Теория Хаотического синтеза

Глава 2. Пособие по улучшению вкуса эликсиров

— Присаживайся, – жестом указал на ближайший стул Иван Михайлович.

Я послушно занял это место и приготовился слушать. Моя первоочередная задача – выслушать этого человека и получить хоть какую-то информацию.

— Итак, – сам Ломоносов сел за небольшой столик, заваленный книгами, и потратил пару секунд, чтобы убрать одну башенку из древних, обтянутых кожей фолиантов, – У тебя наверняка есть куча вопросов. Я предполагаю, что я способен предусмотреть некоторые из них. Начнем. Ты находишься в другом мире, и находишься тут благодаря мне. Я провел ритуал, и переместил в тело одного из моих очень много раз правнуков тебя. Нет, правнука мне было не особо жалко, так как он был… Не лучшим представителем моей фамилии. Родителей у тебя, считай, нет, прошлого особо тоже, зато есть будущее. Нет, вернуться в твой старый мир нельзя – твое тело безвозвратно погибло, я специально задавал переменные для ритуала. Возможно, в твоем мире не было понятия «магия» или «колдовство», «волшебство», неважно, или у тебя они находились в зачаточном или неразвитом состоянии. В этом мире магия – несомненная реальность, инструмент и, главное, целая отрасль наук, которые можно счесть точными. Естественно, есть и причина, по которой я призвал тебя сюда, и она очень важна как для меня, так и для Российской империи, и даже для всего мира.

В ушах немного звенело, штиль уступил место слабым (пока) волнам. Но я продолжал слушать.

— Тем не менее, прежде чем дальше продолжить разговор, – Ломоносов (или уже просто дед?) зачем-то посмотрел на наручные часы и с определенным неудовольствием сощурился, – Не самое подходящее время для разговоров, прости. Давай постараемся побыстрее. Итак, прежде чем мы пойдем дальше, мне стоит тебя кое о чем спросить. Проверяю ритуал. В своем мире ты был связан с науками?

— В каком-то смысле, – отвечаю я.

Ломоносов нахмурился:

— Не трать мое время. Отвечай точно.

— Я бы связан практически со всем, что имеет практическое применение. Механика, физика, химия, и их многочисленные разделы. Но в основном механика, электрика, все, связанное с устройствами, электроникой и промышленной химией.

— Отлично, – Ломоносов расслабился и позволил себе откинуться на спинку стула, – А магия? Алхимия?

— Не было. Сказки и шарлатанство.

— Темный мир, – покачал мой собеседник головой, – Ну ничего, это мы быстро наверстаем. Ты был благородным?

— У нас нет особого разделения на благородных и не-благородных. У нас больше бедные-богатые. Я был обычным человеком, в каком-то смысле. В том плане, что не богатым, а дальше, из-за рода деятельности, деньги особенно и не нужны были.

— Что за род деятельности?

— Ассистирование одному профессору в его проектах. Некоторые его проекты, по сути, я вел целиком самостоятельно, от концепции до физического воплощения. За последнее я отвечал в большинстве случаев.

— Противоправные действия? – нейтрально поинтересовался дед.

— Немного, – потер я затылок, – Некоторые проекты стояли на грани морали. И логики.

— Будет время, расскажешь. Даже интересно стало. В любом случае, я питаю надежды, что ты не станешь преступать закон и пятнать честь фамилии. Мне бы не хотелось демонстрировать тебе свое недовольство.

— Понимаю, – сдавленно ответил я.

Почему сдавленно? А толком описать не могу. На этом моменте атмосфера в комнате будто сгустилась, стала плотной. Даже дышать приходилось, с усилием заглатывая воздух. Это и есть магия?

Хотя давление силы от супердеда быстро сошло на нет.

— Вернусь к своему монологу. Я призвал тебя с одной простой, на первый взгляд, целью. Ты должен пройти обучение в одном из самых престижных университетов мира. Закончить обучение и выпуститься.

— Звучит действительно несложно.

— Ты, как и большая часть представителей нашей фамилии, поступишь на факультет синкретической алхимии. В течение обучения у тебя будет одна простая задача – всеми силами сделать свой факультет наиболее престижным, втоптав в грязь другой факультет.

После пары секунд я просто оторопел от задачи. Будучи студентом, уронить честь другого факультета? Что?! Как и для чего – вот два основных вопроса. И если первый на задачу не влияет, то вот второй… Еще и алхимия какая-то необычная.

— Раскрою тебе тему подробнее. Ты поступишь в Петербургский Государственный Университет магии, алхимии и спиритизма. Как я уже упоминал, на факультет алхимии. Задача – дискредитировать действия факультета Общей магии. Университет выпускает высококлассных магов, алхимиков, спиритистов и целителей. Вот только проблема в том, что большая часть выпускников самого престижного на текущий момент факультета идут в военную стезю. В нашем мире существует порочный круг – из-за большого количества войн очень много выпускников идут на фронт, там проходят специфическое обучение, а государство, используя уже наличествующие силы, не боится начинать новые войны. А пока идут войны, молодые люди и девушки будут обучаться и идти на фронт. Мне и моим коллегам эта ситуация не нравится уже продолжительное время, так как эта тенденция сохраняется во всех ведущих державах уже не первую сотню лет. Россия, Англия, Германия, Китай, Османия, Объединенная Америка, Союз княжеств Бразилии – все эти и сотни других государств медленно уничтожают мир. Я и коллеги ведем борьбу на других этажах, но никто из нас не может прекратить порочный круг обучения и использования магии в войнах. Я полагаю, что закрытие этой цели сильно продвинет нас в достижении хотя бы подобия всеобщего мира. А алхимики и спиритисты, во времена моей молодости называемые шаманами, меньше склонны идти на войну, хотя бы из-за специфики сил.

— Прошу прощения, я не совсем понимаю, как мне реализовать ваш план, – честно поделился мнением с дедом этого тела.

— Чисто технически, это не так сложно, – с кивком ответил тот, – Опять же, из-за этого порочного круга некоторые университеты негласно считаются «боевыми», возьмем этот термин. На сам процесс обучения наложена та же печать, что в определенной степени синергирует с некоторыми правилами аристократического общества. Очень многие вопросы решаются с помощью дуэлей, практически все зачеты – практические, прошу прощения за тавтологию. Во многом решает не теоретическая подготовка, а практическая часть. Это не лишено под собой оснований, но… Сам понимаешь. Когда ты маг, и очередной зачет выглядит как задача прожечь струей огня семимиллиметровый лист броневой стали, то у выпускника возникает вопрос: почему бы не применить наработанные навыки на практике, одновременно помогая своей стране? Кроме того, в университетах принята и давно используется система клубов, которая должна, по своей задумке, помочь выпускникам найти более прикладные пути применения своих сил. Как ты догадываешься, даже в клубах молодые маги, алхимики и шаманы ищут способы усилить свои силы в качестве оружия.

— Даже если я сделаю так, как вы просите, то как действия в одном университете смогут повлиять на мировую политику? Звучит абсурдно!

— Отнюдь, – не согласился Иван Михайлович, – ПГУМАС входит в тройку лучших университетов мира. Как мы стараемся перенимать опыт западных и восточных коллег, так и они стремятся повторить наш опыт. Дело в том, что в этой самой тройке места не статичны, и сейчас мы как раз на лидирующем положении. Благодаря успехам в восемнадцатой русско-шведской войне, к слову. Тем не менее, сейчас все наблюдатели, как официальные делегации, студенты и преподаватели по обмену, так и доносчики и шпионы, пытаются перенимать наш опыт. Естественно, к нам поступают студенты и из других стран, даже недружественных. Это еще один способ показать то, что нам нужно. Необходимо доказать миру, что быть магом – не лучше, чем быть алхимиком. А алхимикам воевать куда сложнее, мы ведь не можем повелевать стихиями. Наш путь – укрепление тела, связи с миром. Ну и препараты, куда без них, – видя мое сомневающееся лицо, Ломоносов продолжил мягче: – Ты не будешь один. Я и мои коллеги из Сотни поддержим твои начинания на государственных началах, закрепляя то, что ты начал. Если у тебя появятся какие-либо идеи, которые могут быть осуществлены с помощью более вышестоящих лиц, то я готов к обсуждениям. В моих силах организовать, допустим, межнациональные соревнования, турнир, если угодно. А ректор университета является моим добрым другом, который разделяет наши взгляды, так что и на своем уровне ты можешь что-то устроить. Необходима шумиха, необходима череда разгромных побед, буквально затыкания за пояс, чтобы маги даже в прыжке не смогли коснуться и плеча алхимика. Ты понимаешь?

— В целом да. Шумиху поднимать я могу, – усмехнулся я. А потом вспомнил тот случай с манками для белых акул.

— Но не будет лишним упомянуть про награду. Часть из нее ты получил уже проснувшись.

— Например? – навострил я уши. Не думал, что тут предусмотрена награда.

— С пробуждением ты получил фамилию и ресурсы. Небезграничные, но ресурсы. На ежедневные нужды хватит. Ты – один из представителей Ломоносовых, одних из самых видных российских алхимиков. С нами могут сравниться только Сибелисты, но лишь по звучности фамилии и древности рода. В текущий момент их род переживает упадок, но не суть. Фамилия и престиж – лишь часть награды. Естественно, по выпуску ты сможешь заниматься тем, что нравится. Если ты сумеешь выполнить мое условие, Марк Ломоносов, то ты заполучишь союзников не только по всей России, но и по всему миру. А дальше – что тебе захочется. Исследования, работа, семья или путешествия. Имя, силы и деньги. А если ты станешь по-настоящему могущественным, то тогда можно подумать о том, чтобы ввести тебя в Сотню. Но сильно на это не рассчитывай, потому что для этого надо действительно изменить облик мира. Я надеюсь, что тебе удастся изменить ситуацию хотя бы в стране, не говоря уже о мире.

— Имя и деньги. Звучит не так плохо, – улыбнулся я.

— Тогда переходим к следующей части моего монолога.

— А моего согласия не надо? – уточнил я.

— А ты думаешь, оно мне нужно? В кармане у меня не только пряник, правнук. А времени у меня о-очень много, хватит еще на несколько таких попыток.

— Понял, – полузадушенно отозвался я, так как дед опять включил своё 5G.

— Итак, вот оно, мастерство алхимии. Одно из, хвала Казанскому Собранию, – дед достал из стола точную копию ящика из моей комнаты.

Кожа, уголки из стали, кодовый замок. Как только крышка откинулась, я увидел огромный флакон – в него бы влезло кружки полторы. Влезло бы – потому что внутри плескалась мутная бурая жидкость, в глубине которой вспыхивали мириады искр.

— Это специальный препарат, единственный в своем роде и абсолютно бесполезный. Для всех, кроме тебя. Я сумел влить в жидкость знания. Школьный курс, история, аспекты общества и культуры, как России, так и других стран. В общем, тут все то, что знает среднестатистический житель России в твои восемнадцать лет.

О, а я помолодел. Круто.

— Ты уже зачислен в университет, я подал за тебя документы. Твой предшественник… был порочно инертен и желал почивать на славе фамилии вместо того, чтобы ее укреплять, так что многие аспекты мне пришлось делать самостоятельно, – дед снова с неудовольствием нахмурился, – Сейчас, для уточнения, начало августа, и до начала учебы у нас остается три недели. За это время прислуга еще расскажет тебе о жизни аристократа, а пока тебе следует выпить зелье, чтобы…

Тут за стеной что-то глухо бухнуло, спустя миг металлически звякнуло, а потом раздался звук льющейся воды. Причем лилось не из крана. Скорее какой-то там бушевал какой-то зародыш реки.

— Черт, – Ломоносов вскочил, – Выпей, и чтобы ни капли не пролил!

Он поставил передо мной огромный флакон и выбежал из помещения.

Я же откупорил сургучную крышку и принюхался. Потом попытался раскукожить лицо, в чем преуспел. Попробовал на язык. После минуты попыток лицо раскукожиться вновь отказалось.

Если это назвать бурдой – то это оскорбить самую отвратительную бурду. Жидкость была столь всеобъемлюще отвратительной, что это было трудно передать словами. После этой жидкости я бы мог лично разлить недельные помои по фужерам, потому как они бы были лучше, чем это. Казалось, что сердце остановится, если я сделаю еще глоток. Естественно, оно остановится уже после того, как я через оба физиологических отверстия выдам месячную норму отходов.

– Фу, – зачем-то сказал я. Возможно, подсознание пыталось что-то донести мне…

Я еще раз принюхался. Жидкость обещала невероятные страдания и клялась защищаться, если я буду ее пить.

Пить мне не хотелось категорически. Но надо. Ломоносов вроде был крутой дядька, но он производил легкое впечатление поехавшего. Или сильно. В любом случае, прапраправнука (а скорее, еще дальше) он пустил в расход только потому, что тот хотел быть мажором. А тут я подумываю вылить сверхценную жижу куда-нибудь. Что со мной будет, подумать страшно.

Идея пришла моментально: текила тоже не особо приятная, пока у тебя нет соли и лимона. Надо найти соль и лимон. Ну не конкретно их, но хоть что-то чем можно спасти меня от массового суицида вкусовых сосочков и фонтанирующей рвоты.

Я огляделся. В комнате не было лимонов. Но на колонне, как я уже упоминал, висели пучки трав. Я встал, аккуратно поставил на стол пузырь (ну не пузырьком же звать тару под пол-литра?) и подошел к колонне.

Принюхался к первому пучку какой-то петрушки – воняло. Ну как, воняло, после аромата жижи это был нежнейший флёр розового куста. Тем не менее, есть это я тоже не собирался, как и добавлять гаммы «нектару», стоящему на столе. Второй пучок, напоминавший высохшую длинную фасоль, пах как черный перец. Нет, спасибо, в жиже есть чудесные острые нотки.

Третий пучок, черные листочки с пильчатым краем. Принюхался. Не поверил своему носу. Принюхался еще раз. Ошибки быть не могло – это словно мята с лимоном. На пробу я оторвал кончик листика и пожевал: ну натурально, островатая свежесть мяты и яркая кислинка лимона. Ну чудо прямо!

Оторвав уже пострадавший лист, я подошел к столу и кинул лист в жижу. Та, чавкнув, приняла подношение. Через пару мгновений с жижей произошла метаморфоза – она поменяла оттенок на фиолетовый, бесцветные искорки приобрели отчетливый синий оттенок, а сверху флакона образовалась пенная шапочка, как на капучино.

А капучино я люблю.

Дальнейшие органолептические испытания подопытный образец прошел успешно. Вместо рвотной водички во флаконе была нейтральная водичка с привкусом мяты, лимона и очень горьким послевкусием. Но это хотя бы было терпимо.

Выпив все, я сел на стульчик и продолжил ждать Ломоносова. Супердед не заставил себя ждать – явился через пару минут и тут же окинул меня пытливым взглядом:

— Рад, что ты все выпил. Согласен, вкусовые качества весьма сомнительны, но это необходимо.

— Ы-ы-ы-ы, – прогудел я, ощущая самые странные перемены, которые можно было бы ощутить.

Это было как укол, но в мозг. Острая боль в черепе, и мое сознание словно бы распирает от новых знаний, понятий, особенностей и всего такого. Знания ассимилировались, поглощались и усваивались, но слишком медленно, ужасно медленно по сравнению с тем, в каких количествах они прибывали.

Некоторые понятия начали просачиваться в самые верхние отделы мыслей, не оседая в долговременной памяти и подсознаний. Практически сами собой начали всплывать фразы и обрывки сведений. Это невероятно мешало здраво осознавать реальность.

Казань – родина синкретической алхимии, принятой в качестве основы обучения во всем мире…

МГУ был построен во времена расцвета Союза наркомом Свободной магии…

Гражданская война в Южной Америке, длившаяся пятьдесят лет…

Канада была легко отвоевана у туземцев, в отличие от своих южных соседей не обладавших такими талантами в шаманском искусстве…

Величайший алхимик Михаил Ломоносов умер в возрасте ста трех лет, оставив после себя комнату, набитую научными трудами, первый российский Университет, новый дворянский род и трех детей: Екатерину, Ивана и Елену…

Род доступной магии определяется структурой меридиан: открытая, закрытая, полуоткрытая. В древности это определялось мутациями, ныне же…

— О, начало действовать. Не думал, что так скоро.

В тысяча семьсот шестьдесят четвертом году был основан Орден Поисков, их целью был, как ясно, поиск – поиск способа жить если не вечно, то невероятно долго. Спустя двадцать четыре года Орден был распущен: поиски увенчались успехом. Члены бывшего Ордена общаются и по сей день, не слишком охотно делясь своим секретом. Тех магов, алхимиков и шаманов ныне именуют Сотней…

Основные аспекты доступны всем магам, но более узкие, как, например, молния, металл или лед являются труднодоступными, и поддаются лишь изнурительным тренировкам и личной предрасположенности…

— Я позову прислугу, а то у тебя уже вот-вот судороги начнутся.

Новый телефон стоит четыре тысячи. Буханка хлеба – десять рублей. Проезд на автобусе – десять рублей. Чай в столовой нальют за три рубля, отправить смс будет пятнадцать копеек…

Сейчас идет очередная русско-османская и русско-японская. Также американо-бразильская, бунт в Конго против Англии, Испания зарится на некоторые города Новой Римской империи, а Египет уже который год…

— Вот, да, давайте на носилки. Очнется к утру. Не обращайте внимания, это со всеми случается. Как это «а я зачем», милочка, вы всенепременно нужны. Ваша задача – помыть его после всего этого. Ну а сейчас вот, возьмите платочек и попробуйте сделать так, чтобы он слюной не захлебнулся.

Китай – родина восточной системы алхимии, внутренней. Европа – родина западной системы алхимии, алхимии преобразования. Египет – родина южной системы алхимии, ритуальной. Ну и страны Скандинавского полуострова подарили нам не систему, но способ начертать все – рунистику. И в 1689 году, в Казани…

***

Беспамятного, мечущегося и истекающего слюнями (побочный эффект) Марка уносили два крепких дворецких, а вслед за ними хлопотала молоденькая девчушка. Прохор совсем обленился, берет и шестнадцатилеток. Кошмар какой.

Еще и чан взорвался.

Ломоносов скривил губы. Два дня варки насмарку, и все из-за этого Марка. Впрочем, неудовольствие сменилось слабой надеждой. Возможно, этот сумеет сделать то, что не сумели два его предшественника.

Иван Михайлович вернулся к работе, не заметив, что у него пропал один листик из пучка с травой, которая досталась ему буквально по знакомству. Китайский шаман Ли Вей подарил, как презент из похода в Черные просторы, находящихся за чертой, отделяющей реальность от мира духов. Ведь только там растет загадочная трава Хаоса…