Ты - сущая ведьма!

Глава 9. Цеховая солидарность

Демон все-таки напакостил. Странности начались, когда Лиса отправилась по малой надобности и не вернулась. Мы с Даной обнаружили Лиску у меня в комнате. Ведьма складывала в платяной шкаф переглаженные мной вчера и сваленные неаккуратной кучей на стол полотенчики. Зачем она это делает, мы так и не смогли у нее узнать, тем более что она ухитрилась даже забыть, что хотела идти в туалет, и чуть не произошел конфуз. Успела добежать в последнюю минуту.

Потом Дана, которая собралась быстрее всех искать воришек, предприняла настойчивые попытки выйти через черный ход. На вопрос, почему она думает ловить их в лопухах, ответа у нее не оказалось.

Мне тоже досталось демонского внимания. Когда обувалась, надела сапоги не на ту ногу. С помощью Даны еле-еле удалось их снять.

У нас всех случился приступ рассеянности, как и обещал автор гримуара. Но после того, как жертвы демонского беспредела спохватывались, морок, наведенный крылатым врединой, пропадал.

Бытует мнение, что каждая ведьма начинает летать на метле раньше, чем учится ходить, но это неверно. Все зависит от желания ведьмы и ее личных предпочтений. Среди нас имела метлу и умела ею управлять только Дана. Ехать на поиски воришек решили на извозчике, на одной метле втроем улететь не получится.

Поэтому поздним вечером, когда на улице зажглись фонари, мы дошли до выезда с площади, где Дана громко свистнула, подзывая извозчика. Почтенная публика, прогуливающаяся по Цитадельной площади, оказалась шокирована. Три ведьмы, одетые в мужскую одежду — штаны и сапоги со шнуровкой, — с кучей фамильяров, крутившихся под ногами и повизгивающих от нетерпения, и с одной метлой плюнули им в душу своим пренебрежением приличиями.

— Снова твоя сестрица постаралась, к гадалке не ходи! — ругалась Дана, пока мы ждали транспорт. — Пиши заявление стражам, расскажи все как есть куратору! Посмотри, она всю лавку тебе разворотила.

— Не могла она. — По здравом размышлении я ни на минуту не верила в участие Сесилии. — Где моя кузина и где какие-то грабители?

К счастью, извозчик приехал быстро и неудобный спор прекратился. Ведьмы с метлой и фамильярами погрузились в карету, а я вместе с путеводным клубком села на козлы рядом с кучером. Между нами втиснулся кот, для надежности крепко вцепившись когтями в обивку сиденья. Печеньку Дана забрала с собой в карету.

Я нервничала и сгорала от нетерпения. Во-первых, неизвестно, сколько просуществует клубок до того, как развеется. Теоретически этот срок зависит от мощи демона. Пока клубок катился по дороге перед каретой и горел ровно и ярко. Но надолго ли это? Во-вторых, существует опасность, что куратор освободится пораньше, нагрянет в лавку, увидит приготовления и волевым решением отменит наш поход. Тогда все может закончиться, даже не начавшись. В этом случае непонятно, как я отчитаюсь перед Ехидной и как расплачусь с Растеряхой. «В-третьих» тоже имелось — меня с каждой минутой все больше нервировала метка на руке. Если магия посчитает, что я отлыниваю от выполнения договора, то метка может доставить мне неприятные ощущения.

Поэтому чем дальше мы уезжали от Цитадельной площади, тем легче становилось у меня на душе. Миновали хорошо и плохо освещенные улицы, по сторонам дороги проплывали купеческие дома и особняки, потом пошли дома поскромнее. Ехать оказалось недолго. Клубок привел нас ко входу в трактир «Ватрушка» вблизи городских ворот. Похоже, название осталось от старых времен, когда «Ватрушка» слыла благонадежным заведением — постоялым двором с кондитерской на первом этаже. Сейчас никакими ватрушками тут и не пахло.

Черный силуэт трехэтажного питейного дома зловеще выделялся на фоне ночного неба, красные занавески на окнах, подсвеченные изнутри осветительными шарами, придавали ему жутковатый вид.

Мы выгрузились и расплатились с извозчиком. Двери в заведение гостеприимно распахнулись нам навстречу, огромный вышибала выкинул на улицу буйного посетителя. Мы вовремя успели отпрыгнуть с дороги. Клубок юрко проскочил между ногами вышибалы в трактир.

Внутри оказалось шумно, людно и дымно, пахло пивом и едой. Судя по выставленным на достаточно чистых столах блюдам, здесь имелась не только выпивка, но и вполне приличная еда. Посетители в основной своей массе работяги, которые зашли после тяжелого рабочего дня пропустить кружку-другую.

Грянула разудалая, ужасно бесячая музыка, бродячие музыканты играли на балалайках и дудках, самый молодой из них подыгрывал на трещотке. Возникло непреодолимое желание либо пуститься в пляс, либо заткнуть уши и выскочить вон.

Хозяин, мрачный толстяк в засаленном фартуке, глянул на нас и скривился, признав ведьм и почуяв грядущие неприятности. Когда где-то появились ведьмы, там будет заваруха, это закон природы.

— Уважаемые ведьмы? — с вопросительной интонацией «какого лешего вам здесь надо» обратился к нам трактирщик.

— У нас встреча с друзьями, — я указала на лестницу, по которой, бодро подпрыгивая, взбирался клубок, — хотим сделать им сюрприз.

— Если будем шуметь, вы не обращайте внимания, — предупредила Дана, — давно не виделись, соскучились.

От кровожадной улыбки нашей боевой ведьмы трактирщик отвел глаза и отступил с дороги. Похоже, что сам лично он их защищать не будет, они для него просто клиенты, но не друзья.

— Если что, стражу не звать? — Прожженный повелитель трактира успешно транслировал мысль о том, что «таких пигалиц эти лоси одной левой выкинут из окна».

Я начала подозревать, что хитрый жук — слабый телепат. С его профессией такой дар незаменим, и это объясняет, почему трактир по всем признакам процветает.

— Не стоит, мы справимся. — С интеллигентной улыбкой маньяка Лиса звякнула скальпелями в лекарском коробе.

Вышибала покосился на хрупкую ведьму и громко сглотнул. Какой трепетный и как уважает медицину.

Короб Лиска потащила с собой на случай, если сегодня понадобится кому-нибудь оказывать первую помощь. Признаться, я заподозрила, что она хочет попрактиковаться и ей все равно, на ком. Неважно, мы побьем или нас побьют. Но Лиска только фыркнула в ответ на мои высказанные вслух измышления и заявила, что ее идеал — святая Ангелика, покровительница их больницы, а она лечила всех, и татей в том числе. Главное, чтобы Ехидна никогда не узнала, что идеал не она, а святая Ангелика. Она разочаруется. А разочарованную Ехидну больница может не пережить.

Надо сказать, что вопрос трактирщика заронил в наши мысли некоторые сомнения. Мы с девчонками переглянулись.

— Дана, а давай удивим наших друзей. Подстрахуй нас с улицы, чтобы они от радости раньше времени не выскочили в окно. — Я опасалась, что «друзья» просто от нас сбегут.

Дана оседлала метлу и по извилистой траектории вылетела из трактира в предупредительно открытую вышибалой дверь. Оставшиеся члены нашей компании при полном попустительстве хозяина полезли по крутой скрипучей лестнице.

Путеводный клубок поджидал нас на втором этаже, приплясывая от нетерпения. Он подкатился к двери с криво прибитой цифрой четыре и исчез. Демон выполнил свою часть договора.

Все ведьмы осторожные и предусмотрительные, поэтому никогда не брезгуют разведкой. В коридоре мы с Лисой притормозили. Прижавшись ухом к деревянным филенкам двери, внимательно послушали, что происходит в комнате. Фамильяры затаились, соблюдая секретность. Судя по доносившемуся из номера смеху, нетрезвому бубнежу и звяканью кружек с бутылками, там началось самое веселье. Наверняка отмечают удачно завершенное дело.

— Мы богатыри, — бубнил один из собеседников, — хрясть — и нет больше всяких нечистых ведьминских штучек. Такое я люблю, настоящая мужская работа.

— Мы целители, мы чистим мир от мерзких тварей, — вторил ему второй, такой же нетрезвый, — справедливо… ик… что нам за это щедро заплатили.

Я заметила, как у меня скрючиваются на руках пальцы от жгущей изнутри потребности вцепиться в лицо этим уродам, считающим себя целителями. Послышалось звяканье монет, кажется, они как раз занимались финансами. Как же мы некстати. В общем, удачно зашли.

Мерзкие твари в нашем с Лиской лице переглянулись. Я достала два розовых мешочка, один из которых передала Лиске. Мы слаженно толкнули дверь. Но она оказалась заперта.

Я решительно постучала. Ну ладно, нагло постучала, так будто случился пожар. Хвастливые рассуждения прекратились, тот же оратор витиевато послал нас проходить мимо. Нам совершенно точно никто не спешил открывать дверь. Я почувствовала себя идиоткой.

Кот страшно и зло взвыл, лягушка разразилась громогласным кваканьем, обезьяна издала воинственный клич.

— Дана уже долетела до окна, — Хвостик, который отстал от нас на лестнице, потому что ему неудобно лазить по ступенькам, догнал нас только что и мягко боднул меня головой в коленку, заставив посторониться, — давай я открою.

Хвостик смешно подпрыгнул и возмущенно заворчал. Из-за невысокого роста у фамильяра не получилось дотянуться до ручки.

Лиска сообразительно подставила ему вместо ступеньки лекарский короб.

— Думаешь, выдержит? — Я смотрела, как грузный зверь, распушив усы, с третьей попытки забирается на возвышение.

— Несомненно. У меня напарник на нем любит сидеть в перерывах, а он весит как четыре Хвостика. — Лиса нимало не волновалась за больничное имущество.

Тем временем бобер вгрызся резцами в деревянное дверное полотно. Раздался скрежет. В разные стороны, будто на лесопилке, брызнула стружка. Не прошло и минуты, как Хвостик выпилил кусок двери вместе с замком, который от легкого нажима бобровой морды с грохотом упал внутрь. Хвостик сверзился с короба и отступил в сторону, пропуская нас с Лиской. Ути-Пути исполнила торжествующий танец. Танцевать одной ей показалось скучно, поэтому обезьяна схватила за лапы Василия, вовлекая его в свои безумные пляски. Печенька не отставала от друзей, она торжествующе квакала и прыгала от радости посередине коридора.

Я уважительно посмотрела на дыру, зияющую в дверном полотне. Дана и ее фамильяр могут подрабатывать вскрытием замков. Дверь, которую ничего более не держало, распахнулась настежь, из помещения пахнуло брагой и нестиранными носками. В комнате обнаружились четверо нетрезвых мужчин, которые собрались вокруг грубо сколоченного стола.

— Ей, что за наглость?! А по рогам?! — Высокий нескладный тип отреагировал первым, выбрался из-за стола и двинулся в нашу сторону.

— Правильно, Оглобля, разберись, — поддержал его возмущение крепкий толстячок с перевязью через плечо, на которой висел топорик, и на минуту отвлекся от своего занятия — он разливал по немытым стаканам подозрительное питье из двухлитровой бутыли.

— Ща я им покажу, Топор. — Оглобля демонстративно закатал рукава.

Еще двое даже не повернулись в нашу сторону — накачанный лысый тип в кожаном жилете, надетом на голый торс, корча глумливые рожи, отвешивал щелбаны белобрысому тощему типу с жидким сальным хвостом, из которого вылезали неряшливые короткие пряди.

Пока бандиты не сообразили, что к чему, я выдернула из сумки розовый мешочек с порошком «Отупин» и с помощью заранее заряженной трубки дунула из нее порошком на взбешенного Оглоблю.

Средство действовало в течение десяти секунд после вдыхания, расслабляло и не давало жертве быстро двигаться. Бонусом шла непреодолимая болтливость. Еще одна прекрасная разработка нашей школы. Не слишком законная, но кто об этом знает. В воздухе порошок теряет свои свойства уже через минуту.

Я поддержала оседающего на пол Оглоблю и повернула его в направлении стола. Парень попытался оттолкнуть меня, получилось плавно, на половине пути его рука упала и безвольно повисла, а сам он стал крениться набок.

Топор, почуяв неладное, шагнул нам навстречу. И допустил ошибку — первым делом подхватил падающего подельника. Я распылила вторую трубку ему в лицо и задержала дыхание.

— Вы чего там возитесь? — Качок, закончивший экзекуцию белобрысого, недовольно обернулся.

И получил от Лиски порцию «Отупина», она не стала заморачиваться и по-простому кинула ему в лицо горсть чудо-средства. Белобрысый получил свою порцию цивилизованно, из трубки, в одно время с соседом.

На лицах бандитов медленно проступило понимание, насколько они влипли, оказавшись беспомощными наедине с тремя коварными ведьмами и их фамильярами.

Дана с улицы побарабанила ногтями по стеклу, она некоторое время маячила на метле туда-сюда и, наверное, замерзла. Лиса отомкнула оконный крючок и впустила подругу. Боевая ведьма влетела внутрь и спрыгнула с метлы.

— Шеф, бабы, — радостно захихикал крысеныш и запрокинул назад голову.

— Суслик, они не бабы, они ведьмы. — Топор, сидя на полу, медленно ощупывал поясницу. — Нас с Оглоблей уронили. Дверь сломали. Руки-ноги не слушаются. Одни от них неприятности.

По голосу я признала в нем того, который распинался про настоящую мужскую работу.

Хвостик, чистя на ходу морду от стружки, деловито прошмыгнул в номер, следом пробежали кот с лягушкой на спине, проскакала мартышка.

Я огляделась. Комната оказалась обставлена дикой смесью грубой мебели, сколоченной из досок в сочетании с диваном и креслами, обшитыми голубой парчой и явно знававшими лучшие времена в гостиной приличного дома. Сейчас парча загрязнилась, изящные ножки подгрызли крысы, ранее шикарная мебель пришла в полную негодность. Дощатые полы, судя по толстому слою песка под ногами, подметали в лучшем случае раз в год, а не мыли и вовсе со дня постройки трактира.

В следующие пять минут мы наводили некоторое подобие порядка. Дана пристроила на стулья упавших, которые раздражали тем, что под действием зелья безостановочно говорили о всякой ерунде.

Жалобно звякнули стекла в захлопнутом Даной окне. Она пристроила метлу к стене, а сама облокотилась на подоконник.

— Устала сегодня за смену. — Лиса глянула на присмиревших пленников. С независимым видом ведьма прошла к дивану и, зевая, расположилась с комфортом, закинув ноги на сиденье.

— А чего у нее за смена такая? — громким шепотом спросил у Шефа крысеныш.

— Ведьмы, Суслик, они ведьмы и есть, гадания у них и всякий разврат.

Я подсунула под дверь колченогую табуретку и оккупировала свободный стул рядом с Шефом. Теперь можно побеседовать по душам.

— А теперь скажите, болезные, кто вас надоумил ограбить лавку ведьмы, а? — задушевным тоном поинтересовалась я. — Ну и куда вы дели награбленное, тоже расскажите, хомячки запасливые.

Чтобы попугать, протянула руку и беспардонно обшарила карманы жилетки Шефа. А когда, пристально глядя в глаза бандиту, потянулась к карманам его брюк, он стал медленно отползать от меня по сиденью стула, несмотря на действие «Отупина». Выражение его лица я буду вспоминать еще много раз, оно точно станет одним из лучших воспоминаний. Прямо трепетная дева, которую домогается старый сластолюбец. Хе-хе. Сразу видно, что в карманах штанов у него все самое ценное.

Удержаться и не поведать все, о чем спрашивают, под действием «Отупина» нереально. Шеф рассказывал быстро и взахлеб. Подельники подсказывали и перебивали своего главаря.

Из такого сумбурного коллективного повествования выходило, что заказчица нашла их в трактире. Всем, кому надо, известно, что Шеф сидит по понедельникам в дальнем темном углу зала «Ватрушки» и берет заказы. Или не берет. Три дня назад пришла дама и заказала ограбить лавку ведьмы на Цитадельной площади. Что можно — вытащить, что не удастся вытащить — испортить. Ведьму, если попадется под руку, связать и запихнуть в кладовку. Заказчица ничем не запомнилась. Среднего роста, не толстая и не худая, в плаще с капюшоном и в маске, поэтому лица не видели и даже цвет волос не знают.

Назвать Сесилию невысокой никак нельзя. Я задумалась. Вероятно, приходил посредник. Тогда заказчиком мог оказаться кто угодно. В голову навскидку приходили сестра, аптекарь и любой из клиентов. Но как-то все неубедительно. Высокомерная Сесилия нанимает головорезов? Увольте, это не ее уровень. Вспыльчивый аптекарь? Если я правильно его понимаю, то ждать и планировать не в его характере. Клиенты? Возможно, мне встретился сумасшедший. Но как узнать, кто это?

Бандиты продолжали петь как канарейки. Думаю, позже, когда действие «Отупина» пройдет, они будут в ярости из-за своей болтливости. Взявшись за заказ женщины в маске, они не захотели связываться с ведьмой, поэтому несколько дней следили за лавкой, ждали, когда я уйду по делам. Сегодня утром, когда мы с домочадцами отправились в лес, шайка провернула свое дело. К заказчице в гостиницу, адрес которой она дала для связи, послали мальчишку с запиской. Через час приехал посыльный и привез оплату.

Украденное из лавки сбыть не успели. Все в годном для продажи виде лежит на конюшне. Со скупщиком собирались договариваться завтра. Товар сильно специфический, но за большой процент наверняка возьмет на реализацию.

— Напишите все как было на бумаге. — Лиса решительно спустила ноги с диванчика, нашарила туфли и подступила к бандитам со стилусами и бумагой.

Слишком большие листы бумаги порезала скальпелем пополам и раздала.

— Да ты нас палишь, как нам после такого в городе работать? — Шеф возмущенно отпихивался от листа бумаги и стилуса.

— В этом городе вам работать не придется, в том-то и смысл, — я постаралась доступно донести главную идею происходящего, — не стоило к ведьмам лезть.

— В королевстве много прекрасных городов, и, если уберетесь отсюда быстро, существует небольшой шанс, что вас не поймают, — как бы между прочим заметила Дана.

Лиса многозначительно передвинула звякающий саквояж.

Бандиты скисли.

Следующие полчаса стали для нас всех уроком чистописания. Переписывали три раза. В третий раз писали под диктовку. Лиса собрала признания, проверила еще раз и спрятала в саквояж к инструментам.

— Деньги наши. — Дана бесцеремонно сгребла со стола монеты.

Она собрала все, что бандиты неосмотрительно оставили на столе. А патлатого Суслика, подозрительно ерзающего на стуле, приподняла за шкирку, так что все увидели — на сиденье лежит заныканный им кошелек. Непонятно, когда успел.

Судя по выражениям лиц, бандиты стремительно впадали в депрессию. И я их понимала: мужик, которого грабит тренированная девица на полголовы выше него, совершенно точно должен мучиться от тоски и чувства собственной неполноценности.

— Эй, там заработанное! — Шеф впал в негодование, лишившись второго кошелька, упрятанного в жилетном кармане.

— Вы лавку ограбили? Ограбили. Это компенсация за наш моральный ущерб. — Дана и бровью не повела.

Сдернула шейный платок с Оглобли, покидала и увязала в тряпицу все, что сгребла со стола, а увесистый узелок кинула мне.

— Да какая компенсация?! — Бандитский предводитель раздраженно закрутил головой. — Мы на что жить будем?! Вы нас по миру пустили.

— Вы меня тоже пустили. Поэтому мы квиты. Почти. — Я постаралась максимально неприятно улыбнуться.

Василий до сего момента не вмешивался, только следил за всем, что происходило в комнате с дивана. Теперь же он не сдержался. Спрыгнул на пол, подошел к Шефу, как к самому наглому и разговорчивому, и мстительно взялся точить о его штаны и без того острые когти. От штанин остались одни лохмотья.

Я такого от своего волшебного фамильяра не ожидала, но замечания не сделала. Потому что знаю: иногда в нем просыпается обычный дворовый кот Васька. Лиска с Даной кусали губы, чтобы не заржать. Обезьяна повернулась задницей к нашим обидчикам и, глядя на них между ног, корчила рожи. Лягушка обливала бандитов презрением, хотя, может, она и не специально, у нее это обычное выражение лица. Хвостик наблюдал за безобразием снисходительно. Уверена, что за долгую жизнь он и не такое видел.

Бандит задрыгал ногой. Похоже, что чудо-зелье перестает действовать, значит, нам пора рассчитаться с Растеряхой.

Я закрыла глаза и постаралась сосредоточиться. В школе простенькое заклинание «господин мух» считалось дурацкой шуткой. Лучше всего оно получалось рядом со свалкой или навозной кучей. Идешь себе по школьному огороду, а навстречу внезапно поднимается фигура из мух величиной в два человеческих роста. Главное, шутить над теми, у кого крепкое сердце. У неодаренных монстр из насекомых вызывал страх, чувство беспомощности, могло и до нервного срыва дойти. Для одаренного нет ничего легче, чем отогнать насекомых и распылить заклинание. А потом догнать обидчицу и накостылять безо всякой магии.

Я хорошо помнила формулу и отбарабанила ее на древнем языке скороговоркой, без малейшей запинки. В центре комнаты медленно и угрожающе формировалась огромная фигура. Мухи влетали роем и поодиночке из коридора, с улицы, даже проползали через вентиляцию. И садились в каркас, созданный магическими потоками. Получался гигантский организованный рой, который все продолжал расти. Через пять минут голова огромного фантомного человекообразного монстра достигла потолка. Его туловище кишело и переливалось металлически-зелеными и металлически-синими тельцами навозных мух. Результат наводил жуть и вызывал отвращение.

У нас на глазах бандиты спали с лица и побледнели. Возможно, эти любители истории знали, что в старые времена похожим способом казнили татей — привязывали к дереву и бросали в лесной чаще на съедение гнусу. Или их испугали мои глаза — во время любого колдовства с насекомыми они светятся красным. Побочный эффект крови фей, наследство от деда. Истинные феи повелевают насекомыми и животными, те всегда охотно выполняют их приказы. Потому мухи и откликаются на мой зов легко, быстро и в огромном количестве. Только у меня, в отличие от деда, нет насекомых-защитников, неизменных спутников истинных фей. Ими чаще всего становятся сильные насекомые — осы, пчелы, у некоторых майские жуки.

Мы с ведьмами и фамильярами отошли подальше, за спинку дивана, чтобы самим не попасть в рой насекомых. Лиса боролась с тошнотой, Печенька сглатывала слюни.

Я остановила движением пальца формирование жуткой фигуры, одновременно указывая ей на Шефа и его соратников. Жуткая тварь охотно протянула лапы к жертвам, схватила их и прижала к себе. Действие «Отупина» закончилось вместе с первыми укусами мух и мощным выбросом адреналина. Бандиты начали остервенело чесаться, вывернулись из объятий монстра, повскакивали со стульев и выбежали из комнаты, по дороге срывая с петель уже изувеченную нами дверь. Подвывая от ужаса и громко топая, четыре мужика скатились вниз по лестнице, пробежали через зал и огромным клубком вывалились на улицу. Следом несся огромный рой злых мух. Пыль поднялась такая, что мы с котом расчихались.

Дальше наблюдала за представлением из окна, кот вспрыгнул на подоконник и крутился рядом. Бандиты упали в палисаднике, а потом с горем пополам поднялись и помчались наперегонки в сторону реки. Следом за ними летело и жужжало гигантское облако насекомых. Редкие прохожие шарахались в разные стороны, чувствуя волны животного ужаса, которым щедро делились беглецы. К утру заклинание распадется. Но шрамы от расчесанных укусов скорее всего останутся еще надолго.

— Так их, — мстительно шипел Васька им вслед и бил хвостом по подоконнику.

Когда закрывала створки окна, заметила, что узор на запястье исчез. Мелкий демон получил свою плату страхом. Теперь мы в расчете. Кураж прошел, и я точно решила, что не собираюсь больше так рисковать.

Из трактира наша компания выходила в гробовой тишине, на нас поглядывали с опаской. Но молчали. В таких местах каждый сам за себя.

Хозяин весьма натурально удивился складу краденого у него на конюшне и ежесекундно заверял нас, что он ни при чем. Расстались мы с ним полюбовно. Хитрый жук дал нам телегу с лошадью и извозчиком и не взял денег. Больше всего он хотел, чтобы нехорошие посетительницы и их зоопарк убрались отсюда с комфортом и увезли свое добро. Мы, как честные ведьмы, оставили пару монет за дверь, прогрызенную бобром и поломанную до конца бандитами.

На Цитадельную площадь въезжали под аккомпанемент противного скрипа телеги, перегруженной возвращенным нами добром. Первая остановка случилась около моей лавки. В свете фонаря я увидела сидящего на крыльце продрогшего злющего куратора, одетого в парадный камзол. Похоже, с приема он сразу отправился к нам. У порога по земле стелились клочья холодного ночного тумана.

Девчонки слаженно приветствовали Алекса и, шепнув, что свяжутся со мной по зеркалу, а ближе к концу недели заедут чайку попить, засобирались по домам. Извозчик разгрузил мешки с моим добром, телега тронулась и покатилась дальше по улице.

— Ведьмы, — куратор скрипнул зубами и скривился, глядя вслед удаляющемуся средству передвижения, — хитрые и двуличные бестии, с которыми ни о чем нельзя договориться.

Мы с котом понурились. Кураж и бесстрашие испарились вместе с грибной настойкой. Даже Печенька, только что гордо восседавшая у меня на плече, незаметно съехала за пазуху и притаилась между рубашкой и жилетом.

— Быстро в дом! — рявкнул Алекс, нервически дернув щекой.

Я впервые увидела его в бешенстве. Куратор поднялся и угрожающе навис надо мной, будто кусок огромной скалы, который того и гляди оторвется и упадет на голову одной безрассудной ведьме.

— Мешки бросать нельзя, там добро, — сварливо проскрипел кот и уселся перед входом в дом, первым отмирая от ступора и обретая всегдашнее нахальство.

Когда дело касается материальных благ, мой кот становится львом.

Алекс взмахнул рукой — и мешки дружной цепочкой поплыли в заботливо открытую лавкой дверь. Отсрочка от скандала, который навис над нами. Позвякивая, прополз по земле мешок с котлом. Следом, понурясь, втянулись внутрь мы с котом. Алекс вошел последним и захлопнул дверь.

Наверное, именно с таким звуком мышеловка прихлопывает глупую неосмотрительную мышь, которая попалась.

Интересно, лавка меня будет защищать, если куратор решит прибить меня на месте и не мучиться? Алекс прогулялся по торговому залу, осмотрел углы, зачем-то заглянул под прилавок.

— Ну и где трупы, которые мне нужно закапывать? — Куратор шагнул ко мне, угрожающе притиснувшись нос к носу и заставляя попятиться к стене. Алекс агрессивно подавлял своим физическим превосходством.

— Нет никаких трупов! За кого ты меня принимаешь?! Я сама решаю свои проблемы! — Я достала из кармана и пихнула ему в руки письменные показания бандитов, которые мне передала Лиса, пока мы ехали обратно, вынуждая немного отступить назад. — Держи. Помялись чуть, но там главное — содержание.

Алекс наградил меня тяжелым взглядом и взялся за чтение, не сдвигаясь с места. Он напоминал горшок с зажигательной смесью, одно неверное движение — и рванет.

Я напряженно следила за тем, как меняется выражение его лица. Кажется, к четвертой записке его отпустило.

— Сколько их было? Четверо? — Куратор выглядел усталым и хмурым.

Я кивнула. Кажется, он за нас беспокоился.

— И где эти потенциальные покойники сейчас? — Алекс пытливо уставился на меня.

Я грустно проводила взглядом бумажки, которые куратор не глядя запихнул во внутренний карман.

— Бегают. От роя мух, который мы на них наслали. До утра они заняты.

Мне наконец дали присесть и принялись вытягивать подробности. Я практически упала на стул и поняла, как ужасно устала. Вытащила из-за пазухи лягушку и усадила ее на стол. Кот успокоительно примостился у меня на коленках.

Сейчас бы заснуть. Но куратор внимательно меня слушал. Пришлось поведать с самого начала. Про то, как ходили в лес, про разгромленную лавку, про вызов Растеряхи и ловлю бандитов.

— И, конечно же, ты по-прежнему не имеешь ни малейшего представления о том, кому не дает покоя твоя лавка. — Алекс посмотрел на меня красноречиво, взглядом «ври, ври, приятно слушать».

— Не имею привычки наговаривать на людей. — Я вспомнила свои подозрения насчет аптекаря, но озвучивать вслух не спешила.

— Идиотка! — взорвался Алекс, треснул кулаком по столу и побагровел. — Ты хотя бы понимаешь, что эти бандиты могли сделать с вами что угодно и вам просто сказочно повезло? И что я почувствовал, когда пришел и увидел, что в лавке остались одни стены, а тебя нет?!

— Хочешь чайку с валериановым корнем? — Я впервые в жизни не понимала, как реагировать.

Инфаркта быть не должно, возраст у него не подходящий.

Вот знала я, что не надо ему давать разрешение входить в лавку в любое время. Но как было не дать? Он же куратор.

— Себе лучше налей, магнит для неприятностей. — Куратор провел рукой по лицу и резко успокоился. Не к добру. — Я принял решение. С сегодняшнего дня ты сдаешь мне комнату, и я живу с вами. Присмотрю за тобой сам. А днем, когда я на работе, меня заменит дворцовая горгулья. Она патрулирует площадь раз в два часа, скажу ей, чтобы заглядывала в лавку.

— Радость какая, теперь мы все вместе, квак. — Печенька раззявила клыкастый рот и уставилась на хозяина влюбленным взглядом.

Куратор погладил свое земноводное. От их счастливых морды и лица я выпала в осадок.

— Но-но-но, — я замахала пальцем у него перед носом, потому что от неожиданности временно лишилась дара связной речи, — мы так не договаривались. Какая у меня после этого будет репутация, эгоист ты такой.

— Разврата не допущу, мряф! — Кот твердо поддержал мою точку зрения и встал крепостной стеной на страже моей репутации.

Лавка затаилась и никак себя не проявляла.

— Ты сама говорила, что ты ведьма, а не графиня, вот и соответствуй, ведьмам плевать на репутацию, — отрезал Алекс, мое возмущение ни капли не впечатлило этого бессовестного человека. — Сдадите мне вторую спальню, плюс завтрак. Мне отсюда удобно во дворец добираться, а вам дополнительный доход. Тебе деньги нужны. На что лавку восстанавливать собираешься?

— Мы не жаловались на отсутствие средств, у нас еще королевские деньги не освоены, — процедила я.

— Да вы гляди того станете женатым человеком, что вы тут забыли? — Кот воззвал к остаткам кураторской совести.

— Что тебя, Василий, навело на такие странные мысли? — искренне удивился маг. — По мне Печенька скучает, нам с ней надо больше общаться. Не будь эгоистом.

На улице, где-то поблизости от нас, раскатисто и особенно угрожающе каркнула ворона, я снова задала себе вопрос, кто прислал птиц и что они тут делают. Ввиду того что на простых пташек эти агрессивные вредительницы не похожи, бесхозный маг пригодится в нашем хозяйстве.

— Так и быть, занимай вторую спальню, только завтрак готовим по очереди и в банную комнату я хожу утром первая, с шести до семи, — выставила я условие. Исключительно для того, чтобы оставить последнее слово за собой.