Ты - сущая ведьма!

Глава 10. Под одной крышей

Можно ли нормально жить после того, как к тебе домой заселился чужой мужик? В первый день совместной жизни я ничего не поняла.

Приведение лавки в рабочее состояние после устроенного бандитами погрома растянулось с утра и до вечера. Мы с котом закупали новую лабораторную посуду, возвращали на свои места отвоеванные у бандитов вещи и оборудование. Предметы, которые требовали починки, — приводили в порядок. На черную дверь я наложила защиту. Теперь она не пропускала чужих, пугала отвратительным скрипом петель, а в крайнем случае могла как следует прихлопнуть особо настойчивых незваных гостей. Пришлось написать на ней цветным мелом «Не приближаться! Кусачая дверь». В перерывах между работой успела наболтаться с Даной и Лисой по зеркалу. Они радовались, что я жива после разборок с куратором, и желали услышать подробности.

Ехидна, надо полагать, осталась довольна нашей с девочками вылазкой. Директриса связалась со мной по зеркалу на следующее утро, сдержанно похвалила и еще раз подчеркнула, что ведьмы должны уметь себя защищать и не имеют права давать себя в обиду. Потому что это не наш личный выбор. На каждой из нас лежит ответственность за то, какое отношение у общества складывается в целом ко всем ведьмам.

Я покладисто выслушала все сказанное Ехидной. По ее осведомленности и скупости вопросов лишний раз убедилась, что за нами приглядывают. Поставила себе в памяти зарубку расставить в лавке магические ловушки для насекомых. Эх, мне бы еще парочку ловушек для ворон смастерить… Мечты. Противные птицы обосновались на крыше аптеки и пристально наблюдали за всем происходящим вокруг.

В течение дня я несколько раз замечала, как мимо окон пролетает дворцовая горгулья Гуля, патрулирующая лавку, после чего она закладывала над площадью крутой вираж и устремлялась обратно во дворец. Наверное, докладывать Алексу, что мы живы и здоровы. Ну и пусть. Мне так даже спокойнее.

В обед куратор притащил небольшой кофр с вещами и занял спальню, в которой грозился ночевать отдельно от меня Василий, но так ни разу и не осуществил свою угрозу. За день мы с котом замучились так, что не помню, как добирались до постели. Лягушка осталась дожидаться хозяина внизу, за день соскучилась. Похоже, что со службы куратор возвратился после полуночи, когда мы с котом давно смотрели десятый сон.

Следующим утром я проснулась в свое обычное время, в шесть утра. На автомате всунула ноги в шлепанцы, накинула халат и похвалила себя за то, что предусмотрительно разделила утренние часы купания между мной и нашим самовольным квартирантом.

— Василий, я мыться. — Я подавила зевок и слегка взъерошила шерсть на загривке беспробудно дрыхнущего кота, растянувшегося поперек кровати.

Фамильяр в ответ слабо дрыгнул задней лапой, вызвав у меня приступ умиления.

В маленьком холле второго этажа царила тишина. Подумалось, что Алекс или ускользнул на работу, или забыл проснуться и еще дрыхнет. Так ему и надо. Не будет без спроса заселяться к честным ведьмам. Я еще могу дополнительно подсобить крепкому сну — пара ватных шариков с ароматизатором воздуха «Баю-бай» в его комнату — и эффект гарантирован. Интересно, он съедет от нас, если будет регулярно просыпать на работу?

Строя про себя коварный план, как избавиться от тотального кураторского контроля, я толкнула дверь в банную комнату. До этого момента я не подозревала, что у нас в банной комнате настолько хороша звукоизоляция. Я внезапно погрузилась в жаркую сырость и застыла на месте, как каменный памятник драконам — защитникам королевства. Журчала вода. Алекс, стоя спиной к двери, намыливал голову и не сразу заметил, что у него появилась зрительница. Я успела в подробностях разглядеть абсолютно голые тылы куратора. Рельефную спину и накачанную задницу. Прекрасный пример гармонично развитого тела, хоть сейчас в анатомический атлас.

— Кхе-кхе-кхе. — Я демонстративно прокашлялась, чтобы привлечь к себе внимание.

Он обернулся, да. На мгновение увидела его настолько растерянным, что даже забавно. И тут же мы одновременно разъярились.

— Тебя не учили стучаться?! — Шокированный куратор прикрыл руками все сокровенное.

— А тебя не учили запирать дверь на крючок?! — Нет предела моему возмущению! Сам виноват.

Алекс вспыхнул и собрался сказать в ответ что-то резкое, уже и рот открыл. Но не тут-то было. Я это пресекла. Сдернула с крючка первую попавшуюся под руку тряпку, которой оказалась моя шелковая нижняя юбка с кружевами, и швырнула ее в своего оппонента.

— Прикройся.

— Благодарю. — Яд в его голосе можно было цедить и продавать за деньги. — Я как раз собирался узнать, почему у тебя нет запаса полотенец в банной.

Куратор стремительно замотался в юбку. Теперь волосатые мужские ноги интригующе торчали из-под кружевных рюшей. Главное, чтобы ночью не приснилось — помру от смеха прямо во сне.

— Тебе тут не постоялый двор со всеми удобствами, — возмутилась я нахальству самовольного квартиранта. — Ты что не в свое время тут делаешь?

Ответом мне стало удивленное молчание и невинный взгляд младенца. Он точно не в курсе и впервые слышит про какое-то расписание. О котором я талдычила полчаса. А он в ответ кивал. Похоже, он еще страдает избирательной глухотой — не слышит то, что его не устраивает.

В банной комнате витал аромат яблок и мимозы. Этот возмутительный человек еще и мое любимое мыло брал. С редкими ингредиентами, которые делают кожу особенно шелковистой. Увы, их так сложно достать, что я использую его только для себя любимой. На поток рецепт не поставишь, слишком мало попадает в мои руки коконов радужного шелкопряда, на которых по рецепту нужно настаивать воду в течение недели.

— Так и будешь смотреть? — Алекс вопросительно вздернул одну бровь. Правую. — Я зря оделся? Кстати, оно закончилось, надо сварить еще.

Этот беспардонный интервент пихнул мне в руки флакон из-под яблочно-мимозного мыла. Определенно, в девичьей юбке он ощутил себя гораздо увереннее.

— Действительно, на это лучше не смотреть, — процедила я, одарила наглеца от мокрой шевелюры до босых ног уничижительным взглядом и выскочила в коридор, грохнув дверью.

Поставила точку в споре.

И ушла беситься в свою комнату. Как только вернулась, нажаловалась коту. Вместо того чтобы проявить участие, он долго надо мной ржал. Я изгнала глумливое животное на противоположный конец кровати, там кот сунул морду под подушку, но я периодически улавливала подозрительное хрюканье. Похоже, что смешливый поганец вспоминал мой конфуз и принимался ржать по новой.

Интересно, банная комната освободилась? Если Алекс продолжит дальше так же, то я начну бояться выходить из комнаты в собственном доме. Я приоткрыла дверь на маленькую щелку. Будто в ответ на мои мысли мимо как ни в чем ни бывало прошел Алекс. Одетый в камзол и застегнутый на все пуговицы. С группой поддержки в лице-морде лягушки на его плече.

Я испытала разочарование. Полагала, что Алекс хотя бы пару дней будет трусливо ходить по стеночке и стесняться. А он ведет себя так, будто ничего не случилось. Где, я вас спрашиваю, смущение?

Через пять минут Василий предприимчиво смылся глянуть, как дела у Алекса. Пока принимала душ и одевалась, кот так и не вернулся. На кухню спускалась в растрепанных чувствах. Надо признать, единственный, кто в этом доме сконфузился от столкновения в помывочной, так это я.

На лестнице я почуяла запах блинов на молоке. Алекс с засученными до локтей рукавами белоснежной рубашки хозяйничал на кухне. Камзол он развесил на спинке своего стула. На кухонном столе я заметила кастрюльку жидкого теста, в котором плавал половник, на плите на раскаленной сковороде жарился тонкий ажурный блин. Стол, сервированный для завтрака, ждал своего часа. Алекс выбрал посуду из тяжелой керамики изумрудного цвета, разложил начищенные столовые приборы, тут же я заметила масленку, две банки варенья и букетик жасмина в вазочке. Прекрасное, как мираж, видение — мужик, умеющий управляться у плиты. И крайне подозрительное в силу своей невероятности.

Мне стало ясно, почему Василий не вернулся ко мне. В доме случилась очень вкусная еда. Коварный маг просто подкупил моего фамильяра блинами, наверняка решил переманить на свою сторону. Застала их как раз в момент подкупа, то есть передачи ажурного, истекающего маслом и пахнущего молоком блина коту. Василий выглядел как кот, который готов на все. Будто загипнотизированный, он следил за тем, как маг отрывает большой кусок блина и дует на него, чтобы остудить.

— Осторожнее, не обожгись. — Алекс в последний раз подул на блин и бросил его коту.

Василий поймал угощение на подлете, унес добычу в свою миску на полу, которая у него всегда стояла без дела, и с урчанием стал пожирать. Обычно кот предпочитал вкушать завтрак из фарфоровой тарелки, благовоспитанно сидя на отдельном стуле вместе со мной за столом.

Тем временем Алекс вернулся к блинам, вылил на сковороду очередную порцию теста и обтер руки о полотенце. В замученной тряпке я с трудом признала рушник. Вот тут-то я почувствовала, что никогда еще не была столь близка к удару. Одного наглого мага сковородкой.

Рушник я вышивала в школе целый год, как выпускную работу по ведовскому рукоделию, и оберегала как зеницу ока. Белоснежный, с вышитыми крестиком ярко-красными берегинями и цветами. По сути своей этот рушник — артефакт и наделен многими полезными свойствами, как то: обеззараживание, очистка и легкое исцеление. Вчера с большим пиететом я вынула свою драгоценность из сундука. Протерла рушником новые пробирки, удаляя с них таким способом чужую энергию. После заботливо простирнула и повесила на кухне сушиться. А сегодня этот вандал до него добрался! Я его забью тапочкой до сотрясения мозга.

— Завтрак сейчас будет. — Кандидат в калеки не подозревал о моих мыслях и пребывал в прекрасном расположении духа.

— Отдай мою курсовую работу, мне за нее экзамен автоматом поставили! — провыла я, промаршировала к куратору и выдернула рушник у него из рук.

— Эй, куда?! Дай сюда, жадина! Он вытирает хорошо, — возмутился маг и попытался обратно отобрать у меня рушник, даже успел ухватить за край.

Но я держала крепко и неуклонно тянула на себя.

— Конечно он прекрасно вытирает, непонятно только, чем тебя простые полотенца не устроили! — Я отвоевала рушник, убрала подальше от загребущих кураторских лап и впихнула ему взамен охапку полотенец, которые держала в ящике кухонного стола. — И вообще, не отвлекайся, у тебя блины горят.

Маг отвернулся к плите, бурча себе под нос что-то о сумасшедших ведьмах.

— Кстати, почему у тебя в специях бардак? — Маг обличительно постучал по дверце шкафчика, в котором я обычно держу баночки, перечницы и солонки. — Все как ни попадя.

— С чего это ты решил, что как ни попадя? — насторожилась я, у меня появилось подозрение, что он не просто так меня критикует.

— Две больших, одна маленькая, потом снова большая. Я тебе все поставил по порядку — по высоте. Очень удобно. Можешь сказать мне спасибо.

— Да ни за что. — Я распахнула дверцу шкафа, с ужасом разглядывая выстроенные по размеру емкости. — Они по группам специй стояли. А ты навел здесь форменный бардак!

— Бардак был. А теперь порядок.

Печенька все это время вылупленными от любопытства глазами наблюдала за нашим спором. Я только сейчас увидела, что лягушка затаилась внутри глубокой керамической миски, стоящей на столе и предназначенной для Алекса. И похоже, что этот факт шокирует только меня.

— Печенька, а зачем ты в тарелку залезла? — осторожно поинтересовалась я.

Все же Алекс плохо действует на зверей. Злокозненный маг прожил с нами только два дня, и вот уже мой кот как цирковая собачка скачет за блинами, а вполне адекватная лягушка и вовсе обустраивает гнездо в посудине.

— Мне так попрохладнее. Алекс подсказал, заботится, — сдала куратора лягушка.

Известно много случаев, когда ведьмы сдвигаются на почве фамильяров, но чтобы маг испытывал подобные слабости… Нет, такого я от куратора не ожидала.

— Правда здорово придумал? — Алекс отвлекся от блинов и улыбнулся: — А то такая жара на улице, того и гляди удар хватит.

Точно. Мой куратор тронулся умом.

— То есть тебя ничего не смущает? Ты не против, если я тоже заберусь ногами в тарелку? — Я попыталась образно донести до Алекса суть своих претензий.

— Что за глупости ты говоришь? — Алекс странно на меня посмотрел, оказавшись страшно твердолобым типом и не воспринимая мои сравнения. — Ты большая, а Печенька маленькая.

Железная логика, ага.

— Вообще-то мы обе топаем по полу, который не слишком чистый. Но я поняла, о бактериях и вирусах ты не слыхал никогда. Похоже, что их в магической академии не изучают. — Я обреченно присела на стул и покосилась на свою тарелку.

— Ерунда все это, бактерии для слабаков. — Алекс взгромоздил большое блюдо со стопкой блинов в центр стола.

Василий преданной тенью следовал за магом и терся о его ноги. Как обычный уличный кошак.

— Не смейте никогда забираться в мою тарелку. Никто. — На всякий случай я строго погрозила пальцем лягушке и магу.

Лягушка промолчала. Куратор посмотрел на меня странно.

Блины, тоненькие, ажурные и сладкие, пахли молоком. Елись они очень быстро всеми нами, кроме лягушки. Печеньке приглянулась миска с остатками сметаны, в которую она забралась при полном одобрении Алекса.

— Маска для кожи, квак… — Квакунья опрокинулась в миске на спинку, как в ванне, и расслабилась, растопырив лапы в разные стороны.

Звездец полный. Такое лягушачье спа. Сметана для меня прекратила свое существование. Повезло, что я с самого начала налила себе на тарелку изрядное ее количество, про запас.

Кот объелся окончательно, растянулся на полу и прикрыл глаза, не в силах пошевелиться.

Заев стресс, я несколько подобрела и смогла принять как факт открывшиеся мне странности куратора. После третьего блина я насытилась и задумчиво разглядывала еду.

— Думала, настоящих графов стряпать не учат, — съехидничала я, — так и знала, что ты не настоящий.

— Графов не учат, а у магов умение кашеварить входит в стандартную программу выживания в трудных условиях, которую проходят перед практикой. — Алекс вытер руки салфеткой и принялся натягивать камзол. — Я ухожу на работу, уже опаздываю. Если тебе куда нужно, то одна не выходи. Только с горгульей.

— На какую это работу ты собрался, кто посуду мыть будет? — Я мрачно буравила взглядом куратора.

— Мы сошлись на завтраках. Я сегодня кухарил, а посуду тебе мыть. — Маг улыбнулся, как мне показалось, самодовольно, застегивая последние пуговицы камзола. — Надо четко формулировать условия договора, ведьма. Тренируйся, пока есть у кого учиться. Тебе с твоими знакомствами точно на будущее пригодится.

Ну каков негодяй. Даже не знаю, злиться или честно признать, что мне далеко до его хитрости. Еще и на Растеряху намекает. Для меня достаточно одного договора с мелким демоном. Повезло, что мы смогли от него отвязаться. Но мне не понравился такой опыт, и повторения я не хочу.

— А Печеньку мыть кто будет? — возмутилась я кураторскому нахальству.

Лягушка его собственная, родная. Он должен за ней ухаживать.

— Василий, друг, ты сметану любишь, вылижи Печеньку, — не растерялся маг.

Кот, не открывая глаз, муркнул, соглашаясь.

— Да у тебя случайно демонов коварства в роду не встречалось?! — Я заскрипела зубами.

Попыталась встать, но Алекс успел раньше одарить меня ехидной улыбкой и уйти. После блинов я оказалась ужасно неповоротлива. Единственное, что мне осталось, — от души возмущаться в пустоту. Я плюхнулась обратно на стул.

Временами Алекс поступает как настоящий ведьмак. Подло и коварно. Вот неспроста ему поручили курировать ведьму. Я закончила целую школу, а мне до него еще расти и расти.

Признав поражение, я оценила фронт работ и загрустила. Кухонный стол и шкафчики заляпаны тестом, в раковине гора грязной посуды. Лягушка в нирване посреди стола, кот на стуле на боку, с круглым, как шар, пузом, практически в отключке от своего обжорства. Кошмар. Этот бардак придется приводить в порядок до вечера.

А я сегодня собиралась испытывать новый медный дистиллятор. Не смогла удержаться и приобрела его, когда закупала оборудование взамен испорченного. Старый мы у бандитов отобрали, но я пользовалась им уже много лет, а они его еще и помяли, когда воровали. Вчера дистиллятор доставили из мастерской, и теперь я испытывала чисто ведьминский зуд заняться новой игрушкой. Отмыть, подключить охлаждение и попробовать выгнать гидролат из чего угодно. Чтобы просто приноровиться к новому устройству.

Хищно посмотрела в окошко на не подозревающую ничего крапиву между домами. Эх. Похоже, я осталась с носом. Вместо интересного занятия у меня на весь день есть просто занятия.

Мои невеселые размышления прекратились с появлением первого посетителя. К нам в гости заглянул граф Пустырников.

— Ты чего такая грустная, дочка? Перестановку затеяла, да? — Граф обратил внимание на некоторый беспорядок, от которого у нас не получилось избавиться за вчерашний день, чмокнул меня в щеку и присел к столу.

Перемазанная в сметане лягушка в миске его не смутила и аппетит не испортила. На правах почти родственника дядюшка своей рукой взял блинов и налил чая.

— Нас ограбили, — мрачно просветила я дядюшку.

— И далеко они от тебя успели уйти? — Дядюшка искренне удивился, в его представлении только тот, кто не дорожит жизнью, полезет в лавку ведьмы.

— Мы с девочками их нашли. А потом Алекс обиделся, что мы его не позвали с собой, и переселился к нам. Охранять. И готовить завтраки через день. Наверное, я не выдержу, — выложила я вторую часть новости.

— Это замечательно! Теперь вы под присмотром. — Граф воспринял новость с энтузиазмом.

— Ага, как муха в пробирке. И весь порядок в доме нарушился из-за него.

— Я бы скорее сказал — беспорядок рушится. — Кот внес свои пять медяков в разговор.

У, предатель.

— Вот кто только додумался учить магов кухарить? — Я чувствовала потребность выговориться, иначе меня, как перегретый чайник, разорвет от возмущения. — А убирать за собой там не научили. Оставил все мне и сказал, что по очереди только готовить, про мытье посуды речи не шло. Жулик. Ведьму обманул. Если Ехидна узнает, страшно представить, что со мной сделает.

— Учебную программу для академии последним утверждает лично Его Величество. А ты еще очень юная, накопишь опыт и сделаешься настоящей ведьмой. Если только не решишь остепениться.

— Вышивать крестиком под присмотром тетушки? — изумилась я.

— Да, это я зря сказал. Но ты же ведьма. Наколдуй чистоту.

— Я могу наколдовать только иллюзию чистоты. Но, мне кажется, Алекса первого не устроит такая оптимизация. Сразу, как сядет штанами на заляпанный, с виду чистый стул.

— Сто лет не ел таких вкусных блинов. Алекс молодец, ты зря ругаешься, — укорил меня дядюшка. — Присмотрись к нему получше.

Вот все мужики думают об одном. О еде.

— Что значит — присмотрись? Алекс — мое злое начальство, я его уже рассмотрела и смирилась с тем, что он местами зануда, а иногда ведет себя как последний ведьмак. — Тут я некстати вспомнила, что сегодня я куратора рассмотрела совсем без всего, и ощутила, как начинают предательски гореть щеки.

— Не о том ты думаешь. — Граф раздосадованно крякнул, видно, что мое мнение не одобрил. — Дочка, чувства стирают любые границы.

Ага, ага. Только нет никаких чувств. Мечтать об Алексе — это как думать о Ехидне. В романтическом ключе никак не выходит. Просто противоестественно.

— Я думаю о том, как прокормить кота. Знаешь, сколько он ест? — отшутилась я и подлила дядюшке еще чайку.

— Поклеп. — Кот икнул и перевернулся на другой бок.

— Спасибо, — граф с одобрением посмотрел на чашку, — меня из дворца сегодня выгнали ни свет ни заря, даже позавтракать не дали. У фрейлин королевы закончился крем для рук, горничная получила с дворцового склада новый флакон. Но фрейлинам он не понравился. Капризничают, говорят, нужен крем исключительно из ведьминой лавки на площади, тот, который я брал у тебя на пробу неделю назад. Надеюсь, он остался, мне штучек десять нужно.

Приятно, однако. Сразу чувствуешь себя нужной, ценной и местами гениальной. Осознаешь, что ты помогаешь людям. От этого с каждым днем крепнет уверенность в себе и в выбранном пути.

Запаса товаров у меня теперь не было. Обещала сварить крем сегодня, в самом крайнем случае — завтра. Заодно поведала о вчерашних приключениях в подробностях. Граф посерьезнел и заставил меня пообещать в случае, если возникнут проблемы, сразу звать его. Крем уговорились передать с Алексом. Довольный и сытый граф ушел восвояси, напомнив мне, что прием у короля не за горами и мне пора озаботиться поисками подходящего платья.

Я попрощалась с дядей и в очередной раз задумалась о том, что главное для меня — не попасться на родстве с Лебланами, ибо крепки в обществе предрассудки. Хотя у нас даже гербы разные. У Лебланов белая крупная роза, а у Дезрозье кисть многоцветковой розы, белой с чуть розоватым оттенком. Тетка ругает наш герб простолюдинским.

Сегодня Алекс возвратился из дворца засветло, в то самое время, когда я только закрыла лавку и готовила ужин.

— Пораньше с работы ушел. — Он достал из кармана крошечную золотую коробочку с цветком из розовых светящихся камешков на крышке. — Пока ужина нет, успею проверить вот эту любопытную вещь.

На кухне одуряюще пахло уткой в яблоках с майораном, чабером и тимьяном. Куратор, алчно принюхиваясь к кухонным ароматам, устроился на высоком табурете за прилавком.

Звери, обосновавшиеся неподалеку, подобрались как можно ближе к Алексу и с любопытством следили, как он с помощью амулетов действует на коробочку попеременно разными стихиями, стучит, переворачивает, рассматривает под лампой. Я мысленно махнула рукой. Занят — и хорошо. Никуда не лезет, рушник не трогает, лягушку в тарелку не сажает, помощь на кухне, слава богам, не предлагает. Я сама спокойно ужин готовлю. Это ли не счастье?

Через приоткрытые окна с улицы доносился аромат жасминовых цветов из соседского сада. С Цитадельной площади слышались шаги и веселые голоса прогуливающейся праздной публики. В воздухе парило — наверное, ночью будет дождь. Ощущение, будто на весь мир напала лень.

Неожиданно артефакт, с которым разбирался Алекс, вспыхнул, осветив лавку ярким светом, подобно неисправному световому шару. Я резко обернулась и успела заметить, как Алекс воровато прячет за прилавок отвертку. Не самый умный поступок — ковырять непонятно что отверткой.

— Ты уверен, что это безопасно? — Я встревожилась.

Я еще сердилась за свинское поведение Алекса утром и разговаривать не хотела, но ради такого случая пришлось нарушить молчание. Никогда не замечала за собой дара предвидения, но сейчас тревога в меня запустила когти и не отпускала.

— Конечно безопасно, за кого ты меня принимаешь? Ничего опасного я бы сюда не принес. — Алекс выглядел возмущенным. — Это одноразовый артефакт, он свое уже отработал. Сегодня утром подбросили фрейлине королевы, баронессе Капс. Та взяла его в руки и облысела на месте. Хочу понять, как оно работает, и найти автора.

— Ага, ясно-понятно.

— Как у тебя прошел день? — Алекс вернулся к своему занятию.

Скорее всего, спрашивает просто из вежливости, даже не издевается. Ну, или издевается, но не подает виду. Я бережно пристроила тяжелую чугунную крышку на кастрюлю. Потому что хотелось грохнуть ею от всей души, но посуду жалко, боюсь отколоть эмаль.

— День? Незабываемо. У меня такое ощущение, что я за всю жизнь столько не убиралась, как за сегодня. А поход в ателье выше всяких похвал. Рекомендую.

Когда в полдень прилетела горгулья, я вышла на площадь и помахала ей рукой. Объяснила, что мне нужно сходить в ателье, и попросила меня сопроводить. Зверью сказала, что кот остается за старшего, а лягушка его первый помощник.

Пока шли, думала о всяком. Например, о том, что все графини ходят в ателье с компаньонками. И только я с горгульей. На улице оказалось безлюдно, а редкие прохожие спешили уступить нам дорогу. Когда дошли до ателье, возникло не предусмотренное препятствие. Горгулья не прошла в дверь по ширине. Зверюга плюхнулась на пыльную брусчатку рядом с входом в салон и горестно завыла. С ветки на ближайшем дереве упал воробей. Горгулья зычным голосом пообещала, что будет ждать на этом самом месте, когда я вернусь.

В ателье на приемке одновременно работали шесть девушек. Мной занималась администратор Сильфея, веселая девушка, с которой мы успели обсудить последние столичные новости, посмотреть каталоги тканей и фасонов, сняли с меня мерки и даже выпили кофе.

Пришла пора выбирать модель платья. Я никогда не общалась с модистками самостоятельно. Несколько платьев, которые я пошила перед окончанием школы, не в счет — их делала местная швея, которая к моде относилась скептически, а любые просьбы клиенток считала блажью. Но у грубой тетки имелись связи среди поставщиков тканей, поэтому клиентки все равно ходили к ней и терпели ее неуступчивость. Некоторые даже приспособились дома самостоятельно подправлять одежду, пошитую у нее.

Тут же все старались угодить клиентам. Мне вручили пачку каталогов с моделями платьев, отрисованными художниками.

Я открыла первый попавшийся каталог и сунула внутрь свой любопытный нос. И увидела правильное платье. Пролистала страницу за страницей.

У всех моделей силуэт точно такой, как носит кузина. Верх разной степени открытости переходит в невероятно тонкую талию и расходится двухслойной юбкой средней пышности, на пару ладоней не доходящей до пола. Дамы на картинках щеголяли в вычурных остроносых туфельках — с полуоткрытыми ступнями, на высоких тонких каблуках.

Но кузина фея, а я нет. Меня посетило редкое для ведьмы чувство растерянности.

— Ну не у всех же такая тонкая талия! — Я возмущенно захлопнула каталог.

— Ну конечно! Ни у кого нет такой тонкой талии. Сейчас модный объем талии — восемь вершков в обхвате. — Сильфея улыбнулась моей наивности. — Под такое платье нужен корсет. У нас очень удобные корсеты.

Корсеты ни я, ни мама с бабушкой не носили. Ведьмы вообще не любят себя ограничивать. Только тетка всегда ходила затянутая и скрипела костями.

Логика подсказывала, что уменьшить талию с четырнадцати вершков до восьми без ущерба не выйдет. Я попросила принести померить это чудо-приспособление — корсет. Лучше заранее убедиться, что оно мне подойдет.

Так и оказалось — я сдулась после того, как администратор, пихнув мне в руки флакон с нашатырем, решительно дернула за шнурки, приводя в действие артефактную застежку, которая медленно и непреклонно начала стягивать мою талию.

— Ни за что, — просипела я, чувствуя, как кишки прижимаются к позвоночнику, отбросила бутылку с нашатырем, и сама дернула за шнурки, деактивируя застежку. — Какого размера корсет для пожилых и для беременных?

— Десять вершков для пожилых, двенадцать для беременных, — шокированно ответила девушка.

— Несите для беременных. Двенадцать вершков. Больше я не выдержу. И пусть думают обо кто что хочет. Я ведьма. Мне можно.

Через полтора часа на выходе меня с нетерпением ждали все посетители ателье, они плотно набились в холле и пристально глядели в окно. На улицу выходить никто из них не спешил. Я протиснулась поближе к стеклу.

Пока горгулья меня караулила, ей стало скучно. А тут очень кстати подвернулись такие забавные воробьи. Умная химера придумала себе развлечение — играть с птицами в догонялки. Горгулья забавно тормозила когтистыми лапами по брусчатке, периодически высекая из нее искры и поднимая клубы пыли. Иногда она ловила в пасть зазевавшегося воробья, держала его во рту, а потом выплевывала, обслюнявленного и несчастного.

— Уж и поиграть ей нельзя, — Алекс душевно поржал от моего рассказа, — развлечения укрепляют психическое здоровье подчиненных.

— И убивают психическое здоровье окружающих, — фыркнула я от возмущения. — Никто не понял, что она играет. Все решили, что она их ест. Я даже не могу вспомнить, когда бы я еще столько извинялась.

Наводят меня на грех, гр-р-р. Ведьмам такое вообще не положено. Да я в детстве за проказы у тетки столько не просила прощения.

— Сегодня пришел рапорт, поймали шайку, — куратор принял вид «сейчас что-то интересненькое расскажу», — четыре человека, из особых примет укусы мух по всему телу и чешутся, как помойные коты. Ничего тебе это не напоминает?

— Живы. — Я почувствовала, как у меня с души камень упал.

А говорят, что у ведьм нет души. Врут ведь.

— Не знаю, не знаю, не уверен. У одного сломана нога, у второго выбиты зубы, третий обожжен, лекарь на него всю мазь от ожогов перевел, у четвертого фингал во всю морду. — Алекс задумчиво разглядывал меня.

— А что они натворили, что их стража забрала? — Я удивилась — какие трудолюбивые бандиты: не успели из одной передряги вылезти, как уже в другую ввязались.

— Да ничего не натворили, страже просто показалось странным, что они чешутся постоянно, и их задержали до выяснения. — Куратор бросил на меня пытливый взгляд. — Они, кстати, про какие-то пытки твердят постоянно. Не просветишь?

Я отрицательно затрясла головой. Ну вот еще, все позорные факты я ему уже рассказала и повторять не собираюсь. У нас ведьминский фирменный подход под воздействием грибной настойки.

— Ты страшный человек, ведьма. Впервые видел, как здоровые мужики плакали. Кулаком между глаз намного гуманнее.

— Пальцем не дотронулись до них. — Я постаралась принять максимально невинный вид.

В глубокой задумчивости Алекс выбил рядом с артефактом пальцами по прилавку барабанную дробь. Раздался хлопок, от артефакта прошла силовая волна, которой снесло с дубовой столешницы три бутыли с противопростудным зельем, которые грохнулись об каменный пол и разлетелись с дребезгом, на люстре жалобно звякнули хрустальные подвески. На себя и зверей куратор успел поставить защиту.

— Ух ты, сработал. Оказывается, он многоразового использования, большая редкость. А волосы у фрейлины, видно, отвалились от направленного действия, тут не порча, а боевое заклинание.

Я наградила мрачным взглядом Алекса, который сиял, как новенькая монетка, и не обращал никакого внимания на мое недовольство.

— Я все больше убеждаюсь, что оставь ты лавку без защиты и не приходи сюда вовсе, она оказалась бы целее.

С чувством шваркнула поварешкой о кастрюлю. Та ответила гулким чугунным звуком.

— Да ладно тебе. Как раз зелья еще наваришь, тебе нужно тренироваться больше. Совсем разленилась. Зато какой интересный артефакт оказался. — Ни капли не расстроившись, Алекс потянулся за многострадальным рушником, явно собираясь смести им осколки на полу.

Кажется, у меня потемнело в глазах от бешенства. Кот зарычал.

— Не трогай! — рявкнула я, шлепнув поварешкой по преступной кураторской лапе, и пообещала: — Больше я повторять не буду, сегодня же наложу на рушник проклятье почесуна. Я предупредила.