Том первый. Грешник в сутане

Глава 18 Смена парадигмы

В происходящем что-то сильно не билось. Это я понял, как только перед глазами возникла шахта, в которой скрылись похитители альва вместе с ним самим. Дыра в горе, слегка облагороженная покосившимся входом из старых, пропыленных временем, бревен, никак не соотносилась ни с похищением инквизитора, ни с кражей опытного хакера. Нет коммуникаций, электричества, аэропорты и любые приличные дороги черте знать как далеко. Мы буквально были посреди нигде у дыры в земле, которая лет сто никому не была нужна.

— Сюда точно никто больше не приезжал? — хмуро спросила Эрика у одевшейся Широсаки, жмущейся к ней. В руках брюнетки уже был её обрез винтовки, который она была готова пустить в дело.

— Нет, старые запахи точно такие же, как и новые, — поправляющая майку японка мотнула своими белыми волосами, — И их мало. Сюда приезжали два-три раза, одни и те же люди.

— Что-нибудь можешь о них сказать? — Марий внимательно осматривался и прислушивался, стоя у входа в пещеру. Лезть туда наобум блондин явно не хотел.

— Нет, — качнула головой девушка, выволакивая из-за пояса свой девятимиллиметровый пистолет, — Уже все сказала. Это те же люди, кто владел катером. Китайцы. Много курят, и у них есть оружие. И наш… альв. У него странный запах, я запомнила.

— Тогда вперед, — Барон, убедившийся, что тут больше никого нет и не планируется, проконтролировавший порчу автомобиля похитителей и обдумавший услышанное, принялся отдавать приказы, — Эрика, ты с Юки в авангарде, мы прикрываем. Все, у кого кожа не черного цвета — наши цели. Не поняли? Китайцев выносим. Они видели альва.

— Чем дольше я с вами, тем больше это мне нравится, — улыбнулся я, снимая очки, — Идёмте, постреляем себе немного Триад…

Мы чуть ли не гуськом, медленно и осторожно, несмотря на уши кицуне и восприятие вампира, принялись углубляться в темную шахту, в которой не было совершенно никакого освещения. Тесный и узкий коридор шёл вперед и чуть вглубь, намекая, что наша дорога долго не продлится. Откуда на этом острове разработанные месторождения? Сто-двести метров и упремся…

Хорошие выводы, грамотное построение отряда. Всё было учтено. Минус, конечно, был, нам приходилось идти по почти ровному туннелю, прекрасно простреливаемой зоне, но что толку с этого хода, если не видно не зги? Прибор ночного видения у похитителей? Для этого они должны были предположить погоню, а о вшитом в тело «жучке» знал лишь сам Алебастр, да мы. Так что…

…в какой-то момент все звуки отрезало. Оглушающая тишина и тьма рухнули мне на голову, как внезапно свалившийся с крыши черный кот. Потерявшись на секунду, я мотнул головой, сбрасывая наваждение, а затем… не нашёл только что рядом кравшегося Барона. Девчонки, еле-еле видимые, несмотря на то что мы им буквально дышали в задницы, тоже исчезли.

Я остался один в узком подземном туннеле.

Этого не могло быть, но это было.

Первым делом я не ринулся вперед или назад, а тщательно принюхался, в надежде различить в стылом спертом воздухе какой-нибудь газ. Ничего подобного не было. Ущипнув себя, почувствовал боль. Проведя с силой большим пальцем по ладоням, ощутил бугорки свежих шрамов, оставшихся после лечения у инквизиторов. Уши давило глухотой, но они безо всяких проблем уловили тихий хрип, что издали губы. Я был в полностью незамутненном сознании. Оставалось принять это и решить: идти вперед или назад?

Усмехнувшись иронии внезапно пришедшего на ум невозможного выбора, я, не опуская пистолета, аккуратно зашагал вперед, во тьму.

Как можно было различить применение магии в моем прошлом мире? О, наилегчайшим образом. В девяносто девяти случаев из ста, вы видели перед собой хорошо одетого человека, держащего в руках раскрытую книгу. Возле этой книги, на ней, либо в свободной руке хозяина формировался сгусток некоей энергии. Огонь, лед, стужа, вьюга, да хоть комок теней или кипящей крови, неважно. Потом, когда формирование было завершено, снаряд боевой магии отправлялся в цель. Он сжигал, взрывал, истончал, разрывал… в общем, тщетно пытался повторить эффект старой доброй пули. Иногда, правда, магия воплощалась стенами стихий, молниями, барьерами… но суть, думаю, вы уловили. Это всё было открыто, ярко, откровенно и предсказуемо.

Магия этого мира — совершенно другая. Полностью. Абсолютно. Она боится взглядов, она прячется за гранью восприятия, питается страхом и неведением. Она — чудовище под кроватью, ожившие скелеты в шкафу, шлейф иллюзий и кошмаров, запутывающий сознание. В моем мире это было искусство управления грубой неистовой энергией, способной разрывать слонов и заставлять летать дирижабли, а здесь…

…здесь это было тонким искусством обмана, подчинения и управления.

«Если вы попали в иллюзию, не пытайтесь вырваться простым волевым усилием. Это не только совершенно бессмысленно, но и тратит вашу энергию. Вы будете действовать себе во вред. Сохраняйте спокойствие, изучайте правила внушенной вам реальности. Первым делом, вам нужно понять, чего от вас хочет добиться заклинатель и какое влияние на иллюзию имеете именно вы. Запомните, кадеты, любая магия, влияющая на сознание, получает от него подпитку! Имея дело с иллюзией — вы имеете дело с собой!»

Странно, что инструктора в нашем учебном заведении ничего не говорили о здоровенных воронах, летающим по туннелям и задевающим тебя по макушке своими тушами. Причем, продолжая идти вперед, я был железобетонно уверен, что это мои собственные вороны, а не какие-то еще. Только у меня они такие крупные, жирные и красивые.

Впереди чуть посветлело, а ход стал подниматься. Через пару минут я высунул голову из дыры в земле, обозревая окрестности. Ночь, лес, нечто вроде поляны? Неохотно каркнувший ворон, затаившийся в густой кроне дерева, растущего неподалеку. Никого нет, только шум листвы и этих непонятных птиц.

Выбравшись и встав на траву, я немного остолбенел. Поляна не была поляной, скорее пространством, ранее огороженным забором. Кривым, ржавым и старым, совсем невысоким. Сейчас он был смят в большинстве мест, а то, что раньше здесь торчало на пустых местах, было раскидано по сторонам. Неясный свет луны обрамлял поваленные кресты.

Кладбище.

— Только не жопа… — пробормотал я, озираясь по сторонам и не опуская пистолета, — Слышишь⁈ Она меня и во снах достала!

Дракона не было ни целиком, ни фрагментами. Да и я сам, как уже мог различить, был уже новым Петром Васильевичем Красовским, а не старым, тем, который без ног и рук, лишь в броне, позволяющей ходить и сражаться. Уже хорошо. Но что дальше? А то как-то скучновато становится.

«Помните, энергии много не бывает никогда, поэтому мороки не умеют бездействовать! Если ваше сознание атаковали сверхъестественным образом, но не получают требуемого отклика, если вы не питаете действо эмоциями, то магия будет менять подход. Менять декорации, объекты, пытаться вовлечь вас всё глубже и глубже. Вам не будут показывать смешные мультики, курсанты. Подобное воздействие имеет одну и только одну цель — сломать вас, иссушить и выдоить. Здесь вы — пища, которая помогает сожрать себя сама! Моя цель — научить вас хотя бы не потакать этому процессу!»

Как только я выбрал направление, казалось, деревья принялись беззвучно раздвигаться с моего пути, давая возможность идти прогулочным шагом и не смотря под ноги. Это было бы даже приятно, если бы мне на плечо не рухнула увесистая туша ворона, невозмутимо принявшегося оправлять себе крылья.

— Совсем охренел? — поинтересовался я у птицы, но та независимо отвернула клюв, сделав вид, что ничего не поняла. Подумав, я вслух пригрозил, что если еще одна крылатая тварь припрется на свободное плечо, то ощиплю обоих. Откуда-то из тьмы раздалось обиженное карканье.

Ладно, пошёл дальше, как дурак, с огромной черной курицей на плече и слегка клюнутым ухом от птицы, которой откровенно не понравилось такое сравнение. Деревья продолжали исправно освобождать мне дорогу, вокруг слегка посветлело так, как будто бы наступал рассвет, так что я шёл в тишине, с удовольствием ощущая кожей прохладу и сухость воздуха, уже подзабытые мной в Тайланде. Мрачная давящая атмосфера не воспринималась вообще никак, скорее наоборот — у меня начало повышаться настроение.

Не по-хорошему, а как раньше. До того, как я взял на себя заботу о трех подростках, чьи характеры мне так понравились. До того, как начал жить эту жизнь. До всего.

Насвистывая легкомысленную песенку, я прогулочным шагом вышел на открытое место, хмыкнул при виде огромного четырехэтажного особняка, которого в реальности там никогда не было, а затем отправился прямиком к дому, окна которого призывно светились.

Главный двор был полон автомобилей. Больших, массивных, черных. Представительные машины были представительны настолько, что даже самые импозантные тачки моей новой реальности по сравнению с ними были консервными банками. Еще бы, каждый манамобиль весил четыре-пять тонн, приводимый в движение совсем иными принципами, чем в мире, битком-набитом физикой, химией и прочими заумными вещами. Впрочем, бросив ностальгирующий взгляд на технику, я тут же потерял к ней интерес, начав подниматься к главному входу. Там меня уже ждали.

— Петр Васильевич, — с уважением поклонился мне самый натуральный седой дворецкий в идеально выглаженном фраке, совершенно и полностью игнорируя мой внешний вид и ворона на плече, — Мы ждали вас. Большая честь приветствовать вас на этом вечере…

— Хм, то есть, это был не рассвет, а наоборот, вечерело, — задумчиво покивал я, проходя в открытую дверь, — После ночи, ага. Недоработочка.

— Простите? — идеальный пробор дворецкого вновь показался в поклоне.

— Ничего-ничего, — вальяжно отмахнулся я, проходя внутрь, — У меня лиричное настроение.

— Как будет угодно, сэр. Хозяева вас ожидают в зале. С нетерпением, смею заметить.

— Мне нужно привести себя в порядок. Моя ворона слегка запылилась. Где я могу…

— Позвольте, я провожу вас.

Особняк был богат, но не по-хорошему, не со вкусом, а аляповатой, бросающейся в глаза роскошью, способной вызвать лишь тошноту у людей, хоть сколько-то понимающих в достойной жизни. Подобное безобразие в виде мраморных плит, огромных люстр, суетливо снующих слуг и накиданных везде статуй, стоящих вперемешку с растениями в горшках, был характерен скорее для «технологической» Земли. Туалетная комната блестела позолотой и кафелем, от чего меня чуть не вывернуло в ближайший рукомойник.

Сделав свои дела и ополоснув лицо, я обратился к ожидающему меня возле раковины дворецкому с вопросом:

— А кто, собственно, владелец этого чудесного дома?

— Вы изволите шутить, Петр Васильевич? — с намеком на улыбку полупоклонился старик.

— Ну, я точно не знаю никого, кто посмел бы встретить и пустить простолюдина через главный вход, тем самым унизив абсолютно всех своих гостей, — улыбнулся в ответ я.

Несмотря на многочисленные логические нестыковки иллюзии, шея престарелого дворецкого хрустнула прямо как настоящая, да и пихнуть труп головой вниз в унитаз оказался довольно несложно. Полюбовавшись немного на получившуюся композицию, я протянул руку к сидящему у умывальника ворону. Огромная птица, правильно поняв жест, бодро взбежала назад на плечо. Можно было отправляться знакомиться с остальными жителями этого морока.

Ну не ходить же мне с дворецким? Даже маленький ребенок знает, что они все, поголовно, убийцы!

«Правила, кадеты! Правила! Какой бы ни была магия, ритуал, заклятие, проклятие или хоть что-то еще — у всего есть правила, которым подчиняется всё, в том числе и заклинатель! Поэтому мы не учим вас ничему подобному, только защите. Этого хватит, этого всегда довольно, потому что попавший под власть чар волшебник ничем не отличается от обычного смертного. У него нет доступа к жертвам, он не произносит заклинаний в реальном мире, он владеет лишь своей волей и разумом! Вы — можете не хуже, даже лучше! Я научу вас как. Ищите правила. Ломайте правила. Вынуждайте противника тратить энергию»

— Туда нельзя, — наставительно сказал я маленькой, но очень сисястой горничной с пипидастром, явно намыливавшейся зайти в покинутую мной обитель гигиены, — Сунешься — я тебе эту штуку с перьями в задницу затолкаю.

Прехорошенькая девушка застыла на месте, хлопая глазками, но, как только я прошёл мимо, позади раздался неожиданный вопрос, заданный робким голоском:

— А вы… сделаете это нежно?

Ворон на моем плече поперхнулся, а я мученически закатил глаза.

— Проводи меня в зал к гостям, и я подумаю над этим вопросом.

— Как вам будет угодно…

«Зал с гостями» был огромен, куда больше, чем должен был быть при таких размерах особняка. Свисающие с высоченного потолка люстры подошли бы какому-нибудь собору, бесчисленные столы то и дело перемежались фонтанами, а количество перемещающихся туда-сюда людей не поддавалось какому-либо исчислению. Они, эти «гости», выглядели совершенно по-разному, но неуловимо одинаково двигались, говорили, улыбались…

Вот один из моих старых боссов, тот, кому я лично вскрыл глотку по указанию из центра, стоит, свойски общаясь с джентльменом из высшего общества. Тот, делая немалые глотки из не пустеющего бокала с шампанским, дружески улыбается представителю плебса. Вот господин инквизитор, тот, кто проводил наш брифинг и знакомство с командой, мило общается с натуральной принцессой, зачем-то нацепившей на бал все свои регалии. Вот…

Хм? Мимо пробежал гоблин? Да неужели? Наверное, показалось. Правда, не только мне, ворон, спорхнувший с плеча, куда-то полетел, ни грамма не привлекая внимания, а я, остановившись, обернулся, чтобы встретиться взглядом с неотступно следующей за мной горничной, так и не убравшей никуда свой пипидастр. Наоборот, она его несла как державу.

— Скоро начнутся танцы, господин, — мило улыбнулось это создание, — Хозяин очень хотел перемолвиться с вами до их начала. Вы же знаете, он обязан открыть бал…

— Веди, — сдался я, понимая, что своей волей в этом паноптикуме ничего не найду. Люди и нелюди продолжали сливаться в один мутный и тошнотворный фон. Они напоминали кукол одной конструкции, на которую были натянуты разная кожа и одежда.

Отвратительно.

Вытянув руку, я забрал у благородного джентльмена его бесконечный фужер с шампанским, тут же опробовав диковинку. Пока тот удивленно моргал мне вслед, я умудрился выдуть с литр, а то и два, удивительно неплохого вина. В голову, конечно, не дало, но сам принцип бесконечной фляги мне очень понравился. Правда, магия оплошала, когда я решил выплеснуть содержимое на стоящую посреди круглого стола, абсолютно нелепую тут утку по-пекински. Жидкость, вылетевшая из моего бокала, просто растворилась в воздухе.

— Недоработочка, — повторил я ранее сказанное, ставя бокал на стол и устремляясь за своей пипидастровой проводницей.

«Кадеты! Вы должны предельно точно для себя разграничить два вида своих противников. Люди и нелюди! Два принципиально разных вида, полностью и абсолютно! Сейчас я говорю не о вампирах, оборотнях или альвах, а о существах иного порядка. Боги, демоны и духи. Вам объясняли, что почти все они являются нашими основными врагами, будучи паразитами на теле человеческой расы, но это понятийная разница, а не структурная. Вы обязаны уяснить себе раз и навсегда, что разум этих тварей коренным образом отличается от человеческого! На фундаментальном уровне! И! Главное! Возможности этого разума могут многократно превосходить возможности человека… но только в определенных областях! Вот вам пример. Вы, если напряжетесь, сможете вообразить себе ложку, во всех деталях, включая вес, запах, вкус, холод металла. Дух может вообразить дом! Город! Даже целый мир! Но! Твари придётся стать частью этой картины, связывая вас, магию и себя в один узел! А теперь я расскажу вам, что вы можете с этим сделать…»

Идти за служанкой пришлось несколько минут. Бесконечные столики, журчание фонтанов, шепот человеческой массы, столь странной и неправдоподобной, состоящей из смутно знакомых лиц и образов. Здесь были те, с кем я когда-то пил, те, кому я угрожал, те, кого убил, те, кого забыл. Море разных лиц с одинаковыми выражениями, отпивающие из своих фужеров через одинаковые промежутки времени, не переступающих с ноги на ногу, демонстрирующих одни и те же эмоции.

Чем больше я всматривался, тем сильнее расплывалось всё перед моими глазами. Все вокруг дрожало, теряло резкость, утрачивало реальность. Кто бы не погрузил меня в эту магию, он подошёл к своему пределу в возможностях её поддерживать. Мой разум, пусть и не могучий, зато ехидный и вредный, отказывался помогать чужой магии в поддержании этой глупой иллюзии.

Неожиданно, перед глазами прояснилось. Четкость вернулась, реальность происходящего вновь стала достоверной. Мне в нос ударили ароматы парфюма, смешанного с человеческим потом, уши услышали обрывки осмысленных диалогов, а глаза увидели просторный балкон, на который мне предлагала зайти скромно опустившая глазки горничная, продолжающая теребить свой пипидастр.

Как бы не заработать себе на этом деле какой-нибудь новый сдвиг…

— Пётр!

На огромном полукруглом балконе запросто можно было бы устроить еще один бал, но в данный момент кроме троих людей, одетых весьма празднично и дорого, здесь никого не было. Всего троих, каждый из которых имел в моем сердце своё место.

Кейн. Аристократ. Высоченный и широкоплечий, с угрюмым лицом, пронзительными глазами. Невероятно сильный мужчина, которого я помню еще подростком. Подростком, который смог вызвать уважение и признание самого Красовского. Благородный пользователь гримуара, этот здоровяк использовал книгу обычно для того, чтобы кого-нибудь стукнуть. Чаще всего, он справлялся револьверами и ножами, в чем был очень большим искусником. Чаще всего? О, я недоговариваю. Кейн Дайхард — точно такая же ходячая бойня, как и я, только там, где я оставляю после себя страх и слёзы, мой лучший друг оставляет лишь прах и пепел. Только за недолгое время нашей дружбы этот сиятельный джентльмен грохнул пару миров со всем их населением.

Совершенно очаровательный тип!

— Кейн! Кристина! — широко улыбаясь и раскинув руки, иду я к своим добрым друзьям.

Кристина мне улыбается. Делает она подобное упражнение губами настолько редко, что, чувствую себя не просто польщенным, а буквально коронованным. Нежная и хрупкая жена Кейна, похожая на фарфоровую куколку с длинными волосами, — та еще штучка. Нам под стать, можно сказать. Нет, Кристина свет Игоревна вовсе не стихийное бедствие, но только потому, что ей этого не нужно с таким-то мужем. Там, где она могла бы устроить карнавал черной магии, обычно уже находятся лишь прах и пепел.

Идеальная парочка, тот еще гремучий коктейль.

И, конечно же, Алиса. Прелестнейший, хоть и вечно хмурый ребенок лет полутора, рассматривающий меня с очевидным скептицизмом. Их дочь. О…

— Мы рады тебя видеть! — просто говорит Кристина, не прекращая улыбаться, — Очень.

Кейн просто идёт ко мне, распахивая руки в объятиях.

Девочка просто смотрит.

Моё сердце просто радуется.

Секунды две.

Затем я оборачиваюсь на сто восемьдесят градусов, производя выстрел из своего «кольта». Это тоже получается вполне просто, плавно и изящно, так, как будто бы я репетировал это действо сотни раз.

Грохот выстрела отрезает все звуки. Музыку, журчание фонтанов, звон бокалов. Тишина, тьма неба над балконом, холодный мрамор, принимающий на себя капли теплой крови.

Высокая, ослепительно красивая женщина стоит, молча глядя на меня. Она совершенна телом и лицом, длинные вьющиеся волосы платинового оттенка спадают с её плеч. Простое белое платье, подчеркивающее идеальную фигуру, обезображено кровоточащей дырой в груди, из которой изливается алое, превращающее белоснежную материю в полотно, на котором написана одна из наиболее обыденных трагедий всех миров.

Молчание прерывают хриплые слова из моей глотки.

— В Инквизиции мне хотели дать прозвище «Убийца богов», — криво ухмыляясь, говорю я молча стоящей блондинке, носящей лицо моей любимой, оставленной мной в другом мире, — Иллюзии, мороки, другие реальности. Всё это для меня пустое место. Смещенный эффект наблюдателя или как-то так, я тупо не верю ни во что, в чем не убежден изначально. Тебе, бедолаге, сильно не повезло. Хорошо, что вы, мозголомы, уже почти повывелись, иначе бы мне пришлось тратить жизнь, охотясь на таких как вы. Может быть, ты даже последний. Позволь-ка мне показать тебе нечто, что ты никогда не видел. Настоящую мощь.

Я стою на темном балконе под звездным небом. Были бы за моей спиной мои настоящие друзья, то свинца бы в моем теле было бы уже больше, чем крови, они бы не задумались ни на секунду. Но тут никого нет, кроме меня и какой-то твари, решившей заморочить мне мозги.

…ну и башки дракона, появляющейся у меня над головой. Огромной злющей башки тупого и высокомерного ублюдка, твари, которую мы с Кейном убили как простое животное. Я помню злость этого тысячелетнего болвана, помню его огонь, помню его слова и выражения. А если помню, то, что стоит проявить этого чешуйчатого скота в иллюзии? Дать почувствовать духу, демону или богу то, что уже чувствовал я? Он же именно этого хотел, не так ли?

Простреленная насквозь блондинка поднимает неверящий взгляд, упирающийся в нечто над её головой, раскрывает рот и… чудовищный поток огня сдувает её с места, врываясь в абсурдно огромный зал, наполненный бесконечным количеством одинаковых кукол и одной, особо больной на всю голову, с пипидастром наизготовку.

Я грустно улыбаюсь, глядя на буйство стихии.

За моей спиной уже никого нет.

…да и не было.