Владеющий словом

1

Из-за книжного стеллажа доносился интересный диалог.

— Даша, ты обязана мне объяснить, для чего я это делаю?

— Марк, тебе надо выходить из зоны комфорта, так не может больше продолжаться.

— Начиталась современной литературы про зоны комфорта и выходы из них? Брайан Трейси, Уорен Баффет, Корнеги? Так вот, на меня это не действует, иммунитет, я этим переболел в твоём возрасте.

— Значит рано переболел! Сколько ты написал за последний месяц? Пол года? Год?

— Я работаю, собираю материал! Ты просто не знакома с моей системой сбора данных.

— Кажется знакома… Там всего два контакта, ты и алкоголь, стоит только тебе смочить глотку, как начинается светопреставление!

— Моя дочь считает меня алкоголиком, надо же…

В тени книжных полок сидели два человека. Девушка лет шестнадцати, вьющиеся локоны цвета эспрессо, смуглое лицо, густые аккуратно подведённые брови, миндалевидные тёмные омуты глаз, от неё так и веяло жгучим западным ветром.

Мужчина, напротив, был классическим европейцем, немного нордические черты лица, белоснежная шевелюра, нос с небольшой горбинкой от частых смещений. Парочку скрывающихся людей с большой натяжкой можно было назвать дочерью и отцом, единственное общее в их облике – это скулы, именно их получила в наследство от отца симпатичная девушка, что придавало ей весьма необычный облик, обещая сделать к годам двадцати ослепительной красавицей.

Я в который раз вынырнул из глубин собственного разума, он неосознанно начал подмечать яркие детали, опутывая их плющом подходящих слов. Даша немного обиделась, девочка сидела чуточку нахмурившись, в пол оборота ко мне, всем своим видом демонстрируя своё отношение.

Чёрт дёрнул меня прийти в этот книжный магазин, в который раз сожалея о кратковременной слабости встал перед дочерью. Нужно было срочно выпить и желательно что-то крепче сорока градусов.

— Идём же вымогательница, я выступлю перед этими ханжами.

— Й-е-е-с!

Так и знал, что меня разводят. Дочь уже через секунду после моих слов стала сиять, как начищенный медный чайник, всем видом показывая своё превосходство. Мы выбрались из своего укрытия, Даша тут же растворилась в ровных линиях обители книг, в поисках своей подруги.

Я пригладил растрёпанные волосы, осмотрел себя на предмет пригодности к лекции в этом чудесном заведении. Немного мятые джинсы, потёртые броги, купленные пару лет назад в Голландии, простая белая футболка со следами чего-то подозрительно похожего на соус от чизбургера, которым мы завтракали пол часа назад, тёмно синий пиджак.

Выругавшись, снова перебрался за полку, быстро снял пиджак и футболку, поменяв местами зад и перед, осмотрел дело своих рук, результат вполне устраивает, немного упирается в горло, но ничего потерплю.

Даша каким-то образом сговорилась с управлением магазина, устроив мне презентацию моего последнего романа. Книга вышла месяц назад, сейчас было уже весьма поздно для помпезного представления своего детища, но ради дочери следовало постараться.

Я уселся в кресло между книжными полками в общем отделе, мельком пробежал взглядом по обложкам рядом стоящих журналов. Чтобы реанимировать мой читательский аппарат следовало прочесть хоть что-то, но глаза устремились на чудом оказавшийся тут журнал Плей Бой. Подтянутая девица с обложки устремила взгляд прямо в сердце завладев вниманием.

Уединение было прервано, как раз в середине, когда пошли самые сочные картинки, а в штанах стало возрастать неудобство. Немолодая женщина с дочкой сели прямо напротив, увлечённо беседуя.

Дамочка восторженно описывала всю глубину раннего Фицджеральда, буквально закатывая глаза от восторга. Видимо поэтому она не замечала, что дочурка давно поплыла от странных объяснений и взгляд её стал бегать по сторонам, пока не зафиксировался на мне.

Посмотрев на неё поверх журнала, я подмигнул, закатив глаза и сделав вид, что стреляю себе в висок. Она прыснула, но тут же сделала серьёзный вид, продолжая внимать. А что? Девица была, как раз в моём вкусе, хотя и совсем молодая, лет… восемнадцать. По крайней мере мне хотелось так думать, глядя на восхитительно красивую прелестницу. Она тоже оказалась не прочь пофлиртовать, жеманно поглядывая на меня сквозь опущенные ресницы. Проглядывался немалый для столь юного возраста опыт, девчонка делала столько вещей одновременно: слушала мать, подавала мне сигналы, следила за обстановкой и даже не забывала восхищённо вздыхать в те моменты, когда родительница описывала особенности ранних творений писателя.

Через минут десять мать девушки вышла из литературного оргазма, в ходе которого дыхание её участилось, глаза то и дело закатывались, обнажая белки, заполняющие всё пространство. Родительница поймала взгляд дочери, проследила траекторию и напоролась на меня. На развороте журнала была запечатлена обнажённая девушка, стоящая в очень привлекательной позе, но видимо женщина не оценила этого, решив нанести немного справедливости.

— Вы не могли бы убрать свой журнал?

— Он вам чем-то помешал?

— Такое нельзя читать в публичных местах, особенно при детях! — она выразительно скосила взгляд на дочь, от чего та возмущённо сверкнула глазами.

— Видимо магазин так не считает, — я кивнул на примостившийся рядом стеллаж с целым ворохом подобной порнографии в лощённой обёртке. — Можете написать отзыв.

— Я это сделаю, — гордо тряхнула гривой женщина. — А вам советую почитать что-то более подобающее.

— Фицджеральда например? — я иронично выгнул бровь.

— Думаю до такого вы ещё не доросли, — она покровительственно глянула на меня сверху вниз. — Но направление правильное, надеюсь, когда ни будь дорастёте.

— Да куда уж мне там, рылом не вышел.

— Рада, что вы не строите иллюзий, самокритика очень полезна.

Дамочка видимо любила оставлять за собой последнее слово, я милостиво разрешил ей закончить диалог, иначе чувствую — это имеет все шансы не закончится вообще. Парочка исчезла из вида, наверное, пошли искать администрацию магазина, а я всё продолжал ждать свою дочь.

Через минуту появилась и она.

— Ты чего сидишь? Презентация уже началась, все ждут тебя. — у-у-у-у, маленькая змейка, шипит прямо как взрослая, не скажешь, что детёнышу ещё только шестнадцать.

— Да иду я уже, иду.

Мы проследовали на второй этаж книжного, тут собиралась небольшая просветлённая тусовка. Магазинчик заранее анонсировал встречу с автором. Я всегда считал такие встречи унизительными, эта была второй на моей памяти. Впрочем, после первой я и стал считать презентации книг полной хернёй. Никогда не тешил своё эго таким изуверским способом, у меня попросту не было такого количества самомнений, видимо пока ещё не дорос. Моя позиция была проста, я пишу, читатели читают, это два разных мира, хоть я и позволяю им входить в выдуманный — это не значит, что надо лезть дальше на мою территорию.

Где-то впереди слышался женский голос, усиленный микрофоном.

— Сегодня нашему вниманию представлен свежий роман Марка Константиновича Вольского, без сомнения величайшего романиста нашего времени. Человека, который дал отпор западным авторам, на деле доказав, что русская проза самая живая на сегодняшний день. Его новый роман «Страхи Луны», является отличным произведением, показывающим, что у любого человека есть две стороны….

Бла-бла-бла, сколько подобных речей я уже слышал, каждый раз бросает в дрожь. Мне всегда казалось, что это происходит не со мной. Мои внутренние метания, моя история жизни, этот уникальный сплав прожитых миллионами людей ситуаций вдруг стал всем интересен. Мерещилось, что вот-вот все встанут и покажут на меня пальцем, сказав, «Мошенник!», — выйдут прочь, оставив меня одного, наедине со своими демонами.

Осознал я себя стоящим перед людьми. Все с удобством расселись вокруг, в зале повисла тишина, из-за стеллажа появился непонимающий ничего покупатель, уставившись на собрание, как баран на новые ворота.

Мой взгляд пробежал по первому ряду, ища дочь. Она сидела рядом с ранее встреченной парочкой, мама и дочка притихли, любительница раннего Фицджеральда так и вовсе открыла рот от удивления, рассматривая меня по-новому, от этого взгляда мне стало не по себе.

Я начал рассказывать о своей новой книге.

Часом позднее, когда все разошлись, а моя рука онемела от желающих получить закорючку на книге, я увидел, как дочь улыбается. Такая награда была самой высокой, Даша была рада, даже возникла готовность повторить этот ужас, чтобы ещё раз увидеть её улыбку.

Я не самый лучший отец.

Наверное, поэтому ни разу в жизни не услышал от неё заветного, «папа».

Дойти до выхода было мучительно трудно, каждый хотел лично пожать руку, обсудить мою книгу, услышать моё мнение по поводу: книги другого автора, ситуации в России, конфликта с Сирией, санкций США.

Именно в такой последовательности, чем дальше, тем страшнее. На презентации, прямо возле сцены стояла гора моих книг, «Страхи Луны». Читателей набилось около ста пятидесяти человек, через час, когда мы закончили, книг не осталось вовсе. Я в который раз удивился народу, там было явно экземпляров триста, не меньше.

Я написал Даше чтобы она двигалась сразу на парковку, но получил короткое сообщение о том, что она пошла гулять со своей одноклассницей.

На улице было свежо, ранняя осень, немного щипало прохладой, которую тут же изгоняло яркое солнце. Закинув в рот сигарету, я немного пожевал фильтр и прикурил, традиция была соблюдена. Кивнув парочке удаляющихся фанатов, уже было направился к машине, как был остановлен знакомым женским голосом сзади.

— Простите, можно вас на минуту.

— Прощаю. — передо мною стояла любительница Фицджеральда.

Только сейчас я обратил внимание на то, что женщина была в отличной форме, она была одета в классическую юбку карандаш и белую блузку с неглубоким декольте. Такие вещи не могли скрыть подтянутое тело, одежду буквально распирало от едва сдерживаемой плоти. Лёгкий загар на теле говорил о недавнем отдыхе, миловидная, с белыми волосами в которых, наверняка, уже затесалось не мало седых.

— Мне очень неудобно, — она повела плечами, от чего декольте чуточку разошлось, глазки тут же стрельнули артиллерийским залпом, отслеживая мою реакцию. — Я не должна была так себя вести с незнакомым человеком.

— Не корите себя, думаю вы уже были наказаны, этой абсурдной ситуацией. — я развернулся, последовав к машине, дамочка пошла в атаку, от чего всё моё мужское естество задрожало, как натянутая струна.

— Я думаю этого недостаточно, — её голос стал ниже, он поселил бесконечную истому внизу живота. — Я была очень плохой…

— А знаете, у вас красивые глаза, — я наполовину обернулся, оценивающе проведя взглядом по ней. — Никогда не видел таких.

— И что, это работает? — чертовка иронично выгнула бровь.

— Сейчас проверим.

Я открыл переднюю пассажирскую дверь машины, затем обогнул её и сел за руль, опустив стекло.

Через несколько секунд машина качнулась от человеческого веса, к дыму примешался запах дорогого парфюма, скованный автомобильным салоном, дверь хлопнула. Я посмотрел на спутницу, она внимательно обвела взглядом интерьер, затем достала из-под ног пустую банку энергетика, выразительно показав на неё.

— Расширенная комплектация, это шло в наборе. Просто брось на заднее сиденье.

— Господи, — она увидела гору обёрток от еды и пустых бутылок позади. — Это тоже входило в комплектацию?

— Порше, чтоб его, не удивляйся.

— Это когда мы перешли на ты?

— Когда ты села в мою машину.

Двигатель возбуждённо взревел, транслируя настроение водителя, а затем машина сорвалась с места, прилично набирая скорость.

Этот вечер мне хорошо запомнился, я кучу раз проматывал эту ситуацию, а точнее то, что за ней последовало.

Настя была замужем, но взаимопонимания в браке не нашлось. Она бросалась на каждого, кто мог заполнить пустоту внутри, и это не то, о чём вы могли подумать. При всём наборе тех рогов, которые она поставила своему мужу, она была относительно благородной женщиной. Не спала с одним мужчиной два раза и как легко было догадаться, не собиралась заводить отношения на стороне.

Мы приехали в её временное жилище, небольшой частный домик в котором она проводила последние дни перед зимой. Поместье, а его можно было так назвать, представляло собой небольшой особнячок с яблочным садом, тут женщина предавалась Фицджеральду, проводила время с дочерью, пока муж работал.

Она прильнула ко мне ещё в машине, чем ближе мы подъезжали к дому, тем активнее она завладевала мною. Нежная женская рука проникла в джинсы, аккуратно миновав заслоны ширинки, даже ремень не оказал должного сопротивления, через каких-то пару минут я практически потерял управление, чуть не врезавшись в полосу отбойников.

Куда смотрел её муж? Чем он думал? Я видел много женщин, специфика моей профессии приманивает их не хуже, чем свет фонаря мотыльков. Но ни одна не могла меня так завести одними только руками. Руки были мягкими и нежными, от возбуждения я выжимал педаль газа, скорее добраться до её дома, чтобы не разрядиться ей прямо в руку.

Второй рукой Настя массировала мой затылок, погружая свою пятерню в мои волосы. Видимо опытная нимфоманка понимала, чем грозит преждевременный выстрел. Женщина весело подмигнула, а затем прекратила свои поползновения, отпустив моё естество, на мгновение во мне взорвалось гигантское сожаление, пламенем выжигая все другие эмоции.

Но Настя не собиралась останавливаться, резинка перекочевала с запястья на голову, собирая гриву непослушных полос в хвост, она достала салфетку и быстро провела по губам, стирая помаду. Раздался щелчок, ремень безопасности мягко убрался в недра автомобиля…

Что я могу сказать?

Настя оказалась горячей женщиной, во всех смыслах этого слова. Чувственная, словно ей всего двадцать, но одновременно покорная и опытная, сочетание просто убийственная. Она могла повелевать любым мужчиной, кроме одного, от чего страдала.

Я обращался с ней, как с хрупкой фарфоровой статуэткой, бережно и мягко. После того, как она заставила меня закончить прямо в машине, я почувствовал безумную симпатию к этой женщине. Настя буднично накрасила губы, а затем сказала.

— Я хочу есть, давай заедем за вином и едой, в нашем с Асей холодильнике пусто.

— Хорошо, — просто ответил я.

Всё не закончилось тем, что мы просто приехали к ней и переспали. Мы переспали раньше, чем приехали в дом.

Сначала в супермаркете. Мы ходили и выбирали вино, а потом взяли одновременно одну и ту же бутылку. Сначала раздался весёлый смех, а затем я сместил руку ниже, прикасаясь к её руке. Бутылка полетела на пол, а мы принялись целоваться. Сначала меня покоробила гигиеническая сторона вопроса, после близости в машине, но уже через секунду мне было плевать.

Туалет магазина никогда не видел такой страсти, какую мы выплёскивали в тот день. Я не мог остановиться, она не могла меня остановить, да и не собиралась. Потакала каждому моему желанию, гнулась как пластилин в жарких объятиях. Меня возбуждало в ней абсолютно всё, любой наклон к нижней полке снова заводил мой аппарат, она была не прочь.

Мы повторили на подземной парковке, благо в том углу, где стояла машина, никого не было, затем снова в машине.

Когда добрались до конечного пункта в навигаторе, он показал время в дороге – четыре часа, когда ехать было от силы сорок минут.

Она уснула поздним вечером, вымотанная до предела. Мои ощущения были похожими, сил оставалось крайне мало, хотелось вот так просто заснуть рядом, но я стоически выдержал напор лени, аккуратно вытащил руку из плена, спустился на первый этаж. Обувь стояла на коврике у входа, но чёрт дёрнул зайти на кухню, чтобы найти что-то съестное.

Вспомнил куда Настя относила пакет с продуктами, пошёл в ту сторону, в голове проскочила дурацкая мысль о том, что будет, если сейчас приедет её благоверный. В холодильнике нашёлся купленный сыр, немного ароматного хлеба, мясная нарезка, запить предлагалось вином, ничего больше не было. Хихикая, как полоумный соорудил бутерброд, налил в первую попавшуюся кружку вино и представляя себя древним викингом с добычей на перевес собрался на свой корабль.

Сзади послышались шаги, сердце остановилось, пропустило удар.

Я медленно обернулся, на кухню вошла дочь Насти, виденная ранее в магазине.

— Хочешь бутерброд? — не нашёл ничего лучше я.

— Спасибо, вы так благородны, угостить меня в моём же доме, моим бутербродом. — девушка иронично выгнула бровь, в этот момент она так напомнила свою мать.

— Ты, наверное, Ася, так вот, ради справедливости, ингредиенты покупал я, твоя тут только кружка. — я залпом выпил налитое вино и поставил посудину на стол. — Теперь твой только дом, который я уже покидаю.

— А как же предложить даме выпить?

— А даме уже можно?

— Даме давно можно.

Ася подошла ко мне вплотную, а затем протиснулась между мною и столом, хорошенько так шоркнув меня своей кормой, прямо в точку. Мерзавка хитро улыбнулась, в этот момент её мордочка напоминала мне маленькую хитрую лисицу.

Она унаследовала пропорции матери, эдакая копия лежащей наверху удивительной женщины. Я был бы не я, если не налил девушке вина. После первой кружке мы стали разговаривать, она рассказывала о любви матери к Фицджеральду, я рассказывал о своём романе. Она сказала, что прочла, ей не понравилось. Вот тут мы начали спорить.

Я потерял счёт времени, бутылка вина кончилась, девчонку с непривычки развезло. Смотря на неё, я не мог не отметить, как она юна и непорочна. Главным в этой ситуации было то, что она была миниатюрной копией женщины, с которой я переспал чуть ранее, от этого низ живота наполнялся истомой. Подогретый алкоголем я чуть было не сверзился в пропасть разврата.

Ася сняла пальто, под ним находилась короткая кофточка, едва доходящая до солнечного сплетения, из-под неё был виден ровный ряд кружевного бюстгальтера. Щёки девушки раскраснелись, глаза горели огнём молодости, она постоянно трогала волосы, заходилась в смехе от моих историй наклоняясь ко мне, будто хотела опереться или поклонится в пояс. Каждый раз я неосознанно ждал, что она положит мне на плечо руку, но она снова возвращалась в исходную позу, опираясь на стол.

Интуитивно я понимал, что девушка просто накаляет ситуацию. Она призывно смеялась над каждой фразой, незаметно расстояние между нами сократилось настолько, что я почувствовал её дыхание. Не скажу, что это был восхитительный фруктовый аромат, мы ели сыр и пили вино, от неё пахло спиртом, но вперемешку с парфюмом и косметикой — это сочетание действовало на меня лучше любого афродизиака.

Она напоминала спелый сочный плод, мне оставалось только сорвать его.

Я не решился, делая шаг назад, я попытался уйти, отшучиваясь тем, что время уже не детское, но тут произошло самое страшное. Плод сам упал мне в руки.

Ася оторвала свою упругую попку от стола и попыталась меня проводить, но как оно часто бывает, вино ударило в голову, девушка качнулась и полетела прямо на меня. В какой момент спасение принцессы переросло в кино для взрослых? Я не понимал.

Мгновение, я ловлю её гибкий стан, а в следующий миг она ищет своими губами мои. Поцелуй был мокрым и непонятным, наверное, Ася просто перепила, создавалось ощущение, что целуется она не часто.

Раздевая девушку, я корил себя и жалел о том, что не ушёл минутой раньше, возможно, этого бы и не было, но остановить себя было уже невозможно. Мы сплелись прямо на кухонном столе, я стянул с неё всю одежду, она предстала предо мною в абсолютно нагая, распластавшись на столешнице она постанывала от моих прикосновений. Череда поцелуев с внутренней стороны бедра вызвала целый шквал вздохов, она прикусила губу и скрестила ноги, я погрузился в плен прекрасных девичьих бёдер, все звуки отсекло, будто я закрыл балкон в городской квартире.

Девушка была ухожена, передо мною было гладко выбритое лоно, манящее к себе, истекающее самой жизнью, заставляющее припасть губами. Целуя её там, я переместился выше, к ровному животику, к аккуратным грудям…

***

Когда я покидал дом, Ася проводила меня до двери, на улице была глубокая ночь, девушка стояла у двери замотавшись в один плед. Сорвав последний поцелуя, я поехал домой, меня не покидала улыбка. Наверное, это самый крутой день за последний месяц.

Дом встретил включенным светом, всегда забываю выключать его, телефон тут же отправился на зарядку, через секунду подмигнул яблоком и включился. За время похода на кухню за стаканом воды сообщения так и сыпались, пришлось поставить на беззвучный режим. В голову шумело выпитое вино, кровать показалось очень привлекательной, уходя в забвение я вспоминал сегодняшний день, всё-таки он был чертовски хорош.

***

Снился ужасно дерьмовый сон. В нём я снова был в своём самом ужасном возрасте. Во сне передо мною была Диана, она говорила какие-то странные вещи, что уходит к Олегу, что больше не хочет со мной оставаться.

В ответ я что-то бормотал, просил остаться, не покидать меня, как наяву всплыл момент, когда я тряс перед ней рукописями, аккуратно сшитыми бечёвкой, говорил, что скоро смогу заработать.

Она кричала, «Что же ты делаешь со своей жизнью Марк? Марк. Марк… Марк!!».

Неожиданно просыпаюсь, перед глазами лицо дочери, она пытается меня расшевелить.

— Я в порядке, — оглядываюсь по сторонам, в глаза бьёт оконный свет, придя вчера ночь совершенно забыл закрыть жалюзи. — В порядке.

— А по тебе не скажешь?

Даша выглядит свежо, рядом лежит бежевое пальто, видимо она его сняла пока будила, цвет одежды возвращает вчерашние воспоминания, выдавливая назревший гнойник. Меня рвёт, еле успеваю добежать до туалета.

— До тебя не смогли дозвонится, мне позвонила твоя лит-агент, просит срочно приехать. — Даша стоит в дверях ванны, смотрит с жалостью.

Мне тоже жаль… что у неё такой отец.

Запиваю водой россыпь таблеток, разжёвываю по ходу, чтобы убрать изо рта привкус желчи. Помогает слабо, но уже лучше. Закрываю аптечку и кладу назад на полку над раковиной. Из кухни раздаётся звон посуды, вопросительно смотрю на дочь.

— Я с подругой, она делает кофе, говорит умеет пользоваться воронкой.

Беру полотенце и шутливо прогоняю им Дашу. Список дел прост, надо привести себя в порядок. Контрастный душ выбивает остатки похмелья, зубная паста избавляет от кошачьего дерьма во рту. Вытаскиваю из сушилки вещи, немного мятые, но чистые. Неизменные джинсы и футболка, нашлись даже носки, с кухни доносится аромат свежезаваренного кофе, двигаюсь в ту сторону.

Осматривая себя, даже не заметил, как вошёл на кухню, поднимаю глаза, передо мною стоит Ася. Моя кружка в её руках совершает короткий самоубийственный полёт, Даша непонимающе переводит взгляд с меня на подругу и назад.

— Какая я неловкая, — сетует Ася, задумчиво и немного испуганно поглядывая на меня. — Даша, это твой папа?

— Да, Марк Константинович Вольский, он у меня писатель. — Ася не хочет афишировать нашу связь, Даша что-то весело щебечет, делая мне яичницу, а я смотрю на её подругу.

— А вы, стало быть, подруги? — осторожно спрашиваю.

— Да. — просто отвечает Даша.

— Одноклассницы. — припечатывает Ася, испуг прошёл, в её голосе проскальзывает веселье.

Из моих рук на пол летит вилка, меня начинает трясти. Чёрт! Ей всего шестнадцать, как же я мог. Трезво оценивая ситуацию, быстро успокаиваюсь, приходу к выводу, что не мог так сильно перебрать, даже на трезвый взгляд Асе не дашь шестнадцать… лет двадцать минимум.

Со вкусом подобранная одежда, джинсы и излюбленный топ, подчёркивающие то, чем любая девушка может гордится, а многие только мечтать. Лицо оформившееся, только губы и подбородок слегка полноватые и треугольные, как у подростков, что придаёт ей сногсшибательный шарм. Такая вот невинность в дорогой и яркой упаковке. По вещам видно, любит внимание, старается его получить.

Даша рассказывает о школе, порхает у плиты, запахи еды наполняют кухню. Ася снимает воронку, ставит напротив меня кружку и медленно наливает кофе, смотря мне прямо в глаза. Отвожу взгляд, чертовка доливает кофе и касается моей руки бедром, от чего по мне пробегают разряды электричества. Удаляется виляющей сексуальной походкой.

Даша ничего не замечает, накладывает мне еды, Ася стоит снова позади неё, прямо как вчера опираясь о стол, на секунду закусывает нижнюю губу, сжимает левую грудь, затем весело подмигивает мне.

Даша снова ничего не замечает, когда она поворачивается чтобы убрать посуду, Ася представляет собой невинного ангелочка.

Кажется, я возбуждён.

Отставляю в сторону тарелку, достаю из буфета термо-кружку, переливаю кофе в неё, закидываю кусочек бекона из тарелки в рот, мясо магазинное, резиновое, запиваю горячим кофе. Накидываю пиджак, туфли, ключи от дома, машины. Беру с тумбочки телефон, снимаю с зарядки, вижу, что не воткнул вилку в розетку, наверное, вчера не обратил внимания, телефон включился на последних ресурсах, а потом заглох. Взял зарядку, воткну в машине.

Даша непонимающе хлопает глазами, мы быстро вызывает лифт и едем вниз.

— Прости котик, — извинюсь и прижимаю дочь к себе, вдыхаю аромат её волос, успокаиваюсь. — Позавтракаем не дома.

— Куда мы сейчас?

— Поедем в издательский дом, переговорим с Екатериной, она тебе звонила, покажу тебе, как работает книжный бизнес, — усмехаюсь, вижу интерес в её глазах. — Ты же не думаешь, что я только пью и хожу на встречи с читателями.

— Как интересно, — влезает Ася. — Можно с вами?

— А тебя не потеряют дома? — попытался я свернуть попытки школьницы увязаться за нами. — Могу вызвать тебе такси.

— Будет лучше, если я буду со взрослым человеком, потом просто закинете меня домой. — Ася сверкнула глазами, сделав небольшой, заметный только мне акцент на слове «взрослый». — Тем более мне безумно интересно, чем вы занимаетесь! Не каждый день удаётся встретится с писателем, вчера мы не могли так близко пообщаться, вы были заняты немного другим.

— Рассказывал о книге. — тут же пояснил я, наверное, больше для самого себя.

— Именно, вы очень интересно это делали, — в лифте вдруг стало очень тесно, если Даша что-то узнает, она прекратит со мной общаться. — Мне понравилось, хочу повторить.

— А вот я не хочу! — наверное слишком эмоционально сказал я. — Не люблю этим больше заниматься.

Слава богу лифт приехал. Мы вышли на подземную парковку, где стояла машина. Подружки тут же скользнули на заднее сиденье, и мы отправились в издательство.

По дороге я зарядил телефон и отписался Екатерине, моему агенту, сказал, что буду через час. Мы заехали в Мак-Кафе, закупились углеводами, я наконец-то спокойно позавтракал. Эмоции внутри улеглись, всё встало на свои места. «Ничего страшного то по сути и не произошло, ну подумаешь ей шестнадцать, ну одноклассница моей дочери, ну с кем не бывает!»

Я представил, что какой-нибудь тридцатипятилетний придурок вдруг будет приставать к моей дочери. Непроизвольно вырвался рык, слава богу девчонки не обратили внимания. Они были целиком заняты своими телефонами и едой, удобно расположившись сзади.

Издательство располагалось в крупной бизнес центре, занимая не много не мало, а целый этаж. Девчонкам на входе выдали гостевые бейджи, мы вошли в лифт и поднялись на пятьдесят четвёртый, чтобы упереться в аккуратный рессепшен.

Уточнять ничего не требовалось, я хоть и не частый гость этого места, но дорогу до кабинета своего литературного агента знал хорошо. В рабочих опен-спейсах царил погром, множество планов, графиков, заметок, люди торопились и срывались на бег, везде стоял гул стационарных телефонов. Простому обывателю покажется, что тут произошло что-то из ряда вон выходящее… но нет. Ничего страшного.

Просто задача этих людей приготовить к печати очередной бестселлер, на двадцати языках, курируя все процесс внутри страны. Издательство, с которым я сотрудничал было самым расторопным и трудолюбивым, я не редко сравнивал его сотрудников с пчёлками, они постоянно летали в разном направлении, а в помещении стоял гул.

Загрузка...