Том первый. Грешник в сутане

Глава 2 Судьба отщепенцев

«Salus animarum suprema lex»

Надпись, выполненная большими металлическими буквами, была на стене чуть выше ряда портретов, висящих тесным, но полным величия, рядком. Еще ниже располагался весьма широколицый, но очень суровый господин, сверлящий нас четверых, сидящих перед ним за большим Т-образным столом, тяжелым взглядом. Мне и гадать не нужно было о том, что этот господин прямой кандидат на позирование для очередного портрета, ибо латинское выражение, обозначающее «Благо душ есть высший закон», было девизом всей Священной Инквизиции. Нас, скромных курсантов-выпускников, не успевших друг друга даже рассмотреть, как следует, удостоил чести приема очень высокопоставленный инквизитор из «генерального штаба».

Разговор шёл на английском языке.

— Прежде чем я приступлю к объяснениям, господа… и дама, — низкий, хорошо поставленный баритон наполнил собой роскошный кабинет, — Хочу вам напомнить, что вариантов отказаться у вас уже нет. Их и не предполагалось. Судя по выражению вашего лица, барон Гритт, вы единственный, для кого мои слова являются сюрпризом. Учитывая, что вы должны будете возглавить эту группу, я потрачу своё время на объяснение истин… очевидных всем, кроме вас.

Сидящий возле меня ровесник, выглядящий как чистый, дистиллированный ариец высшей пробы, лишь нервно сглотнул, слегка сжав кулаки. До этого его блондинистая нордическая физиономия лишь слегка искажалась от удивления.

— Вы четверо… — продолжил неназвавшийся человек во главе стола, — … весьма талантливые личности, неоднократно поражавшие, приятно поражавшие, наших инструкторов. Тем не менее, каждый из вас несет в себе изъян, делающий вас непригодными для службы в Инквизиции. Присутствующего здесь барона Мария Гритта должны были казнить за измену и ересь вместе с остальными членами его рода. Мисс Эрика Хатсбург сама знает, почему ей была уготована смертная казнь…

Роскошная бледная деваха, обряженная натуральной готкой, имела чрезвычайно ладное тело и совершенно неподвижное остренькое личико, на котором выделялись большие черные глаза и накрашенные черной же помадой губы. На слова инквизитора она даже не моргнула, очень успешно отыгрывая что-то… неживое.

— Что касается вас, господин Красовский, и вас, мистер Ликенбаум, — расцепив пальцы рук, человек слегка развёл ладони в стороны, — Пренебрежение авторитетами и законами общества является для вас не досадной особенностью, а краеугольным камнем мировоззрения. Исполненные приказы об вашей ликвидации рано или поздно попали бы мне на стол. Думаю, вы согласны с такой точкой зрения?

Я переглянулся с невысоким коренастым парнем, который, за исключением носа-картошки, мог похвастать еще злобно-ехидным оскалом удивительно белых зубов, да почти коричневой шевелюрой, в которой тут и там пестрели клоки отчаянно-рыжих волос. Да, моего поля ягода, чувствуется бунтарь и непоседа. Такого строем ходить не научишь. Впрочем, меня никогда не волновал печальный конец, скорее то веселье, что можно устроить до него. Даже несмотря на образовавшиеся страхи повторного младенчества.

— Итак, вы не подходите ни одному из наших департаментов, проектов и даже специальных отрядов, — продолжил господин, вновь сцепляя руки, — Ни «compelle intrare», ни даже «cogere ergo est benignum» не смогут стать лозунгами, под которыми вы, четверо сможете выступить.

Проще говоря, от нас четверых отказываются все. Дознаватели, принудители, ликвидаторы. Неважно, какая из многочисленных рук Инквизиции в теме, никому не нужны такие как мы. Отбросы, отщепенцы, лишнее звено. Но… мы же не обычные отбракованные недоделки, не так ли?

— Я рад, что вы чувствуете себя так свободно, господин Красовский, но попрошу больше не тратить моё время, — в ответ на мою тираду, вызвавшую ухмылку пестрого соседа, сообщил большой и важный господин, усилив давление взглядом, — Для вас предполагается особое задание, в идеале даже создание отдельного тайного департамента, под совершенно особенным лозунгом…

Necessarium Malum

«Необходимое зло». Как интересно. Заткнувшись, я приготовился крайне внимательным образом слушать этого прекрасного важного господина, игнорируя как нервное ерзание блондина, так и беспокойного пестрого соседа. Готическая девушка же сидела, продолжая успешно не подавать признаки жизни.

Итак, упрощая для наших юных умов, Инквизиция занимается поддержанием баланса в мире. Она нещадно выпалывает тех, кто этот баланс нарушает, то есть балуется нелицензированной магией и, в редких случаях, использует свои расовые преимущества над другими. Не то чтобы этих преимуществ было много, но одним из них является, как раз, магия. Оборотни прирожденные шаманы, альвы великолепные ритуалисты, вампиры специалисты по колдовству, люди… среди обычных человеков больше всего популярно ведьмовство.

Как только кто-то где-то начинает использовать магию без разрешения, появляемся мы, уничтожая вредителя. Однако, здесь есть нюанс — каждое аутодафе проводится после расследования, сбора доказательств, определения вины. Кроме того, все оперативные группы инквизиторов расово сегрегированы в виду культурных противоречий и особенностей. Проще говоря, вампиры охотятся на вампиров, оборотни на оборотней, а у альвов вообще закрытая территория, на которую другие расы просто не допускаются. Однако, не в этом суть. Суть в процессе.

Iustitia Ferrea (Непреклонное правосудие)

Закон суров, но это закон. Перед тем, как из мрака появятся молчаливые ребята в черном, которые изрешетят вас из автоматов, взорвут гранатами или сожгут напалмом, судья обязательно вынесет приговор. Может, вы его не услышите, но это совсем неважно, Священная Инквизиция стоит над всеми.

Именно этой слабостью организации и воспользовался барон Адольф Гритт, занимавший довольно чувствительный пост в разведке организации. Этот человек талантливо и аккуратно собрал целый ковен ученых-тауматургов, пытаясь разработать средство для продления человеческой жизни. Пользуясь своим положением и доступом к секретным сведениям, барон успешно снабжал свой ковен ингредиентами, пленниками и знаниями на протяжении одиннадцати лет. У него был доступ как к архивам магического толка, так и к медицинским картам будущих жертв, что предоставляло широчайшие возможности… и тягчайшие последствия, когда гада взяли за химок.

По укладам Инквизиции, за столь вопиющее преступление, род барона Гритта был стерт с лица земли. Его дальние и ближние родственники поголовно казнены… исключая третьего сына, воспитывавшегося с младых ногтей как будущего агента в отрыве от семьи.

— Вашим местом назначения будет Тайланд, остров Басолан, — сухо продолжал инквизитор, — На нем располагается довольно крупный город, о котором вы, наверное, уже слышали. Апсародай. Вы будете оперировать в нем и из него…

Я не смог удержать удивленного присвиста. Апсародай!

Сердце Беззакония, Наемничий Рай, Адская Дыра. У «города прекрасных муз» была сотня названий, и каждое из них настоятельно рекомендовало приличным людям воздержаться от посещения этого злачного места. Неприличным тоже, можете мне поверить. Апсародаю было плевать на толщину твоего кошелька, если ты сам из себя ничего не представлял, и за тобой никто не стоял. Это место служило интересам каждой крупной преступной организации мира, представляя из себя крупнейший хаб контрабанды и нелегальной торговли в регионе.

Здесь можно было купить мальчика, девочку, обезьянку, продать страну, обменять тонну кокаина на акции крупнейшей компании, приобрести любое гражданство, заручиться поддержкой звена ударных вертолетов, сочинить революцию или создать религиозное движение. Апсародай предоставлял любые возможности, мог помочь воплотить самые безумные мечты, но далеко не каждому. Даже в Инквизиции уровень случайных смертей среди агентов был рекордным в этом гнезде порока. По всей планете.

— Вижу, Петр Васильевич, — внезапно заговорил хозяин кабинета, — Вы весьма довольны. Это радует.

— Я не зря был хорошим мальчиком на протяжении целых восемнадцати лет! — не убирая с лица дурацкую улыбку, поделился я с этим замечательным человеком, — Это как будто подарок на все дни рождения сразу!

Меня, разумеется, тут же решили осадить, но нахмурившегося инквизитора прервал короткий, легкий, дробный стук в дверь, после которого в кабинет заглянула взлохмаченная голова неопознанного мной с налету существа.

— Простите за вторжение! — пискнула голова на хорошем английском, — Я только…

…и её прервали тоже. От моего вихрастого и пестрого соседа внезапно раздался короткий взбешенный рык, с которым тот подскочил со стула, скалясь как безумец. Его взгляд, моментально зафиксировавшийся на пришедшем существе, совершенно потерял осмысленность. Больше, правда, ничего он сделать не успел. Грянул выстрел, парень вздрогнул, получая дырку в грудине, а затем, сразу, вздрогнул еще раз, куда сильнее, выпустив короткий фонтан крови из раны. Его глаза, продолжающие выражать лютое бешенство, закатились, и, коротко захрипев, он упал как подрубленное дерево.

Я с любопытством вытянул шею, разглядывая тело. Вместо аккуратной дырки от пистолетной пули в груди не подающего признаков жизни парня была уже знатная такая рытвина, даже осколки ребер виднелись.

— Труп, — подытожил я, — Разрывные.

— Да, господин Красовский, — спокойно положив пистолет с дымящимся стволом перед собой, инквизитор развел руками, — Против оборотней иначе нельзя. Кажется, мистер Линкенбаум наврал о своем психическом состоянии. Одни только вид и запах кицуне моментально вывели его из себя. Вы бы… не сработались.

«Ариец» на данный момент имел бледный пораженный вид, готическая девчонка продолжала сидеть с отстраненным видом, а вихрастая голова, демонстрирующая определенно азиатские черты, продолжала хлопать глазами, глядя на нас с детским удивлением. Но, кажется, я заметил, что она сильно вздрогнула в момент рыка нашего покойного волчары…

— Проходите, мисс Широсаки, — пригласили её внутрь, — Мы как раз только приступили. Вы ничего не пропустили.

Существо просочилось внутрь, оказавшись довольно высоким для азиатки, тощим и бесполым на вид. Джинсы, кроссовки, безразмерный свитер, сверху голова восторженного подростка, увенчанная обесцвеченными торчащими волосами. Широкая улыбка и глаза, мечущиеся взглядом по всем нам. Лежащий на полу труп парня с разверстой раной, из которой пошёл легкий дымок, эту самую Широсаки не волновал ни в каком месте. Мне показалось, что она играет, но…

Что же, ставлю женскому коллективу жирный плюс, а вот нашему барону пока минус. Он определенно не готов к оперативной работе. Вон как глаза пучит.

Тем временем брифинг продолжился, но был удивительно… примитивен. Нам объяснили задачу, заключающуюся в том, что наш отряд «необходимого зла» будет действовать в отрыве от всех остальных сил Инквизиции, причем, даже руководства. Более того, будут изменены даже основополагающие принципы взаимоотношений внутри организации.

— Покинув этот кабинет с определенной суммой подъёмных на руках, вы переходите на полное самообеспечение, — продолжали удивлять «арийца» слова начальства, — ваша задача сформировать наемничий отряд в Апсародае, завоевать определенные устойчивые позиции, обосноваться. Учитывая вашу подготовку и общий уровень контингента в городе, задача должна быть вам по силам. Далее, вам предстоит преодолеть первую и последнюю веху в этой операции — собрать сумму в полмиллиона долларов. За эти деньги вам продадут определенный дом в городе, он готов уже сейчас. В нем уже проживает еще один член вашего отряда, специалист широкого профиля по всему, что связано с компьютерами. Он альв, думаю, это всё объясняет. Само здание станет постоянной базой для вашего отряда, оно полностью оснащено всем необходимым… кроме истории приобретения. Её вы обязаны обеспечить сами, своими руками.

Темный альв. Угольно-черный подземный человек из старой расы, для которой даже древние персы являются малыми несмышлеными детьми. Очень суровые ребята, не переносящие открытый солнечный свет, понятия не имеющие о клаустрофобии, в общении нуждаются на уровне кирпича. Зато очень надежны и не умеют врать. На поверхности встретить темного альва почти нереально, потому как их среда обитания — колоссальная сеть пещер и подземных полостей под Уральским хребтом. Неудивительно, что этот тип на особом счету, невозможно представить себе альва, разгуливающего… где-нибудь.

— Сэр, разрешите вопрос? — поднял руку «ариец», — Нас будет… пятеро?

— В идеале да, — кивнули парню, — Вы должны будете составить основной костяк отдела, который, конечно же, будет постепенно увеличиваться. Когда мы поймем, что вы оказались компетентными. Еще вопросы?

— А что касается нашей основной работы? После… всего? Как мы будем получать задания? Ка…

— У вас не будет основной работы, барон. У вас будут заказы.

///

«А всё не так плохо». Это была первая светлая мысль в голове Мария, нарисовавшаяся там с того момента, как его взяли прямо на тренировке. Вот он занимается, только начав потеть, вот он планирует, как и всегда, приложить все свои силы для защиты звания лучшего кадета курса, а вот уже дышит землей, а на его голове тяжелый ботинок. Затем наручники, два часа ожидания в камере и… новости из дома. Места, в котором он не был десяток лет. Казнь всего рода, а ему, вместо пули в затылок, самоубийственное задание.

То, что оно будет именно таким, он понимал, даже находясь в прострации. Закон есть закон, сыну барона полагалась пуля, её просто заменили аналогом. Сидя в кабинете на брифинге и разглядывая своих будущих партнеров, Марий Гритт убедился в том, что его выводы были совершенно верны. Вампиресса в наряде мрачной шлюхи, бешеный оборотень и Красовский, человек, о котором лучший кадет курса слышал, причем немало. При этом — ничего хорошего.

Затем, еще до того, как они узнали суть дела, оборотень получил разрывную пулю, а вместо него у них появилась дурная азиатка, притворяющаяся взбалмошным ребенком. Сейчас, пока они сидят в кафе и читают дела друг друга, эта самая азиатка наседает на кровопийцу, закидывая ту ворохом малозначимых фраз, а мрачная красотка даже слегка на всё это дело реагирует.

Казалось бы, дурдом… но нет, всё было «не так уж плохо». Каждый из четверых, сидящих за столиком, был небезнадежен.

Себя новоявленный барон Гритт обособлял сразу. Он просто был безупречен… по меркам рекрута Инквизиции. Высшие баллы по всем предметам, прекрасная теоретическая подготовка, пройден расширенный курс командования малыми отрядами. Он знает четыре языка, неплохо водит автомашины и маломерные суда. Марий без малейшего сомнения считал себя очень хорошим солдатом и потенциально неплохим офицером. Каждый день на протяжении последних десяти лет, он потратил на обучение, оттачивание навыков и самодисциплину. Тем не менее, в глазах общества все его успехи не стоили ничего по сравнению с той бездной, в которую обрушил всех отец.

Развалившийся в кресле слева от него смуглый здоровяк в солнцезащитных очках, похожий на русского еще меньше, чем тощая вертлявая азиатка, был во многом противоположностью самому Марию. Разгильдяй, повеса и задира, не знающий, что такое дисциплина. Количество взысканий, полученных за время муштры Красовским, было рекордом не меньшим, чем достижения самого Гритта. Но… этот человек был «старой кровью», что выводило его на совершенно другой уровень оценки. Пётр великолепно стрелял, прекрасно владел холодным оружием, а его жизненный опыт, связанный с вооруженными конфликтами, был куда шире и разнообразнее, чем у инструкторов. Этим достоинства смуглого беспредельщика не ограничивались. Кроме чрезвычайной, буквально противоестественной популярности у женского пола, Красовский еще был совершенно неподвластен любым, абсолютно любым методам воздействия на сознание. Его не брало буквально ничто, ни современные наработки, завязанные на химии и внешнем воздействии, ни магические проявления, в том числе и врожденные.

Марий не мог игнорировать тот факт, что этот человек окажется совершенно незаменим в Апсародае, но горестно предвкушал очень большие проблемы лично для себя, в том числе и с субординацией.

Эрика Хатсбург, если судить по её делу, была наименее проблемным персонажем. Обращена в пятнадцать лет, после первичного метаморфозиса поступила на обучение, которое прошла с определенными успехами. Неконфликтна, дисциплинирована, не проявляет личную инициативу, но неукоснительно следует приказам командира. Близких отношений среди своего класса не имела, дружбы не завязывала. Поздний финальный метаморфозис, окончившийся с «критическим изъяном». Клан Хатсбург настаивал на «утилизации» негодного неофита, но ему было отказано. Вампиресса попала в отдел «несессарим малум».

Последняя, появившаяся внезапно. Широсаки Юки, оборотень-кицуне. Всю сознательную жизнь прожила в Италии, рекрутирована не была, не тренирована. У азиатских лис нет каких-либо врожденных специфик существования, в отличие от волков, они прекрасно сходятся с людьми. Комиссия отметила высокий уровень интеллекта, склонность к работе с механизмами, чрезвычайно хорошие рефлексы. В минусах же значились то, что девушка была простой гражданской… до этого момента.

«Еще одна проблема», вздохнул Марий, глядя на тощую японку, продолжающую весело щебетать с не отвечающей ей вампирессой. С русским можно было попытаться найти общий язык, даже несмотря на то, что этот отбитый тип даже глазом не моргнул, когда рядом с ним пристрелили оборотня, но вот эта Юки, она, судя по всему, неисправима и безнадежна. И что с ней делать?

Ответа на этот вопрос пока не существовало, но белобрысая голова новоиспеченного барона, которому от этого звания не было ни холодно, ни жарко, попросту пока не могла соображать. Ровесник с памятью и навыками отъявленного преступника, вампиресса, обучавшаяся по методике отнюдь не людей, да простая гражданка. Похоже на начало трагикомедии, которая кончится смертью всех и каждого. Деваться, правда, некуда.

Что же, хуже быть не может.

— Инари? — внезапно послышался вопрос от чему-то улыбающегося русского, обращенный к итальянской японке.

— Это секрет! — подумав пару секунд, сообщила та ему с солнечной улыбкой, делая странный жест рукой, — Большой секрет!

«Инари». Подвиды этих странных и загадочных восточных лис. В памяти у Гритта не было отложено ничего по этому поводу, это необходимо было исправить.

— Ладно, думаю, пока у нас есть куда более насущные вопросы, — беззаботно отреагировал Красовский на уклончивость лисицы, — Предлагаю начать с наиболее легкого, вроде распределения наших ролей в команде, а затем переключиться на вопросы потяжелее.

«Начинается», промелькнула тоскливая мысль в голове Гритта. Не успели выйти из здания, как уже пойдет борьба за лидерство. Что же, придётся по первости уступ…

— Думаю, ни у кого не возникнет проблем с тем, что лидирующую роль должен взять на себя господин барон, — указательный палец смуглого и черноволосого типа уткнулся в Мария, немало того удивив, — Мы, всё-таки, получаемся его дружинниками, не так ли? Я сам претендую на место советника и переговорщика, что, как вы могли прочитать из моего дела, абсолютно обосновано. Есть возражения?

Возражений не было. Вампиресса медленно кивнула, уставившись на Красовского непроницаемым взглядом, а азиатка даже продемонстрировала большой палец. Самому Марию тоже не было чего возразить, но голос, как командир, он подать был обязан.

— Что будет включать в себя твои обязанности? — хрипловато уточнил он.

— Вы прислушиваетесь к тому, что я говорю, это раз, — улыбчивый русский поднял один палец, — Когда я начинаю убивать, вы присоединяетесь немедленно, без раздумий. Это два. Иначе в Апсародае не выжить.

Грубо… но приемлемо. Если не брать в расчет скуксившуюся Юки, что-то бормочущую по поводу насилия, то Марий и Эрика на подобный расклад были согласны, пусть и с внутренним сопротивлением.

— Это мы еще успеем обговорить, как и роли наших прекрасных дам! — поднял Петр ладони в воздух, — Предлагаю здесь и сейчас обсудить самый насущный вопрос!

— Какой? — уточнил Марий.

— Тот багаж, с которым вы трое летите в самое беззаконное место планеты, — приспустив очки, русский улыбнулся, но демонстрируя при этом совершенно серьезный, буквально ледяной взгляд, — Барон, которому оставили родовое имя. Которому будут мстить все, чьего родственника погубил его отец. Вампиресса, за которой охотится могущественный клан, считающий, что она должна умереть. Таинственная японская девушка-кицуне, выросшая в Италии. Здесь, конечно, есть определенные сомнения, но я уверен, что есть лица, заинтересованные и в Юки Широсаки… и мы с ними обязательно встретимся. Итак, мой вопрос вам — с кем нам придётся столкнуться первым?

Марий Гритт почувствовал, что по его спине прошла жесткая изморозь, от которой кожа чуть ли не начала трескаться.

Он считал, что всё плохо?

Что хуже быть не может?

Слишком рано.

— Мы все — ходячие трупы… — тихий и хрипловатый голос вампирессы, раздавшийся за столиком, атмосферу не улучшил, — Мы уже мертвы, просто об этом еще не знаем…

Побледневшая азиатка спрятала задрожавшие руки. С её лица моментально ушло выражение веселья и беззаботности.

— Правда, весело? — улыбнулся Эрике смуглый тип, беззаботно закладывая руки за затылок, — Прекрасное начало нашей восхитительной дружбы!