Ты - сущая ведьма!

Глава 7. Злой аптекарь

Утро следующего дня началось для меня в пять часов с жуткого грохота. Такое ощущение, что в дверь на первом этаже бухают тараном. Кажется, что я рывком села на постели, а только потом проснулась. Кот с лягушкой в последние дни вдвоем спали у меня поверх одеяла и от моей резкой побудки сверзились на пол. Спальня наполнилась кваканьем и мяуканьем, в которых прослеживались ругательные интонации.

— Открывай, мокрица ты не прополотая, — надрывался старческий голос на улице, переходя в режим ультразвука, — выходи, ромашка ободранная, и не защитят тебя твои козлобородники, которые из дворца шастают каждый день.

— У него чего, обострение душевной болезни? — Кот вытаращил на меня желтые глазищи и покрутил головой, пытаясь прийти в себя после экстремального спуска на пол.

Пока я, путаясь в длинной ночной рубашке, кубарем катилась по лестнице на первый этаж, хватаясь по дороге за перила, в душе теплилась надежда, что я ошибаюсь и орет не мой сосед-аптекарь — или он, но хотя бы не мне. Меня преследовало цоканье когтей и шлепанье лягушачьих лап. Я распахнула входную дверь.

Нет, не повезло. На нашем пороге раскорячился аптекарь. Босиком, в криво застегнутой ночной рубахе и с всклокоченными волосами. Он как раз протянул кулак, чтобы продолжить дубасить в дверь после небольшой передышки, когда я коварно распахнула дверь и он, потеряв точку опоры, опрокинулся мне в объятия, неприлично уткнувшись носом в кружевную ленточку между моих грудей.

— И вам доброго утра. — Я осторожно придержала за плечи и поставила старикана на место, заодно машинально поправив на нем рубашку. — Что у вас случилось, уважаемый сосед?

Ну а что, куратор же сказал, что мой сосед пользуется большим уважением. Не у меня, конечно, но это детали. Все равно он уважаемый.

— Нет, ну вы посмотрите, она еще издевается, живучка ползучая. Калистегия подзаборная. — Аптекарь продолжил причудливо ругаться, не стесняясь в выражениях и брызгая слюнями.

А таким приличным казался. Он так скоро всю малую энциклопедию лекарственных растений перечислит. И примется за большую.

— Не хулиганьте, — я погрозила пальцем и вышла на крыльцо, — по существу говорите. Что у вас случилось?

Из последующих воплей, перемежающихся заковыристой бранью, стало понятно, что ночью у аптекаря кто-то разорил травы, которые он сушил на втором этаже на балкончике, выходившем в промежуток между нашими домами. Негодяи перепортили прекрасный товар, просто раскидав его по полу и растоптав, часть скинули с балкона в сад и набросали мне на порог.

Опираясь на свою кривую логику, сосед пришел к выводу, что это сделала я. Ведь больше некому. И переубедить его у меня не получилось. Никакие заверения, что я собиралась эти травы у него покупать и точно не стала бы их портить, не действовали. Аптекарь начинал сразу же браниться на диво заковыристыми названиями растений, такими, каких даже я не знала.

Сначала я пыталась возражать и взывать к здравому смыслу. А потом расслабилась и решила просто дать ему проораться. Должно же ему надоесть рано или поздно.

— Я заслуженный аптекарь, я дойду до короля, твою лавку снесут! — От возмущения аптекарь брызгал слюнями на ступени.

После такого неуважения табличка на двери сделалась красной, на ней проступили заковыристые белые письмена, лавка высказалась в ультимативной форме: «Хозяйка, вышвырни отсюда эту старую перечницу. Иначе я за себя не отвечаю».

Я подавила в зародыше непочтительный смешок. Но у соседа, несмотря на возраст, зрение оказалось отменное, он прочитал все самостоятельно. И еще больше рассвирепел.

— И еще свою мерзкую дверь заставляешь меня оскорблять, да я на тебя начальству твоему из дворца пожалуюсь! — Старикан в своем негодовании поднялся на новый уровень — перешел на визг и стал малинового цвета.

Я встревожилась, вспоминая, где у меня лежит сердечная, снижающая давление настойка.

Тут крыльцо нехорошо завибрировало, и аптекарь, как от хорошего пинка, скатился со ступеней и упал на булыжники мостовой. Похоже, у лавки закончилось терпение.

Приложился вредный дед знатно. Я припомнила, что у меня есть баночка мази от синяков с окопником. Кажется, в шкафу. Торопливо спустилась следом и склонилась над жертвой лавочного произвола. Дед шевелился и стонал, похоже, что его больше мучили моральные страдания, а не телесные.

— Не переживайте так, лучше позовите стражей, они обязаны найти того, кто испортил ваши травы, — я постаралась воззвать к логике соседа, — розыск преступников — их работа.

Ну а что, надо пользоваться тем, что аптекарь временно не может орать, и у меня появилась возможность вставить свое слово.

— Валерианы? Мр-р-р? — Василий проявил участие, обнюхав лицо нашего соседа и пощекотав его усами.

— Тебя прислали свести меня с ума. И довести до смерти. Ты даже хуже, чем прежняя ведьма, — простонал аптекарь, распластавшись на дороге и не находя в себе сил встать на ноги.

Я на минуту даже испугалась, что он заплачет. Утирать сопли мужикам — нет, к такому ни жизнь, ни школа меня не готовили.

Печенька деловито прошлепала лапами по ступеням, запрыгнула старику на горло, похлопала его по щекам и утробно квакнула. Звук, более всего похожий на рев, неожиданно прекрасно привел аптекаря в чувство.

— Спасибо, — дед на удивление бережно ссадил с себя лягушку, — я успокоился. Пойду вызову стражу.

Ну вот и что это было? Ежась от утреннего холода, который совсем недавно в пылу скандала не чувствовала, я поспешила вернуться в помещение. Лавка написала на табличке: «Хорошего дня, хозяйка!»

Одевалась шустро, меня подгоняла мысль о том, что если не успею, то мой ночной костюм станет достоянием общественности и стражей. Когда причесывалась, на первом этаже звякнул колокольчик.

Дверь открылась, раздались шаги, деловитое звяканье флаконов, пронзительный скрежет ножек тяжелого стула, который перетаскивали по полу, потом в раковину полилась вода. Кто-то во всю хозяйничал у меня на первом этаже.

Я увидела кузину с площадки второго этажа. Сегодня она пожаловала без тетки, только лишь в сопровождении служанки. Сестрица, не дожидаясь меня, расположилась в кресле, предупредительно отодвинутом для нее прислугой, и развлекалась тем, что брезгливо трогала пальчиком правой руки баночки и бутылочки, выставленные на продажу. В левой руке кузина держала газету, насколько я могла разглядеть сверху название, «Сплетни каждый день». Она почувствовала мой взгляд и подняла голову.

Ее служанка скромно ждала, она отвернулась к окну и старательно прикидывалась глухой.

Я нарочно спускалась по лестнице как можно медленнее, надеясь, что у сверлящей меня взглядом сестрицы затечет шея, которую она изогнула под необычным и не совместимым со здоровым позвоночником углом, наблюдая за моим приближением.

Благодаря фамильярам, которые следовали за мной по пятам, я чувствовала поддержку.

— Сесилия, ты приехала поблагодарить меня за тортик? — Я с интересом естествоиспытателя наблюдала, как багровеет белоснежная кожа кузины. — Ты могла не утруждаться, а просто прислать карточку.

— Ах ты гадина! Прислуга до сих пор вылавливает червяков в столовой, — в ответ кузина зашипела не хуже болотной гадюки, — они сточили ножки у антикварного стола.

— Стол жаль. Я бы вам помогла, но зелья против магически измененных существ бессильны, мы их собирали вручную. Кстати, твоих подружек уже отпустили?

Ну не смогла я себе отказать в удовольствии пройтись по больным мозолям кузины. Краем глаза я заметила, как кот с лягушкой забрались в дальний угол под прилавком, откуда все хорошо видно и слышно. Бдят.

— За них отказались принимать залог, мне пришлось прекратить всякие отношения с девочками, как понимаешь, я не могу общаться с уголовницами. Это удар по репутации семьи.

— Да, я помню, никаких сомнительных связей. Репутация превыше всего.

— Твоих рук дело? — Кузина снова сорвалась на шипение, легко вскочила со своего места, сделала несколько шагов мне навстречу и с силой пихнула мне в руки газету.

На второй полосе красовалась несколько чарографий плохого качества, на которых, если приглядеться, вполне можно узнать ее уже бывших подружек. За решеткой, под конвоем, в суде. Клара в рваном платье, Беренис с прической как у дикобраза, у Лоры огромный синяк под глазом.

Как неожиданно. Я прямо засмотрелась. Вот что значит вовремя сделанная пакость.

— Они что, сопротивлялись при аресте?

— О боги, да откуда я знаю.

— Не слишком удачные чарографии, — я покрутила газету под разными углами, — но в любом случае оставь газету на память. Выглядят как серьезные авторитетные люди. Возможно, они сделают криминальную карьеру и станут знаменитыми.

В конце концов в любой ситуации надо уметь находить плюсы. Но кузина почему-то не захотела смотреть на ситуацию позитивно.

— Собирай вещи, бродяжка, — Сесилия выдернула газету у меня из рук, — сегодня ты наконец вылетишь из города, как пробка из бутылки, и отправишься приносить пользу обществу как можно дальше отсюда. Как думаешь, какое наказание тебе назначат за налет на королевскую аптеку?

Из плохо закрученного крана капало, раздражающе цокая по дну медной раковины и мешая сосредоточиться. Какая-то мысль крутилась рядом, но я никак не могла ее ухватить.

— Ты наверняка заглянула в судебник, прежде чем все провернуть, — предположила я. — Может быть, просветишь меня?

— Нет, Агнешка, после такого вандализма тебя под залог не выпустят. Бедняжечка, ты так много усилий потратила на эту лавку. — Проявляя фальшивое сочувствие, кузина выглядела довольной, как кошка-альбинос, которая обожралась сметаной. — Как обидно, что тебя сегодня выгонят, а лавку снова закроют. Уже скоро.

Дельного ничего в голову не приходило. Я стиснула кулаки. Интересно, если я ударю сестрицу в нос, мне станет легче? В детстве никогда не пробовала, а тут вдруг появилась мысль.

На полке над головой незваной гостьи опасно завибрировали бутылки с микстурами. Лавка явно хотела присоединиться к нашим разборкам.

Назревал замечательный скандальчик между мной, лавкой и Сесилией, но нас прервали.

В лавку внезапно ввалился незнакомый мужчина, выдающимся животом похожий на колобок, в форме стражи, застегнутой не на ту пуговицу.

— Госпожа ведьма, на вас поступила жалоба. — Неприличная радость в его голосе вполне могла контузить психику.

Шырш-шырх, толстячок бодро дошмурыгал до шкафа с травами. Похоже, он так спешил на вызов, что ухитрился надеть чужую обувку на два размера больше и теперь мог в ней передвигаться только так. Шкаф ему быстро надоел, продолжая шуршать грозившими свалиться сапогами, он дошел до раковины. Выглядело это так, будто он не может остановиться сразу и сбрасывает скорость постепенно.

Следом через порог шагнул куратор Алекс, на ходу приглаживая волосы и укоризненно глядя на меня. На его щеке отпечатался залом от подушки. Весь его вид говорил, ну как тебе не стыдно, ведьма, единственный вчерашний день прошел хорошо и тихо, а сегодня с утра пораньше ты снова за старое взялась.

— Я ничего не делала, — открестилась я от жалобы, — всю ночь спала, даже не ворочалась. Кот и Печенька подтвердят.

Кузина рядом сладко улыбалась, правда, ее улыбка значительно померкла при виде Алекса. Благородные дамы редко сами ходят к ведьмам, посылают служанок. А ее прямо в лавке застали.

— Сесилия, рад тебя видеть. Ты тоже поклонница ведьминских зелий?

Куратор восхищенно улыбнулся и залип на невероятную красоту кузины, не замечая возникшей неловкости. Церемонно приложился к ручке сестрицы.

У меня на душе пасмурнело. Мне Алекс никогда рук не целовал, что меня, конечно, не удивляет, ибо кто будет целовать руку исчадию, которое то с червяками воюет, то малознакомых девиц калечит. Но и с самого начала, еще когда он не знал меня с моей травмирующей стороны, не обращался со мной как с нежным цветком, который требует защиты и опеки.

— Взаимно, Алекс. Я тут случайно оказалась, — кузина обезоруживающе улыбнулась, — перепутала с аптекой. Уже ухожу. Встретимся сегодня за чаем.

Сестрица поднялась из кресла и сладко, под стать своему ласковому тону, улыбнулась куратору. А потом повернулась ко мне и сделала страшные глаза, видно требуя молчать о нашем родстве, которое иначе как недоразумением и назвать нельзя.

— Проводишь меня до коляски? — Сестрица, слегка дернув головой в мою сторону (то ли попрощалась, то ли у нее уже от одного моего вида начинаются судороги), мертвой хваткой вцепилась в обшлаг на рукаве камзола Алекса и потянула его в сторону двери, на ее нежной лапке хищно блеснуло помолвочное кольцо с бриллиантом.

— Прости, не могу отойти, у нас вопрос, который требует моего присутствия. — Алекс отказался от сомнительной чести провожать кузину и не сдвинулся с места ни на миллиметр.

Когда уходила, Сесилия споткнулась на пороге, но уехала, все равно лучась довольством и шурша юбками, как змея шкурой. Я прямо видела, как в мечтах кузины меня уже уволили и аннулировали диплом. Следом беззвучной тенью выскользнула служанка.

— Что это за дама? — Василий незаметно покинул убежище, коварно ввинтился между мной и куратором и вцепился в коленку Алекса острыми когтями, тем самым привлекая к себе внимание.

Печенька ненамного отстала, прискакала следом за котом и уселась хозяину на ботинок. Подергала зубами его за штанину, взглядом попросившись на ручки.

— Моя будущая родственница. — Алекс подхватил лягушку на руки и бережно погладил ее под шейкой, как кота.

Я про себя восхитилась обтекаемости формулировки. Да он тот еще хитрец, который может преподать мастер-класс даже моим наставницам.

Колобка, который пришел с куратором, мне представили как начальника городской стражи западной управы Тимокия Мазилова.

Всего стражьих управ в городе четыре, по числу ворот-выездов из города.

Ростом он доходил мне до плеча, застегнутый на все пуговицы зеленый с красным мундир так плотно обтягивал его, что невольно возникало опасение, будто блестящие пуговицы не выдержат напора и оторвутся. Мужчина периодически промокал потеющую лысину белоснежным платком.

Следующий час я отвечала на вопросы о том, как меня полностью зовут, сколько мне лет, чем я вчера занималась весь день и во сколько легла спать.

Странное дело, я никогда не стремилась запоминать незначащие подробности дня, а тут они вдруг оказались жизненно важны.

Несмотря на комичную внешность, Тимокий оказался дотошным и достал меня расспросами неимоверно. Он подробно выспрашивал, какие зелья я вчера варила и в каком объеме, всю подноготную вплоть до рецептуры. Я методично перечислила мазь от ревматизма, от шрамов и от прострела. И тихо бесилась от такой въедливости. Уже скоро он мне перестал казаться забавным.

Куратор хмурился, но молчал. Лягушка дремала у него на коленях, прикрыв веки. Кот нервничал и когтил стул, обшитый тканью в цветочек. Я отстраненно подумала, что обшивку придется поменять.

— И ни одной порчи не сварили за день, даже самой захудалой? — следователь выглядел обескураженным.

Я его заверила, что по Законоведению в школе мне ставили высший бал. Злая наставница заставляла нас зубрить список преступлений и какое наказание получает ведьма в каждом конкретном случае. А потом мы рассказывали ей его наизусть. Поэтому не знать про наказание за порчу я не могу. Для убедительности даже продемонстрировала свой диплом, висевший в рамке на видном месте.

— Ни словом не соврала, — пожаловался Тимокий моему куратору, поглядывая на перстень на руке.

Такие перстни я видела в учебнике, их использовали для определения правды, если опрашиваемый врал, то перстень загорался красным. Но, к сожалению или к счастью, это очень редкий артефакт. Наверное, только у начальника городской стражи он и есть.

— Вот еще: что вы можете сказать по поводу увечий, которые получил ваш сосед сегодня утром? — Страж пристально уставился на перстень.

Я позволила себе ухмылку. Обходить острые углы в ответах на вопросы в присутствии артефактов правды нас тоже учили. Мысленно возблагодарила злобных наставниц за хорошие знания, которые они самыми извращенными способами, но вбили мне в голову.

— Не имею к его увечьям ни малейшего отношения, — отвергла я любую причастность и мстительно добавила: — Мы даже помощь предлагали нашему уважаемому соседу, когда он упал, а он отказался, назвал меня плохими словами и пошел вас вызывать.

Василий мяукнул в поддержку моих слов.

— Надо же, не врет. — Страж разочарованно вздохнул.

От его душераздирающего вздоха мне стало неловко, не оправдала его ожиданий. Законопослушная ведьма. Ужас.

— Вы закончили? — Алекс напустил на себя строгий вид, намекая, что визитеру пора и честь знать. — Впредь попрошу не допускать в адрес госпожи Агнешки голословных обвинений. За всем происходящим я вижу предвзятое отношение к ведьмам и предрассудки. Если поступят жалобы, то сначала разбирайтесь с заявителями, а потом докладывайте мне. Агнешку больше не тревожьте. Король ждет товаров из ведьминой лавки, а вместо этого ведьма полдня отвечает на вопросы стражей, и ей совсем некогда работать.

Стражу от такой отповеди кровь бросилась в лицо. Но смолчал — видно, испытывал уважение перед старшим по званию. Или он просто здравомыслящий человек.

От заступничества у меня потеплело на душе. Маг не перестал быть вредным и высокомерным, но он принял мою сторону. Я всегда защищала себя сама, а сейчас впервые услышала, как другой человек говорит слова в мою защиту. Ощущение от этого оказалось непривычное, но приятное.

— Пойду опрошу аптекаря. — Тимокий с досадой захлопнул блокнот. — Мотив неясен. Вот где можно найти идиота, который ограбил аптеку? Куда катится мир? Завтра меня, наверное, вызовут на ограбление библиотеки.

А мою кузину умной никто и не называл. Только красивой.

Стражник постарался после выслушанной отповеди не злить Алекса еще больше и поспешил удалиться.

— Ну и сколько это еще будет продолжаться? Нужно нажаловаться куратору, и он это прекратит, — негодовал мне в ухо кот, пользуясь моментом, когда Алекс вышел на улицу вместе с Тимокием и не мог слышать, о чем мы говорим.

— Ты видел, как он на нее смотрит? Он мне не поверит. Из чувства справедливости сделаю ей пакость. И забуду.

Я дернула раздраженно плечом. Все умные советовать. И вообще не котам судить о человеческой любви. Как объяснить Ваське, что влюбленные глупеют и обычно не верят фактам. Даже такие сухари, как этот.

Куратор проводил визитера и остался. К моему величайшему сожалению. Задумчиво гладил лягушку и молчал, нагнетая напряжение.

— Ругаться будешь? — Я упала на стул, только сейчас ощутив, как беседа меня вымотала. — Я правда не притрагивалась ни к аптеке, ни к аптекарю.

— Я знаю, — качнул головой куратор и неожиданно напал словами: — Расскажи, в чем у тебя трудности. Я вижу, тебя преследуют, один раз — случайность, два — совпадение, три — система. Хочу услышать подробности, обещаю, что найду способ это прекратить.

— У меня сейчас главная трудность — получить Золотую Королевскую Шильду для лавки, мне этот пункт в рабочий план вписали. — Я придала лицу максимально идиотское выражение и похлопала ресницами. — Сейчас ждем из дворца решение по товарам, которые отправили канцлеру-распорядителю, волнуемся.

Фокус «я такая глупенькая, что даже вопросы не понимаю» удавался мне миллион раз. Я даже обняла кота, чтобы обозначить, что волнуемся мы вдвоем, но не рассчитала и слишком крепко стиснула кошачью шею. В чувство меня привел хрип, который издал задыхающийся Василий.

Но с куратором этот номер не прошел. Не поверил, что я дурочка, только посмотрел таким особенным взглядом, от которого должно стать стыдно.

Сказать, что меня пытается выдавить из столицы на край света его невеста, никак нельзя. Тогда придется рассказать, что мы родственники. Надо, кстати, не забыть раздобыть скандалистов и отправить их к сестрице, как говорится, оказать ей взаимную любезность за аптекаря-сквернослова. Опять же, ведьминские таланты надо оттачивать, а сестрица так и напрашивается. Прекрасный объект для практики.

— Ведьма, — укоризненно покачал головой куратор.

— Позавтракаете с нами? — Я чувствовала, что срочно нужно менять тему на безопасную для меня.

Заговорить ему зубы и перевести разговор. Не дождавшись согласия, резво проскакала на кухню и выхватила с полки сковороду. На большинство мужчин еда действует волшебно. Усыпляет их бдительность. Омлет с двойной ветчиной и пряными травами плюс чай для бодрости, рецепт я написала на днях, теперь надо его на ком-то протестировать.

Я деловито зашуршала по хозяйству, а кот запрыгнул на прилавок и бодал куратора головой. Правильно, погладь, погладь котика и забудь, чего хотел мне высказать. Василий растет, настоящий ведьмин кот, помогает и поддерживает.

На сковороде скворчало сало, перебивая басовитое мурчание кота. По кухне поплыли божественные запахи жареного мяса, свежей зелени и пряностей. Куркума, тмин и южный кориандр.

— Вчера вечером меня посетил канцлер-распорядитель граф Пустырников, — куратор продемонстрировал, что он тоже умеет неожиданно менять тему разговора, — и спросил, не буду ли я возражать против официального представления тебя ко двору.

Кот резко перестал мурчать, я уронила поварешку в раковину и сказала плохое слово.

— У меня нет причин, по которым я мог бы возражать, — Ипсом смотрел на меня острым взглядом, как будто хотел провести вскрытие всей моей подноготной, — граф попросил меня передать тебе приглашение.

Голубой конверт с вытесненной на нем золотой короной. Я вытерла руки и взяла конверт. Когда вскрывала его, испытывала двойственные чувства.

Вот он, шанс пробиться во дворец и произвести впечатление на монарха. Желательно сильно хорошее. Но можно просто сильное, с этим у ведьм вообще проблем не бывает. Их запоминают. Плохая репутация иной раз дает большую известность, чем хорошая. Главное, не встретить кузину, чтобы никто нас не связал воедино. Такого сестрица мне не простит, а сумасшедших, говорят, лучше не злить.

Хотя если подумать, выбора, идти или не идти, передо мной не стоит, королям не отказывают. Значит, у меня намечается головная боль с поиском ателье и пошивом платья в самом ближайшем будущем.

Приглашение оказалось на утренний прием у Его Величества, который будет через неделю. Уже полегче. За неделю я успею найти того, кто мне сошьет платье. А туалеты для утренних приемов более скромные.

— Спа…кха-кха-кха, — голос у меня внезапно сел от волнения, пришлось откашляться, — спасибо.

Куратор благосклонно кивнул.

— На словах граф просил передать, что принцессы в восторге от пудры, а королева заинтересовалась вареньем и все прочие средства лавки нашли большой отклик.

От того, что именно мои штучки, а не те, которые мне щедро дали в школе и многие из которых разрабатывали наставницы, понравились во дворце, пришло чувство легкой эйфории. Это оказалось приятно.

— Всегда готова сварить еще. — Я улыбнулась от души.

— Ведьма, ты едешь во дворец, мы завоюем весь мир, — в восторге провыл кот, который уже нашел оставленное без присмотра приглашение, прочитал его, обнюхал, сморщив нос, и погладился о бумагу, — цветами пахнет, и подпись самой королевы.

— Выходит, вы знакомы с канцлером-распорядителем? И сидите в лавке, моете люстры от столетней пыли, гоняете мышей и воюете с кусачими червяками? — Куратор смотрел странно, и в его голосе я услышала скепсис, много скепсиса.

Прямо чувствовалось, как он не понимает, что я тут забыла. Если можно с помощью влиятельного знакомства занять высокое место в дворцовой иерархии или просто удачно выйти замуж, то непонятно, зачем тебе, ведьма, труд, грязь и неадекватные посетители.

— Канцлер дружил с моим покойным дедом, — я отобрала у кота приглашение, пока он его не замусолил окончательно, — а мне нравится быть там, где я есть. И про люстру вы преувеличиваете, ее не мыли пятнадцать лет, а не сто.

— Да никому в голову не приходило ее мыть, кроме тебя, как только шею себе не свернула на такой высоте. — Ипсом измученно откинулся на спинку стула, прикрыл глаза рукой и засмеялся, не иначе как обессилев от столкновения с моей логикой. — Эту люстру вообще во времена драконов вешали. А последний полноценный дракон-оборотень жил как раз сто лет назад. Вот в те времена ее и мыли.

Пару часов спустя, когда куратор проглотил яичницу, выпил бодрящий напиток и ушел подобревший, но по-прежнему озадаченный, я взяла свою лучшую настойку от стресса и душистый пирог с малиной и вскоре, испытывая неловкость за поведение лавки, входила в торговый зал аптеки. Меня встретили высокие деревянные стеллажи, уставленные пузырьками из темного стекла, и пол, выложенный каменной бежевой плиткой. Тут, в аптечном царстве, оказалось тихо и прохладно, пахло травами и спиртом.

Аптекарь сидел за конторкой из красного дерева, на стуле, подложив подушечку под поясницу, с примочкой под глазом, и капал себе в стакан успокоительные капли. От стакана резко пахло валериановым корнем.

Внутренний голос своевременно напомнил, что вот это все моих рук дело, чем вызвал во мне приглушенные ведьминской сущностью, но явственно ощутимые угрызения совести.

— Я вам пирог испекла, по-соседски, вы уж простите, моя лавка с характером. — Я пристроила на конторку пирог и литровую бутыль из темного стекла с настойкой.

На мой взгляд, такой объем успокоительной бутыли ярко иллюстрировал, как я вижу будущее наших с аптекарем отношений.

— Мне ничего от тебя не надо, — буркнул злобно дед, поправляя съехавшую примочку под глазом, и обличительно наставил на меня указательный палец. — Я в помощи не нуждаюсь, а в твоей особенно. Ты уже помогла, сказала позвать стражей. Не люди, а зло в чистом виде. Все перерыли, меня два часа допрашивали, все нервы истрепали и ничего ровным счетом не нашли. И не найдут. Под конец я уже хотел признаться, что сам украл и испортил собственные травы. Только бы они ушли и отстали от меня.

Выглядел он при этом невероятно возмущенным и в то же время настолько беззащитным и нелепым, что я с трудом удержалась от смеха.

Неловко потопталась на месте, не зная, уйти или задержаться и еще немного пораздражать аптекаря. Уже ясно, что мириться со мной не будут, и рассчитывать, что нальют чаю, не стоит. А мне не сильно-то и хотелось.

— Единственный приличный человек из всей вашей компании — это лягушка, — припечатал дед и подтянул к себе бутыль с каплями, явно заинтересовавшись написанной от руки этикеткой.

Я его понимала, у самой руки чесались полазить у него по полкам и почитать составы на баночках и бутылках. Все-таки такие профессии, как ведьма и аптекарь, они сами по себе диагноз.

— Я передам Печеньке ваши слова, думаю, ей будет приятно. — Я чувствовала себя глупо, разговаривая с седым затылком аптекаря, который и головы не повернул в мою сторону.

Лишь отмахнулся от меня в ответ. Когда уходила, он держал двумя руками бутылку с настойкой и увлеченно читал состав, потом и вовсе взял стилус и начал подчеркивать. Похоже, что вредный старикан провалился в свою любимую стихию.

Следующий час я посвятила прогулке по затененным деревьями полуденным улицам города. Высокие кроны старых кленов дарили прохладу. Гуляла целенаправленно в сторону творческого квартала Лютнистов. Сейчас лютни уже не в моде, лютнистов не осталось, а название сохранилось. В квартале селятся люди искусства, работают театры, кафе, рестораны, выставочные залы и книжные магазины. Приятное место. Тихо, людей мало, никто никуда не спешит. А еще тут находится редакция самого модного дамского журнала столицы, который в обязательном порядке читают благородные дамы.

Крепкий оранжевый особнячок стоял на своем месте, между музыкальным театром и библиотекой. Журнал выходит раз в неделю, и по моим расчетам я успевала осуществить задуманное.

В холле меня встретила девушка-секретарь, тонкая зеленоглазка с короткой стрижкой с заметной примесью крови фей. Звонко цокая тонкими каблуками-стилетами по мраморному полу, она проводила меня в отдел объявлений.

Тут всем заправлял лысый маленький и сморщенный зеленокожий гоблин в дорогом шерстяном пиджаке с золотой булавкой. Когда мы вошли в комнату, он считал на счетах, это занятие сопровождалось резким клацаньем деревянных костяшек. Гоблин сидел на стуле за добротным дубовым столом, в отсутствие передней панели стола хорошо просматривалось, что ноги у хозяина кабинета не достают до пола. В ответ на мое приветствие хозяин кабинета оскалился острыми зубами. Буду считать, что он так улыбается.

— Я старший управляющий по рекламе, господин Кнобс. — Гоблин ехидно оглядел меня с головы до ног. — И что же, старшие слуги не пришли, одну тебя отпустили? Неужели грамотная?

Очевидно, что он специально нарывается. Наверняка паршивец видит, что я ведьма, но не боится, рассчитывая на то, что толстая гоблинская шкура защитит его от слабого ведьминского колдовства. Гоблины еще те паскудники и провокаторы.

— Главное, что я с деньгами, а вы торгуете рекламой, не находите, что это замечательное совпадение? — Я прозрачно намекнула на выгоды нашего сотрудничества.

Гоблин в ответ засмеялся хриплым лающим смехом.

— Заполняй, — швырнул мне, явственно целясь в лицо, серый бланк на планшете и обкусанный красный карандаш, — оплата стандартная, но если тебе надо в завтрашний выпуск, то плюс пятьдесят процентов к стоимости.

Писчие принадлежности я поймала рукой на подлете и посчитала это везением. Устроилась за столом, накрытым скатертью из бархата вишневого цвета, украшенной кистями, и полностью погрузилась в творчество.

Периодически прерываясь на злобное хихиканье, скрипела карандашом, выводя на бумаге объявление о найме компаньонки для молодой девушки. Адрес указала теткин. Зарплату в двадцать золотых в месяц, что раза в два больше, чем в среднем платят на такой работе. В требованиях к соискателям прописала, что предпочтение отдают претенденткам решительным, с большой физической силой. Хотелось дописать «с плохим характером» и «скандальных», но я удержалась. Воровато покосилась на хозяина кабинета и добавила, что наиболее предпочтительны кандидатки-гоблинши с военным и боевым опытом.

В перечень необходимых умений включила умение петь гоблинский победный марш и аккомпанировать себе на бубне, читать вслух книги на разные голоса, делать парадный гоблинский макияж. Парадный макияж делают воины, но мало ли у кого какие причуды. Поразмыслив, добавила умение ухаживать за животными и указала, что наличие собственных животных приветствуется. Кузина ненавидит всех животных и насекомых до кучи. Умение отдавать приказы слугам, участие в приеме гостей, сопровождение хозяйки в поездках.

Надеюсь, желающих на такую зарплату соберется много и они успеют испортить кузине настроение и потрепать нервы, пока она сообразит, что и к чему. Но и когда поймет, что послужило источником непрошенных компаньонок, то опровержение она не даст — из гордости. А серпентарий из дам, которые причисляют себя к светскому обществу столицы, внимательно прочитает журнал, и скоро все будут обсуждать, насколько мои родственницы большие оригиналки, и пойдут замечательные сплетни. Так и представляю, как кузину спрашивают, почему она не взяла с собой компаньонку, они так мечтали с ней познакомиться. Гоблинов, этих агрессивных грубиянов, в городах мало, и их недолюбливают так же, как ведьм.

Когда закончила, не удержалась от небольшой пакости. Сила, подчиняясь моей воле и питаясь раздражением, охотно собралась в ладони и оформилась в маленькую симпатичную порчу, выглядящую как черный лупоглазый паучок-щекотун. Хорошо, что такие проделки никто, кроме других ведьм, их фамильяров и магов со специальным амулетом, не видит.

Я отдала Кнобсу деньги и бланк, коснувшись его руки. Порча перепрыгнула на гоблина, забралась к нему на загривок и уселась, ощупывая свое временное пристанище лапками. Теперь, как только Кнобс будет грубить, начнет чесаться, весь с ног до головы. Уже завтра порча развеется сама, но сегодня он с ней помучится.

В лавку возвращалась пешком, чувствуя себя после двух учиненных пакостей настоящей ведьмой в бодром настроении.

Притормозила у красивого белоснежного особняка за кованой золотистой решеткой. Дом утопал в саду из красных роз. Плетистые, с огромными цветками, они прихотливо обвивали фасад и ажурные балконы. Ковер из почвопокровных затягивал лужайки. Кустовые разных оттенков красного окружали шуршащие струями воды фонтаны, распространяющие прохладу. Легкий теплый ветерок доносил из сада запахи роз. Дом Красных Роз. Типичная резиденция знатных фей.

Пара любопытных бутонов высунулась меж прутьев забора, качнули головками, будто принюхивались, изучая меня, посмевшую остановиться слишком близко к решетке. Разведчики, от них не стоит убегать — догонят. Я осторожно, почти невесомо дотронулась до цветов и, не удержавшись, поласкала под чашелистиками, как люди ласкают котят. Неожиданное и забытое удовольствие. Для фей растения как для людей животные.

Цветки изогнулись, довольные лаской. Признавая во мне родственное существо, зацепили шипами и бережно потянули меня за руку — звали в гости.

— Спасибо, но я спешу. Возможно, в другой раз. — Я с неохотой убрала руку.

Цветы понурили головки. Скорее всего они расскажут обо мне хозяевам, но те вряд ли меня вспомнят. Здесь жили знакомые деда, раньше мы бывали у них в гостях. Мелькнула шальная мысль позвонить в дом, но я решительно ее отвергла и отвернулась. Ведьме они не обрадуются.

Приближение веселой компании кавалеров услышала с другого конца улицы. Шесть человек в одежде на выход, в которой по последней придворной моде превалировала серая материя в мелкую малиновую розочку. Удивительно идиотская мода. В компании выделялся невысокий, тонкий в кости блондин, определенно заводила, в его одежде присутствовали бриджи пресловутой модной расцветки. В руке парень держал открытую бутылку вина и что-то рассказывал. Вся компания от каждого его слова взрывалась хохотом.

Шли они широко, но совсем меня не интересовали, если бы с ними не вышагивал мой куратор. Против обыкновения не в мундире, а в модном коричневом со вставками в розочку камзоле, с тщательно расчесанными на пробор светлыми волосами, спускающимися на воротник. Свернуть или спрятаться я уже не успевала, слишком поздно его заметила. Сейчас он меня увидит и поинтересуется, что я делаю так далеко от лавки. Как назло, мне ничего не приходило в голову, чтобы ему соврать про мои дела в этой части города.

Но куратор смог меня удивить. Глянул на меня как на пустое место, ни словом, будто два часа назад не лопал у меня на кухне яичницу, ни жестом не показал, что мы знакомы, и просто прошел мимо.

Сейчас — с растрепанными рыжими волосами в черном платье с баской на юбке — моя принадлежность к ведьмам буквально резала глаза. Молодые девушки черный цвет не носят, а в платьях такого фасона ходят только ведьмы. Спутники куратора посмотрели с интересом, но прошли мимо. Все, кроме одного.

— Прекрасная дама скучает? — Рыжий парень с красным от неумеренных возлияний лицом заступил мне дорогу.

Уверенности ему не занимать. В таком прикиде только в кустах сидеть, но его ничего не напрягает.

Пришлось остановиться.

— Гуляю, наслаждаюсь архитектурой, не загораживайте мне вид, пожалуйста.

— Архитектурой? — Парень оглянулся.

Как назло, у него за спиной оказалась детская площадка с деревянными, раскрашенными в яркие цвета скрипучими кониками, каруселью и горкой.

— А я из деревни, у нас такого нет.

Интересно, если я ему малюсенькую порчу сделаю, что будет? Хотя логика подсказывает, что ничего хорошего для меня из этого не выйдет. Это не зарвавшийся гоблин, а целый придворный кавалер с примесью драконьей крови. Я с неудовольствием разглядывала чешуйки медного цвета, выступившие у парня на висках. Обходить бессмысленно, такой не пропустит из вредности, только спровоцируешь инстинкт охотника. Он у этих ребят есть, проверено.

— Какая строгая ведьмочка. — Парень схватил меня за запястье, его глаза опасно сузились.

Я резко выдернула руку, сбрасывая грубые пальцы и пробуждая в памяти заклятие, вызывающее икоту. Сколько можно, а? Будьте неладны, идиотские предрассудки. В народе бытует мнение, что ведьмы любят мужчин, и объяснить, что это бред, невозможно. Как бороться со стереотипами — им тысяча лет, а мне всего двадцать.

— Сей, прекрати, ты видишь, госпожа ведьма не хочет с тобой знакомиться, — вовремя для придурка вмешался еще один, худощавый жилистый парень с узким лицом.

Оказалось, что ушли не все, этот задержался. В сером немодном костюме. На висках узколицего золотились чешуйки. Умный. Понимает, что злить ведьму — плохая затея с непредсказуемыми последствиями.

Заклятье, повисшее у меня на кончике пальцев и готовое опуститься на моего обидчика, нехотя втянулось в руку.

— Как скажешь, Ен. — Рыжий послушно отступил, отвешивая мне шутовской поклон и освобождая дорогу.

Я бросила благодарный взгляд своему заступнику и поспешила уйти. Под ногами мелькали булыжники мостовой. Мне не нужны неприятности. Точно не сейчас.

Говорите, ведьмам безопасно по городу ходить и никто им не угрожает? Что-то мне подсказывает, что нездоровый интерес, с которым я только что столкнулась, связан с тем, что я ведьма, существо в значительной степени бесправное и которое не может дать сдачи. Или побоится.

Я не удержалась и оглянулась. Куратор за это время отошел уже достаточно далеко и даже не поинтересовался, как у меня дела. Сегодня утром я думала, что Алекс у нас мировой, несмотря на неудачный выбор невесты. Но, похоже, я ошиблась.

Вспомнилось, что он до сих пор никому не показал Печеньку. Очевидно, стыдится того факта, что обзавелся фамильяром. Возможно, с нами он стал себя вести лучше, но гад в душе, он так и остается гадом.