Теория Хаотического синтеза

Глава 16. Статья про первый артефакт

После того, как препод осмотрел мои артефакты и расспросил, как они работают (естественно, так, чтобы Олег не слышал), мы пошли на песок. Немного удивило, что он спокойно отнесся ко второму прототипу, хотя эта штука явно была небезопасная. Впрочем, она такой и задумывалась.

Я напряженно думал, сжимая в руке единственный экземпляр своего творения. Просто вот этот бой явно будет не из простых. Олег Громкомиров не из ущемленных честью, не безвинно пострадавший из-за употребления подпольно продаваемых веществ, не кричащий и не унылый вьюнош. Он, сволочь, явно умный, и зачем-то хочет попробовать меня на зубок.

Ну ничего, я тоже своего рода стоматолог. Обломаем ему этот самый зубик.

— Расходитесь по кругам, – велел дедушка и махнул рукой.

На песке арены, в двадцати метрах друг от друга, образовались висящие в воздухе кольца из ярко-синей полупрозрачной материи, обладавшей одним странным свойством. Несмотря на всю очевидную внешнюю безвредность, от одного вида этих колец становилось неуютно. Не до панических атак, конечно, но все естество тихо шептало, что отсюда стоит уходить, что здесь не на что смотреть и все в таком духе.

Я кинул быстрый взгляд на Олега. Тому было строжайше параллельно на эти кольца, хотя я с неожиданностью отметил, что рефлекторно обхватил свои плечи руками.

После этого я с уважением глянул на пухлого старичка в забавной мантии. Естественно, глянул уже с уважением, потому что это был шаман весьма немаленького ранга, раз ему для взаимодействия с эктоплазмой, первоматерией мира духов, не был нужен посредник. По крайней мере, никаких полупрозрачных и смутно ощущаемых фигур и образов я не заметил.

Олег поднырнул под кольцо, встал ровно и… все же слегка поежился под особенно сильным порывом ветра. Не, в своей майке в облипочку он, конечно, выглядел ужас как круто, стоит признать, но он куда лучше был смотрелся, скажем, на фоне пальм и залитого солнцем пляжа, а не раннего снежка и низких туч Петербурга.

Я и сам поднырнул под кольцо, сжимая в кармане артефакт. Подумав, я его отпустил. Сначала надо посмотреть на шамана, что он вообще из себя представляет.

— Бой! – отрывисто рявкнул преподаватель, и кольца из эктоплазмы рассеялись.

Я ринулся к противнику, оттолкнувшись от подмерзшего песка ногой.

— Оу-ум-м-м гайа! – глубоким баритоном, но при этом довольно громко загудел шаман.

Не знаю уж как, но я остановился, кажется, еще в воздухе, приземлился на ноги и встал в защитную стойку, даже не думая нестись сломя голову в атаку. Именно этим и сложны шаманы – ты никогда не знаешь, какую гадость отчебучит конкретно этот экземпляр. Призовет и воплотит зверодуха? Натравит на тебя стаю эктоплазматических, сиречь нематериальных, духов? Подселит спирит-паразита? Или вообще, как делился Монеткин своей любимой тактикой, окружит себя защитными духами и пойдет драться на кулачках? С его-то кулачками с мою голову…

Нет, конечно, специалисты могут по внешней атрибутике понять, что примерно выдаст шаман, но я вот, например, специалистом не был.

— Гайа оу-ум-м-м! – завывал Олег, – Гэмма йо-о, гэ-эм-м-ма! Оу-ум-м-м! ФАС! – резко вскрикнул он.

Из воздуха соткался волк. Здоровенный волчара, как же мощны его лапищи, звиздец! Хотя, при ближайшем рассмотрении становится видно, что это дух. Первое: полупрозрачность, легкое синее свечение от шкуры. Второе: такое же чувство неуютности и неправильности, как с кольцами. Третье: неестественные черты. Этот зверь был действительно красивым, действительно опасным – настолько, насколько выглядел. Но перепутать его с обычным волком мог только неодаренный или ребенок. Все остальные видят его рост, мне до середины груди в холке, его слишком длинные лапы, его чересчур вытянутую и узкую морду, его белесые глаза без зрачков.

Слепым взглядом волк вперился в меня и оскалился. Последнее сходство с реальностью пропало – его пасть разошлась в стороны, обнажая два ряда крупных треугольных клыков. Растянулась и пошла дальше, дойдя до середины шеи. Со стороны, наверное, выглядит даже забавно, когда нижняя челюсть открывается как отклеившиеся обои, но с позиции анфас такое зрелище вполне способно послужить неплохим слабительным.

А потом зверь шагнул ко мне. Песок промялся под его лапой – значит, призванный, воплощенный в псевдомясе и лжекостях зверь. Огромное преимущество для меня, так как если есть все вышеперечисленное, значит, есть и подобие крови.

Сделав осторожный шаг навстречу мне, зверь низко опустил голову, захлопнув противоестественную пасть, и метнулся ко мне. Метнулся, но слишком медленно.

Я подпрыгнул на полтора метра, без труда пропустив не такого уж и быстрого зверя под собой. Тот по инерции пробежал пару метров…

Что-то сбило меня в воздухе, кувыркнуло, а потом нечто обманчиво-мягкое и ледяное больно ткнулось мне в бок. Мигнув, я понял, что лежу на песке, а надо мной машет крыльями полупрозрачный орел, размером аж с меня.

Быстро перевел взгляд на шамана. Гад осклабился. Согласен, подловил. Но времени на рассусоливание у меня не было совсем. В следующую секунду я уже вскочил с песка, пропуская мимо своей драгоценной правой руки раскрытую пасть волка. Э! А если бы откусил?!

Еле погасив инерцию, я кинулся было вперед, но вместо движения набранный кинетический импульс я использовал для того, чтобы пнуть волчару в бок. Удар сбил призрака с ног, и тот, коротко проскулив, кубарем прокатился по песку.

Тут же я совершил длинный прыжок рыбкой в сторону, а в то место, где я стоял, рухнул орел. Подскочив к нему, я двинул птице в башню прямой удар, с удовлетворением ощутив под кулаком мясо и кости. Ту явно повело, и она затрепыхалась на песке – зря, конечно, он так рухнул на песок. Тут и так подняться обратно в воздух не секундное дело, так еще и я с кулачками подоспел.

Чтобы закрепить успел, я безжалостно взялся на крыло птицы, разодрав ладони о неожиданно прочные и острые перья, после чего поднатужился и сломал крыло. Наградой мне стал горестный крик птицы и, неожиданно, крик боли от шамана. Ага, падла, не умеешь пока отрешаться от чувств призванных? А то, это тебе не белочек из мира духов призывать, попробуй сначала не ощущать себя этой белочкой.

Особенно, когда белочку ломают.

Пнув несчастную (и, в целом, не заслужившую с собой такого обращения) птицу, я вдруг оказался сбит с ног очухавшимся волком. Я быстро оказался подмят под обидно материальным и, падла такая, очень тяжелым волком, он валял меня на спине по песку, пытаясь бешено хлопающей и очень, признаться, пугающей пастью над моим лицом. Единственной преградой служила моя правая рука, предплечье которой я прозорливо подставил под горло волка. Э, препод, мэн, мне сейчас морду откусят!

Так я хотел крикнуть. Но песок набивался в рот, дыхание сбивалось от мощных рывков потустороннего зверя, а его когтистые лапы вовсю полосовали мне мантию и рубашку. Сволочь! Нет, живот тоже страдал, но живот я заращу, а рубашку и мантию мне на кровные покупать!

Я начал быстро выдыхаться. Даже с силой обновленного ядра мне было не оттолкнуть разъяренную тварь. Да, обновленного – вчера ночью я покрыл почти четверть поверхности ядра заготовленными схемами на основе трансмутационных клейм и герметических звезд, которые подходили мне лучше всего. Резерв ци вырос, пропускная способность тоже, заплатил слегонца забитыми каналами в бесящей левой ноге.

Зато, я получил доступ к одной новой способности, так как именно с этапа гравировки ядра алхимики получают доступ к трансмутациям.

Первый мой боевой прототип, который я изготовил вторым, под грифом «наверное, понадобится». Понадобилось. Артефакт представлял собой уродливое как атомная война кольцо, кое-как подходящее мне по размеру, битое, гнутое, неровное, да еще и изготовленное из обычного листового железа. И одноразовое. Зато гравированное.

Что есть трансмутация? Перевод одной формы материи в другую. Изменение формы, плотности, агрегатного состояния, даже состава – все, на что хватит фантазии, знания и ци. Я использовал далеко не базовую трансмутацию, обычных классов. Это была продвинутая, класса «твердое/твердое/форма».

Я рывком оттолкнул от себя истекающего слюнями мне на лицо волка. Слишком слабо, чтобы освободиться от его хватки, но достаточно сильно, чтобы поменять правую руку на левую. Кольцо-то было на правой.

Изогнув кисть, я еще раз толкнул волка и что было сил вонзил кольцо в песок. И спустя долгую, бесконечную секунду, у меня в руке оказалось нечто вытянутое, похожее на рукоятку, шершавое, крошащееся и такое необходимое.

Кинув быстрый взгляд на полученный результат, я остался доволен. И с новым усилием вонзил песчаниковый нож в волка. Тот пронзительно взвизгнул и отскочил.

Я, отгоняя его, снова махнул рукой и с удивлением не заметил передо мной очень важной части ножа. Лезвия. А, собственно, где?

А нигде, блин! Его не было. Распался от одного-единственного удара!

А вот волку было хреново – в груди была небольшая рана, и из нее толчками вырывалась темная кровь. Быстрый взгляд на шамана: тот, как говорится, в грогги.

И как только я проскочил мимо волка по направлению к нему, он ожил, немного замутненным болью взглядом посмотрел на меня и вскинул руки вперед. Из его ладоней вырвался некий шарик. Ужасно быстрый, светящийся голубым шарик!

Этот шарик на пугающей скорости встретился со мной. Плечо обожгло болью, а от силы удара меня снова кувыркнуло, и я тяжело брякнулся на песок. Как брякнулся, так и с места отпрыгнул в сторону – на месте, где была моя правая нога, от попадания такого же мячика взметнулся песок.

И я начал танцевать: изгибаться, уклоняться и подпрыгивать в попытках избежать нового соприкосновения моего молодого и горячего (да, разогрелся на морозце) тела с этими самыми шариками. Понятия не имею, что это вообще такое, но колотит неплохо. Примерно шестьдесят процентов от того, когда физрук начинает играть с вами в вышибалы.

И тут я понял, что меня загоняют в ловушку. Громкомиров очень толково швырял в меня свои шарики, не подпуская к себе, и я бы мог танцевать так еще долго, но краем глаза увидел, как ко мне ковыляет избитый орел. Да и волк скулил все тише и тише, и вроде уже порывался встать на лапы.

Время пришло. Прототип один.

Я сунул руку в карман. Очень повезло, артефакт не выпал во время всех моих пируэтов. Вытащив его наружу, я что было сил зарядил его ци. Артефакт тут же стал нагреваться. Это значит, что он сработает примерно через пять… Нет, не минут. Четыре…

— Получай! – крикнул я и…

Швырнул в врага камнем.

Восприятие шаманов – лучшее, что они могут развить. Понимаете ли, господа внутренние собеседники, у них в самом буквальном смысле слова сверхъестественное чутье. Они видят то, что не видим мы, чувствуют, и даже слышат. У обычных людей это называется шизофрения, а вот шаманы и вправду могут говорить с духами. Также у них очень острое зрение, ну, как правило, и подобные преимущества, изредка граничащие с патологией. Так что Громкомиров успел во всех подробностях рассмотреть камень. Я даже успел заметить на его лице изумление от моего тактического хода.

Это и вправду был камень. Я тупо подобрал его. Невесть как попавший в чашку с цветком в нашем кабинете округлый голыш нежно-молочного цвета отлично походил под мою задумку, так как обладал обтекаемой формой, а также чрезвычайно удобно лежал в руке. А нанес я на него всего три глифа александрики. «Энергия-выброс-свет».

Прямо в полете камень полыхнул настолько ярким белым светом, что если бы я не отвернулся, то точно бы слепанул на минуту. Во время испытания на тестовом образце я замерял, мне, с моей выносливостью алхимика, требовалось около сорока-сорока пяти секунд на возвращение зрения.

Да и несмотря на то, что я отвернулся, вспышка нещадно резанула мне по глазам. А вот шаман был о-очень глазастенький, и его громкий первобытный вопль боли отлично сработал за шумовую часть моей свето-бесшумовой гранаты.

Позволив себе дважды моргнуть, я кинулся к вопящему и держащемуся за глаза шаману, коротко двинул ему поддых, а когда он заткнулся и наклонился, вырубил его ударом локтя.

И… Ничего? Вообще?

— Уважаемый преподаватель? Мой соперник не в состоянии добровольно сдаться, я его вырубил. Уважаемый преподаватель?

Я обернулся, осмотрелся. Волчара с дырочкой в левом боку пропал, поломанный орел тоже. Наконец, я понял, что же еще раздражало мой благородный слух.

— У-у-у-у… – тянул преподаватель, сидя на скамеечке и потирая слезящиеся глазки.

Упс.

***

Уже после того, как преподаватель, оказавшийся профессором кафедры обращения с спирит-материей, проморгался, вызвал сотрудников, закинувших быстро очухавшегося Громкомирова на носилки, выставил мне победу в бою и удалился, ушел и я. Путь я держал в становившийся родным клуб артефакторики, и по пути я напряженно думал.

Несколько вечерних разговоров с одногруппниками заставили меня задуматься вот над чем: дуэли тут бывают не только официальные. Это ж все-таки Россия, в конце концов. Никто не отменял буквальные стрелки за гаражами.

А учитывая мою цель, иногда я на таких оказываться буду. И знаете что? Мне не нравится ближний бой. Руконогомашество это, конечно, красиво и эффектно, да и без оружия ты не останешься, если ты сам себе оружие, но надо использовать и багаж моей прошлой жизни. А значит что? А значит это, что надо задуматься о воплощении странноватой идеи, идущей у меня в блокноте как «огнестрел скрытого ношения». Задумка далека от воплощения, и это даже не задумка, а скорее концепт, да и стрелять по студентам мне никто не даст. Так что надо думать, может, мне Кирюха что подскажет.

Пока я думал об этом, ноги сами донесли меня до дверей клуба.

Внутри было как всегда. В воздухе царил аромат московских плюшек, Антон и Борис рубились в какой-то неидентифицированную часть Мортал Комбата, а остальные, более деятельные члены клуба, сидели за столиком, уставившись куда-то в одну точку, чуть не сталкиваясь головами. Из-за спин не было видно, куда они смотрят, зато мне было видно, что на столе стоят: бутылка Спрайта, миска с плюшками и миска, наполненная сухариками. Зная вкусы Кирилла, это «Воронцовские». Он всегда в одной миске мешает сухарики с хреном и с беконом. С хреном вкусные, а с беконом – кал. Как в русскую рулетку играешь вечно…

— И еще увернулся! И еще! Ха-ха, лихо! – комментировал что-то Кирилл.

— Надо будет ему намекнуть, чтоб поработал над техникой ног, минует спирит-сферы буквально на сантиметры, – задумчиво произнесла Лида.

Аня же как всегда:

— Хмпф! Слабосилок. Только уворачиваться и способен!

Вдруг из того места, на которые уставились трое, полыхнул белый свет.

— Ай! О! – синхронно крикнули девушки.

Блин, я понял, что они смотрят.

Тем временем мои коллеги проморгались, и Аня, которая утирала глаза от резкой вспышки, отвернувшись от экрана ноутбука, увидела меня.

— О, приперся, – прокомментировала она.

Нет, господа присяжные, я ж когда-нибудь не посмотрю на то, что она девушка, и всеку ей!

— И вам здравствуйте, Анна.

— Ответь-ка мне на вопрос. Я занимаюсь тут цветами, и у денежного дерева сделала композицию, с двумя вручную отполированными кусочками испанского мрамора. Где они?