Ты - сущая ведьма!

Глава 12. Инцидент

После приема у короля дела лавки резко пошли в гору. К нам буквально хлынул поток придворных. Будто им раньше кто-то запрещал пользоваться нашими услугами, а теперь король разрешил. Работы стало в два раза больше. После представления ко двору я из просто ведьмы с Цитадельной площади превратилась в отмеченную королевским вниманием ведьму. Заказывать у меня ведьминские штучки враз стало модно. Для аристократов это имело важное значение. Чтобы немного затормозить поток покупателей, пришлось поднять цены.

Неделя пролетела как один день. Кузина затихла и больше не появлялась в моей жизни. К концу недели я окончательно расслабилась.

Каждый вечер в лавке вырастала гора того, что нужно отправить жаждущим волшебства клиентам. По доставке я нещадно эксплуатировала Алекса, доказывая, что я еще та ведьма. Куратор по-прежнему квартировал на втором этаже, рано уходил и поздно приходил. По вечерам он сидел у камина с чашкой медового травяного чая и с лягушкой на коленях и рассказывал про интересные и смешные случаи на работе. Грех не воспользоваться такой возможностью.

В дни, когда работы было немного, Алекс брал Печеньку с собой. Тогда лягушка покидала лавку, сидя в кармане хозяйского сюртука, высунув голову и радостно скаля острые зубки.

Сегодняшнее утро не стало исключением. Несмотря на ранний час, уже наступила жара.

Мы с Алексом позавтракали и допивали кофе, в приоткрытое окно заглядывали цветы душистого жасмина. В кухонной раковине, бодро шлепая ластами, плавала Печенька в прохладной водичке с лепестками роз. Алекс привык к фамильяре окончательно и нещадно ее баловал. Кот растянулся на каменном полу посреди комнаты, там, где попрохладнее.

— Ты захватишь заказы?

Всегда надо помнить про дело и выгоду.

— Я что, ишак? — попытался воспротивиться Алекс.

— Ты не ишак, ты сильный и красивый. А вот если откажешься, то скажу всем, что ты слабый и противный. Как ведьма, я просто обязана эксплуатировать любого мага, который оказался поблизости. Это вопрос принципа. Так что или переезжай, или терпи. Сам говоришь, что мне надо больше практиковаться.

Между прочим, сказала чистую правду. Но он, естественно, не поверил. Сколько раз замечала, что правда обескураживает, и поэтому люди предпочитают не верить даже в очевидные вещи.

— Шантажистка. — Алекс каждый раз для приличия сопротивлялся.

Но, благодаря сильной аргументации, ему приходилось делать по-моему. Через некоторое время я любовалась в окно, как куратор не спеша спускался по ступенькам с авоськами в каждой руке. Локтем он придерживал зажатый под мышкой мешок с травяными чаями. Алекс раскланялся с аптекарем, вышедшим выпить на крыльце чашку чая. Страдальческое выражение лица Каспария Василькова следовало запечатлеть на холсте. Я удовлетворенно кивнула сама себе. Так их, пускай не расслабляются.

Я улыбнулась и помахала в окошко куратору и соседу. Они синхронно скривились. Пусть теряются в догадках, почему я улыбаюсь. С соседом у нас в последнее время установилось что-то вроде вооруженного нейтралитета. Аптекарь вел себя прилично и даже со мной здоровался.

На то, как нагруженный заказами куратор идет через площадь, можно смотреть вечно, но давно пора начинать рабочий день.

— Василий, побудь сегодня в лавке с покупателями, — попросила я кота.

За прошедшую неделю он не только приспособился обслуживать покупателей, но и научился самостоятельно управляться с кассой. А мозги он всегда мог запудрить любому. Еще у Василия появилась привычка коротать вечера, пересчитывая выручку, по его словам, подобное времяпровождение действует как медитация, только в два раза приятнее.

— Мр, — кот перевернулся на живот и зевнул, — эксплуататорша. Давай лучше закроемся и поспим.

— Мы теперь не скоро выспимся. У нас только из дворца заказов на две недели вперед.

Кот нехотя встал, отряхнулся, как большая недовольная собака, и запрыгнул на прилавок. Типа приступил к работе.

Я убирала со стола. Стопку грязной посуды, оставшейся после завтрака, пришлось водрузить на кухонный стол, раковина по-прежнему была занята. Лягушка с любопытством следила за мной, бултыхаясь в воде.

— Печенька, вылезай, мне раковина нужна. — Я постелила на бортик чистое махровое полотенце и призывно похлопала по нему ладонью.

Печенька, величественно переставляя ласты, перебралась на махровую ткань и замерла, наслаждаясь тенью и прохладой.

Все-таки маленькая она еще, несообразительная. Но ругаться на нее или подгонять язык не поворачивается. Девочка, с ней надо помягче.

Первым делом навела порядок на кухне. Помыла посуду. Откопала на полке зеленую бутыль с грушей-распылителем. Внутри нее мерцало отблесками ведьминой силы зелье из крапивы и древесной золы. Щедро побрызгала посуду, тару и все поверхности в радиусе десяти метров. Теперь можно быть уверенной, что ни один зловредный микроб не просочился в мое варево.

Сегодня я собиралась варить варенье от хандры. Его готовят из самых спелых абрикосов с добавлением особых трав, пряностей и грецких орехов. Достаточно одной чайной ложечки с чашкой душистого, крепко заваренного чая — и настроение из унылого станет оптимистичным. Я устроилась на низком табурете вблизи открытого окна, которое выходило на восточную сторону, солнце отсюда уже потихоньку стало уходить. Пока чистила и резала сочные и душистые абрикосы и складывала фрукты в медный таз, меня посетило небывалое умиротворение. Печенька дремала рядом, кот преодолел желание спать и медитировал, сидя на прилавке, время от времени обслуживая редких по раннему утру покупателей.

Нашу сонно-умиротворенную идиллию разрушил бодрый голос герцогини Снежур.

— Мне нужна ведьма, — настойчиво заявила она прямо с порога.

Вытянув шею, я привстала с табурета и увидела энергичную герцогиню, разодетую в бордовое платье. Без палки, с румянцем и со своим обычным нездоровым энтузиазмом, к которому я за прошедшую неделю не привыкла, но смирилась. Под руку с незнакомым мне ветхим сгорбленным старичком с палочкой и шкодливой физиономией.

— Всем нужна ведьма. А ведьма занята. — Кот презрительно смотрел на настырную тетку и вылизывал заднюю лапу в том самом месте, где она переходит в задницу.

— Немедленно позови хозяйку, у меня дело жизни и смерти, — напирала герцогиня.

Наверное, если бы она начала качать права, я бы оставила ее на милость кота. А у кота милости не бывает, он у меня на редкость циничная сволочь. Ему лучше сразу деньги предлагать, и чем больше, тем лучше. Но герцогиня очень своеобразно, но просила, поэтому я заинтересовалась.

— Я здесь, только я немного не в форме, — пришлось выбраться из своего укрытия и продемонстрировать руки, вымазанные фруктовым соком, — сейчас приведу себя в порядок и присоединюсь к вам.

— Милая, как я рада вас видеть, идите же к нам скорее! — Эксцентричная герцогиня от избытка чувств дернула за рукав своего спутника.

День начинал сворачивать не в ту сторону, в какую планировала я. За прошедшую неделю я убедилась, что герцогиня, эта сумасбродная бабка, хаос приносящая, легко ставит все с ног на голову и с ней соглашаться лучше сразу. Об этом я думала, пока отмывала руки от липкого сока.

Когда я с лягушкой на плече вернулась в торговый зал, гости уже плотно обосновались за чайным столом. За прошедшую с нашей первой встречи неделю герцогиня Снежур воспользовалась моей помощью. Мазь для суставов, омолаживающие ванны, возвращающие телу гибкость с подвижностью и убирающие отеки.

Я дала ей пояс и носки из собачьей шерсти, как и обещала. Это особенные вещи, которые вязала одна из наставниц в школе, Гадиния Болоткина, вплетая ведьминскую магию сил и здоровья в полотно вязания. Те, кто надевал их на ночь, молодели и здоровели.

Сейчас я жадно разглядывала герцогиню. Мои усилия принесли свои плоды. На вид герцогине не дашь ее девяносто лет, теперь она выглядела приятной дамой лет шестидесяти.

— От меня есть толк, — шепнула я коту на ухо.

— Нашла чем хвалиться, вот если бы ты характер исправляла, тогда другое дело, — ехидно блеснул глазами Василий.

— Нормальный у нее характер, а я молодец. — Я ощущала, как внутри разливается чувство удовлетворения.

Сгорбленного старичка герцогиня отрекомендовала как барона Кампаниса, соседа из деревни.

Я накрыла стол для чаепития, стараясь проявить гостеприимство. В школе нам рекомендовали пить с клиентами чай и вести задушевные беседы, чтобы в непринужденной обстановке узнавать все их тревоги и чаяния. Даже тогда, чисто теоретически, мне казалось, что ведьма должна сильно любить чай. И иметь железные почки. Ну сами посудите. Если за день придет десять посетителей. И с каждым выпей. Это самое маленькое два с половиной литра. Мне в самое ближайшее время придется что-то делать с этим. Или заводить маленькую чашку, или переходить на крепкие напитки, благо их чашками не пьют. Может быть, взять помощницу для проведения чаепитий или научить кота пить чай? Не знаю. Надо еще подумать.

— Дорогая, почините мне этого старичка, он важный для меня человек, — взяла быка за рога герцогиня.

— Я что-то пропустила? Вы еще вчера собирались замуж за графа Роберта Крылатого, ценителя романтической поэзии. — Я наблюдала, как старенький барон промахивается чашкой мимо рта и крошит на скатерти печенье.

— Вчера я слушала романтические сонеты Роберта и поняла одну важную вещь. Я не смогу до конца своей жизни слушать такой невероятный бред.

— И вы нашли нового мужа за одну ночь? — Я испытала искреннее восхищение чужой хваткой.

— Да, барон, правда, этого пока не знает, потому что не слышит ничего, пень старый. Надо признать, вы оказались абсолютно правы, дорогая моя: когда у меня работают суставы, то я и без афродизиаков до кого угодно докопаюсь. Мы с бароном в детстве вместе проказничали, лазили в чужой сад за яблоками и получали крапивой от его гувернера. Прекрасное время. Поэтому я решила, что он — отличный вариант. Надежный человек. Никогда меня не сдавал воспитателю.

В целом я оказалась тронута. Параллельно с прочувствованной речью герцогини я ехидно наблюдала за бароном, внимательно следившим, как шевелятся губы его старой подруги.

— Еще барон хорошо умеет читать по губам, судя по всему. — Я с трудом удержалась, чтобы не улыбнуться.

— Действительно, я и забыла. Неловко вышло. — Герцогиня даже покраснеть ухитрилась и обратилась к барону: — Вы же не против, мой старый друг?

Старик засмеялся каркающим смехом, закивал и похлопал ее по руке. Видимо, это означало согласие.

— Сможете подлечить ему ноги, слух и все остальное? Ну, вы понимаете.

— Зелье мужской силы будет месяц настаиваться, — обозначила я сроки, — раньше никак не выйдет.

— Ничего страшного, мы пока освежим чувства. — Герцогиня безапелляционно взяла за руку свою жертву.

Сразу видно, от нее не убежишь. Уважаю.

Спустя час и кучу благодарностей клиенты отправились восвояси, унося с собой капли «Острослух» и мазь для суставов. Я смотрела, как герцогиня легко двигается и поддерживает своего кавалера, и поражалась переменам, которые случились с ней всего за неделю.

— Она точно не ведьма? — Кот переступил лапами по подоконнику, с которого он опасливо наблюдал в окно, как уходят странные посетители.

— По характеру она точно ведьма. — Я с легкой завистью наблюдала за уходящей гостьей и понимала, что мне до нее еще расти и расти.

— Да, тебе бы такую пробивную способность, мы давно бы уже… и шильдик получили, и тетку бы в бараний рог свернули, — размечтался кот.

Я помрачнела. Кот прав: обещанную королевой Золотую Королевскую Шильду не прислали до сих пор. Абсолютно непонятная ситуация. Королевы не нарушают свое слово. Если бы я в чем-нибудь провинилась, ко мне бы уже пришла стража. Но все тихо. А вожделенной золотой таблички у нас все еще не появилось. Теперь я на досуге размышляла, засчитают ли мне работу по распределению или старая ведьма исполнит свою угрозу и я стану дикой ведьмой с недействительным дипломом. Тогда у меня есть выбор — или практиковать в лесной избушке, или взять пяльцы и усесться вышивать в фамильном особняке, предварительно выгнав оттуда тетку. Вместе с ней мы не уживемся.

Мы возвратились к своим делам. Кот — к посетителям, я — на кухню.

Промыкавшись до полудня, решила, что вечером задобрю Алекса и отправлю его узнать, что случилось с нашим шильдиком. Для задабривания нужен вкусный ужин — приготовлю я, пожалуй, баклажаны с фаршем в сырной заливке. Накормлю Алекса до отвала и, когда он расслабится, потеряет бдительность, осторожно попрошу узнать, как обстоят дела с Золотой Королевской Шильдой для лавки и стоит ли мне надеяться. Может, у них во дворце золотые таблички закончились, а я тут места себе не нахожу.

Проверила корзину с овощами и обнаружила там последний сморщенный баклажан. Мой коварный план оказался под угрозой. Придется идти в овощную лавку, но позже, во второй половине дня, когда схлынет основной поток посетителей.

Меня отрывали от готовки еще два раза, по сложным случаям перед которыми кот оказался бессилен. Сначала молодой парень с неприличной болезнью. После того как я ему дала зелье, он на радостях пригласил меня на свидание. Вот уж спасибо, не хватало еще мне таких несознательных кавалеров. Пришлось вежливо отказаться.

Во второй раз Василий призвал меня на помощь, когда пришла семья с пятью маленькими детьми, все погодки. Как описала проблему их мать, дети неспокойные. Проблему она преуменьшила. Я понаблюдала минут пять за маленькими демонятами и заметила, что бесился всегда кто-то один из них. Похоже на одержимость, причем такую, будто сущность никак не определится, к кому прицепиться. Отправила утомленных родителей с детьми к жрецам. Я ведьма, а не демонолог. Каждый должен заниматься своим делом.

Пока выпроваживала непоседливое семейство, мимо пролетела горгулья с блестящей рыбиной в зубах. Сегодня она решила совместить патрулирование с обедом и заодно слетала на рыбалку. Алекс не спешил снимать охрану с лавки и продолжал приглядывать за мной в течение дня. Я помахала рукой крылатой стражнице и вернулась к своим колбам и кастрюлькам.

Ближе к трем часам дня поток посетителей превратился в маленькую струйку. Я сказала Василию присматривать за хозяйством и обслуживать редких посетителей, а сама собралась в ближайшую овощную лавку.

Сдернула с крючка авоську и вышла на улицу. Пройти тут всего ничего, четыре дома. В воздухе разливалась нега, исходила она от нагретой солнцем брусчатки, от праздно прогуливающейся и абсолютно беззаботной публики. Тут, рядом с дворцом, существовал свой особый мир, полный величия и умиротворенности.

Напротив аптеки дорогу мне загородила телега. В последние несколько дней она часто стояла между аптекой и закрытым особняком. В тюках, небрежно набросанных на телеге, рылся здоровенный мужчина в рабочей одежде. Наверное, кто-то переезжает. На козырьке аптеки снова сидели вороны и ехидно наблюдали за мной своими глазками-бусинками, за прошедшую неделю птицы никуда не улетели. Гнездо у них тут, что ли?

Я обошла телегу со стороны аптеки, опасливо поглядывая на пернатых дебоширок. И успела заметить лишь смазанную тень, прежде чем мне на лицо опустилась пахучая тряпка и я отключилась.

Пришла в себя под мерное покачивание телеги, которая скрипела и спотыкалась колесами на разбитой мостовой. В первую минуту у меня не получилось даже понять, что происходит. Потом разобралась. Во рту кляп, на голове мешок, от которого воняет овечьей шерстью. Руки крепко связаны за спиной. Меня куда-то везут. Чувствовала я себя гадко. Голова раскалывалась. На душе скребли кошки. Я постаралась не шевелиться. Сделаю вид, что еще не пришла в себя, сначала надо посмотреть, куда мы приедем.

— Не притворяйся, я вижу, что ты очухалась, — пророкотал мужской голос рядом.

Я замычала и с досадой дрыгнула ногой.

— Не балуй. А то ноги свяжу, — снова этот ужасный голос.

Изо всех сил постаралась отогнать страх и мыслить логически. Кто же мне так удружил? Для Сесилии такое слишком. Неужто аптекарь? Или я кому-то из клиенток отправила зелье для выращивания бородавок вместо тоника «Идеальная кожа»? Нет, не думаю. К выпускному курсу приучаешься к порядку. Особенно если уже попадала впросак, перепутав зелье от веснушек с зельем для покраски кожаных вещей в красный цвет. Случился однажды такой постыдный факт в моей биографии. Пришлось быстро изобретать антидот, а в качестве извинения целый год бесплатно варить крем пострадавшей клиентке. Она считала, что ей повезло.

Телега остановилась, напоследок издав особенно противную скрипучую трель. Меня закинули на плечо, как мешок с картошкой, и понесли. Судя по тому, как гулко раздавались шаги похитителя, а уличные звуки приглушились, меня внесли в помещение. Бухнула тяжелая дверь, окончательно отсекая нас от звуков с улицы. В помещении оказалось холодно. Меня поднимали по ступенькам винтовой лестницы, первый пролет, второй, третий, после которого у меня закружилась голова. В этот момент мой похититель остановился, и раздался протяжный металлический скрежет открываемой железной двери, отозвавшийся жутью и безнадегой у меня в душе.

Меня бросили на что-то условно мягкое. Похититель, не говоря ни слова, грубо стащил у меня с головы мешок. Я во все глаза смотрела на чудовищно огромного мужчину, склонившегося ко мне, чтобы небрежно разрезать острым охотничьим ножом веревку, которая удерживала мои руки. Ни слова не говоря, он вытащил у меня изо рта тряпку не первой свежести, которая служила кляпом. Его рука показалась мне размером с лопату.

Когда великан коснулся моей кожи, попыталась наслать порчу. Она рассыпалась черными хлопьями, не причинив ему никакого вреда. В вырезе рубахи выдающихся размеров и обычного покроя, какие носят грузчики на рынке, виднелся простой камешек на веревочке — похоже, это защитный амулет или артефакт. От ведьмы.

Больше не шевелилась, застыла как кролик перед удавом. Просто разглядывала. Это оказалось несложно — руки затекли и не слушались.

Великан распрямился, его голова в старой ветхой шляпе почти уткнулась в потолок, огромные ботинки напомнили мне тазики для стирки, а штанины порток из дешевой серой материи, которые держались на подтяжках, размером и видом походили на мешки из-под картошки.

Расплющенный нос подтверждал закононепослушность своего хозяина, а под отчужденно-спокойным взглядом его голубых глаз мне стало не по себе. Так смотрят на барана, из которого собрались готовить шашлык. Не испытывая к нему негатива. Разве можно плохо относиться к еде или сочувствовать ей? Уверенный в своих силах, он не нервничал. У меня по спине побежали мурашки.

Что там маленькая я, такой громила мог воровать людей на улице группами или семьями.

— Сиди смирно, сейчас я заказчику вестника отправлю. — Похититель запихнул уже ненужные кляп и ножик в карман и выпрямился.

Я застыла, наблюдая, как он выходит из комнатушки, задев по пути головой светильник на потолке. Дверь захлопнулась, лязгнул засов, беспощадно отрезая меня от мира свободных людей.

С уходом такого огромного человека будто стало легче дышать. Я осмотрелась, комната с каменными стенами и маленьким круглым окошком, на полу тюфяк и ведро, видимо, чтобы сходить по нужде, если сильно приспичит.

Не с первой попытки встала и добралась, ковыляя как рак-отшельник, до крошечного оконца. Настолько крошечного, что только руку высунуть, голова уже не пролезет. Наверное, именно потому его поленились защитить решеткой. Я выглянула на улицу. Ни вылезти, ни спуститься по практически гладкой стене с высоты четвертого этажа. Судя по разноцветным крышам вокруг, находились мы где-то в Тряпичном квартале столицы, в котором исторически селились башмачники и портные. Встав на цыпочки, смогла разглядеть вход с козырьком и кусок стены здания, в котором меня заточили. По круглой стене из красного кирпича я догадалась, что нахожусь в заброшенной пожарной каланче. Вдалеке над крышами мелькнула большая серая птица. Я остро пожалела, что не освоила левитацию и не завела метлу.

Я вернулась на тюфяк. Надо бежать, но единственный путь через закрытую дверь охранника, с которым я не справлюсь. Смежила веки, оперлась спиной о стену и попыталась впасть в медитативный транс в надежде найти решение. От медитации меня отвлек гадкий скрежет. Я открыла глаза и увидела в окне озабоченную серую морду горгульи. Вскочила с места и кинулась к окошку. Уже давно я никому не радовалась так сильно.

— Эй, ведьма, ты как там себя чувствуешь? — прошипела горгулья, склонив голову набок и внимательно разглядывая меня.

— Жива, но мне отсюда не выбраться, и мне сказали, скоро придет заказчик.

— Сейчас за Алексом слетаю, одно крыло тут, другое там. И мы с твоим заказчиком сами поговорим, — горгулья оскалилась, — ты пока тут продержись до нас. Хорошо, что твой сосед-аптекарь вовремя заметил, что тебя увозят, и прибежал за мной, еле вас догнала.

Я оказалась приятно удивлена, что аптекарь, этот ужасный грубиян и ведьмоненавистник, показал себя порядочным человеком. Горгулья, громко хлопая крыльями, улетела, а я села на тюфяк и принялась ждать. Сколько понадобится времени, чтобы Алекс пришел меня вызволять? Наверное, часа должно хватить. Нужно просто успокоиться и дождаться.

Через час никто не пришел. Следующий час я слонялась по камере. Добилась только того, что окончательно обессилела и заснула — у меня так бывает, от нервов.

Проснулась от шагов на лестнице и лязга засова. За окошком солнце клонилось к закату. По ощущениям с момента моего похищения прошло не меньше трех часов. В камеру вошел похититель и человек в плаще с глубоко надвинутым капюшоном, который некоторое время молча пристально разглядывал меня, стоя в отдалении. Бандит тоже молчал, переминаясь с ноги на ногу, — видно, ожидал указаний.

— Она не убежит? — Высокомерный голос кузины я не могла не узнать, он резанул мне по нервам и неожиданно причинил боль.

— За работу я отвечаю, отсюда ей невозможно убежать. — В тоне громилы проскользнула сдержанная гордость профессионала за отлично выполненный заказ.

— Ну раз так, оставьте нас. Когда мы поговорим, я позову — и вы здесь все закончите. — Кузина откинула капюшон и сняла плащ, являя миру идеально уложенные белоснежные локоны и бальное платье.

Громила вышел и закрыл дверь.

— Что он должен закончить? — Я с недоверием смотрела на кузину.

— Ты спрыгнешь с крыши этой замечательной башни на глазах у свидетелей и свернешь себе шею. Я в это время буду танцевать на балу. И мои мучения закончатся. Никто не свяжет меня с твоей смертью. Правда красивое платье?

Кузина, улыбаясь, провела рукой по атласной ткани юбки и подошла ближе. Под ее изящными туфельками отвратительно скрипел цемент на раскрошившемся полу.

— Ты все-таки сошла с ума, — озвучила я печальный, но, на мой взгляд, очевидный факт.

— Зря ты не согласилась уехать по-тихому, — в интонациях кузины проскользнули нотки сожаления, — пошла на Королевский прием, наглая ты ведьма. Специально, да? Ведь знаешь, что эти мерзкие сморчки при дворе помнят все родословные наизусть, наверняка они обратили внимание, что мы из одного Дома. Знаешь, каково это каждую минуту бояться, что в разговоре просто случайно скажут, что мы родственники? Поползут слухи, и все мои усилия пойдут прахом. Я тебя предупреждала, что не допущу такого.

Глупость какая. Нужны мы этим сморчкам. Они погружены в свои изыскания настолько, что ничего, кроме геральдических справочников, не видят у себя под носом. Опасность существует лишь в голове у кузины.

— Сесилия, мир не вертится вокруг тебя. У меня есть цель, и я следую ей. Я должна укреплять и продвигать свое ремесло, получить категорию. Сидеть в лавке в безвестности можно вечно, и никто обо мне не узнает. Я приношу пользу, в конце концов!

— Напрасно ты не позволила заблокировать тебе дар, тебе не следовало сопротивляться менталисту. Ты сделала ерунду.

— Не тебе об этом судить, если хочешь знать, это мой самый правильный поступок в жизни, когда я дала отпор твоей матери и ее ручному маньяку-мозгоправу. — При воспоминаниях об ощущении бессилия и паники, которые я испытала, когда пытались заблокировать дар, и мысли о радости, которую мне приносит применение моего дара, я взбеленилась.

— Глупости выдумываешь. Мне блокировали дар, ничего особенного в этом нет. — Кузина рассмеялась и непринужденно повела голыми плечами — жест, от которого ярко блеснуло бриллиантовое ожерелье на ее шее.

— Мне жаль. — Я посмотрела на кузину другими глазами.

Какая тетка все же сволочь. И как много я не знала о собственной семье.

— Не стоит. В меня не тыкают пальцем, в отличие от тебя. А ты как служанка — что-то делаешь для всех в своей лавке, это просто унизительно. Мама оказалась совершенно права. Ходить как доисторическая фея в окружении пчел — это, знаешь ли, странно. Зачем мне управлять пчелами? Чтобы они приносили мне мед?

— Ты не пробовала.

— У меня все прекрасно, кроме того, что приехала ты и стала разрушать мою жизнь. Графиня из Дома Белой Розы варит мазь от прострела? Ты серьезно?

— Графиня из Дома Белой Розы имеет связь с преступниками, которые грабят чужие лавки и убивают людей за деньги? Ты серьезно? — передразнила я кузину.

— Проблемы надо решать вовремя и платить за это нужную цену. — Кузина ни капли не смутилась. — Свадьба с Сержем вознесет меня на самый верх. Глава рода Падубов знатностью равен герцогам, братьям короля. Такой шанс случается раз в жизни.

Ага, и надо полагать, что Сесилия уже знает нужную цену своего будущего высокого титула. Цена эта — моя жизнь. Если подумать, я сама виновата, что позволила им с теткой ставить их желания выше моих собственных и распоряжаться моей жизнью. Разрешила им не уважать меня.

— Где ты смогла найти всех этих ужасных людей?

— У нашего Алекса есть картотека преступников, за которыми числятся грешки, но поймать пока не получилось. Удобнейшая вещь. Зашла к нему по-родственному на чай и позаимствовала пару досье, пока он выходил по делам. Жаль, что ты смогла вернуть товар и продолжила работать. Я рассчитывала, что лавка закроется, а ты уедешь на край света. Тогда бы мне не пришлось прибегать к крайним мерам.

— У нас есть субсидия от короля и мое наследство, мы бы открылись в любом случае. — Я истерически хихикнула и прикрыла рот рукой в шоке от услышанных откровений.

— Можешь быть уверена, я найду, куда потратить твои деньги, не на такие глупости. Это восстановление справедливости и маленькая компенсация за причиненные мне неудобства. Ни твоей матери, ни тебя вообще не должно быть. Дед нас предал, когда женился второй раз на твоей бабке-ведьме. О боги, ведьма в семье. Бедная мама чуть ли не умерла от позора.

— Жаль, что ей это не удалось, — огрызнулась я в ответ.

— Нахалка.

— Дед все равно любил мою бабушку больше, чем твою. — Я намеренно подливала масла в огонь.

Пусть побесится. Пока она брызгает ядом, идет время, которое мне так нужно. Алекс не может не прийти. Нужно только подольше потянуть время.

— Ах ты дрянь, это из-за тебя Алекс стал посмешищем и таскает на службу дурацкую лягушку, — свирепо накинулась на меня кузина, нервно теребя юбку своими безупречными пальцами, — с ней я тоже разберусь, она может нечаянно попасть в кастрюлю с кипятком. А твоего облезлого кота, когда он отойдет мне в наследство вместе с остальным имуществом, скормлю рыбам в королевском пруду. Я видела, там водятся замечательные пираньи.

— Неуч, — процедила я не в силах сдержаться, — фамильяр состоит из магии, и его нельзя никому скормить, он умирает только в случае смерти ведьмы, и то не точно, вполне может успеть навестить напоследок того, кто убил хозяина.

— Ты такая умная. Я бы обсудила с тобой теорию магии, но на королевский бал опаздывать никак нельзя. Поговорили, и будет, — снисходительно ухмыльнулась кузина.

На стук Сесилии дверь в камеру резко распахнулась, громила, похоже, все это время ждал с той стороны. Он вытащил меня за руку на площадку и толкнул на узкую винтовую лестницу, резко уходящую спиралью наверх, на крышу пожарной каланчи.

— Поднимайся. — Чудовище махнуло рукой, указывая, что мне надо лезть вверх.

Я нехотя шагнула по ступеням вверх, лихорадочно соображая, стоит ли сопротивляться. По всему выходило, что нет. Лучше медленно и самоотверженно подниматься. Следом за мной шла Сесилия, последним поднимался громила с длинным кожаным футляром в руках. На середине лестницы я почти случайно запнулась и с удовольствием грохнулась на кузину, оттоптав ей ноги и с мстительным удовлетворением оторвав от пояса верхнюю полупрозрачную юбку. Исхитрилась дотронуться до ее руки. Порча опала черными клочьями, не причинив кузине никакого вреда. Оставив мне окончательно опустевший резерв и чувство досады. Она заранее озаботилась защитой от меня. И сейчас даже не заметила мою попытку навредить ей.

Кузина не удержалась, мы упали. Удалось скатиться на целых две ступеньки ниже, где нас подхватил подручный Сесилии. Меня он крепко ухватил за шкирку, как нашкодившего кота, а кузину осторожно придержал под локоток, прекратив ее дальнейшее падение.

— Нарочно, да? — Кузина обличительно вцепилась в юбку своего платья, а хотела вцепиться мне в физиономию, судя по выражению ее лица.

— Лестница крутая. — Я посмотрела в ответ своим самым честным взглядом. Пусть посильнее побесится.

— Иди давай.

Громила, не выпуская из огромной пятерни моего воротника, обеспечил мне быстрый и точный подъем, оставалось только перебирать ногами побыстрее, и вытолкнул на открытую площадку на крыше башни.

Вокруг площадки обнаружились деревянные перила, хлипкие и невысокие, как ограда палисадника. Я бросила взгляд вниз. Со всех сторон те же яркие крыши, что я видела из окна своей темницы. И ни одного человека на улице. Меня давно пора спасать. Где же Алекс и горгулья?

— Вокруг цеха по пошиву военной формы, все работают и ничего не услышат, работницы выходят на улицу в конце смены. Они тебя найдут. А чужих тут не бывает.

Похититель по-своему истолковал мой взгляд. Бросил на пол футляр и отшвырнул меня в сторону, подальше от входа. Я грохнулась и проехала по полу на коленях. Интуиция подсказывала, что содержимое футляра мне не понравится. Кузина вскарабкалась на крышу последней и встала, закрывая выход спиной.

— Прекрасная вещь. — Громила любовно провел огромной лапищей по черной кожаной крышке футляра.

Он нажал на незаметные по бокам кнопки, и замки послушно открылись, являя нутро футляра, в котором обнаружился набор для лапты. Пара мячей и большая, тяжелая на вид бита.

— Тебе попалась неисправная бита, которая вместо того, чтобы бить по мячам, столкнула тебя с крыши, — просветил меня о моем ближайшем будущем преступник. — Ты не знала, что играть в магическую лапту на крыше опасно.

— Глупости какие. Зачем мне играть в лапту?

— Хотела научиться? Тебе попался неисправный инвентарь. Произошел несчастный случай.

Он сжал ручку биты, активируя ее. Я на всякий случай отошла подальше. Мне никто не препятствовал, сбежать отсюда можно только вниз. Их этот вариант полностью устроит.

Бандит навел биту на меня и выпустил. Плоская тяжелая деревяшка ринулась в мою сторону, и я, задрав юбку выше колен, побежала. Я не чувствовала ни малейшего желания проверять, что будет, если деревяшка меня догонит. Понятно, что ничего хорошего. Бита летела быстро, единственное, ее чуть притормаживало, когда я меняла направление. Пришлось петлять как заяц.

Так быстро и отчаянно я бегала только раз в жизни. Когда мы с девчонками залезли без спроса за мандрагорой в лечебный огород наставницы по зельеварению Отравиии Злодеевой и столкнулись нос к носу с охранником, красноглазой химерой с огромными клыками, покрытой черной змеиной чешуей.

Я пробежала целых пять кругов. Хозяин артефакта не вмешивался, наслаждаясь погоней. Нервы сдали у сестрицы. Когда я в очередной раз оказалась рядом с сестрой, она подставила мне подножку. Я упала на колени и тут же получила мощный тычок битой в пятую точку, придавший мне направления. Пролетела вперед и врезалась в деревянное ограждение, которое под моим весом надломилось. Теперь я опасно балансировала, вцепившись двумя руками в наполовину оторванный поручень.

Из последних сил метнулась вбок, убираясь с пути ополоумевшей биты, которая решила довершить начатое и пошла на таран. Гадкая деревяшка развернулась и вновь нацелилась в мою сторону. И тут раздалось долгожданное хлопанье крыльев. Над крышей воспарила горгулья, которую оседлал Алекс.

— Агнешка, держись!

Крик Алекса будто придал мне скорости и сил. Я упала и перекатом убралась с пути биты.

Горгулья мягко приземлилась посередине площадки, высаживая своего седока, лапы, оснащенные страшными когтями, проскребли по каменному полу, оставляя борозды. Нечисть жутко зарычала и не стала затягивать с моим спасением, злющие желтые глаза на серой сморщенной морде нехорошо сощурились, горгулья прицельным броском поймала биту, как надоедливую муху, и перекусила ее пополам.

Громила нахмурился, недовольный тем, что уничтожили его игрушку, выхватил из кармана круглый блестящий артефакт для резки камня и метнул в сторону горгульи. Алекс успел сбить прицел воздушной волной, предмет чиркнул каменную химеру вскользь по крылу. С душераздирающим шелестом посыпалась каменная крошка. Артефакт вернулся в руки хозяина.

Громила шагнул вперед, выразительно разминая кулаки. Алекс по сравнению с ним выглядел откровенным заморышем. Разумно опасаясь подходить близко к противнику, он создал заклинание воздушного кулака, которое отскочило от громилы, не причинив ему ни малейшего урона. Невзрачный камешек прекрасно защищал и от стихийной магии тоже.

Под аккомпанемент рева горгульи, желающей участвовать в драке несмотря ни на что, мужчины ходили кругами, примеряясь друг к другу. Алекс старался уклониться от прямого столкновения с противником. Тот двигался не спеша — видно, чувствовал себя хозяином положения. Уверенный, что минутой раньше, минутой позже он раздавит надоедливого мага как мошку. Даже мне ясно, если куратор окажется в руках этого великана, то не продержится и минуты.

Я ощутила, как Алекс вновь обратился к магии. Но уже к другой магии, не стихийной. Глаза куратора засветились красным светом, и посреди площадки, прямо из камня появился росток. На наших глазах он выпускал листья и вытягивался, пока не превратился в мощный падуб. Его ветви как живые потянулись к громиле, вовремя не сообразившему, что шутки закончились. Поймали и схватили противника Алекса, надежно цепляя колючками за одежду. Бандит упал и задергался, как большой жук, перевернутый на спину. Он больше уже никуда не бежал, а сражался с падубом, который по команде сосредоточенного Алекса быстро оплетал свою добычу.

Настоящая магия фей. Опасная, способная убить противника. Редкая и страшная, к которой не прибегают по пустякам. Именно из-за нее фей опасаются. Призвать дерево-хранителя рода может лишь инициированный глава рода. Или тот, кто потенциально может им стать, в ком силен дух. Если бы я не стала ведьмой, я могла бы сделаться феей и со временем овладеть подобной магией.

Я пропустила момент, когда кузина оказалась рядом со мной. Только что она незаметно стояла в стороне. И тут же, пользуясь тем, что все отвлеклись, выступила вперед и кинулась на меня. Схватила за шею и толкнула к краю площадки. В ответ я вцепилась в ее шикарные волосы и старательно пинала ее ногами. Получалось у меня слабо, гадина уворачивалась, а у меня осталось мало сил, побег от бешеной биты меня вымотал.

Кузина вошла в раж, она визжала и царапалась. Оторвала мне пуговицы на платье. В детстве мы такого себе не позволяли. Я сопротивлялась. Схватив сестрицу за остатки корсажа, который благодаря мне совершенно нечаянно превратился в жилетку, я приложила ее о стенку. Сама откатилась подальше от края и глянула, как дела у Алекса. Он как раз связал веревкой из ветвей падуба свою добычу и переместил с помощью магии на почтительное расстояние от хранителя, который хищно-заинтересованно щупал ветками беззащитного бандита. Громила лежал, обессилев — похоже, он познакомился не только с колючками, но и с ядом падуба.

Конец нашей позорной драке с кузиной положила горгулья, которая спикировала на нее сверху и, с ревом вцепившись в плечи, подняла над землей. Сесилия грязно ругалась и дрыгала ногами в воздухе. Ничего общего с благородной дамой. Даром я ведьма, но мне есть чему у нее поучиться. Себялюбию и сквернословию, например. Я нашла в себе силы сесть и опереться о стену.

Алекс обнял дерево, благодаря хранителя за помощь и делясь с ним своей силой, по его рукам и лицу текла кровь, простому человеку падуб мог причинить неимоверную боль. Глава рода боли не чувствовал. Вскоре дерево насытилось, уменьшилось в размерах и пропало. Хранитель рода отправился в свой священный сад.

Горгулья шмякнула кузину об пол и, приземлившись рядом со мной, одобрительно заворчала. Алекс улыбнулся нам обеим расцарапанной физиономией, так не похожей на его обычный идеальный облик.

Я улыбнулась в ответ. Кузина быстро сориентировалась и постаралась проскользнуть мимо нас к выходу. Но бдительная горгулья заметила маневр, она перекрыла Сесилии путь большим крылом и дернула ее за юбку, роняя на пол.

— Лежи, — рыкнула горгулья и прижала добычу тяжелой лапой, чтобы та больше не убегала.

Кузина замычала и бессильно заскребла руками по полу.

Алекс, хромая, дошел до нас и присел напротив на корточки.

— Ты такая растрепанная и суровая, прямо как настоящая ведьма, — улыбнулся Алекс расцарапанными губами, с удивлением разглядывая меня, будто видел в первый раз.

Я против воли засмеялась и почувствовала, что у меня болит горло, за которое меня душила Сесилия.

— Спасибо, что пришли меня спасать, — просипела в ответ, глядя на Алекса и горгулью.

Сегодня впервые за долгое время я испытала удивительное чувство — чувство, что не одна.

— Вот, значит, как выглядят твои неудачные посетители. — Алекс бесцеремонно дернул за волосы Сесилию и повернул лицом в себе, присвистнул и серьезно посмотрел на меня. — Может, хотя бы сейчас перестанешь обманывать, что все хорошо, и скажешь, что вы с ней не поделили?

Кузина тут же заплакала, как полагается благородной графине, обиженной жестоким обращением.

— Мы родственники, и она меня стесняется, — я ткнула пальцем в спину кузине, — боится, что твой брат на ней не женится, если узнает, что в ее семье есть ведьма.

— Я бы на такой точно не женился, хуже любой ведьмы. А Сержу не повезло. И вы совсем не похожи. Ты хорошая, сильная духом и толковая ведьма. Мне с тобой повезло, я горжусь, что у меня такая подопечная. Я обещаю, что тебя никто больше не обидит. — Алекс, серьезный как никогда, неловко погладил меня по голове, отведя мои растрепавшиеся волосы в сторону оцарапанной рукой со сбитыми в кровь костяшками. Плотная ткань обшлага мундира коснулась моей щеки, даря странное ощущение защищенности.

Горгулья брезгливо убрала лапу со спины Сесилии, отдавая ее во власть правосудия. Алекс надел на кузину наручники и сам повел вниз.

Я обняла горгулью, насколько хватило рук. Она в ответ осторожно накрыла меня большим крылом. Подручный кузины подняться на ноги не смог. Мы наблюдали, как его унесли пятеро стражников в блестящих золотистых кирасах, которые пришли вместе с Алексом. Пока мы сражались на площадке пожарной каланчи, они с помощью мага-огневика успели вырезать дырку в железной двери башни и подняться к нам на верхнюю площадку. На поворотах их заносило, и бравые стражи лязгали кирасами о каменные стены.

Я спускалась следом самостоятельно. Шла босиком — туфли я потеряла, пока бегала. Болели ноги, истерзанная кузиной шея и душа. Горгулья побоялась застрять на тесной лестнице и спланировала на землю по воздуху, пообещав подождать меня внизу.

На улице меня встретила черная тюремная карета с решетками. На фоне оранжевого заката она выглядела особенно мрачно. Тут же суетились шестеро стражников. О стену пожарной каланчи опирался недовольный щуплый маг в черном балахоне. По выражению его лица можно предположить, что он обескуражен — ненароком помог спасти асоциальный элемент — ведьму, а уважаемую аристократку вывели в наручниках. Небольшая горстка местных жителей наблюдала с отдаления за происходящим.

В карету уже загрузили подручного кузины, сейчас была ее очередь лезть внутрь, но у Сесилии оказалось на этот счет свое мнение.

— Нет, я не поеду вместе с ним, ты с ума сошел, Алекс. — Кузина уперлась каблуками в землю, и у куратора не выходило сдвинуть ее с места ни на сантиметр.

Ну, конечно, у нее всегда и на все свое мнение.

Я тихо подошла сзади и беспощадно воткнула ей пальцы под ребра. Кузина подпрыгнула и взвизгнула, она всегда боялась щекотки. Мне осталось лишь подтолкнуть ее в спину, направляя движение.

— Проходи, не стой в дверях, — проскрипела я, как самая настоящая злая ведьма.

Забралась внутрь следом за кузиной и с чувством удовлетворения потеснила ее, усаживаясь рядом на сиденье. Ноги в грязных дырявых чулках спрятала под лавку.

Последним к нам присоединился Алекс. Уселся напротив меня и захлопнул дверь.

В окно я видела, как горгулья с места взлетает в небо. Темный фантастический силуэт мелькнул на фоне заката, сделал разворот и полетел в направлении дворца. Пара стражников встала на запятки нашей кареты, а еще двое сели на козлы. Карета жалобно скрипнула, проседая под таким весом, и потихоньку тронулась. Кузина раздраженно завозилась.

— Ты же понимаешь, что мне ничего не будет? — Сесилия наградила меня взглядом, которым вполне можно замораживать людей.

— Мне неинтересно, что с тобой будет, с сегодняшнего дня ты для меня не существуешь.

Я отвернулась к окну. Мне правда стало все равно.

Пока ехали, Алекс рассказал, почему они с Гулей так долго не приходили меня выручать, что чуть ли не опоздали.

Сегодня после обеда Алекс отправился на совещание с министрами и Его Величеством. Подобное совещание случалось раз в месяц. Важное, секретное и занудное. Тянущееся как резина до самого позднего вечера. В коридоре их покой берегли секретарь и три мага.

Хотя Алекс всегда подозревал, что охрана нужна, наоборот, для того, чтобы никто не удрал с совещания раньше времени. Вот с этим кордоном и встретилась горгулья, когда прилетела за Алексом. Крупная химера без труда пронеслась по коридорам и залам, которые изначально строили размером, подходящим для пролета дракона, и обратилась к преисполненному важности секретарю. Секретарь проигнорировал ее слова о том, что дело срочное и не терпит отлагательства, и наотрез отказался прервать совещание и позвать Алекса. В его мире были инструкции и порядки, и ничего важнее совещания быть не могло. Выведенная из себя горгулья крылом откинула в сторону секретаря и самовольно потянулась когтистой лапой к ручке двери. Тут в их спор вмешались доблестные маги. Действуя строго по инструкции, они применили к каменной химере оглушающие чары.

Правда, через час горгулья очухалась, наученная горьким опытом, внезапно взмыла в воздух, мстительно сметая мощными крыльями вероломных магов, и, опрокинув по дороге секретаря, вылетела в открытое окно. Вслед ей доносились стоны и проклятия. Тем временем огромное серое чудовище уже плюхнулось на подоконник зала совещаний и деликатно поскребло стекло когтями, создавая переполох среди министров. Окно горгулье открыл лично Его Величество, выслушал доклад и послал Алекса спасать ведьму.

Когда рассказ закончился, кузина издала разочарованный стон. Победа буквально выскользнула у нее из рук.

Первую остановку мы сделали около моей лавки. На столбах уже зажглись фонари, в окошках лавки и соседней аптеки горел свет.

— Сегодня буду поздно. — Алекс накинул мне на плечи свой китель, чтобы прикрыть непотребный вид моего платья.

Я кивнула и вышла, проигнорировав кузину. Говорить истерзанным горлом тяжело.

— Агнешечка вернулась, родная моя, самая любимая хозяйка, — заголосил кот, который дожидался нас на крыльце. Василий сиганул мне в объятия, обхватил меня за шею лапками и терся мордой так, что всю меня исслюнявил.

От него пахло мокрой шерстью. Кот, когда нервничает, все время моется. Похоже, он сильно нервничал.

— Вернулась, Алекс тебя спас. — Печенька запрыгнула на перила крыльца, а с них мне на голову.

Как в самый первый день, на крыльцо аптеки выскочил сосед с медным тазом, из которого шел душистый пар. В воздухе поплыли запахи аниса, лаванды и таволги. Похоже, он переставлял варево с конфорки на конфорку и забыл выпустить из рук.

— Ведьма, ты живая? — крикнул аптекарь.

— Не дождетесь, — прокаркала я в ответ.

— Вот это правильно. Ты зайди, я сироп для горла дам свежий, только сварил.