Всеслава

Глава 31 Спустя два с половиной года. Искро

Земли кривичей. Искро

Горящие яростью и безумием глаза в прорезях лицевой части шлема, вспыхнули торжеством близкой победы. Степняк, яростно рыча поднял меч и бросился вперед, норовя снести голову стоящему пред ним с опущенным мечом княжескому дружиннику. Его даже не смутило то, что дружинник совершенно спокойно смотрел на него, никак не реагируя на грозящую ему смертельную опасность. Однако холодное выражение темных глаз и приподнявшиеся в циничной улыбке уголки его губ заставили степняка притормозить.

— Ну же, — крикнул дружинник, отбрасывая свой шлем и глядя в металлическую личину противника, — сделай это! Отправь меня к ней!

Ржание несущейся во весь опор лошади заглушило его крик. Звон мечей, крики отчаяния и боли, смешанные с ликующими криками тех, кому удалось победить противника не воспринимались им. Он только смотрел в эти узкие отверстия для глаз, моля Марену забрать его.

«Слава…»

Родное имя вторило ударам сердца в груди. Он не закрывал глаз. Не поднимал меча. Спокойно ждал, когда же ступит на Калинов мост. И перейдет к ней.

Перед ним мелькнул круп лошади. Отблеск солнца в металле меча и предсмертный хрип.

— Искро, остолбень божевольный! Ты совсем обезумел? — прорычал воин, спрыгивая с коня. Мощным ударом в живот, заставил Искро захрипеть, и выпустив меч согнуться пополам.

— Добрыня, негораздок, — прохрипел Искро, пытаясь отдышаться от мощного удара, — какого лошего ты здесь?

— Тебя, божедурье спасаю, — стянув с головы шлем, статный крепкий мужик, в пластинчатых доспехах с латными наручами, недовольно посмотрел на Искро, — хватит уже смерть свою искать!

— Мы победили, — выпрямляясь проговорил Искро, — не лезь!

— Ее нет уже почти три лета. Хватит! Не берет тебя Марена.

— Не лез бы куды не надо, давно бы с ней был! — Заорал Искро зло смотря на приятеля. — Откуда ты тут появился? Ты же севернее был?

— Считай, что боги меня послали. — в тон ему ответил Добрыня. — Я не буду стоять и смотреть, как тебе голову сносят!

— Так и не смотри! Что ты в мои гридени *(княжеские дружинники, телохранители князя) вступил? И без твоей помощи справлюсь!

— А я нет! — заорал Добрыня, стискивая в руке окровавленный меч, — ты мне в дружине нужен! Ты, а не твой труп!

Искро, кривя губы смотрел на товарища. Вытер рукавом белой рубахи кровь из рассеченной губы и сплюнул. Вот уже почти три лета он носил под верхней одеждой белую рубаху. Раньше только в бой да дозор надевал. Никогда не знаешь, где с Мареной встретишься. Надо быть готовым ко всему. А с того налета стал носить постоянно. Да вот только Марена словно насмехалась над ним. Не брала к себе. Сколько раз ранен был, а все жив оставался. Вот и сейчас Добрыня не вовремя появился. А казалось Марена близко. Но нет, только подразнила его и смеясь ушла.

— Ты и без меня неплохо справляешься, — прорычал он, окидывая взглядом поле боя, — за сутки третий отряд. Чем я тебе дался? За тот плен расплатился давно. И с лихвой. Не должен больше ничего.

Добрыня, прищурившись смотрел на него.

— Ты мне жизнь тогда спас, Искро, — уже более спокойным тоном проговорил Добрыня, — думаешь за это можно расплатиться?

— Ты только что сделал то же самое, — парировал Искро кивая на труп степняка. — Хотя тебя об этом не просили. Напомнить сколько раз, за последний месяц было то же самое?

— Это не стоит и сотой части того, что было там.

— Преувеличиваешь, — Искро поднял свой меч и оглянулся в поисках своего коня. — Чего надо?

— Послы княжеские с Черниговских земель идут. Послов Дикого поля везут. Отец на переговоры с ними нас отправляет. Черниговские да Рязанские князья не справляются. Объединится хотят да отпор этим стервятникам дать. Те дань непомерную просят. Уже до нас дошли. Теперь с наших земель требуют. Нужен ты нам, Искро. Кто, кроме тебя их поймет.

— Со степняками в сговор вступать, последнее дело, — выплюнул Искро, — только проиграете. С остальными князьями отпор дать, дело нехитрое. Да только сможете ли? Войско собрать придется. Все ли согласятся?

— Поэтому и просим тебя о помощи. Ты все их ловушки и недосказанности поймешь. Не дашь нам ошибку сделать. Да и потом… — Добрыня хитро посмотрел на хмурого Искро, — не отомстил ты еще за них. Вот Марена и не принимает тебя. Может это шанс. Раз и навсегда рассчитаться за их гибель?

Искро медленно поднял голову, глядя на товарища тяжелым взглядом, не обращая внимания на стекающий по лицу пот и кровь. Выругавшись, наклонился, поднимая с земли шлем. Провел рукой по бармице.

— Они в Ростиславле через дня четыре будут. Ехать нам надо. — сказал Добрыня.

Так ничего и не ответив, Искро одел шлем и вскочил на коня. Пришпорив, понесся прочь. Добрыня только покачал головой, сочувственно глядя вслед товарищу.

Обойдя посты Искро, направился к своему костру. Проходя мимо ямы, в которую сбрасывали убитых ворогов, на мгновение остановился. Нахмурившись, подошел к краю. Его темный взгляд был устремлен вниз, туда, где среди других степняков лежало тело человека из прошлого. Искро стиснул кулаки. Значит со степняками гад ползучий связался. Да, Гостомысл, недолго тебе с ними по земле ходить пришлось. Много ты зла людям принес. Вот и погибель твоя пришла. Не как воина, а как пса смердящего хоронят. Впрочем, ты им и был…

Сплюнув, Искро вновь направился к костру. Одинокая фигура подростка, возмужавшая за прошедшее время, четко вырисовывалась на фоне темнеющего неба. Теплый весенний ветерок трепал его волосы. Искро молча опустился рядом на пень. Парень посмотрел на него.

— Послы с Дикого поля к Смоленскому князю идут, — наконец произнес Искро, глядя в пламя костра. — Он хочет, чтобы мы с Добрыней с ними встретились.

Лицо парня посерело, а кулаки сжались.

— Что ты будешь делать, Искро? Разговаривать? Сестрицы до сих пор где-то там, у степняков и я ничего о них не ведаю. По их вине моя семья погибла. И Слава твоя тоже…

Искро вздрогнул при звуке ее имени, словно по нему удар хлыста пришелся. Слишком давно он не произносил ее имени вслух. Только про себя. Бережно. Он поднял взгляд вверх.

— Даромир, мы вдвоем ничего не сможем сделать, — произнес он, — но в нашей силе не допустить, чтобы эти гады пришли на наши земли. Чтобы здесь не начали чинить разбой. Князья отпор им дать хотят. Войско собирают. Но послов выслушать надо. Негласное правило гласит-послов не трогать. Так что придется с ними поговорить. Ты уже многое прошел, Дар. Многое видел. Но еще слишком юн. Ничего хорошего нам не предложат. Но это не нам, князьям решать. Но ты на всю жизнь запомни. Нельзя доверять ворогу, даже если он тебе ноги целовать будет. Вы можете заключить мир. Ради земли матушки. Но всегда держи ухо востро. Тебе могут когда-нибудь нож в спину воткнуть.

— Как нашему князю? — тихо спросил он. Искро только недавно ему рассказал правду про князя, про то, что тот сам народ свой предал. Видимо еще не смог Даромир осознать до конца того, что князь на предательство пошел. Выгоду для себя искал, а про люд мирный забыл.

— Да.

Парень перевел взгляд на костер.

— Слышал наши земли делят.

Искро пожал плечами.

— Какая разница какому княжеству будут принадлежать южные и северные вятичи? Когда-то подобное уже было.

— Думаешь это правильно?

Подхватив с земли сухую ветку, Искро кинул ее в огонь.

— Думаю сила наша не делении, Дар, — спустя время произнес он. — Вот смотри, дружина сильнее, когда становиться? Когда отдельными отрядами выступает, али когда вся вместе. Слажено, с одним воеводой?

— Когда одна.

— Так и Русь наша одна должна быть. Одна против ворогов да завистников. А их у нас немало. Только когда княжества едины станут, да князь один будет, мы ответить достойно сможем. Дикое поле чем сильно? Что ханы их сообща действуют. Нету между ссор. Вот и побеждают нас. А у нас князья себе побольше урвать хотят. Кусок земли полакомнее вырвать. Братья между собой грызутся. Редко кто о землице нашей многострадальной, да людях, живущих на ней, думает. Вот князь наш, Ярослав Мудрый сумел печенегов одолеть. До этого князь Святослав хазар нас уважать научил. А наши князья с половцами то мир заключат, да с другими воюют. То половцам позволят наши деревни да города разорять. Не может тот, кто давече на тебя меч подымал, сегодня твоим другом быть, Дар. Он тебя назавтра предаст.

— Значит, дань платить надо будет? Они же сильнее. Мы не готовы с ними бороться.

— Зачем? Вспомни себя пару весен назад. Ты только с палкой бегал. Тебя любой на смех мог поднять. Сейчас окреп. Меч в руках держать научился. На тебя уже с уважением смотрят. И коли Русь наша сильнее станет, перестанут ее притеснять.

— И ворогов меньше будет?

— Нет, Дар, — вздохнул Искро, — всегда найдется тот, кто захочет нас сломить да на колени поставить. У сильных ворогов всегда хватает. Да только они отпор дать могут. А шакалы трусливы. Они исподтишка действуют. Мировую предложат. Торговлю наладить. Шелками да украшениями заморскими заманивать будут. Что-то может нам и нужно. Не все. Но на наших, а не на их условиях. И не соглашаться надо… — перед его глазами в пламени костра предстала юная девушка в красном свадебном наряде. — Чем наши девицы в своих сарафанах да с нашими усерязями хуже? Наша чеканка не чета многим византийским бусам да браслетам будет. Керамика наша ничем не хуже. А как наши мастера с деревом работают? Такого ни один заморский умелец не сделает. Оружие вон, наши кузницы славно куют.

— Слышал, на рынке один купец говорил, что и по военному мастерству наших дружинников к их рыцарям равняют. А это очень высокое звание.

Искро только кивнул, продолжая смотреть в огонь. Даромир повертел в руках нож и кинул его в землю. Тот легко вошел острием и слегка покачиваясь замер.

— Значит, поедешь на переговоры? С этими гадами за один стол сядешь?

С губ Искро сорвался тяжелый вздох. Устало провел ладонями по заросшему бородой лицу. Не хотел, чтобы его со степняками что-то связывало. Он был вятичем. Как и Слава. Таким и хотел к ней прийти. Она с малышом стали его Родом. Не должен он быть тем, кто его истребил.

— Я иногда думаю, Дар, а сложись все по-другому, не поведись я на их сплетни, смогли бы мы их спасти? Пойми я раньше, что князь задумал, успел бы вернуться и остановить их?

Парень вытянул нож из земли и обернулся к нему.

— Тебя же тогда ворогом считали. Никто не знал, что ты наш. Один ты был. Вот и строили козни. Слепцами были.

— Ты же понял.

— Понял, что ты меня научить многому можешь. Не скажи мне тогда Добрыня, что ты вятич… — парень махнул рукой, — да и потом не было у меня на тебя обиды. В то первое лето…видел, как тебе тяжело было. Одна беда у нас с тобой. — Даромир отвернулся. — Забыть ее не можешь, да?

Искро сглотнул. Кадык на его шее дернулся.

— Не хочу.

Они продолжали молча сидеть, глядя в огонь. Погруженный каждый в свои мысли.

— Искро, а смогу сестриц найти?

— Сможешь, — спустя время прозвучал глухой ответ, — да только ты готов должен будешь ко всему. Коли выжили в плену, жизнь у них нелегкая. Тебе за них ответ держать. Да по жизни помогать. Тяжело и у нас им будет после плена. Не отвернуться от них, но смотреть косо будут. Да стороной обходить.

Дар кивнул, понимая, о чем молвит старший товарищ. Где-то ухнула сова. За соседним костром раздался взрыв смеха. Праздновали очередную победу.

— Я с ними за одним столом есть не буду, Дар, — тихо ответил Искро. — Но князю Смоленскому помогу. Не хочу, чтобы беды и к этим людям пришли. Приютили они нас. Добром ответить надо.

Обернувшись к парню Искро, потрепал того по взъерошенным волосам.

— Возвращайся в город, Дар. Нам до Ростиславля в одну сторону дня два пути. Там переговоры. И обратно. Седмицу думаю нас не будет. Под присмотром Верислава останешься.

— Он же мне спуску не даст!

— Вот и правильно. Хоть есть кому тебя за уши драть, когда меня рядом нет. А после того налета и его ранения, он уже не может службу нести. Так хоть тебя, постреленка чему научит.

Даромир кивнул, пряча улыбку. Он любил Верислава. Они его прошлой осенью встретили. В Смоленске, на рынке. Пострадал после того налета Верислав сильно. Долго лечился. Да потом уже на службу вернуться не смог. Вот и скитался по свету. Искро позвал старого товарища с ними жить. Так они вдвоем за него, Дара взялись. Богатыря из него сделать удумали. Да там и Добрыня подоспел. Решил свою лепту в его воспитание внести. Не давали ему спуску. А Дар только и рад. Сестриц найти хотел да домой вернуть. Учился с охотой. И ратному делу и грамоте. И язык степняков от Искро быстро перенял. Да только одно его огорчало. Искро себя в бою не щадил. Все смерти искал. К Славе свой рвался. Первое лето на него вообще смотреть нельзя было. В самые отчаянные и безнадежные бои бросался. Сколько раз Дар его потом выхаживал! Раны обрабатывал. Когда тот в горячке метался, рядом был. Тогда и узнал, что Слава дите под сердцем носила. Прикипел еще больше Даромир к этому дружиннику. Его боль, как свою чувствовать стал. И на него, как на степняка больше не смотрел. Человека в нем увидел. А когда они сюда дошли, Добрыня рассказал ему, что Искро в плену рос. А когда вернулся не приняли его свои. Даромир тогда настолько поражен был, что понять не мог, как это возможно. Пуще прежнего за товарищем следить начал. От смертушки его оберегать.

Вот и сегодня. Не заметь он, что Искро с двумя степняками схватился, не позови Добрыню, может и не сидели бы они сейчас вместе. Даромир тихонько выдохнул и, хлопнув товарища по плечу, пошел спать. Прежде, чем улечься снова оглянулся. Искро замерев, сидел на пне, глядя перед собой в костер. Знакомая поза. Сколько раз за прошедшее с налета время он ее видел. Но ничем не мог помочь. Даромир улегся, оставляя Искро наедине со своими воспоминаниями и своей болью.

Бруш что-то упорно пытался ему доказать. Слушая его в пол уха, Искро машинально следил взглядом за периодически появляющейся в дверях кухни, фигурой женщины. Он обратил на нее внимание минут пять назад, когда лавочник громко ругался на нее, распрекая на чем свет стоит. Искро готов был отвести взгляд в сторону, решив, что ссорятся муж с женой, но в этот момент лавочник слегка отклонился в сторону и ему бросилась в глаза стройная, даже худощавая, фигурка. Нет, вряд ли жена, подумал он, слишком юна. Он не видел лица женщины. Та, прихрамывая и приволакивая ногу, скрылась в кухонной части харчевни. Однако что-то неуловимо знакомое заставляло его следить за дверью, пытаясь рассмотреть женщину. Он практически и не слышал Бруша, давно для себя решив, что доверять ему не стоит. Соловьем поет, а душонка гнилая. Хоть и с рязанских земель, а степнякам продался. Противно было с ним дальше разговор вести. Да уйти он не мог. Его словно держало что-то. Искро вновь посмотрел на дверь, в которой мелькнула женская фигура в серой рубахе и бледной поневе. Да, женщине явно тяжело было ходить. Что-то с ногами. Тем не менее она старательно исполняла работу. И все-таки, что в ней его зацепило? Манера держаться? Ведь даже несмотря на то, что лавочник ругал ее, она стояла прямо, вскинув голову. И Искро был уверен, что она не отводит взгляда в сторону. Его взгляд затуманился, когда память услужливо подбросила воспоминания о другой девушке, которая, не смотря на свой страх, так же твёрдо стояла перед ним, сжав кулачки и гневно сверкая глазами. Привычно он спрятал воспоминания в глубине души. Им сейчас не место. Потом, в темноте ночи, он позволит себе вспомнить те несколько месяцев, когда у него была жена. То время, когда он впервые в жизни считал себя счастливым. И глаза, которые так доверчиво и преданно смотрели на него. Искро сглотнул, подавляя чувство вины, с которым жил последние три года. Он сам разрушил то невозможное счастье, что ему подарила судьба. Пусть и не своими руками, но убил и свою жену и своего еще не рожденного ребенка.

Искро вздрогнул от взрыва смеха за столиком в углу и обернулся, разглядывая сидевших там мужчин. Интуиция буквально кричала об опасности. А он привык слушать интуицию. Она его никогда не подводила. Даже тогда, в тот роковой для него день.

Мужчина вновь перевёл взгляд на Бруша, боковым зрением наблюдая за женщиной, которая сильно хромая очень медленно передвигалась между столиками, неся в руках тяжелый поднос. Она обходила столы и всегда была к нему спиной. Искро не мог объяснить самому себе, почему она его так заинтересовала, но с каким-то нетерпением ждал, когда же она подойдет ближе, чтобы он мог увидеть ее склоненное лицо. Краем сознания он понял, что даже дышать перестал. Шажок… Другой… Ну же, подними голову…

В этот момент, Бруш проследил за его взглядом и усмехнулся. Он тоже напряженно стал следить за служанкой. Обычная девка. Ничего особенного. Невзрачная, да к тому же хромая. Бруш пожал плечами, не понимая, почему посол Смоленского князя так заинтересовался этой хромоножкой. С другой стороны, можно и повеселиться, злорадно усмехнулся он. Дождавшись, когда она подойдет поближе, собирая грязную посуду с соседнего столика ловко сместился в бок, точно все рассчитав и толкнул ее локтем в бедро. Вскрикнув, женщина выронила поднос, который с грохотом полетел на пол. Она вцепилась руками с столешницу, пытаясь устоять на ногах. В лавке повисла тишина и только рев подскочившего Бруша, облитого едой, распугал сидевших на подоконнике голубей. Не ожидал он, что она умудриться поднос с помоями на него вывернуть.

Искро тяжело вздохнул, покачав головой. Его темный взгляд презрительно скользнул по спине Бруша. Он стоял между ним и женщиной, ругая ее на чем свет стоит и не стесняясь в выражениях. Женщина молчала, опустив голову. Взгляд Искро скользнул по впившимся в края столешницы побелевшим пальцам.

Бруш, видя, что служанка ничем ответь не может, и чувствуя себя сильнее размахнулся и ударил ее. Та, не устояв, полетела на пол, негромко вскрикнув.

— Ах ты, дрянь! — вопил он, — карга хромоногая, не умеешь не берись! Ты мне всю одежду испачкала!

— Успокойся, Бруш, чего ты взъелся на нее? — Искро недовольно смотрел на собеседника. Как бы ему хотелось размазать этого гада по стене, но он был послом. Нельзя руку на них поднимать. Искро стиснул кулаки, скрипнув зубами. Надо как-то утихомирить этого гада и от женщины беду отвести. Ей видимо, итак, несладко в жизни приходиться. — Сам виноват. Постираешься.

— Стираться? С какой стати? Пусть эта дрянь стирает! Слышишь? Отстираешь мне одежду так, чтобы пятнышка на ней не было! Что киваешь, как полоумная? — зарычал Бруш и занес руку, чтобы вновь ударить ее. Искро резко вскочил, перехватывая его кулак. Ну все с него хватит!

— Уймись, остолбень! — Искро вывернул ему руку, взглядом ища своих дружинников.

— С чего вдруг? — плевался Бруш, пытаясь вырваться из жесткой хватки и не решаясь идти против княжеского дружинника и посла. Кто знает, чем ему это потом аукнется.

— От самого пОтом за версту разит, — прорычал Искро — Вышата! Радим!

Он пихнул сопротивляющегося Бруша в руки подоспевших воинов.

— Охладите его.

Те тут же скрутили вопящего Бруша и поволокли к выходу. Его визги и крики доносились даже с улицы. Искро отряхнул руки и обернулся. Его взгляд скользнул по женщине, сидящей на полу. Дыхание перехватило, а сердце перестало биться, когда она подняла голову, поправляя сбившийся повойник. Он пошатнулся и невольно ухватился за стол.

— Слава⁈