Ученик гоблина

Пролог

Наконец гоблины-охотники вышли на след.

Долгие дни в вечной мгле теневого измерения измотали отряд зеленокожих до предела.

Отравление стихией тени, наложившееся на усталость, медленно вытягивало из них жизнь. Оно обесцвечивало кожу до тусклого, почти пепельного оттенка.

Тяжелее всего приходилось пленникам. Скованные цепями, они едва переставляли ноги, то и дело спотыкаясь. Единственный смысл их существования заключался в восполнении магических резервов шамана.

Но теперь долгим скитаниям пришёл конец. Гоблины разыскали логово твари, что едва не стерла с лица земли несколько соседних племён.

— Там, нэк, — прошипел следопыт, осторожно раздвигая ветки чахлого куста и скрюченным пальцем указывая на чёрную пасть пещеры среди скал.

Вожак резко кивнул. Его жёлтые глаза с вертикальными зрачками сузились, и он повернулся к шаману.

— Зуг’Гал, нам нужна сила, нэк! — прорычал гоблин низким голосом, с хищным предвкушением скорой битвы. — Мы слишком долго блуждали здесь. Наша кровь почти стала водой.

Перед шаманом вспыхнула Сцилла — яркий, пульсирующий диск из стремительно вращающихся магических колец. Лёгким движением он заставил орбиты замереть и коснулся нужной руны.

Затем он вытянул руку в сторону связанного пленника. Медленно сжал пальцами воздух и рванул кулак на себя. С тихим, едва уловимым стоном жизненная сила раба выскользнула наружу. Трепещущим потоком она устремилась к стоявшему рядом с шаманом гоблину.

Зуг’Гал вырывал из тел светящиеся белым светом души, дрожащие в безмолвном ужасе, и жадно скармливал своим сородичам. Пожирающие этот свет гоблины закрывали глаза от экстаза.

Закончил лишь когда последний пленник рухнул на землю опустошённой, безжизненной оболочкой.

— Намного лучше, нэк, — проворчал вожак. Он с наслаждением смотрел, как его серая, лишённая жизни рука медленно наливается силой, возвращая себе родной, тёмно-зелёный оттенок.

Прежде чем ринуться в бой, шаман даровал отряду дополнительное усиление. Каждый охотник почувствовал, как его мышцы наливаются первобытной силой, ломая пределы плоти и нарушая законы самой природы.

Пара молодых гоблинов с азартом сорвались с места, ведомые вперёд лихорадочным предвкушением наживы.

Они почти достигли входа, когда тишину внезапно разорвал пронзительный визг и резкий скрежет, словно тысячи когтей одновременно рвали металл и дробили камень.

В следующее мгновение визг утонул в оглушительном грохоте. Из пасти пещеры вырвалось плотное облако пыли и осколков камня, обрушившееся с немыслимой скоростью. Смертоносный вал рванул вперёд, сметая всё на своём пути.

Зуг’Гал среагировал мгновенно.

С громким треском перед носом у охотников вспыхнул и окреп призрачный щит. Пыль и камни ударили в магическую преграду с рёвом и скрежетом, расходясь в стороны и поднимаясь вверх.

Но двух молодых гоблинов шаман не спас. Те оказались слишком далеко за пределами поднятого щита.

Гоблин-вожак громко рыкнул, и отряд сменил построение, приготовившись обороняться.

Из-за пыли охотники почти ничего не видели. Щиты шамана отвоевали лишь узкий клочок пространства. Обзор ограничивался всего тремя десятками шагов, за которыми клубилась непроглядная мгла.

Шаман с хриплым шепотом расставил вокруг отряда новые щиты, плотно сомкнув магическую завесу. Закончив с защитой, Зуг’Гал присел на корточки и упёрся ладонями в покрытую мхом землю.

Охотники разом ощутили всплеск чудовищной силы. Давление длилось всего несколько секунд. Вся пыль, которая зависла в воздухе, с шелестом осела.

Пространство до самого входа в пещеру, да и сама пещера, вновь оказались видны как на ладони.

Вожак смотрел на тёмный вход пещеры и ждал. Его глаза не улавливали ни малейшего движения.

Чудовище будто испарилось. Ни шороха, ни запаха, ни намёка на его присутствие. Только гнетущая тишина.

Выстроившись клином отряд медленно двинулся вперёд. Прикрывая друг друга, зеленокожие углубились в пещеру. Вскоре под обвалившимися камнями, покрытый толстым слоем осевшей пыли, обнаружили труп твари.

Вожак резко вскинул руку, останавливая охотников. Его жёлтые глаза пробежались по пещере. Он перебирал в уме каждую подмеченную деталь.

— Неужели убила сама себя, нэк? — проговорил гоблин вслух, не в силах поверить, что тварь, способная опустошать целые племена, учуяв охотников предпочла похоронить себя под обвалом пещерного свода.

Шаман поравнялся с главой отряда. Кристалл в навершии его посоха начал источать свет. Узкий луч проникал сквозь мрак. Старый гоблин неторопливо повёл им по изуродованному телу чудовища. Только теперь, когда свет остановился на его холке, гоблины сумели рассмотреть истинную причину гибели монстра.

На горбу твари неподвижно замер человек.

Даже осознав, что его заметили, тот наклонился и с силой вцепился зубами в загривок чудовища. С мерзким хрустом вырвал кусок плоти и начал медленно пережёвывать его, не сводя глаз с чужаков.

Вожак и его охотники застыли в оцепенении, поражённые тем, что увидели. Свет посоха Зуг’Гала выхватил из мрака тощую фигуру парня. С виду совсем ещё мальчишка. Его пепельная кожа, лишённая жизни и цвета, плотно обтягивала выпирающие рёбра и острые ключицы. На фоне зелёных гоблинов он выглядел как оживший мертвец.

Парень медленно прожевал и проглотил. Затем наклонился, чтобы оторвать ещё один кусок мяса, и в тусклом свете охотники увидели три оперённых древка. Из спины человека торчали три стрелы, глубоко засевшие в его теле.

— Эльфийские, нэк, — с отвращением прошептал следопыт, наклонившись немного вперёд. Оперение на стрелах не оставляло никаких сомнений. — Узнаю работу Вечной Стражи…

Самое впечатляющее это раны вокруг стрел. Они совсем не выглядели свежими. Но при каждом хриплом выдохе из них сочились тонкие струйки чёрной дымки.

— Сколько времени он уже в теневом измерении, нэк? — вырвалось у вожака. Матёрый гоблин проникся увиденным.

— Очень долго, — впервые за несколько недель заговорил шаман. Зрачки Зуг’Гала пульсировали, отражая дикую бурю эмоций, но голос оставался на удивление спокойным. — Намного дольше нас.

— Но как он…

— Выжил и убил тварь, нэк?

— Да.

— Несокрушимая сила воли. Невероятное желание жить и…

— И?

— Чудовищный голод, — добавил Зуг’Гал с оскалом.

— Голод, нэк? — переспросил гоблин, пытаясь ухватить промелькнувшую догадку. Только теперь он осознал, что именно так его смущает во взгляде безумного парня.

Он понял и поёжился.

Немыслимо.

Парень не просто смотрел без страха.

В его глазах не осталось ничего человеческого. Лишь зрачки бесконечно бликовали, словно у зверя в лунном свете.

Истощённый мальчишка смотрел на гоблинов, как на еду.

Шаман лишь в последний момент понял, что сквозь расширенные зрачки найдёныша на них взирал уже не человек, а голодная Тень.