ГЛАВА 28

Караван тащился по дороге, ведущей в Вайяполис, отличной широкой дороге, идущей на юг из Карн-Хегеса через Сриф-Ней к далекому торговому городу, в котором я когда-то встретил Блеза. Но задолго до Вайяполиса Вассани собиралась свернуть на юг и отправиться туда, где простирались тучные нивы Манганара, в земли, которые принц когда-то считал своими. Александр подарил много земель Бекам и другим семьям после своего помазания. Его огорчало уже и то, что ненавистный Дом Рыжки владел теперь его поместьями, но то, что Эдек отнял у людей его подарки, просто выводило его из себя. Правда, это давало надежду, что Беки и другие Дома, возмущенные подобным унижением, поддержат его и помогут сбросить Эдека.

Когда-нибудь я напомню ему, что ни Рыжка, ни Бек, ни Денискары не имеют права на эти земли. У манганарцев когда-то был собственный король.

На третий день путешествия с караваном до нас дошли вести из Карн-Хегеса. Нас догнал отряд сенигаранов, они замедлили ход и по традиции некоторое время двигались рядом с караваном, чтобы обменяться последними новостями. Нагнавшие нас люди были наемниками. Я заключил это по тому, что они не боялись путешествовать совсем маленьким отрядом, кроме того, их оружие было гораздо лучше их одежды.

– Нам повезло, что мы вообще выехали из города, – сказал командир. – Они заперли все ворота и никого не впускают и не выпускают.

– Почему? – удивился Кавель.

– Там видели принца Александра. Причем везде, и в знатных домах, и у ремесленников, и в купеческом квартале. Ходят слухи, будто он появился, чтобы отомстить за смерть друзей, казненных по приказу правителя города. Еще болтают, будто он приехал спасти простых людей от гнета нового Императора. Говорят, будто он собирался убить Фонтези. Ни один человек не смог бы совершить все, о чем болтают, и оказаться одновременно в стольких местах. А вы слышали о его битве с Хамрашами? Как появился крылатый бог и спас его от смерти? Теперь им и этого мало, говорят, будто сам принц умеет превращаться в кого-то другого. Лорды Фонтези вне себя от всех этих разговоров, они приказали обыскивать подряд все дома в городе и клянутся, что выпустят отцеубийце кишки на рыночной площади Загада и посмотрят, прилетит ли тогда какой-нибудь бог, чтобы спасти его.

Я пересказал разговор Александру.

– Все будут ужасно разочарованы, если узнают правду, – заметил он.

Мы действительно представляли собой жалкое зрелище: обожженная солнцем кожа, запыленная, испачканная кровью одежда. Я по-прежнему был без рубахи и башмаков, а мое тело украшали черно-зеленые разводы от заживающих синяков. Нога Александра представляла жуткое зрелище. Ее покрывали молочно-белые пятна новой кожи, появившиеся после того, как отпала короста. Как-то вечером, когда он думал, что его никто не видит, я наблюдал его попытки встать на ногу. Она тут же подогнулась, заставив его ухватиться за борт повозки. Он отшвырнул от себя костыль и прижался лбом к грубым доскам.

На пятый день пути нас нагнал поисковый отряд. Караван стоял в Таине-Дабу, зеленой низине с колодцем, собираясь задержаться здесь дольше обычного. Мы с Александром были счастливы. Не только потому, что для разнообразия сможем работать сегодня днем в тени, – на сей раз это был песчаный олень, – главным было то, что мы сможем немного передохнуть и вымыться. Во всяком случае, лично я собирался вымыться, несмотря ни на что.

Почти все повозки остановились прямо у колодца, чтобы сразу напоить животных и наполнить фляги. Повозку Вассани мы поставили подальше от остальных на краю оазиса, чтобы наша грязная работа не испортила воду. Я работал ножом, используя простое заклятие, чтобы нам не надоедали псы и стервятники, по привычке прислушиваясь к происходящему в лагере. Я делал это почти все время, желая точно знать, что ни у кого не зародилось никаких подозрений. Все было как всегда. Частуйяне проклинали своих обожаемых животных. Торговец кожами бил раба, пролившего на его новую одежду чашку назрила. Вассани рассказывала Кавелю, как однажды на спор вывезла контрабандой из Загада груз назрила. Эти двое сидели под нагерами у колодца, я с удовольствием послушал их разговор. Старая Талар, поборница чистоты нравов среди эззарийцев, пришла бы в ужас от такого использования моих способностей. Но именно благодаря этому я услышал дерзийцев задолго до их приближения к Таине-Дабу.

– Всадники! – сказал я принцу, а потом издал долгий громкий свист, который мы с Вассани и Малвером договорились использовать в качестве сигнала тревоги. Я заглянул в повозку, убедился, что перевязь, меч и сапог принца надежно спрятаны под фальшивым дном корзины, потом вернулся к Александру. Принц обвязал рыжую голову широким шарфом. Я сделал то же самое, позаботившись, чтобы шарф прикрыл мое клеймо. Больше все равно ничего нельзя сделать. Мы вернулись к работе.

– Кто здесь гоней? – спросил один из подъехавших дерзийцев. Их кони били копытами, забрасывая песком наше свежее мясо.

Я поклонился и указал в сторону колодца.

– Господин Кавель из Холленнии, ваша честь.

Александр не поднимал головы от оленя, но его руки, сжимающие нож, не двигались.

Всадники направились к колодцу.

– Какого…

Я махнул рукой, чтобы он молчал и дал мне послушать. Дерзийцы сказали, что отцеубийцу вывезли из Карн-Хегеса. Все дороги охраняются. Каждая телега или повозка должна быть обыскана. С принцем едут еще трое. Один дерзиец и два человека неизвестной национальности. Глава Дома Фонтези прибавит к обещанной награде еще пять тысяч зенаров, если отцеубийцу схватят, но только если его привезут живым. Да, еще. Принц ранен. Он носит высокий кожаный сапог, какой надевают дворяне при переломах ноги.

– Ничего нового, – объявил я. – Они собираются обыскивать караван. – Я швырнул окровавленную шкуру на ногу принца, ругая себя, что не сделал этого раньше. А вдруг кто-нибудь из солдат заметил?

Александр неловко поерзал.

– Не нравится мне это.

Мне тоже не нравилось. Мы сидим на виду у всех. Бежать некуда. Сражаться невозможно. Я мог бы уложить пятерых, если бы у меня был меч, но только если кто-нибудь из них не догадался бы ударить меня в правый бок. С нами ехало человек двадцать крепких мужчин, а пятнадцать тысяч – это та сумма, которая сделала бы любого из них богачом. Если бы я решился бросить Вассани и Малвера на растерзание и бежать с принцем, у меня не хватило бы сил унести его достаточно далеко. Если бы мы украли лошадей, он не смог бы скакать долго, кроме того, в караване не было ни одной лошади, способной уйти от тех, на которых приехали дерзийцы. Поэтому мы просто сидели. Ждали. Срезали с костей окровавленные мышцы, словно это было самое важное дело в жизни.

Прошло полчаса. Я вспоминал доступные мне заклятия. Парайво и стены огня не годятся. Они требуют времени и особой подготовки. Я попробую что-нибудь попроще, но только если другого выхода не останется. Лучше переждать.

– Ты портишь мои ткани, тупоумный, – закричала Вассани, залезая в повозку вслед за дерзийцем, который расшвыривал ее корзины и сундуки. Послышался звук удара.

Я отбросил полуободранную оленью ногу и вскочил. Александр вцепился мне в лодыжку мертвой хваткой.

– Сядь, – прошипел он.

– Да ты ведьма! – Дерзиец выскочил из повозки с пригоршней костей. – Капитан! У тридянки тут полно окровавленных костей! Кажется, кости животных.

К повозке подъезжал еще один всадник.

– Отвечай, зачем тебе эти кости?

– Украшения из кости так же важны, как и одежда, мой господин, – ответила Вассани, растирая щеку и показывая им свои ожерелья, браслеты и кольца. Она прекрасно разыгрывала испуг и смущение… пока снова не заговорила. – Мои работники чистят кости, но даже им хватает ума делать это подальше от моих тканей.

– Нам нет дела до твоего тряпья, ведьма, – бросил подъехавший всадник, дворянин, судя по его одежде. – Нам нужен Александр. Я содрал бы черную кожу с твоих собственных костей, если бы это помогло его найти. – Голос всадника казался мне странно знакомым, но я никак не мог рассмотреть его из-за яркого солнца, бьющего в глаза.

– Если это, по-вашему, кости вашего знатного отцеубийцы, можете забирать их и счастливого пути, – заявила Вассани. – Даже тридские дикари не убивают родителей.

Дерзиец, обыскивавший повозку, схватил Вассани за волосы и заорал:

– Придержи свой грязный язык, ведьма!

Дворянин тронул поводья.

– Едем дальше, Дурн. Здесь мы никого не найдем. Дерзийцы проехали обратно к дороге мимо нас. Я уже собирался вздохнуть с облегчением, но тут последний всадник придержал коня, развернулся и объехал вокруг нас еще раз. Я работал, не поднимая головы. Александр тоже орудовал ножом. Через минуту белокурый молодой дворянин пустился догонять своих воинов. Мы оба посмотрели ему вслед, теперь его было видно.

– Хадеон, – выдохнули мы разом.

– Необходимо расстаться с караваном, – заявил я. – Этот господинчик совсем не глуп. Он видел ногу принца и костыли, он вспомнит увиденное, подумает и вернется. И тогда ты умрешь, Вассани. Если он решит, что ты знаешь, где принц, он заставит тебя сказать ему. – В довершение всем несчастьям, именно юный Мардек увидел ногу Александра.

– И куда мы поедем? – спросила женщина, прижимая мокрый платок к разбитой губе. – Вы заплатили мне, чтобы я вывезла вас из города, а не для того, чтобы я погибла из-за вас и лишилась всех своих товаров.

Все в повозке было перевернуто вверх дном. По крайней мере половина тканей оказалась помята, разорвана, испачкана кровью. Ободранные кости не представляли никакой ценности, за исключением лисьих костей, которые вместе с хвостами были предусмотрительно спрятаны в корзину с двойным дном. Хвосты были нужны Вассани для доказательства, что это действительно лисьи кости. И ей нужна была ее жизнь, чтобы получить удовольствие от вырученных денег.

– Мы едем к Беку, – сказал принц. – Совари ждет в Танжире. Мы просто оставим караван немного раньше, чем собирались. Ночью, а не утром.

– Мы должны спешить. – Я не мог объяснить, что так беспокоит меня. Хадеон видел ногу Александра. Он догадается. И у Мардеков, и у Фонтези есть почтовые птицы.

Малвер кивнул:

– Кавель собирается тронуться ближе к вечеру. Его часту слишком устали. Но все остановились у колодца, и мы можем уехать прямо сейчас, никто не заметит, как мы улизнем. Если бы мы смогли замести следы…

– Беру это на себя, – обрадовался я возможности сделать хоть что-то полезное.

Вассани засомневалась в моих способностях. Она стояла в повозке, уперевшись руками в бока, и хмурила брови.

– Ты не сможешь скрывать следы на протяжении десяти лиг, а ветра сегодня нет. Летом следы держатся на песке по месяцу. Значит, они поймут, что мы сбежали, и легко нас найдут. Лучше давайте останемся с караваном. Императора можно спрятать в корзине.

– Раз Сейонн сказал, что позаботится о следах, – произнес принц, – значит, об этом можно не беспокоиться. – И тут он изумил меня, хотя мне казалось, что я неплохо знаю принца. Он низко поклонился Вассани. – Я сожалею, что мы нарушаем твои планы, госпожа. В один прекрасный день, когда я опять буду в силе, я достойно отблагодарю тебя. А пока что могу лишь сказать, что ты достигла совершенства в искусстве обмана. В самом деле, – он выпрямился и подсунул под мышки костыли, – тебе следовало бы дать несколько уроков Сейонну.

Первый раз за все эти дни Вассани не нашлась, что ответить. Случай был из ряда вон выходящий. Пока Малвер запрягал ослов и привязывал к повозке лошадь, Александр закинул внутрь костыли, потом забрался сам. Я стащил с себя балахон и побежал к колодцу. Вежливо поклонившись Кавелю, наблюдавшему за водопоем своих часту, я опустил в воду одежду, следя, чтобы кровь с рук не испортила воду. Повозка уже тронулась, когда я выбежал на тропинку. Я догнал их и ввалился внутрь.

– Мы можем хотя бы обтереться, – сказал я, бросая принцу мокрый балахон. Больше всего меня расстраивало то, что я так и не успел вымыться в благословенных водах Таине-Дабу.

Мы ехали весь изнуряюще жаркий день, щедро давая воду ослам из наполненных у колодца бочек и сменяя друг друга на козлах. То есть они втроем сменяли друг друга на козлах, а я сидел под пологом в задней части повозки и вызывал ветер. Легкий ветерок. Достаточный для того, чтобы немного потревожить песок и замести наши следы. Малвер ориентировался по солнцу, время от времени справляясь у Александра, который знал географию своей Империи лучше любого картографа. Вассани правила первой. Когда ее сменили, она принялась разбирать ткани, заталкивая безнадежно испорченные в одну корзину и заботливо расправляя и складывая оставшиеся.

– А ты что, не умеешь править ослами? – Она отдернула занавеску и, прежде чем я успел ответить, шагнула из передней части повозки ко мне. Освещение уже сменилось, вместо плоского серебристого света полудня нас окружал пурпурный вечерний свет. Небо на востоке начало темнеть. За нами оставались дюны, аккуратные, ничем не потревоженные волны песка.

– У меня есть чем заняться. – Я немного подвинулся, она села рядом и тоже уперлась ногами в борт повозки.

Некоторое время она молчала, глядя на песок. Ее тело Раскачивалось в такт движениям повозки. Спустя некоторое время я заметил ее недоуменно приподнятые брови. Я улыбнулся про себя и продолжил свою работу. Еще несколько минут, и Вассани приоткрыла рот от изумления, но ничего не сказала. Она закрыла глаза, потом снова открыла. Наконец, когда я решил, что сейчас она все-таки заговорит, она откинулась на ящик и положила ноги на какой-то тюк, словно собираясь сидеть так до скончания века.

– Ты не боишься? – спросил я.

– А нужно?

Я покачал головой:

– Не меня.

– А того, кто спит? – Александр звучно храпел посреди повозки.

– И не его.

– Отлично. Я не хотела бы, чтобы моя жизнь оказалась вывернутой наизнанку из-за злых духов или сумасшедших принцев.

Появились первые звезды. Мы ехали молча.

Прошло еще некоторое время, Вассани ушла внутрь поспать, а я решил, что на сегодня достаточно. Мы выезжали из песков в более высокую местность, впереди лежали луга и пшеничные поля. Никто не сможет проследить наш путь из Тайне-Дабу. Я перешагнул через спящего Александра и Вассани и сел на козлы. Малвер отдал мне вожжи, но остался рядом, глядя на звезды, ведущие нас в Танжир.

– Она твоя сестра или кузина, М'Алвер? – поинтересовался я, произнося его имя на тридский манер.

– Мать-земля… – Солдат посмотрел на меня с ужасом.

– Не беспокойся. Я никому не скажу. Да и какое это имеет значение, особенно после всего, что ты сделал.

Тридян нанимали погибать в дерзийских войнах. Они были хорошими воинами, но им никогда не доверяли. Не уважали их. Никогда не замечали, разве что тогда, когда наступало время платить им за службу. Никогда, ни при каких условиях тридянин не мог служить в дерзийском войске как равный, и уж тем более командовать дерзийцами. Считалось, что скорее дерзиец из низов станет императором, чем случится подобное. И оно случилось.

– Я выполнял свой долг, больше ничего.

– Но почему? Все эти годы скрывать, кто ты… служить дерзийским захватчикам… – У него была темная кожа, но не такая черная, как у других тридян. Обычно легко узнавали именно тридян и эззарийцев.

Малвер пожал плечами, не сводя глаз с поднимающегося впереди холма.

– Я умею сражаться. Вести за собой солдат. И я ценю свою жизнь. Зачем мне оставаться под началом какого-то трусливого дерзийца, который считает, что мне можно заплатить и я пойду туда, куда он боится даже посмотреть? Я решил распоряжаться своей судьбой сам, настолько, насколько это возможно.

– Но здесь… сейчас… это гораздо серьезнее… Он покосился на меня.

– Угу. Дикарю-тридянину, конечно, далеко до эззарианского мага, но и у него есть глаза.

Я кивнул и сосредоточился на ослах.

– Ты прав. Он стоит того. Нужно поддержать его, пока он не увидит свой путь. Обещаю тебе, он сделает это.

Мы ехали дальше. Когда перевалили через последнюю дюну, Малвер снова сверил наш путь со звездами. Через некоторое время я задрожал от холода и сказал, что пройду надену хаффей. Когда я скрылся за пологом, Малвер негромко произнес:

– Единокровная сестра.

Загрузка...