Том первый. Грешник в сутане

Глава 10 Аз воздам

Маленькая флотилия катеров шла в ночи невидимо и беззвучно, перемещаясь едва заметными тенями по океаническим водам. Подобный эффект достигался неизвестными мне технологиями, но они, как и сами катера, были современными. Более чем современными, если судить по электронной начинке, которую я смог увидеть краем глаза, когда мы с Юки и парочкой монахинь загрузились на головной катер, а источающий запах табака китаец в деловом костюме прошмыгнул на место водителя. В рубке этого небольшого транспорта располагалась целая куча мониторов, приборов и прочей машинерии.

…что составляло сильный контраст с вооружением святых сестер. Нам ими были предложены полуавтоматические винтовки годов, эдак, шестидесятых, точные и мощные, но со скользящим затвором, а сами монахини были вооружены американскими автоматами, возможно, видевшими Вьетнам из иллюминаторов вертолетов. Ровно оттуда же были ранцевые огнеметы, которыми сестры планировали восстанавливать справедливость. Учитывая, что на дворе стоял две тысячи двадцать шестой год — это было, как минимум, странно.

— В Апсородае можно заключить сделку о приобретении техники любого уровня, — ответила мне сестра Вероника, держащая в руках кроме винтовки еще и массивную рацию, — Но не применять. Мы тут не горим желанием увидеть остров, засыпанный дешевыми минами нажимного действия от русских, с воздухом, усеянном китайскими дронами, либо американские шрапнельные установки… поэтому все дела ведутся по старинке.

— А это тогда что такое? — кивнул я на неторопливо двигающийся в воздухе рядом с нашим судном-лидером массивный плоский дрон, утыканный антеннами. Вид у летательного аппарата был очень внушительный и, при этом, фабричный. Не самоделка, скорее что-то для спецопераций из большой и развитой страны.

— А это — санкционировано. Дрон глушит связь, — внушительно отозвалась монахиня, — Всё, мы близко, забираемся на нос, я остальное там расскажу.

Ожившую и отоспавшуюся японку я перенес на задранный нос военного катера без каких-либо проблем. Та, уже отойдя от вчерашнего буйства, воспринимала ночное приключение даже с некоторым энтузиазмом, хотя и пришлось ей пошипеть на ухо, чтобы не пыталась избавиться от выданного ей оружия. Стрелять кицуне не умела и явно не горела желанием учиться. Зато очень заинтересовалась катерами, так как по словам нашего технического специалиста, двигателей внутреннего сгорания на наших посудинах не было в принципе, как и запахов, что могли помешать носу оборотня.

Основа баланса сил на этом волшебном острове зиждилась на том, что каждый знает своё место в пищевой цепи. Морские крысы, затаившиеся на крохотных островах, рифах и в мангровых зарослях этого архипелага, подобного места не знали, будучи неуловимыми, от чего и обнаглели настолько, что решились ограбить католическую церковь. Каждый из этих «вольных» рыбаков был вещью в себе, со своими маршрутами, секретами и заначками. Каждый был господином и богом на своем острове, причем совершенно заслуженно, потому как вычистить архипелаг от его скрытных обитателей было чересчур проблемным делом. Пока святая, мать её, церковь не изъявила горячее желание сделать это богоугодное дело, да еще и без пролития крови, как им заповедовано.

— Хм, продешевили мы, — погладив встрепанную японку по голове, я удивился тому, что ей подобное сильно понравилось, аж до улыбки и сощуренных глаз, — Надо было просить больше.

— Потом поплачетесь, — отрезала выбравшаяся с нами на нос сестра Вероника, указывая на еле видимые очертания островков, — Начинаем. Это один из главных входов в их логова. Давай, девочка, вынюхай нам этих безбожников…

Ночная операция началась. Какую-то ориентацию в этом тесном архипелаге имели либо монахини, либо владельцы катеров, так что мы двигались от острова к острову гуськом. Сидящая на носу катера Юки нюхала воздух, пока, встрепенувшись, не указала в сторону берега. Наш катер тут же безмолвно приблизился к берегу, выбросившись на него массивным носом, монахиня с огнеметным ранцем за спиной и автоматом выбралась на сушу, следом за ней спрыгнул вылезший из-за руля китаец с прибором ночного видения на лице и пистолетом в руках. Выслушав торопливый шепот Юки, они канули во тьму, а мы с кицуне, вернувшись на катер и перебравшись на корму, залезли на следующую посудину, ожидавшую своего часа. Один из катеров остался прикрывать лазутчиков, а поредевшая флотилия неслышно двинула дальше.

Когда мы причаливали к следующему острову, отставшие катера нас уже нагнали, сопровождаемые летящим над волнами дроном. Задача последнего, как мне шепотом рассказала следующая монашка, возле которой мы пристроились, сводилась к глушению связи на солидном расстоянии. Почти всех частот, кроме тех, что используют владельцы катеров.

Дешево, сердито, эффективно.

Мы продвигались, не производя ни единого выстрела. Высадка, ведомая чуявшей запах отработки японкой, бросок малого отряда вглубь острова. При нахождении катера сжигался движок, при отсутствии… закладывалась мина. Две-три минуты, и крест на очередном контрабандисте поставлен.

— Там люди, — тихо просипела Няшка очередной монахине, тыча в сторону уже обработанного острова, — Чую двух женщин и трёх детей. Их же тут бросят?

— Конечно, бросят, — кивнула не отвлекающаяся от дозора женщина, — Только мы вернемся через пару-тройку суток, днём. С рупорами и мегафонами. Соберем всех, кто выйдет на призыв.

— А если их не отпустят? — вздёрнул бровь я.

— Тогда бог им в помощь, наёмник, — бросили мне в ответ, — Только сомневаюсь я, что местные крысы тут задержатся на такое время. Они сбегут, бросив семьи и людей.

— На чем?

— На чем угодно, — святая сестра прицелилась во тьму из своего оружия, но спустя пару секунд отложила автомат назад, — Мы не только сжигаем катера, но и разбрасываем записки-предупреждения. Позже эти острова будут заминированы, как раз русскими минами. Здесь городу люди не нужны.

Первые два часа всё шло тихо. Это было не удивительно. Логова морские крысы строили в центре островков, там, где посуше и где можно оплести свой дом сеткой, которая не позволит большей части живности пробраться внутрь, а вот катера свои оставляли в укромном месте на берегу, пряча неподалеку в сухости снятые движки. Таким образом карающая длань католической церкви наносила свои ответные пощечины быстро, точно и… относительно бескровно.

Относительность сейчас лежала передо мной, уставившись в темное звездное небо, да шумно дышала, судорожно сглатывая. Молча вынырнувший из зарослей заросший мужик, попытавшийся зарубить монашку топором, поймал в солнечное сплетение выстрел из кольта, вынудивший его сменить планы на эту жизнь.

— С топором на огнемет… — задумчиво пробормотал я, водя стволом по затихшим окрестностям, — Оригинально.

— Видимо, только приплыл, — не моргнувшая даже глазом монашка развернула свой агрегат и под испуганный взвизг Юко окатила дёргающееся тело горящим напалмом.

Оттащив задрожавшую, как под напряжением, японку, я неласково обругал святую сестру, а затем ехидно спросил, что насчет доли, которая нам была обещана. Пока ничего, напоминающего чужое имущество, кроме спаленных моторов и лодок, не наблюдалось. В ответ было насмешливо фыркнуто и дан совет набраться терпения. Мол, оно добродетель.

Это заставило меня как насторожиться, так и вспомнить отца Григория.

Подозрения оправдались скоро. Воссоединившаяся флотилия, причалившая к небольшому островку, собрала срочное совещание, где китайцы и монахини поделились успехами. Пока на балансе нашей бригады образовалось около четырех трупов и порядка тридцати катеров, не считая заложенных мин. Вполне отличный результат, как по мне, но явно недостаточный для католических монахинь с дымящимися огнеметами.

— Теперь за этим катером, — поведала воссоединившаяся с нами сестра Вероника, отведя нашу команду чуть в сторону, — Нужно наведаться к местному кладовщику, у него база вон на том острове.

— Это что, штурм? — окаменел лицом Гритт, — Мы об этом не договаривались.

— На остров пойду я с сестрами, — качнула головой монахиня, — Вы остаетесь прикрывать катера… которые будут блокировать основной канал, по которому кто-нибудь может попробовать удрать с грузом. Или с катером… или вплавь. Понятно?

— Понятно, — ответила вместо успокоившегося блондина вампиресса, — Не уйдут.

— Хорошо, — кивнула католичка, а затем, понизив голос, предупредила, — И не говорите лишнего, когда останетесь наедине с владельцами катеров! Господин У и его люди — представители очень опасной… фракции. Он сам крайне умен и прозорлив.

— Мы вас услышали, — кивнул Гритт. Спустя двадцать минут, встав напротив практически непросматривающейся заводи, о которой водители катеров определенно знали, мы вчетвером расположились за бортами катеров, принявшись ждать гостей. Точнее, поглядывать на Хатсбург, как на единственную, способную увидеть движение в этой тьме. Правда, не всем это делать было нужно.

— Эй! — тихим шепотом возмутилась японка, которую я «притопил» за борт, положив ей руку на голову.

— Твои торчащие волосы в свете фонаря дадут отсвет, — пояснил я ей, — Это нам не надо.

— Тут нет фонарей! — возмутилась кицуне, была щелкнута в лоб и обиженно надулась… на пол-секунды, после чего, внезапно, сунулась лицом ко мне. Я лишь пригнулся, чтобы её голова-одуванчик осталась за металлом катера, а затем услышал слова, прозвучавшие прямо в ухо: «От одного острова, возле которого мы не останавливались, очень сильно пахло кровью, Пётр. Разной кровью. Очень разной. Старой и новой, всякой»

— Как будто там резали кого-то? Как на бойне? — уточнил я.

— Да, — Юки часто закивала, её глаза испуганно и возбужденно блестели, — Животных, птиц, людей!

А вот это была очень интересная информация, но обдумать мне её не дали. Вместе со стрекотом автоматных очередей, раздавшихся с острова, об наш катер шарахнули чужие ботинки. Это оказался перепрыгнувший к нам «господин У», тот самый высокий китаец. Даже сейчас у него в зубах дымилась сигарета, а в одной руке он держал массивную рацию.

— Монахини наткнулись на сильное сопротивление, — с жестким акцентом, но вполне понятно, объявил улыбающийся китаец, — Запрашивают вашу помощь. Не нашу. Срочно.

— И каким образом мы её сможем осуществить? — барону подобное явно пришлось не по душе.

— Через протоку, — указал пальцем то место, которое мы и караулили, китаец, — Там небольшая пристань, от которой идёт тропа прямо до нужного места. С этой стороны, думаю, никого не ждут.

А оно нам надо? Учитывая, сколько нам заплатили за спасение Мигеля и медикаментов.

— Вот и я о том же думаю, Ворон, — кивнул мне Марий, — На ощупь ломиться на чужой остров… вы же не одолжите нам приборы ночного видения, господин У?

— А разве вы все не видите в темноте, как эта прелестная девушка? — скорчил дурашливую рожу китаец, пребывающий в замечательном настроении, — Или у каждого из вас по одному таланту? Но вы правы, не одолжим. Это против уже заключенных договоренностей.

— Одна я туда не сунусь, — хмыкнула Хатсбург, качая головой, — С самозарядкой туда, где не справляется десяток баб с штурмовыми винтовками? Не.

Здоровенного плечистого китайца, ничуть не уступающего по габаритам мне, эти слова привели в еще более хорошее настроение, почти в восторг. Заметив мою поднятую бровь, господин У, не переставая скалиться, поднял обе руки ладонями к нам:

— Никаких претензий к вам, молодые люди! Смотрю, без сестры Агнешки, католички даже нормального контракта составить не смогли? Какая трагедия… Ну ничего, я уверен, что монахини сумеют отступить. Уверен, что даже без труда!

— Кажется, вас именно это и устроит? — поднял я бровь. В ответ получил улыбку и два указательных пальца, которыми в меня «выстрелил» этот совершенно замечательный тип. Ну как такому не улыбнуться?

Однако, как оказалось, в нашей беседе был еще один участник, о котором никто не подозревал. Массивный плоский дрон снизился, с едва слышимым гулом подлетел к нашей веселой компании, а затем заговорил обезличенным электронным голосом, обращаясь… к Барону.

— Марий Гритт, окажите поддержку сестре Веронике. Это моя личная просьба.

— Личная просьба кого? — не моргнул глазом восемнадцатилетний блондин, к которому обратилась летающая тарелка.

— Того, кто не любит выходить на свежий воздух, — ответил дрон.

Пока мы ошарашенно переглядывались, переваривая такой намек, потерявший львиную долю веселья господин У оглядывал нас так, как будто бы видит первый раз в жизни.

— Алебастр, ты их знаешь? — спросил удивленный китаец.

— Господин У, я сам позабочусь о том, чтобы ни один катер не покинул заводь, — не дожидаясь от нас реакции ответил китайцу дрон, — Пусть они идут вчетвером. Побыстрее, пожалуйста. Время не терпит.

Прекрасно. Пятый член нашей команды, черный как уголь, засунутый негру в задницу, темный альв-подземник отзывается на позывной «Алебастр», и, сидя в комфорте личной крепости под кондиционерами, грузит нас просьбами!

Обязательно пну его в задницу… если смогу отличить её от лица.

Марий, которого, видимо, посетили те же мысли, думал недолго. Скривившись, наш лидер неохотно кивнул, после чего господин У, состроив похожую кислую физиономию, крикнул что-то на китайском человеку, стоящему за рулем нашего катера, который тронулся вперед. Под бурчание вампирессы, продолжающей сидеть с автоматом наизготовку, мы пошли в атаку на скрытый тропической ночью берег.

Эрика первой соскочила на сушу, заняв лидирующую позицию, за ней шёл Гритт, замыкал всё это дело я, тащащий за собой тихую как мышь Няшку, которая, видимо, решив удивить нас дополнительно, зачерпнула полные руки ила у берега, быстро размазав грязь не только по своим волосам, но и по мордашке. Подивившись на такую смекалку, я шёл след в след за лидером, который и сам, черпанув земли, обтёр ладонь о свои волосы. Сразу стало куда сложнее ориентироваться, но, к счастью, ненадолго. Подчиняясь еле слышному шипению вампирессы, мы прошли за ней через ряд зарослей, а затем вывалились чуть ли не на настоящую грязевую дорогу, утоптанную и удобную.

По её обочине мы и устремились вперед пригнувшись, гуськом и полагаясь на зрение вампира. Автоматные очереди и чьи-то крики становились всё ближе и ближе.

Местный «центральный» склад, куда сгружали то ли общие заказы, то ли стандартные грузы, оказался кладбищем морских контейнеров, нижний ряд которых был уже утоплен в почве, а верхние, расставленные в геометрическом порядке, служили не только для хранения грузов, но и фундаментом для жилища того, кто обосновался на верху этого металлолома, огородив себе весьма неслабую территорию. Теперь с этой крыши вовсю стреляли куда-то вбок, причем минимум в дюжину стволов. Из тьмы внизу тоже работали, но куда реже. Там, видимо, и были наши монашки, у которых не задалось с осадой.

— То есть, отойти они могут… — процедил Марий, сплюнув попавшую в рот грязь, — Просто не хотят.

— Тсс! — Эрика жестом заставила нас пригнуться еще ниже, — Смотрите! Кто-то пытается свалить! Ждите здесь!

Благодаря мечущимся туда-сюда лучам маленьких фонариков, мы смогли наблюдать, как троица людей с этой оживленной крыши, спустив канаты до земли, что-то вытаскивает из вскрытого контейнера, сбрасывая мешки вниз. Сильно они не жадничали. Скинув всего три увесистых тюка, покидающие осажденную твердыню господа спустились по канатам вниз, прямиком в когти к ожидающей их вампирессе. Острые, твердые, прекрасно подходящие для того, чтобы разрывать глотки. Пара воплей жертв нашей готической принцессы никак не могли быть услышанными наверху. Там шла настоящая канонада.

— Напомните мне купить вам ножи… — пробурчал я и, шепнув японке «сиди здесь!», устремился к канатам, по которым уже ловко лезла вверх неугомонная Недотрога.

Кстати, почему Недотрога? В клубе она вполне дозволяла себя касаться… молчу уже про попытки заблевать мне ботинки, лежа, причем, на коленях! Надо бы потом обсудить этот вопрос!

Наверху, куда мы быстро поднялись, благодаря вороватым бандитам, нас ждало нечто, напоминающее дачный домик, созданный из хлама. Возле жилого строения была натыкана пара мастерских, подъёмник для катеров и ремонтная база для них же, а все остальное свободное место занято либо мешками с песком по периметру, либо кадками с различными растениями. И, конечно же, людьми. Около двух десятков тайцев, почти одинаковых на вид из-за лохмотьев, азартно палили из автоматического оружия туда, откуда по ним рявкали автоматы. На остальное они не отвлекались. Люди засели за мешками очень скученно, чуть ли не плечом к плечу, и чувствовали себя хорошо. Пара трупов или тяжелораненных, валяющихся под ногами, их совершенно не смущали, как и то, что их позиция была шикарно освещена множеством разнокалиберных лампочек, развешенных везде, где можно.

— Барон… — просипела уже схоронившаяся и взявшая толпу на мушку вампиресса, — Кома…

Сцвирк! — блондин, недолго думая, уже плавно махнул рукой в приседе.

Я ухмыльнулся, глядя на шарик наступательной гранаты, нежно катящийся прямиком под задницы этих стрелков, а затем… спрятался за ближайшую кадку! Всего на пару секунд, чтобы затем, сразу после взрыва, встать из-за укрытия с «кольтом» в руке, и открывая огонь под вопли и стоны людей, пораженных осколками.

Черт побери, как приятно работать с людьми, обладающими той же выучкой, что и ты! Мои бы олухи начали палить из винтовок, а вот барон с вампирессой также достали пистолеты на дистанции кинжального огня! Блондин палил аж с двух — он лисицу на оружие успел ограбить!

Спустя пять-шесть секунд всё было кончено. Защитники ржавой «крепости» были у нас как на ладони, взрыв гранаты причинил максимальный урон из возможного, а четыре ствола закончили дело, даже не опустошив магазины до конца. Правда, на одного безногого жирного старика в инвалидном кресле, нацепившего аж три бронежилета, пришлось потратить три пули. Удивительно, но, как оказалось, он тоже стрелял по монахиням!

— Если после этого, святые сестры, вы нас напарите с долей… — заорал злобно Барон, распугивая ночную тишину, прожившую едва ли не десяток секунд, — … то с вами мы будем работать только после полной предоплаты!

///

Спустя час после блистательной фланговой атаки, закончившейся полным разгромом собрания морских крыс, на которое так неловко напоролись монахини, после торжественного сожжения их весельных лодок, использовавшихся контрабандистами для перемещений по архипелагу, да подсчета трофеев, оказавшихся вовсе небогатыми, мир для Эрики Хатсбург перевернулся в очередной раз.

Девушка не придала особого значения просьбе русского пристать к какому-то островку, несмотря на то что прилипшая к боку здоровенного брюнета Юки выглядела краше в гроб кладут. «Ну её с тремя подранными трупами в темноте куковать оставили, конечно перетрухнула», думала Эрика, идя вслед за Петром и Марием, продвигающимися вглубь острова с оружием наготове. Светало, у вампирессы было приподнятое настроение и много мыслей о том, как они потратят заработанные деньги. Жаль, что те три мешка, сброшенные ворюгами, которые она уже считала своими, оказались принадлежащими китайцам. Ну да ничего…

Затем она не понял, когда мужчины замерли как вкопанные, а русский, обернувшись как кот, сцапал в охапку дергающуюся японку, зажавшую себе нос сразу, как только они вышли на берег. Она даже не поняла, что видит перед собой. Картина не вписалась в мозги вампирессы настолько, что та, сама того не заметив, вцепилась в того же русского, спрятав лицо у него на груди и крупно трясясь. В себя частично она пришла лишь на берегу, когда её и Юки чуть ли не под ручки запихивали в автобус.

Когда дома ей впихнули в руки бутылку с теплым виски, Эрика глотала его, как холодный чай.

Девушка не была слабачкой. Неженка бы не разодрала глотки троим людям, не проводила бы контроль над агонизирующими телами, наловившими осколков от наступательной гранаты, не была бы готова к большему. Но к тому, что она увидела в центре того острова, Хатсбург совсем не была подготовлена.

Скелеты людей, привязанные к изрезанным символами деревьям. Десятки их. Не белые, а полностью покрытые запекшейся кровью, точно также, как и вся кора несчастных растений. Черепа крупных животных, коров, баранов, собак, изрезанные знаками, расставленные в несколько рядов вокруг глубокой ямы. Когда-то глубокой, когда-то ямы. Тогда Эрика увидела холм, вырастающий из этой дыры, высокий, хоть и небольшой, но сплошь состоящий из костей, наваленных плотно и даже как-то… гармонично, что ли. Именно это её и доканало.

— Магия, Красовский. Это определенно магия. Нам надо доложить, — послышался голос барона, еле отнявшего у вампирессы на две трети пустую бутылку.

— Доложим, — согласно кивнул сидящий на табуретке русский, поглаживающий умостившую ему на коленях японку по голове, прижавшуюся к его груди и продолжающую трястись, — Только будь готов, что на нас попробуют спихнуть вину за то, что мы уделали всех местных свидетелей.