Том первый. Грешник в сутане

Глава 5 Иммерсивность

— Три «глока», четыре сменных ствола, «кольт», обрез «винчестера»… — перечислял задумчиво Марий Гритт, сидя на кровати и уставясь в собственноручно заполненные листки бумаги, — … три коробки девятых и полторы сотни сорок пятого калибра на россыпь, сорок тридцать-ноль-шесть. Два ножа, кобуры, ремни, четыре комплекта «пустынки» с берцами, кепки, шляпа и куртка для Эрики. У нас еще семнадцать с половиной тысяч долларов. Это было… идеально, Петр. Меня, правда, мучает другой вопрос — зачем ты подставил нас всех под прицел поехавшего чернокожего пастыря?

Вопрос был, конечно, интересный. Ухмыльнувшись, я добыл еще одну полную столовую ложку спортивного протеина, а затем принялся делать завтракающей японке еще один коктейль, не обращая внимания на полные отвращения взгляды, что Юки кидала на эту банку.

— Марий, простой вопрос — среди кого живут преступники? — весело спросил я, подмигивая насупленной Эрике, меряющей чересчур просторную для неё куртку песочного цвета, предназначенную для сохранения кожи вампирессы от солнца.

— Среди законопослушных людей? — поднял белесую бровь наш лидер, не отвлекаясь от бумажек.

— Неверно, — передав коктейль жертве, я принялся следить за его потреблением, сам попутно объясняя, — Среди преступников. Здесь другой уровень восприятия ближнего своего, другие нормы и неписанные законы. Большинство людей нормальны, они не преступают закон, потому что хотят, они лишь хотят денег, счастья, лучшей жизни. Поэтому в беззаконном обществе куда менее терпимо относятся к тем, кто представляет опасность. Вломись мы в храм со стволами в руках, тогда да, отец Григорий представлял бы для нас угрозу, точно также, как и мы для него. Человек, способный перестрелять за здорово живешь четверых других, не имея никакого повода — будет отвергнут любым обществом и уж точно не доживет до седых седин.

— Как уверенно ты это сказал, — съехидничала наша слегка ожившая вампиресса, — Сам-то до седых седин дожил, «старая кровь»?

— Нет, мне было всего тридцать шесть, — лукаво посмотрел я на неё, а затем добавил, заставив подавиться йогуртом, которым лакомилась брюнетка, — Я был именно тем, кто может убить просто так. Только не трогал гражданских. Это было… чересчур скучно.

— И когда нам ждать от тебя фокусов? — блондин, наблюдающий за тем, как я приглашающе раскрываю дверь в ванную комнату перед позавтракавшей японкой, смотрел на меня как инквизитор на ведьму.

— Нескоро, — утешил его и кашляющую йогуртом брюнетку я, — Мне сейчас далеко не скучно. Здесь столько всего интересного! Хотите покажу мемы с котиками, которые я сегодня нашел?

— Нет! — мне дал был категоричный хоровой ответ.

Пф, какая молодежь пошла. Котики — они же милые!

Впрочем, выбравшееся из ванной существо было еще милее. Огромная лисица с солнечной шерстью, чей цвет балансировал на грани белого. Существо размером с ретривера уселось перед замолчавшими нами, принявшись делать застенчивый вид. Получалось это у кицуне еще лучше, чем в человеческом обличии.

— Ну вот посмотрите, какая красота! — с умилением сказал я, а затем, добавив в голос укора, обратился к вампирессе, — А ты хотела её тайцам скормить. О чем думала?

— Я… — желание потискать пушистое существо, проступившее на лице лишенной «боевого макияжа» брюнетки, было чересчур явственным.

— Из неё же получится замечательное чучело! — с твердой убежденностью заявил я, переводя взгляд на Широсаки, — В случае чего, конечно же.

Лиса, всхлипнув, свалилась на бок и закрыла морду лапами.

— Хватит баловаться, время не казенное, — подал голос Марий, уже нацепивший кобуру, — Мы убедились, что Юки не годится как разведчик. Такое животное будет бросаться в глаза везде. Пусть превращается назад, нам пора выходить.

— Еще один момент! — поднял палец я, — У нас тут осталась последняя тайна. Эрика, если не возражаешь, можешь объяснить, за какой изъян тебя собирались шлепнуть Хатсбурги? Ну или хотя бы намекнуть?

Блондин и лиса тут же молча уставились на вампирессу. Та, окинув нас всех троих взглядом, лишь пробурчала нечто вроде «а я думала, когда вы спросите…», а затем… банально оскалилась.

В душной и пыльной комнате воцарилось недолгое молчание.

— Мда, — веско и непонятно выразился Марий.

— И это всё? — наклонил голову я, — Вы же уже вроде лет двести не пьете из горла…

Лиса вопросительно тявкнула.

— Это всё, — независимо пожала плечами закрывшая рот брюнетка, — Этого им хватило. Что вы хотите от аристократического рода вампиров?

— Аристократы-дегенераты, — сделал заключение я, переглянувшись с кицуне.

Зубы Эрики Хатсбург были ровные, белые и здоровые, совершенно ничем не отличаясь от нормальных человеческих зубов. Классический здоровый вампир, просто без совершенно ненужных и полностью непрактичных клыков. Слегка не так пошедший метаморфозис, после чего всё — живое, мыслящее, абсолютно жизнеспособное существо пожелали слить в утиль. Речь-то не о хомячке, красотка-то дивная, да и в голове далеко не опилки. Характер, правда, стервозный, но с такими сиськами это только в плюс. А вот кидается мелкими предметами очень метко…

Сегодня у нас был первый день активной фазы. Разделившись на две команды по два человека, мы отправились в Старый город на разведку. Необходимо было научиться ориентироваться на местности, понять, чем дышит это жаркое место, а также какие у нас есть перспективы.

Одним днем мы не ограничились. В обычном городе хватило бы и пары часов со смартфоном, чтобы узнать обо всех товарах, услугах и вакансиях, расположенных в шаговой доступности, но Старый Апсародай жил еще в прошлом веке. На грязных улицах города всё решала репутация, связи и слухи, они открывали двери и заставляли себя слушать. Туристам здесь не были рады совершенно. Такие люди в Старом городе считались шпионами и вполне могли поймать нож в темном переулке.

Тем не менее, спустя четыре дня, картина нашего нового места жительства была нарисована грубыми, но уверенными мазками. Старый город, несмотря на всю зловещую славу, был довольно спокойным местом. Жизнь в нем начинала закипать после девяти вечера и аж до восьми часов утра. Потом город замирал, превращаясь в сонное болото, мирное и вялое, с закрытыми магазинами и пустыми кафе. Ночью же основная часть возникающих конфликтов была мелкой и незначительной, появляясь от избытка алкоголя и огнестрельного оружия. Палили без особого смысла обычно доходяги и алкоголики низшего пошиба, нормальные люди заботились о своей репутации куда серьезнее.

Отдельно шли, как выяснила, внезапно, Эрика, совершенно безоружные жители города. Демонстративно безоружные. К таким причислялись женщины, дети, подростки женского пола, старики и старухи, а также все, без исключения, курьеры, медики и коммунальщики. Целенаправленно применять к ним насилие с помощью оружия считалось очень большим моветоном, за который, при наличии свидетелей, спрашивали крайне строго. Как поведал нашей готичной (в душе) брюнетке один словоохотливый дед, праздно сидевший в кресле-качалке у своего сигаретного ларька, пару лет назад этим неписанным законом попыталась злоупотребить небольшая банда девушек-карманниц, навострившихся очень быстро бегать, но в итоге все кончилось тем, что их переловили, а затем сажали по очереди в бассейн, полный каких-то хищных рыбок, обглодавших каждой из выдумщиц левую ногу по колено. Так что теперь в деревнях вокруг города есть несколько одноногих лущительниц местных орехов камба. Жизнь их тяжела, зато очень стабильна и однообразна.

«Апсародай любит умников, синьора. Он их пожирает живьем. Медленно»

Также отличилась Широсаки. Её выдающаяся худоба спровоцировала аж трех торговок на рынке устроить то ли второй завтрак, то ли обед, куда почти насильно была приглашена японка. Хлебосольные дамы, совершенно справедливо уверенные в том, что девушка в городе новенькая, устроили ей мастер-класс по местным порядкам и хитростям, попутно фаршируя бедолагу разной снедью. Та оказалась не только сытной, но еще и острой, так что большая часть знаний покинула Юки, пока та мучилась в туалете, оглашая стонами весь номер. Тем не менее, полезные связи она завела и теперь могла в любой момент попросить совета у «тетушек»… ценой очередного приема острых закусок.

Наш барон был менее удачлив, зато добытые им сведения оказались наиболее актуальными. Блондин, порыскав по городу (и получив несколько неприличных предложений от женщин среднего возраста), нашёл место, в котором собираются вольные стрелки, а также те, кому понадобились их услуги. Бар «Фат Кэт», называемый то «Жирным Котом», то «Жирным Куском». Оба названия годились идеально из-за того, что часть неоновой вывески над буквой «А» периодически моргала, но, как можно было легко понять по внутреннему интерьеру, тут никогда не было жирных котов, да и насчет больших денег тоже существовали определенные сомнения.

Тем не менее, нам надо было с чего-то начинать, причем быстро.

Снаружи бар ничем, кроме своей вывески, внимания привлечь не мог. Обычная грязная улица Старого города, разбитые неработающие фонари, освещение только от вывески и сигаретных огоньков проходящих мимо горожан. Внутри всё было поинтереснее хотя бы в виду того, что помещение, утопающее в полутьме, было неожиданно просторным. Полтора десятка круглых столиков со стульями, просторная длинная стойка, плюс две её сестры-близнеца, укрепленные вдоль стен и снабженные барными стульями. За раз тут могли обслужить хоть сотню народа, даже если бы каждый пожелал приземлить собственный зад.

Сегодня людей тут было куда как меньше, причем пересчитать его было проблематично — в баре было накурено настолько, что рассмотреть подробности представлялось маловозможным. Мы втроем, пройдя к стойке, тут же удостоились внимания бармена, оказавшегося загорелым тощим европейцем, сильно потрепанным жизнью. Несмотря на потёртый вид, взгляд этого высушенного типа был профессионально тяжелым и пристальным.

— Что налить? — коротко осведомился он, — В найм или за людьми?

— Пива, три бутылки, — уронил Марий, облокачиваясь на стойку, — В найм.

— Правила знаете? — последовал вопрос от нагнувшегося к холодильнику бармена.

— Слышали, — расслабленно пробурчал блондин, — Но лучше бы еще раз, из первых уст.

— Говорите мне, что можете, на что согласны, что хотите, — с озвученными словами на столешнице стойки начало появляться заказанное пиво, — Я направляю к вам клиентов. Первые три дела бар забирает пятнадцать процентов предоплатой. Облажаетесь — вход будет закрыт на год. Затем ставка снижается до десяти процентов, плюс появляется возможность получить мои услуги как гаранта. Стоимость услуги — десять процентов. Когда здесь битком набито, люди, занявшие столы, должны заказывать одну бутылку пива в полчаса на каждого, либо бутылку виски на час, на весь стол. Спиртное нельзя приносить, нельзя выносить. Я доступно объясняю?

Условия работы местной биржи работников плаща, кинжала, ножа и топора были предельно простыми и понятными. Доложив бармену о мощи нашего маленького отряда в три головы и предупредив, что совсем уж грязными делами брезгуем, мы заняли столик неподалеку от стойки, рассевшись и откупорив пиво.

— Вы вообще уверены, что лисица не свалит куда подальше? — задала вопрос Эрика, не успев даже отхлебнуть вполне недурного напитка.

Я до такой оплошности не скатился, поэтому ответил, лишь утолив первичную жажду:

— Ей некуда, и она прекрасно это понимает. Прекрасная леди Хатсбург теперь пугает нашу восточную подругу, так что та выбрала на роль друга меня. Эта девушка не просто скромного телосложения по своей природе, она, как оказалось, очень увлекающаяся личность, когда дело касается техники. Поэтому её знание о жизни весьма… фрагментарно.

Так оно и было. Когда Юки поняла, что я не собираюсь её тащить в ближайшую подворотню, чтобы учить резать глотки бродячим собакам и мимопробегающим детям, то она начала общаться куда живее, попутно рассказывая то немногое, что из себя представляла её жизнь до того, как она оказалась в страшном и холодном Санкт-Петербурге, да еще и вынужденная поиграть бывалого солдата, когда на её глазах пристрелили неадекватного оборотня. Рассказ оказался недолгим — ковырялась с машинами и прочим барахлом, одновременно общаясь с постоянно забегающими в гараж детьми соседей. Часто забывала поесть, пару раз даже проваливалась в голодные обмороки. Несмотря на живой характер, в школе и колледже Широсаки недолюбливали из-за выделяющейся внешности и небрежности, с которой азиатка получала высшие оценки по любому предмету. Единственным настоящим собеседником девушки была доктор Освальди, а эта сухая дама детей не имела и иллюзиями не баловалась, взрастив в своей подопечной высокий уровень прагматизма.

— Мы — такие же отверженные как она. Разница в том, что пока Юки бесполезна, но более чем готова это изменить, — прикурив, я допил пиво, — Несмотря на инфантильный характер, она, всё-таки, кицуне, а значит, против насилия ничего не имеет. Лисицам свойственна жестокость. Все будет хорошо, леди Хатсбург.

— Я не леди, — нахмурилась девушка, пытаясь придать себе отстраненный вид.

— Мне виднее, — легко улыбнулся в ответ на это я.

— Красовски, ты к ней подкатываешь? — поднял одну белесую бровь наш лидер, явно уставший сидеть и слушать, — И зачем ты начал курить?

— Оглянись, — посоветовал я ему, — Мы и так выбиваемся сверх меры. Если еще зарекомендуем себя спортсменами, то привлечем совсем ненужное внимание. Что насчет подкатов — то нет, ни в коем случае. Эрика, безусловно, прекрасна и обворожительна, но она мой товарищ. Крутить шашни с теми, кто будет прикрывать тебе спину — совершенно не рекомендую. Такие красавцы как мы легко могут найти любовь на стороне.

— Он изъясняется как шестидесятилетний дед! — возвела вампиресса очи горе, а затем, решительно встав, отправилась за новой порцией пива. Вовсю покачивая упругими ягодицами.

Расслабленно откинувшись на стуле, я подмигнул задумавшемуся Марию, а затем принялся созерцать зал. Увиденное особенно не вдохновляло.

За столиками то и дело появлялся народ, вызывающий лишь чувство жалости. Бродячие уличные собаки, тощие и голодные, пытались представить себя псами войны, готовыми жечь деревни и резать детские глотки за солидный куш. Проще говоря, не нашедшие себя в жизни молодые люди, большей частью тайского и мексиканского происхождения. Некоторые из них вели себя шумно, некоторые пытались демонстрировать огнестрел, но все без исключения посматривали вокруг вызывающе, без малейшей симпатии оглядывая возможных конкурентов. На нас троих пялились с откровенными ухмылками.

И, что интересно, к столикам местных то и дело подходили разные темные личности, деловито заруливающие в бар и устраивающие бармену короткий допрос. Мы же, трое молодых людей, выглядящих куда презентабельнее и лучше большинства, внимания потенциальных клиентов не удосуживались, хотя на нас постоянно бросали взгляды те, кто говорил с барменом.

— Мы что, белые вороны? — недовольно пробурчал Гритт, когда пошёл уже третий час этого сидения, — Или как?

— Думаю, мы тут единственные, кто не хочет работать грязно, — пояснил я, — Видишь, что нас не считают за конкурентов?

Еще пара часов прошли в том же темпе, пришлось даже успокаивать компаньонов, объясняя, что так здесь проводят время иногда неделями. Впрочем, к середине ночи ситуация в баре начала меняться, принялись подходить те, кто хотел просто выпить. Таких оказалось отнюдь не мало. Градус скакнул вверх, и я начал замечать всё более частые взгляды некоторых посетителей, бросаемыми ими на Эрику. Девушка хоть и сидела спиной к большей части зала, но снятая куртка сыграла свою роль — её крупную грудь, спрятанную под майкой пустынного цвета, уже оценило все мужское население забегаловки.

И, кажется, планировало оценить поближе.

— А вот и десерт! — дружелюбно кивнул я подходящим к нам трио смуглых неприятных типов.

///

У Микки был плохой день. Не суть важно, что и прошедшая неделя категорически не задалась, да и месяц с годом от них не отстали, но сегодня, сунувшись к Валери, он получил от ворот поворот. Скажете обычное дело для такого как он, явившегося к бабе без гроша в кармане, и это да, но именно сегодня Микки был голоден как сам черт, а из дома Валери несло её фирменным мясным рагу. Не только им, иначе бы мужчина нашел способ добраться до угощения, но еще и тремя старшими братьями этой суки, которые вышли во двор, придав словам своей сестренки куда больше веса, чем хотелось бы несчастному и голодному парню.

Пришлось валить, тая в сердце очень горькую обиду, причем валить совсем. Выслушав жалобы девки, её братья пообещали шлепнуть Микки, если он еще раз покажет своё рыло у неё дома. Они бы не задумываясь выполнили свою угрозу, так что парень, и так не видевший удачи, почувствовал, как скатывается на самое дно.

Однако, это было еще не всё на сегодня. Сначала был Абадай, который, где-то разжившись бухлом и парой пачек заварной лапши, поделился своим богатством с Микки. Тот, и так торча приятелю двадцать баксов, утонул не сколько в алкоголе, сколько в собственной ничтожности. Погано, когда ты вроде крутой hombre со всех сторон, со стволом, с татухами, cпрочим дерьмом, а по сути — всего лишь подзаборный пёс с дырой в кармане и даже без бабы.

Дальше был ворон. Огромный, черный как черт, ворон, сидящий на вывеске «Толстого кота», куда притащил Микки Абадай, рассказывающий, что вымутил им интересную тему. Ворон был ни хрена не интересным, он напугал до усрачки. Откуда в Тайланде настолько здоровая тварь? Они здесь не водятся! А еще размеры… если он, Микки, верил бы в демонов, то бежал бы оттуда сломя голову. Такие птицы добро приносить не могут в принципе.

Но в тот момент Микки не верил ни во что. Даже в слова Абадая. Последнее было абсолютно верным, потому что никто к ним не пришел, и не подошёл, кроме Джабры, такого же неудачника, который и добил их обоих, шикарно проставившись на пару кругов вискаря. Правда, потом лихо заявив, что настолько пуст, что будет ночевать на улице.

В тот момент им, уже теплым, и попались на глаза новички в «Толстом коте». Троица здоровых гринго, сытых и довольных, давила пиво, выглядя не наемниками, а гребаными кинозвездами, решившими поиграться. Да, у них был верный шмот, они были упакованы стволами безо всяких понтов, но выглядели полными новичками в Апсародае. А еще, Микки никак не мог сказать почему, вся эта сраная троица буквально излучала вовне намек, что бабки у них водятся. Что они, посидев здесь, пойдут домой, где вкусно пожрут, а затем сладко поспят.

Это было несправедливо. Очень несправедливо, также, как и сиськи черноволосой фемины, которые она светанула, сгоняв к бару за пивом. Из таких сисек можно было оснастить пятерку Валери.

Сука.

Тем временем разговоры на соседних столах уже свелись к тому, чтобы подкатить к этой бомбе, а затем, немного уработав её спутников, взять девочку покататься. Обычное дело, что Микки, что его приятели бы вписались в этот движ, если б им кто позволил. Однако, масть у них была не та… и поэтому Абадай, самый тороватый из всей тройки, быстрым шепотом предложил действовать на опережение.

Метнуться к троице первыми, завязать ссору. На бабу чхать, главное показать перед обществом обиду, а там, на улице, уже разобраться с помощью стволов. Две-три сотни баксов минимум они с тел этих мужиков снимут, да и пушки… и ботинки. Но надо действовать быстро! Резко поднялись, резко напрягли, резко раскрутили! Comprende?

Микки, захваченный надеждой и здорово отравленный бухлом, совсем забыл, что у него очень плохой день. А еще он забыл про огромного черного ворона. Он про всё забыл, кроме обиды на мир и желания пожрать мясного рагу. Жизнь решила напомнить Микки его место. Жизнь, когда он, петушась и бравируя, выкрикнул нечто язвительное троице кинозвезд, встала со стула и сделала шаг навстречу им троим. Ему, Абадаю, Джабре.

Она, эта жизнь, качнула своими большими сиськами, скривилась, а затем небрежно бросила:

— Если вы втроем меня уроните, то я пойду с вами. Будете делать, что захотите.

Даже полуголодный, затурканный и пьяный, Микки понял, что им амба. Полная финита. Если девка ушатает их всех троих на глазах у всего «Жирного куска», то им в Апсародае жизни не дадут. Никто ни руки не подаст, ни дела не предложит, ни в долю не возьмет. А она, эта здоровая черноволосая сука, была уверена в своих силах. Полностью. Она возвышалась над ними как гребаная башня, нет, как гребанное надгробие! Очень красивое надгробие, которое бы запросто могло бы запихать всех троих братьев Валери ей же в задницу!

— Я не с тобой разговариваю! — попытался вякнуть Микки, но, к своему ужасу и позору, дал такого петуха, что половина бара заржала.

— Маленькая сучка боится женщин? — с любопытством склонив голову на бок, поинтересовалась черноволосая, окончательно ставя точку на любой возможности Микки хоть как-то вывернуться из сраной бездонной западни.

— Ах ты сука! — обреченно взвизгнул бедолага, хватаясь за ствол, в котором была лишь пара патронов, — Уро…

…и свет для него милосердно погас. Электричество кончилось от молниеносного хука в ухо, поэтому Микки не ощутил, как его нижняя челюсть дает пару трещин, встретившись с барной стойкой. Следующим был Абадай, выщелкнувший лезвие выкидного ножа. Ему брюнетка хлестким ударом поразила горло, а затем чиркнула рукой по лицу, безбожно травмируя один глаз. Джабре, который успел только умоляюще посмотреть на двух сидящих парней, даже не дернувшихся на защиту брюнетки, достался лишь мощный апперкот, лишивший парня пары зубов и сознания.

Разумеется, на этом дело кончиться не могло. Вынос троих придурков для местных, уже положивших взгляд на чересчур красивую бабу, особо не повлиял, поэтому драка вскоре разгорелась куда серьезнее. Подтянулись и любители женской красоты, встали и спутники боевитой брюнетки. Начался вполне серьезный замес, в котором троица лежащих неудачников тоже приняла кое-какое участие… в виде оборонительного рубежа. На них топтались, об них спотыкались, им отдавили и сломали несколько пальцев, а затем, в какой-то момент, изрыгающего кровь бессознательного Микки даже хотели использовать как щит-таран против мерзко ухмыляющегося брюнета, вырубившего уже пятерых мужиков, но в этот момент в воздух грохнул выстрел из дробовика, сжимаемого руками бармена.

Намек поняли все.

Веселая ночь в «Жирном куске». Не то чтобы редкость, скорее просто нерегулярное явление. После такого сурового мужского веселья нормальная жизнь продолжается.

…но не у всех.