Что это?

— Расписка твоего отца.

Слава изумленно посмотрела на него.

— Ты забрал ее у князя?

— Почему забрал? — грубовато произнёс он, глядя на нее свысока. — Выкупил. Теперь ты действительно принадлежишь мне.

Слава посмотрела на свиток в руках.

— Тогда почему ты отдаешь его мне?

Его взгляд впился в нее.

— Решай сама, что с ней сделать. Я бы советовал сжечь, — он кивнул на свечу, — мне она без надобности.

Слава вновь посмотрела на свиток, не зная, как поступить. Услышав тяжёлый вздох, она подняла голову, когда Искро выхватил его из ее рук и шагнул к столу. Поднеся его к тонкому пламени, дождался, пока он вспыхнет и как следует разгорится. Когда огонь подобрался почти к его пальцам кинул остатки на земляной пол и затушил, наступив пяткой сапога из телячьей кожи. Обернувшись, встретил ее взгляд.

— По крайней мере, ТЫ не будешь в его власти. А теперь давай — ка ложись. Рано тебе еще бегать.

Она шагнула к нему.

— Искро, поговорить надо. Про князя и Гостомысла. И про…

— Я тороплюсь, Слава, — перебил он ее — Вчера взяли несколько ватажников, надо допросить. Правда двоим удалось уйти. Прячутся где-то в городе. Разберусь, приду и поговорим, — он окинул ее взглядом, — нам много о чём надо поговорить.

Слава пришлось согласиться. Искро ушел, а она опустилась на лавку. Сил практически не осталось. Свернувшись калачиком, она закрыла глаза.

Утро не принесло облегчения ее измученной тревогой и сомнениями душе. Как ни старалась она найти выход из слоившейся ситуации, но ничего придумать не могла. Продолжать лежать тоже не могла. От этого становилось только хуже. Надеясь немного отвлечься, занялась домашними делами.

День пролетел незаметно. Слава хлопотала по хозяйству, постоянно оглядываясь на дверь, ожидая прихода Искро. К вечеру решила сходить в курятник, принести яиц и замесить тесто. Накинув на плечи шерстяной платок, взяла корзинку и прошла через двор к небольшому курятнику, который Искро и Богдан поставили совсем недавно. Набрав яиц, поставила корзинку на землю и толкнула дверь в амбар, решив еще набрать муки. Дверь за спиной захлопнулась, а рот ей зажала мужская рука. Сердце Славы дало сбой, а над ухом раздался знакомый и уже почти забытый голос.

— Ни звука, разтетеха, иначе твой муж — степняк найдет здесь труп.

Она дёрнулась вперёд, высвобождаясь из рук, отскакивая в сторону и одновременно разворачиваясь.

— Что ты тут делаешь, Услад?

Его губы, под неаккуратной бородкой скривились.

— Прячусь от твоего мужа — степняка, Славка, — он огляделся, — лучше места не придумать, чем спрятаться под самым носом у охотника. Не правда ли?

— Неужели, — пробормотала Слава с ненавистью и презрением глядя на него, — значит, Искро ищет ватажников. И один из тех, за кем он охотится, ты?

— А ты догадливая, Славка. Всегда такой была. Я боялся, что ты и про тятеньку своего догадаешься. Потому ухаживать за тобой начал.

Слава напряглась. Разрозненные фрагменты прошлого замелькали перед ней.

— О чем ты? — её голос прозвучал на удивление ровно и спокойно. Видимо жизнь с Искро многому её научила.

— Да так… Ни о чем, — пошел на попятную Услад. Девушка прищурилась, подозрительно глядя на него. Обвела взглядом амбар. Совершенно спокойно подошла к стожку и вытянула вилы.

— А ну, говори, лоший! — ткнула она вилами в его сторону, — что ты там про тятеньку плел?

— Ай! — отскочил назад Услад, — что ты делаешь колотовка*( драчливая и сварливая баба ), — убери вилы!

— Не уберу! О чем ты там бормотал, — Слава вновь ткнула в его сторону вилами. Услад попятился, поднимая вверх руки.

— Да я про тот обоз с металлом. Это же я тогда ватажников на него навел.

— Что???

— Я хотел, чтобы они меня к себе взяли. А то мне надоело, как со мной обращаются. Маменька, так та вообще душу всю вынула. А когда за тобой начал бегать, так и вообще проходу не давала.

— Так ты со мной из-за того, что я могла догадаться про обоз? Ах, ты нечисть поганая! Ты же мне жизнь чуть не испортил! Как тебе, поганцу, такое вообще в голову пришло! Да я тебя сейчас на кол посажу и поверь мне никто слова против не скажет!

Слава яростно набросилась на него. Услад успел отклониться, отскочив в сторону и прыгнув ей за спину, схватил за шею, перекрывая доступ кислорода.

— Бросай вилы, — прошипел он, — бросай, а то задушу!

Слава бросила вилы и вцепилась ему в руку, пытаясь оторвать его от своей шеи. Он чуть ослабил хватку, и рывком развернув ее, прижал спиной к стене, навалившись сверху, — а знаешь, что и на ваш обоз, после Любомира я навел ватажников. Да только твой полюбовничек слишком ловким оказался. Троих в Навь отправил. И капище волчицы разорил. А волхва на священном столбе заставил медленно умирать. Мне потом нелегко пришлось, — Слава задыхалась под его рукой, — Ты, кстати, знаешь, что он не муж тебе? Он же степняк. А они не признают Любомир. Матушка была права, волочайка ты, Славка. Как есть волочайка.

Славе стало обидно. Да что ж это такое! Вот как не поверни, все на нее это клеймо вешают. Только потому, что она за Искро согласилась пойти. Потому что люб ей стал… Ее сердце дало сбой, и она захрипела. Пальцы Услада разжались, и она рухнула на колени, судорожно выдыхая воздух. Он присел рядом, сдёрнув с ее головы повойник. Вскрикнув, она схватилась за голову.

— Не гоже подобным тебе повойники носить, Славка. Стыдно должно быть. С чужеземцем живёшь.

— Не смей его так называть, — прохрипела она, пытаясь дотянуться до повойника. Он засмеялся и откинул его дальше.

— Нет, Славка. Не получишь. Пусть все знают, какая ты. Еще и косы тебе обрежу.

Он потянулся за ножом. Девушка в испуге стала отползать назад, глядя на него широко раскрытыми испуганными глазами. Она пыталась найти выход из ситуации. Ее взгляд упал на его широко расставленные ноги. В памяти всплыло, как Искро учил ее обороняться. А Услад, хоть и сидел на корточках, был абсолютно не защищен. На её губах стала появляться хищная улыбка. Она потянула ноги к себе, готовясь нанести удар. Услад слегка наклонился вперед, пытаясь ухватить ее за косы.

— Какая милая картина, — прозвучал от двери знакомый рык, — любые встретились. Или это не первая встреча? Думали я вас не найду?