Ученик гоблина

Глава 7

Орки клана Тлеющего Черепа устроили пир, когда на смену беспощадному дневному зною пришла прохлада бескрайней степной ночи.

Как только стемнело и небо над лагерем затянуло дымом многочисленных костров, мы с Зуг’Галом направились в их стан.

Лагерь был огромен. Мы шли уже четверть часа, лавируя между бесконечными рядами шатров, но до стоянки Тлеющего Черепа было ещё далеко.

Пока шли, нас провожали любопытными взглядами. Казалось, что едва ли не каждый гоблин, орк и тролль уже слышал о дневной стычке.

— Если вы знаете, что это ловушка, зачем согласились идти, учитель? — спросил я тихо, стараясь, чтобы мой голос не доносился до ближайших зеленокожих. — Не боитесь, что это засада?

— Засада? На пиру? Не смеши мои клыки, нэк, — фыркнул Зуг’Гал, ускоряя шаг. — Напасть на гостя у всех на виду это позор, который даже свои не простят. Шаман не рискнет честью всего клана ради мелкой мести.

Я обернулся, с тоской глядя на растворяющийся в ночи шатёр учителя Зуг’Гала.

— К тому же, напасть на Высшего, нэк, — он резко ткнул себя пальцем в грудь, — значит сразу подписать себе смертный приговор. Даже если фортуна от меня отвернётся и я погибну, то мой убийца всё равно не успеет сполна насладиться победой.

— Появится один из сотников и сотрёт вашего убийцу в порошок, — покивал я. — Тогда в чём смысл? Чего нам стоит ожидать?

— Чтобы вызвать тебя на поединок, оркам нужна веская причина. А её нет, — Зуг’Гал равнодушно махнул рукой. — Сотник сказал своё слово. Открытого конфликта, который можно использовать, между вами не осталось.

— Получается, они хотят выкупить меч?

Старик издал звук, похожий на плевок.

— Нет. Они же не гоблины. Для орка выкупать собственное оружие это не меньший урон для чести, чем напасть на своего гостя во время пира, нэк. Так унижаться они точно не станут.

— Значит, попытаются спровоцировать, — наконец догадался я.

— Попытаются, — гоблин кивнул, и в его мутных глазах промелькнуло что-то хищное. — И мне безумно интересно, что именно задумал этот шаман.

— А мне вот не очень, — пробормотал я, чувствуя, как внутри всё неприятно сжалось.

— Орки прямолинейны, как удар секирой, — продолжил Зуг’Гал. — И их попытки плести интриги — это редкое, извращённое своей примитивностью зрелище. Такое не стоит пропускать, нэк.

— Сомнительная причина.

— Ты просто не понял.

— Не понял, да.

— Как можно кого-то спровоцировать, нэк?

— Можно оскорбить или унизить, — озвучил я первое что пришло на ум.

— Своего гостя? Нельзя, — улыбнулся старый гоблин и по слогам произнёс. — Та-бу!

— Тогда как? — я поймал себя на мысли, что и сам поддался любопытству.

— Надеюсь, скоро узнаем, нэк.

Стоянка клана Тлеющего Черепа расположилась особняком, в некотором отдалении от общего гомона и суеты большого лагеря. Орки словно очертили невидимую границу, за которую чужакам из других кланов заходить не следовало без особого приглашения.

Пиршество обещало быть поистине грандиозным, судя по размаху приготовлений, которые развернулись прямо на утоптанной земле.

По всей площадке тут и там высились грубые треноги, связанные из толстых закопченых брёвен. Возле них работали серокожие громадины. Они споро свежевали не меньше дюжины оленьих туш, чья кровь уже успела впитаться в сухую почву.

Периметр празднества охраняли воины, закованные в тяжёлую латную броню. Блики огня плясали на чёрной стали, оживляя мёртвый металл. Я сразу узнал эту сталь, чёрную, как сама ночь. Это могло означать только одно, что среди гостей будет и сотник.

Я вопросительно глянул на наставника. Старик лишь коротко кивнул, ничуть не смутившись таким соседством.

— Так даже лучше, нэк, — тихо бросил он. — Заодно и с руной сразу разберёмся, не придётся разыскивать Тьяа Ан.

В кругу пирующих царил суровый порядок.

Центр поляны занимали три длинных ряда столов. Сколоченные наспех из необтёсанных досок, они выглядели грубо, но достаточно надёжно, чтобы выдержать и горы мяса, и удары тяжёлых кулаков подвыпивших орков.

Воздух над станом вибрировал от гортанных криков, пьяного хохота и звона посуды.

Я оглянулся на туши у треног. Это явно был запас на долгую ночь. В центре столы уже ломились от готовых угощений.

Потемневшее от жира дерево было плотно заставлено запечёнными целиком молодыми вепрями. Их поджаристые бока лоснились, истекая горячим соком. Этот густой, дурманящий аромат жареного мяса полностью перебивал даже едкую гарь костров.

Я невольно хмыкнул, поражаясь ненасытности серокожих.

Где-то справа затянули тягучую, похожую на рычание песню. За соседним столом двое воинов злобно переругивались. Никак не могли поделить лучший кусок мяса.

Но вот чего здесь действительно было в избытке, так это выпивки. Орки явно не собирались страдать от жажды. Каждого вепря, словно верная стража, окружало по два, а местами и по три пузатых деревянных бочонка с медовухой.

— Ты и ты идти за мной.

Грубый окрик отвлёк нас от созерцания снеди. К нам подошёл тот самый орк-вестник, что днём передавал приглашение. Не дожидаясь ответа, он развернулся и повёл нас мимо шумящих воинов.

Во главе пиршества, поперек трёх основных рядов, возвышался широкий и массивный стол.

— Вожди кланов, нэк, — тихо пояснил учитель, заметив мой взгляд.

Центр стола заняли хозяева.

Там восседал Черногриб в компании Драала и незнакомого мне, но не менее могучего с виду орка. То, что Драалу дозволили делить трапезу с верхушкой, говорило само за себя. Лишь сын вождя имел право сидеть по правую руку. Рядом с ними расположился Тьяа Ан и несколько троллей. Нам же проводник молча указал на свободные места, как можно дальше от шамана и военачальников.

Нас усадили выше простых рубак, но у самого края, к молчаливой свите. Место для почетных гостей, которых здесь не уважают.

— Провокация по-орочьи? — шепнул я учителю, косясь на сидящих в центре вождей.

— Нет, — отмахнулся гоблин. — Им что уступить свои места, чтобы ты погрел бок рядом с сотником? Или потеснить своих приближенных ради чужака?

— Нет, учитель.

— Так как это орки, я бы не искал здесь скрытый смысл или начало какой-то хитрой многоходовки.

Наставник сгрёб со стола наполненный кубок, так что через край плеснула мутная бурая брага, и вскинул его перед собой:

— Приветствую вождей, нэк!

Я последовал его примеру, молча салютуя присутствующим.

Сотник даже не заметил нашего появления. Он продолжал о чём-то увлечённо переговариваться с пожилым орком.

Черногриб не удостоил нас ответом. Он лишь задержал на мне давящий взгляд, после чего отвернулся и лениво махнул рукой куда-то в темноту. Из теней тут же вынырнули несколько дюжих орков. Каждый, надув жилы на шее, тащил перед собой массивный, отполированный до блеска череп с огромными изогнутыми рогами.

Между общими рядами и столом вождей оставалась свободная площадка шагов в двадцать шириной. Именно там, строго по центру, слуги выставили все пять черепов в ряд, словно трофеи на продажу.

— Знаменитая орочья забава «Крошево», — пояснил Зуг’Гал, тоже с интересом наблюдая за приготовлениями. — Победит тот, кто расколет череп тарга меньшим числом ударов. Готовься, нэк, тебя обязательно вызовут.

Старик подмигнул мне и криво усмехнулся.

— Хотят оценить мою силу? — тихо спросил я.

— Пф-ф, — фыркнул гоблин. — Плевать им на твою силу. Им нужно убедиться, что я полностью тебя излечил. Иначе…

Зуг’Гал не договорил. Он впился зубами в кусок мяса, с рычанием оторвал добрую половину и, громко чавкая, принялся жевать.

Впрочем, пояснения были излишни. Если я всё ещё слаб после ран, смысл любой грядущей провокации терялся. Победа над калекой — это не триумф, а пятно на репутации воина.

Им требовался противник в полной силе, чтобы сломать его честно. А этот спектакль с черепами — лучший способ выставить мою боеготовность напоказ перед всей стаей.

— Ты ведь готов? — старик продолжал жадно поглощать мясо.

Разумеется, я был готов.

Ещё в шатре учителя, после визита орка, я раз за разом наполнял внутреннюю «чашу» тени до краёв. Затем позволял ей полностью схлынуть и сразу же вновь призывал холодную мощь стихии. Проделав несколько таких кругов в спокойной обстановке, получилось разогреть свой источник. Теперь удерживать концентрацию стало куда легче.

Когда возле каждого черепа на землю поставили одинаковые боевые молоты, Черногриб поднялся из-за стола. Гул голосов стих. Над поляной повисла звенящая тишина.

Всё случилось в точности так, как и предсказывал учитель.

Шаман объявил начало игры и широким жестом пригласил смельчаков помериться силами.

Желающие не заставили себя ждать. Не прошло и пары мгновений, как возле черепов уже выросли фигуры претендентов. Компания подобралась на редкость пёстрая. Два плечистых орка, долговязый жилистый тролль и один хобгоблин с мордой, густо исполосованной острыми когтями.

Я мысленно усмехнулся.

Сброд этот собрали явно с умыслом, чтобы на фоне жутковатого зверинца человек уже не выглядел бы, словно ягнёнок, по ошибке забредший в волчью стаю.

Шаман-орк выдержал томительную паузу. Глядя на последний свободный череп, орк картинно, играя на публику, разочарованно вздохнул. Затем всем корпусом развернулся ко мне:

— Менос из Гнилой Рыба принимать участие?

Не торопясь с ответом, я сделал глоток терпкой медовухи. В голове мелькнула соблазнительная мысль отказаться. Может зря я вообще поддался азарту старика.

— Подыграй им. Иначе зачем мы сюда пёрлись, — прошипел раздражённо наставник. — С меня огненный осколок, нэк.

Рунный осколок это более чем щедрая награда за пару-тройку взмахов молотом.

Я со стуком опустил чашу, перекинул ноги через лавку и вышел в импровизированный круг между столами.

Встав у свободного молота, я положил ладонь на шершавое древко. Пальцы сомкнулись на рукояти, и я слегка приподнял его, пробуя оружие на вес.

Солидно. Навскидку не меньше пятнадцати мер. Но в сравнении с двуручником мне понадобятся лишь крохи накопленной стихии, чтобы уверенно орудовать молотом.

В любом случае, выкладываться на полную, опустошая свой теневой резерв, и побеждать в этом состязании я не собирался. Незачем расходовать силы на подобный пустяк.

И в этот самый момент я вдруг понял, что такое шёпот Монарха.

Меня неожиданно захлестнуло нестерпимое искушение не сдерживаться. Захотелось, наоборот, выплеснуть полную силу и всего одним ударом обратить череп тарга в пыль.

Я выдохнул, загоняя этот порыв обратно вглубь.

— Барабан! — рявкнул Черногриб.

Где-то в темноте, за пределами круга света, невидимые барабанщики ударили в туго натянутую кожу.

БОМ!

Утробный звук прокатился по поляне, отдаваясь вибрацией в груди. Прошло десять ударов сердца и всё повторилось.

БОМ!

Орки, стоящие рядом, хищно оскалились и с хрустом размяли мощные шеи. Тролль прошипел что-то неразборчивое, перехватывая рукоять длинными пальцами, а хобгоблин нервно поплевал на ладони и растёр.

Нам задали ритм.

БОМ!

Мы ударили синхронно. Воздух зашелестел, рассекаемый смертоносным железом.

Молоты отскакивали от полированной кости с короткими, обидными сухими щелчками, не оставляя даже царапин.

Руки загудели от отдачи, но я лишь крепче сжал челюсти, дозируя выплеск стихии, чтобы не напрягаясь удерживать молот, но не более.

БОМ!

…

БОМ!

Новый замах. И снова глухой удар, от которого заныли плечи.

Молот хобгоблина чиркнул по рогу, соскочил и с грохотом врезался в землю. Бедолага лишь тяжело дышал, уперев руки в колени. Сил на новый замах у него уже не осталось.

Я решил, что с меня тоже хватит и на следующем круге пора выходить из состязания.

Дождавшись нового сигнала барабана, я ударил. Молот врезался в лобную кость и снова отскочил. Но я намеренно позволил инерции отбросить меня назад, выронив из рук оружие. Под насмешливые крики толпы и улюлюканье я покинул круг.

В итоге победу вырвал тролль.

Пользуясь своими длиннющими лапами, в замахе он завёл молот далеко за спину, едва не коснувшись им земли, и с рёвом обрушил его в безумной силы ударе. Раздался громкий хруст, и череп перед ним развалился надвое.

Орки-соперники разочарованно рыкнули и с грохотом побросали свои молоты в пыль.

Соревнование закончилось.

Сотник Тьяа Ан лишь лениво махнул когтистой лапой в сторону своего соплеменника, отмечая его победу. Для него триумф песчаного тролля был чем-то само собой разумеющимся.

Проигравшая пара орков поспешила скрыться с глаз долой. Они растворились в толпе своих собратьев, стараясь стать как можно незаметнее.

Впрочем, найти их было несложно. Достаточно было ориентироваться на взрывы пьяного хохота и глумливые выкрики. В Ковенанте не принято жалеть проигравших, и неудачникам теперь предстояло выслушать немало едких острот о своих кривых руках и слабой пояснице.

Порычав и обсудив схватку, орки набросились на еду. Некоторое время над столами слышалось лишь чавканье, треск разгрызаемых костей и бульканье льющейся медовухи.

Я тоже налёг на жёсткое мясо вепря. Учитель сидел рядом, аккуратно обгладывая уже которое по счёту рёбрышко. Моментами он замирал неподвижно, и тогда казалось, будто он проваливался в сон с открытыми глазами.

Но долго отдыхать нам не дали.

Черногриб вновь поднялся со своего места. Он не стал кричать, просто выпрямился во весь свой огромный рост и обвёл взглядом пирующих.

Этого хватило.

Сперва затихли ближайшие столы. Затем соседи наиболее пьяных и горластых рубак болезненными тычками локтей и кулаков заставили их заткнуться. Волна тишины быстро прокатилась по поляне, пока не стал слышен лишь сухой треск огня.

— Человек Менос напоминать, — рокотал басом шаман, — сила воин измерять не только руна.

Орк медленно провёл языком по тому месту, где ещё утром торчал его клык. Этот жест был красноречивее любых слов. В его глазах не было хмельной мути, только холодный, расчётливый блеск.

— Я забывать вкус настоящий битва, — продолжил он, глядя прямо на меня, — когда кровь врага заливать мой лицо. Когда жизнь зависеть не от магия, а крепость рука.

На мне скрестились десятки оценивающих взглядов. Стало откровенно неуютно, словно я оказался голым посреди муравейника.

Если бы не Зуг’Гал, который продолжал невозмутимо ковырять в зубах щепкой, время от времени издавая тихие, ехидные смешки, я бы, наверное, начал всерьёз нервничать. Но старик явно наслаждался представлением и ни капли не переживал.

Черногриб вышел из-за стола на открытое пространство. На ходу он рванул завязки своей меховой накидки. Увесистая шкура упала на землю, открывая исполосованный шрамами торс и покрытую грибами спину.

Один из телохранителей, повинуясь кивку, швырнул ему оружие.

На сей раз это был не посох.

Шаман поймал в воздухе тяжелую, двустороннюю секиру. Огромное лезвие тускло блеснуло в свете огня. Он ловко, с пугающей лёгкостью прокрутил оружие в руках. Свист рассекаемого воздуха заставил зевак с восхищением ахнуть.

И вот тогда, перекрывая гул толпы, вновь ударили барабаны. Но теперь их ритм был иным. Они звучали, словно гончие загоняли дичь. Сквозь этот грохот донёсся яростный, пробирающий до костей визг.

Четвёрка дюжих орков, закованных в полные латные доспехи, с натугой выволокла в круг света беснующееся нечто.

Тварь держали на длинных натянутых цепях. Воины растягивали их в разные стороны, не оставляя хищнику ни малейшего шанса извернуться и достать кого-то из них «хвостами скверны».

— Плеть, — выдохнул я.

Это была не та огромная тварь, с которой я столкнулся в лесу, а особь поменьше. Размером с крупного волка, но от этого не менее опасная. Из её спины хлестали пять эластичных щупалец, а пасть, полная игл, сочилась ядовитой зелёной слюной.

— Только сила против сила! — проревел Черногриб, поднимая секиру над головой. — Без руна!

Эти слова взорвали толпу.

Орки пришли в неистовство, повскакивали с мест, потрясая оружием и кружками. Шаман собирался не просто убить тварь, а показать, что способен сделать это без магии, одной лишь грубой физической мощью. Доказать, что даже без своих чар остаётся могучим воином.

Из-за меня его авторитет пошатнулся, и он собирался вернуть его через кровь.

Сосед по лавке слишком резко поднялся, выбираясь из-за стола, и зацепил меня бедром. Удар пришелся под локоть, кубок дёрнулся, и я едва успел среагировать, чтобы не вылить на себя остатки браги.

— Извинять, — буркнул захмелевший орк.

Из-за этой заминки я не уследил, кто именно применил руны, когда вокруг твари вспыхнул призрачный купол.

Магическая стена с гулом опустилась, отрезая орков от Плети. Барьер рассёк удерживающую сталь, словно раскалённый нож масло. Натянутые звенья лопнули мгновенно, и конвоиры, потеряв упор, отлетели в стороны и попадали, сжимая в руках лишь бесполезные обрывки цепей.

Тварь, почувствовав свободу, издала торжествующий визг. Она мгновенно сориентировалась и бросилась в сторону толпы, где пахло свежим мясом и страхом.

БУМ!

Монстр с размаху врезался мордой в невидимую стену. Тяжёлые обрывки цепей, всё ещё свисающие с его мощной шеи, с жалобным звоном ударились о магическую преграду. Барьер пошёл рябью, вспыхнул голубым светом и отбросил Плеть назад.

Тварь затрясла головой, огрызаясь на пустоту.

— А это уже интересно, — Зуг’Гал отодвинул тарелку. Он опёрся локтями о стол и сцепил пальцы в замок, подперев подбородок.

— Что именно?

— Этот барьер называют «Абсолютной ареной», нэк. Блокирует сциллу и снимает все уже наложенные рунные эффекты. Если шаман войдёт внутрь, то выйдет, лишь убив тварь. Сбежать не получится. И никто извне помочь тоже не сможет.

Я по-новому взглянул на орка-шамана.

Орк, конечно, огромен и выглядел невероятно сильным, но у Плети, несмотря на довольно скромные размеры, целых пять смертоносных хвостов.

Я прекрасно помнил, как полноценный боевой десяток рубак не смог справиться с шестихвостой тварью. То чудовище легло лишь благодаря моей стреле, удачно угодившей точно в глаз. Вряд ли эта, с пятью хвостами, намного слабее прошлой Плети.

Шансы казались не такими уж равными.

Черногриб перехватил секиру двумя руками. Его ноздри раздулись, он походил на хищника учуявшего запах добычи.

Он не стал ждать.

Шаман шагнул сквозь мерцающую пелену барьера внутрь круга.

В миг, когда он переступил черту, магическое поле ответило резкой вспышкой. Грибные наросты, густо бугрившиеся на горбу и плечах орка, мгновенно поблекли, посерели и осыпались на песок сухой, безжизненной трухой. Жуткие наросты оказались визуальным проявлением защитной руны.

Магия пропустила его внутрь, сомкнувшись за его спиной с сухим треском, отрезая путь назад.

Щупальца Плети угрожающе изогнулись, нацеливаясь в незащищённую грудь орка.