Ученик гоблина

Глава 12

Рог захлебнулся на третьем гудке, когда земля под ногами содрогнулась с такой силой, что меня аж подбросило. С потолка шатра дождём посыпались сушёные тушки грызунов и пучки трав, мгновенно наполнив воздух удушливой пылью. Котелок с варевом опрокинулся и с шипением залил угли очага.

— Наружу, нэк! Живо! — рявкнул Зуг’Гал.

Старик, проявляя удивительную для его возраста прыть, уже оказался у выхода. Он пинком отбросил полог шатра. Схватив свой лук и колчан со стрелами и прикрывая голову руками от падающего хлама, я вылетел следом за ним.

Мы выскочили как раз вовремя, чтобы увидеть самое начало нападения.

То, что предстало перед глазами, напоминало оживший ночной кошмар. Мирный, размеренный гул огромного лагеря в одно мгновение сменился паническими воплями, треском ломающегося дерева и грохотом, идущим из самых недр земли.

Прямо перед нами, шагах в семидесяти, ровная степная почва вдруг вспучилась гигантским, неестественным горбом, словно под ней заворочался проснувшийся великан. Огромный шатёр, стоявший на этом месте, натянулся, затрещал шкурами и с оглушительным хлопком лопнул по швам, разбрасывая опорные столбы, как спички. Рядом с грохотом перевернулась тяжёлая обозная телега, погребя под собой отчаянно ревущих, бьющихся в упряжке лошадей.

Секунду земляной пузырь дрожал, готовый лопнуть, а потом с утробным, всасывающим звуком рухнул внутрь себя. Образовалась глубокая, чёрная воронка, края которой продолжали стремительно осыпаться, увлекая за собой всё, что оказалось поблизости.

И тут началось самое страшное.

БУМ! БУМ! БУМ!

Словно гейзеры из преисподней, из многочисленных воронок в небо ударили грязно-бурые столбы. Камни, комья спрессованной земли и обломки снаряжения взлетели на высоту птичьего полёта, чтобы через мгновение смертоносным градом обрушиться обратно на головы мечущихся орков и гоблинов. Яркое степное солнце померкло, скрытое за плотной завесой поднятой пыли.

Я быстро огляделся, и сердце пропустило удар. Дюжина… нет, гораздо больше. Всё вокруг было покрыто этими пульсирующими язвами.

Вдали, в самом сердце лагеря, три исполинских пылевых столба выросли к небу. И лишь спустя долгую секунду до нас докатился чудовищный грохот. Расстояние не позволяло разглядеть детали, но, судя по тому, как задрожала почва, в центре лагеря творился настоящий ад.

А потом из оседающей пыли раздался звук. Это был не боевой клич и не звериный рёв. Мы услышали сухой, многоголосый стрекот, от которого вибрировали зубы. Похоже на шум тысяч особей саранчи, трущих жёсткие хитиновые крылья друг о друга, только усиленный в сотни раз.

Цок-цок-цок-шшшш… Цок-цок-цок-шшшш…

Из ближайшей воронки хлынул чёрный поток.

Сначала показались жвалы. Огромные, зазубренные костяные клешни, некоторые достигали размеров, способных перекусить орка пополам. Следом наружу полезли тела, покрытые блестящим, словно смазанным дёгтем, хитином. Шесть, восемь лап… я сбился со счета. Они двигались неестественно быстро, рывками, перебирая суставчатыми конечностями с такой скоростью, что те сливались в размытое пятно.

Казалось, что только здесь, около нас, их были сотни. Они лезли друг другу по головам, выплёскиваясь из-под земли живой, клацающей волной. Жуки не знали страха и не знали сомнений. Ими двигал только единый, всепоглощающий голод Роя.

Лагерь Ковенанта, ещё недавно казавшийся неприступной крепостью, в мгновение ока превратился в скотобойню.

Бескрайняя степь вокруг дарила ложное чувство безопасности. Дозорные должны были поднять тревогу, едва неприятель появится на горизонте. Поэтому множество воинов слонялись между шатрами, предаваясь безделью. И теперь оказались лёгкой добычей.

Резкий рывок за рукав заставил меня обернуться.

Из шатра, бледная как полотно, выглядывала Талли. Её глаза, расширенные от ужаса, метались по сторонам, пытаясь охватить масштаб катастрофы. Она увидела первых хитиновых тварей, перелазящих через обломки телег, и вскрикнула, закрывая рот ладонями.

— Ты что творишь⁈ — заорал я, перекрикивая грохот начавшейся битвы. — Назад!

— Но там… — она попыталась что-то сказать, указывая дрожащей рукой внутрь, словно боялась оставаться одна.

— Внутрь, я сказал! — я грубо схватил её за плечи и с силой втолкнул обратно в полумрак жилища. — Забейся в самый дальний угол и не высовывайся! Шатёр шамана сейчас самое безопасное место в этом аду.

Не дожидаясь ответа, я задёрнул плотную ткань полога. У меня не было времени на уговоры.

Паника первых секунд схлынула, уступая место вбитым в подкорку инстинктам войны.

— Стройся, отродье! Стройся, или я сам вам хребты переломаю, нэк!

Рядом со мной хобгоблин, командир десятка, наводил порядок единственным доступным ему способом. Он раздавал зуботычины направо и налево, выхватывая из бегущей толпы обезумевших от страха гоблинов и швыряя их в общую кучу.

— Копья в ряд! Щиты сомкнуть! — ревели другие десятники-хобгоблины, пинками отправляя замешкавшихся коротышек на свои места. — Кто побежит, получит стрелу в спину!

Зелёная масса, скуля и огрызаясь, начала обретать форму. Страх перед командирами и их тяжёлыми шипастыми дубинами за мгновение пересиливал ужас перед неизвестным врагом. Гоблины выстраивались в неровную, но плотную фалангу.

Первый ряд ощетинился копьями, уперев тупые концы в землю. За ними судорожно натягивали тетивы лучники.

К нашему стихийно формирующемуся отряду прибивались все, кто оказался отрезан от своих.

Пара орков, потерявшихся в суматохе, с рёвом вклинились в строй. Они не стали лезть в первые ряды к «зелёному мясу», а встали по флангам, сжимая в ручищах тяжелые кривые ятаганы. Их глаза налились кровью, но в них читалась растерянность. Привычный мир, где враг всегда впереди, рухнул. Сейчас смерть была везде куда ни посмотри.

Следом к нам подтянулись трое троллей-загонщиков. Без своих лютоволков они выглядели непривычно уязвимыми и долговязыми. Вооружённые лишь длинными бичами и короткими тесаками, они заняли позиции сразу за спинами копейщиков, готовые бить поверх голов.

— Держать строй, нэк! — прохрипел хобгоблин, сплёвывая густую слюну.

И вовремя.

Стрекот стал оглушительным. Чёрная, блестящая волна, сожравшая окраины лагеря, перевалила через рухнувшие палатки и хлынула на нас.

Я занял привычное место во втором ряду, наложив стрелу на тетиву. Руки, вопреки бешеному ритму сердца, не дрожали. Тело помнило сотни часов тренировок.

Зуг’Гал вышел вперёд, встав между нашим хлипким строем и надвигающейся чёрной волной. Старик больше не выглядел дряхлым. Он распрямился и перед ним с низким гулом раскрутилась Сцилла, сияя всеми шестью орбитами.

— Тебе, Хоаг’Угир! — исступлённо выкрикнул шаман имя своего тёмного божества, вскидывая когтистую лапу к небу.

Воздух перед нами, начиная от уровня груди и уходя высоко вверх, пошёл радужной рябью. Соткалось полупрозрачное, переливающееся марево, похожее на гигантскую масляную плёнку, висящую в пустоте.

— Пли!!! — срывая глотки, в унисон заорали командиры десятков.

Гул тетивы слился в один звук, похожий на удар огромного кнута.

Мы все выпустили стрелы. Густое облако дешёвых деревянных древок с костяными наконечниками, выточенными из объедков, устремилось вперёд. Смертоносный, но примитивный град, который мог лишь поцарапать хитин тварей.

Однако в полёте стрелы касались завесы шамана.

Проходя сквозь стихийное марево, снаряды жадно впитывали в себя частицы высвобождённой рунной магии шамана. Древки вспыхивали, трансформируясь прямо в полёте.

Часть стрел мгновенно объяло ревущее пламя, оставляющее за собой густые дымные хвосты. Другие, с хрустальным звоном, покрывались толстой коркой бритвенно-острого льда, от которого исходил морозный пар. А третьи вдруг начали источать ослепительное голубое сияние, обрастая трескучими разрядами молний.

Слабый залп лучников в один миг превратился в настоящий стихийный шторм.

Снаряды врезались в поток Роя.

Огненные стрелы взрывались сразу при контакте, выжигая целые проплешины в живой массе и заставляя тварей визжать, корчась в пламени. Электрические сковывали движения, парализуя сразу по нескольку целей, перескакивая трескучими дугами с одного жука на другого.

Но самым завораживающим и жутким оказался лёд. Стрелы, угодившие в панцири, мгновенно превращали жуков в хрупкие статуи, которые тут же разлетались ледяной крошкой под напором напирающих сзади собратьев.

А те снаряды, что не нашли живую цель и вонзились в землю, творили настоящую магию. Из грязи с хрустальным звоном мгновенно выстреливали и разрастались прекрасные ледяные цветы высотой в мой рост. Их полупрозрачные, острые лепестки становились смертельной ловушкой, вспарывая брюха тем тварям, что пытались прорваться через этот смерзшийся сад.

Второй залп превратил поле перед нами в дымящееся, замёрзшее месиво. Стихийный шторм выкосил большую часть чёрной лавины. Те твари, что уцелели, теперь барахтались в грудах своих мёртвых собратьев, пытаясь перебраться через ледяные завалы и очаги магического пламени.

Сцилла Зуг’Гала погасла мгновенно. Переливающееся марево перед нами мигнуло и тоже бесшумно растворилось в воздухе.

Сам старик, словно лишившись опоры, бессильно рухнул на колени.

Напор Роя значительно ослаб. Большинство тварей оказалось уничтожено, но даже так их оставалось ещё немало, а шаман больше не мог нам помочь.

К осевшему старику сразу же подскочили. С одной стороны его подхватил перепуганный Арах, с другой хобгоблин. Они грубо, не церемонясь, вздёрнули Зуг’Гала под руки и потащили назад к шатру.

Колоссальная мощь рун шестой орбиты поражала, но и цена оказалась чудовищно высокой.

Таким истощённым учителя я не видел ещё никогда. Кожа натянулась на его скулах так, что казалось, вот-вот порвётся. Глаза закатились, обнажая белки, а рот беззвучно открывался и закрывался, хватая воздух, как выброшенная на берег рыба.

— Дальше только мы, нэк! — рявкнул хобгоблин, передавая обмякшее тело шамана на попечение Араха у самого входа в шатёр, и тут же развернулся обратно к строю.

— Магии больше нет! Держать щиты, отбросы! — вторил ему другой хоб.

— Копья, нэк!

— Копья вперёд! — надрывался гоблин, подпирая плечом прогибающийся щит соседа.

Если бы не Зуг’Гал, то чёрная волна просто смыла бы наш жиденький строй, даже не заметив сопротивления. Но теперь, когда магия рассеялась, мы остались один на один с яростью уцелевших тварей.

Расслабляться было смертельно опасно. Врагов всё ещё оставалось достаточно, чтобы сожрать здесь каждого.

Жуки, оправившись от шока, полезли по трупам своих замороженных и сожжённых сородичей. Сухой, сводящий с ума треск жвал смешался с пронзительным визгом, когда твари с разгона врезались в наши передние ряды.

Удары были страшными.

Хитиновые туши навалились всей массой. Я видел, как лопаются древки копий, не выдерживая напора. Видел, как одного из гоблинов просто выдернули из строя, и он исчез в чёрном месиве, успев издать лишь короткий, булькающий крик.

Но строй устоял.

Жуков принимали на щиты, поднимали на клинки и затем добивали дубинами. Тролли-загонщики работали своими длинными бичами поверх голов, сбивая спесь с самых наглых тварей, пытавшихся перепрыгнуть заслон.

Я действовал с монотонностью голема, не знающего усталости. Стрела. Натяжение. Спуск. Новая стрела…

Рука двигалась сама по себе, повинуясь вбитым рефлексам. Внутри меня, в такт бешеному стуку сердца, копилась «тень». Я жадно впитывал витающие вокруг эманации смерти и страха. Это необъяснимо ускоряло наполнение внутреннего резервуара. Но пока что держал силу на коротком поводке, не позволяя ей выплеснуться наружу.

Мои стрелы находили самые уязвимые места. Мягкие сочленения лап или фасеточные глаза, а также незащищённые шеи под панцирем.

Рядом захлебнулся криком один из щитоносцев. Изогнутая, острая как ятаган лапа пробила рассохшееся дерево щита насквозь, пригвоздив коротышку к земле. Строй дрогнул, и в образовавшуюся брешь тут же метнулись жвалы. Ещё одного гоблина просто выдернули наружу. Крик оборвался, но ещё пару мгновений слышался влажный хруст ломаемых костей.

Постепенно напор жуков начал снижаться. Основную, самую агрессивную волну мы перемололи, и теперь нас атаковали лишь остатки. Подранки, обожжённые и обмороженные магией Зуг’Гала, ими всё ещё двигал слепой голодом.

Внезапно земля под ногами вновь содрогнулась.

Толчок был таким сильным, что я едва устоял, а наложенная на натянутую тетиву стрела ушла куда-то в небо, со свистом пролетев в паре локтей от ближайшего жука.

Я завертел головой, до боли в глазах всматриваясь в клубы пыли, стараясь обнаружить место нового прорыва. Холодный пот проступил на спине. Если земля разверзнется прямо под нами или у нас в тылу, шансов отбиться уже не будет. Без старика нас просто задавят.

Но причина тряски оказалась иной. И куда более приятной.

Гул шёл не снизу, а со стороны центра лагеря. Земля заходила ходуном от серии мощных, ритмичных ударов, похожих на поступь великанов. А следом воздух разрезал грохот, от которого заложило уши.

Похоже, шаманы некоторых кланов разобрались со своими врагами и, объединив усилия, начали зачищать лагерную стоянку.

Гоблины вокруг меня заметно приободрились, оскалив пасти в злорадных ухмылках. Чудовищная вибрация почвы сбила жуков с толку. Оглушённые грохотом и потерявшие ориентацию в пространстве, они впали в ступор. Добить тех дезориентированных, бестолково топчущихся на месте тварей, что успели прорваться к нашему строю, оказалось делом одной минуты.

Ещё один толчок, куда мощнее предыдущих, едва не повалил всех нас с ног. И следом из котлована, откуда ползли жуки, с рёвом вырвался ослепительный свет.

В небо ударили огненные вихри.

Это была концентрированная огненная стихия разрушения. Жар оказался настолько сильным, что даже на расстоянии в полсотни шагов опалял лица. Я отпрянул назад, прикрываясь рукой и щурясь от нестерпимо яркого света.

Похоже, что сами сотники обрушили на Рой свою сокрушительную мощь.

Огненные смерчи, закручиваясь в спирали, ввинчивались прямо в разверзнутые дыры в земле. Они выжигали тоннели, уходящие глубоко в степные недра, превращая камень в лаву, а хитин в пепел.

Не уверен, удалось ли им уничтожить само гнездо, над которым мы так неудачно разбили лагерь, но этот адский огонь должен был отбить желание у любых тварей лезть из глубин на поверхность.

Визг жуков, попавших в эпицентр заклинания, оборвался мгновенно, сменившись гулом бушующего пламени.

Но магический огонь не разбирал, где чужие норы, а где наше добро. Искры от вихрей разлетелись по всей округе, и сухая степная трава вперемешку с остатками разваленных шатров вспыхивали.

Небо мгновенно заволокло тяжёлым дымом. Смешавшись с поднятой взрывами пылью, он опустился на лагерь плотным саваном. Солнце окончательно исчезло, и посреди дня наступили грязно-серые сумерки. Мир для нас сузился до пятна вытоптанной земли, а всё, что происходило дальше пары десятков шагов, тонуло в непроглядной, удушливой пелене.

Обзор стал совсем никудышным.

Воздух наполнила едкая, тошнотворная вонь палёного хитина. Смрад забивал ноздри, вызывая рвотные позывы, и смешивался с металлическим запахом пролитой крови.

С неба, словно грязный снег, медленно оседал серый пепел. Он покрывал налётом обломки телег, дымящиеся шкуры шатров и лица выживших, превращая нас в подобие призраков.

В этой жуткой, звенящей тишине, наступившей после взрывов звуки стали пугающе отчётливыми. Грохот битвы утих, и теперь я слышал всё остальное. Тяжёлое, с присвистом, дыхание хобгоблина справа. Влажное хлюпанье под чьим-то сапогом. Где-то неподалёку кто-то, заживо погребённый под обломками, звал на помощь, но его голос тонул в потрескивании догорающих костров.

Лагерь превратился в дымящуюся руину.

— Не скальтесь, отребье! — слева от меня, вытирая с лица зелёную кровь, возник Полуухий. Его голос сочился ядом, отрезвляя лучше ведра ледяной воды. — Рунная магия не бесконечна, идиоты!

Гоблины и правда начали радоваться преждевременно. Некоторые даже опустили щиты, завороженно глядя на бушующее пламя, и начали улюлюкать. Они не осознавали простой истины, что тот чудовищный удар, что сотряс степь, не дался даром.

Сильнейшие Высшие вложили в эту атаку слишком много. Они выжгли тоннели и всё, что было внутри, но и их резервы сильно истощились. Даже если сотники и не свалились с ног, как учитель, вряд ли стоило ждать от них применения высокоуровневых рун в ближайшее время.

А вот твари на поверхности никуда не делись. Огненный смерч лишь закупорил нору, отрезав подкрепление, но сотни разъярённых жуков всё ещё были здесь.

Стоило только оглядеться, чтобы понять, что радоваться нечему.

Наш строй, ещё недавно казавшийся плотным, теперь зиял прорехами и ужался почти вдвое. За столь короткое время Рой успел собрать богатую жатву.

Вон там, где стоял десяток хоба с опалённой мордой, осталось всего трое перепуганных гоблинов, жмущихся друг к другу спинами. Из группы загонщиков уцелел лишь один тролль. Он сейчас баюкал перекушенную руку и тихо подвывал от боли.

Земля под ногами чавкала от пролитой крови, смешанной с зелёной и жёлтой жижей насекомых.

Пока последний живой хобгоблин пытался построить поредевшие ряды, ко мне, озираясь по сторонам, скользнул Арах. Гоблин выглядел встревоженным, его целое ухо нервно подрагивало, ловя каждый шорох в густом дыму.

Он наклонился и горячо зашептал:

— Нужно забирать учителя и уходить отсюда, нэк. К сотникам, в центр лагеря.

Я недоумённо на него посмотрел, не опуская лук.

— Учитель слишком превысил свой предел. Ещё несколько часов он даже ходить не сможет, не то что использовать руны, нэк.

Гоблин сделал паузу, его глаза сузились. Он брезгливо, словно оценивая испорченный товар, обвёл взглядом остатки наших защитников. Трясущиеся и израненные, они не выглядели грозной силой.

— А эти… — Арах сплюнул под ноги. — Они долго не продержатся. Они уже мертвецы, нэк. Так используем их. Пусть своими жалкими жизнями выиграют нам время, пока мы…

Договорить он не успел.

— Идут! Они идут! — из-за нагромождения палаток и разбитой телеги выскочил, истошно вопя, чумазый гоблин.

Его крик, полный животного ужаса, разрезал вязкую тишину, но тут же оборвался.

Из клубов пыли за его спиной метнулась длинная, похожая на хлыст конечность. Зазубренный шип пробил тощую спину бегущего насквозь, вырвавшись из груди фонтаном тёмной крови.

Гоблин захлебнулся. Бедолагу вздёрнуло в воздух так высоко, что дрожащие в агонии ноги оказались на уровне верхушек уцелевших шатров.

Ещё миг, и тело рывком утянуло обратно в серую мглу.

— Всё… не успели, нэк, — обречённо выдохнул Арах, смахивая осевший на ресницы пепел.