Теория Хаотического синтеза

Глава 18. Теорема петербургских дворов

Естественно, такой проект за день не осуществить, так что за вечер мы подготовили несколько печатей и обусловились, где конкретно будем их располагать. Немного расстроило, что из-за нашего несовершенного технического обеспечения, латные перчатки, которые были в моем проекте, оказались неосуществимы. Как только я сказал, что собираюсь сделать по печати на месте подушечки пальца, как меня подняли на смех. Подумав, я с ними согласился – пока не было никакой возможности заняться настолько микроскопической гравировкой. Так что мы остановились на проекте из двух перчаток, причем преимущественно кожаных, с металлическими набойками на тыле кисти и ладони, где и должны были расположиться печати. Суммарно четыре. Еще пару печатей можно было добрать кольцами, но я от этого отказался. Воспоминание, как мне в горячке боя надо было сунуть навершие перстня в песок, было еще слишком свежим. Так что, четыре подготовленные печати потребуется перенести на металл, после чего или каким-то образом пришить, или приклепать к перчаткам. Второй способ мне виделся как более простым, так и более надежным.

Осталось дело за перчатками. Придя в свою комнату, я, перед тем как приступить к подготовке на завтрашний день, окунулся во всемирную сеть с простым человеческим вопросом: «у меня есть огромное желание с нуля создать кожаную перчатку, можно даже без пальцев, что мне с этим делать?».

Порыскав в вырвиглазном интерфейсе двух десятков сайтов, я принял волевое решение: купить эти самые перчатки. Моему решению немало поспособствовал тот факт, что мне пришел очередной, так сказать, транш от Супердеда. К сумме, необычно немаленькой, было приложено короткое текстовое сообщение, спасибо местному прогрессу (который тут зашел чуть дальше, чем на моей родине), и службе моментальных сообщений.

В месседже значилось: «Я доволен твоими успехами, но о выбранной стезе надо было поговорить». А то мы с тобой дохрена общались, дедуган. Еще и у тебя забыл спросить, чем именно мне надо нагибать магов. Не кулачками же, в конце концов.

Да и потом, мне, вместе с воспоминаниями о прошлой жизни, достались такие вещи, как органическая химия, механика, баллистика, сопромат, навыки работы руками и прочие ракетостроения. Так что мне теперь, выкинуть мой драгоценный багаж в мусорку, закопавшись в зельеварение и теорию взращивания? Нетушки. Этот мир еще увидит запущенные мною ракеты…

Ну ладно, возможно, я перегибаю палку. Вот с чем не перегибаю, так это с тем, что надо было купить перчатки, да.

К несчастью, меня закинуло в две тысячи седьмой, а значит, Озона и прочих диких ягодок тут пока нет. А значит, если ты что-то хочешь купить, то тебе придется идти в магазин. Ожидаемо, магазинов спортинвентаря на территории Университета не было, зато был Спортмастер, всего в двух станциях метро от нашей.

И сложностей с выходом, вопреки моему ожиданию, не было. Я думал, тут строго закрытая тусовка, надо стараться и лезть из кожи вон, обманывать людей и делать нехорошие вещи с гусями ради выхода, но нет. Пишешь коменданту твоего общежития, тот подписывает тебе бумажки на выход и вход, и в свободное время идешь гулять. Но, если узнают, что ты выбрался чисто прибухнуть, то… В общем, у шестикурсников Университета были такие примеры. До сих пор как живые перед глазами.

Отправив заявку коменданту, я принялся готовиться. Уже совсем скоро декабрь, и первые зачеты, а вместе с ними и моя чертова дюжина экзаменов не за горами.

***

Уже ближе к вечеру, после завершения всех семинаров, пропуска необязательной лекции и небольшого занятия по культивации я был готов выходить. Как оказалось, у коменданта не было бумаг – он просто добавил на мою карту возможность один раз выйти и один раз зайти. Логично, к слову. Оделся я просто – джинсы, кофта и куртка. Не хотелось мне что-то разгуливать по улицам в мантии, пусть даже и утепленной.

Возле ворот Университета я приметил ранее незамеченную деталь – небольшую охраняемую хмурым мужиком будочку. Как оказалось, это было что-то вроде КПП. Заходишь и видишь турникет. Прислоняешь карту – и турникет распахивается. Выходишь, и ты… Ну в Петербурге, где же еще. Зато на улице, не в универе.

За три полноценных месяца, проведенных исключительно в стенах университета, я, конечно, от улицы несколько отвык. Впрочем, проезжающих мимо машин я перестал шорохаться уже спустя пять минут, так что засчитаем начало экспедиции успешным.

Без абсолютно какого-либо труда я попал в метро, оплатил вход и спокойно прошел… Ну как спокойно. Ох уж эти старые турникеты, которые смыкаются за тобой с инфернальным грохотом. Эх, да, были времена… Хотя тут они, эти самые времена, еще есть.

Сел в старенький (ну, сравнительно) вагончик метро, я проехал две остановки и снова вышел на просторы морозного Петербурга. Дальше я по главным улицам прошелся до Спортмастера, где на всякий случай купил аж три пары перчаток.

А потом я решил срезать через дворы.

Решение мое было продиктовано простым желанием пройтись по ночному городу, еще снежочек пошел такой пушистый, в общем, кайф.

Иду я по темным дворам, любуюсь светом в окнах, изредка светом гирлянд, танцем пушистых снежинок в свете уличных фонарей, как вдруг:

— Ха, че, ёпта, – после чего послышался сочный звук, именно такой, когда человек собирает слизь из носа, загоняет в глотку, после чего роскошно сплевывает на пол. Фу.

— Ха, да, ёпта, зырь чо, – послышался второй голос, после чего я услышал глоток, – Фраер идет, с сумочкой бл, – Да, я взял спортивную сумку, чтобы не таскать перчатки в карманах.

— Че, бл, пацанчик, есть фончик на погонять? Звоночек важному человечку сделать надо, ёпт, – с ехидцей раздался первый голос.

Я наконец решил обернуться.

Из ближайшего подъезда (простите, конечно же, парадной!) вышли трое. Все в спортивках с тремя полосками и в легких куртках, шапки только на двоих, да и те чисто символические, едва прикрывающие кончики ушей. Сказать, что на этих трех лицах не было печати интеллекта – значит, оскорбить тех, кто этой самой печатью обделен. Из вооружения я видел у одного из них банку Балтики.

— Че молчишь, ёпта, – сказал первый и снова сочно сплюнул. Пацанчик был выше своих товарищей и явно был заводилой.

— Череп, да он просто немного в опаске, ёпта, – резонно возразил коротышка с пивом, – Я б тож, увидав таких господ, как мы…

— Гы-гы-гы, – загоготал прежде молчавший третий, больше всего смущавший меня размахом плеч.

— …насторожился, бл. Так чо пачом, пацанчик? Проезд оплачиваем, ёпта.

— Вообще-то, господа, я алхимик, – спокойно заметил я.

— Да ну нах, – притворно поразился первый, – Шуруп, зырь, еще одаренный. Прям как ты.

— Прям как я, – согласно кивнул третий и, повинуясь его воле, откуда-то из-под снега прямо ему в руку вынырнул осколок кирпича.

— Банка, мне кажется, пацанчик не догоняет, что таких как он, мы уже научились раздевать. С какого района, паря? – после обращения к другу-резонеру, спросил меня дылда-Череп.

— С Университета, – пожал я плечами.

— Бла-ародие пожаловало? – уточнил Банка.

— Да нет, я из простых, – решил я дальше посмотреть на развитие ситуации.

— Та тем более, ёпта, – сплюнул Череп, – Давай мы с тобой, паря, обойдемся без расшаркиваний, знаешь, все чин по чину. Оставляй звонилку, и уйдешь без фонарей. Нанесенных камнем по дуге, хых.

— Было бы лучше сказать «нанесенных дистанционно», – заметил я. Происходящее начинало немного забавлять.

— У-умник, с-ка, – съел часть последнего слова Банка, – Че, Шуруп, кань паре навыки, ёпта.

— Да ну! – резко выкрикнул Шуруп… кидая в меня камень. Быстро, стоит признать, но я уже видел и пострашнее прикольчики.

Так что я просто шагнул в сторону, а камень мягко погрузился в свежий снег.

— Шуруп, – посерьезнел Череп, – Давай сразу вали его, все возьмем.

— Да ну! – оскалился Шуруп.

И топнул ногой. Земля ощутимо вздрогнула, а я же кое-что припомнил. Обучение магов не обязательно должно совершаться в стенах Университета, да и в целом какого бы то ни было высшего образовательного учреждения. В конце концов, если у тебя есть дар, еще не факт, что ты одарен. Ну вы поняли. Так что по всей стране, а то и по всему миру для магов, не желающих сильно выскакивать на передние строчки рейтингов, двигать науку и все такое, были организованы техникумы. Вот, походу, у нас есть такой учащийся, которого явно затачивают под какого-нибудь строителя-трубопрокладчика. А что этот студент может устроить небольшое землетрясение в пределах одного двора, так это побочный эффект.

Впрочем, на одном сотрясении дело не закончилось. Мне повезло, что я алхимик, и в последнее время своей физухой занимаюсь очень плотно, так что локальное содрогание земли лишь заставило меня сбиться с шага. А вот Шуруп следовал своей простой тактике – сделать землетрясение и, пока враг встает, броситься на него с каменными кулаками. Как я это понял? Вы не поверите – он бросился на меня, размахивая руками, одетыми в каменную корочку.

Шаг назад, он широко замахивается правой. Поднырнуть под удар и основанием ладони вдарить по подбородку. Шуруп резко остановился, глазки помутнели, а значит, закрепим успех двумя короткими джебами в морду и одним в душу.

Бугай от последнего удара попросту отлетел на пару шагов и упал спиной в снег. Я же посмотрел на остолбеневших гопников.

— Позвольте отрекомендоваться, Марк Ломоносов, – сделал я шутовской поклон.

— Ломоносов, – протянул Банка.

— И вы очень вовремя, – улыбнулся я и достал из кармана блокнот.

Как раз за время поездки в метро довел проблемную печать до ума. Думаю, время испытать. Я вырвал лист с прорисованной печатью из блокнота, присел на корточки и сунул руку с листом прямо в снег.

Повезло: под слоем пушистого снега оказался асфальт. Не бетон, но для испытаний сойдет. Создав ток энергии в руке, я что было сил кинул те крохи ци, которые мог выдавить из себя, в асфальт прямо сквозь печать. Печать класса «твердое/жидкое/форма/твердое».

Повинуясь моей воле, асфальт потек. Он не стал полностью жидким, скорее как плотное тесто для блинов. Лужица получилась небольшая, всего сантиметров сорок в диаметре. Но большего-то мне и не надо.

Я заставил край лужи затвердеть обратно, а противоположный – размягчиться. Поняв, как это сделать, что заняло порядка секунды, я буквально заставил лужу метнуться под снегом к противникам. Дальше самый сложный момент.

Как только лужа оказалась между Черепом и Банкой, я заставил лужу выстрелить тупыми шипами, одновременно заставляя их отвердевать. Как итог, оба гопника свалились на снег, подвывая и держась за прочно отбитые голени. Хах, пусть скажут спасибо за то, что шипы не были острыми.

— С-ка! – вопил Банка, глотая середину слова.

— Мразь ёпта! – ругался сквозь зубы Череп.

Не, не скажут.

— Я чрезвычайно надеюсь, что произошедшее заставит вас хоть немного задуматься о том, как вы проводите свое время, – сказал я им, после чего подумал, и заключил: – А чтобы урок запоминался лучше, выворачивайте кармашки. Ваши копейки мне не нужны, но урок должен быть уроком.

Из дворика я выходил, став богаче на пятихатку. Вряд ли они отдали мне, все что было в кармашках, но мне и вправду много не надо было. Вообще, мой самый главный трофей – это полноценная работающая печать класса «твердое/жидкое/форма/твердое». Это так-то уровень четвертого курса, на минуточку.

А если самая сложная печать работает, то, значит, и все остальное приложится. Осталось только сделать.

***

— Я еще не совсем понял, как этим работать, – нахмурился Кирилл, рассматривая ручной заклепочник как некую экзотическую тварь.

Дело уже было на следующий день, и мы уже выгравировали печати на кусочках металла, придали им форму, даже расположили на перчатках туда, где они должны быть, и теперь Кирилл мучался с заклепочником.

— Да разве ж что-то непонятное? – я взял у него заклепочник. Впрочем, и я такой уже давно не видел. Я все как-то сваркой, знаете ли… – Смотри ёпта… Вот привязалось… Смотри! Вот так взял, и уот так уот.

Заклепочник громко щелкнул, намертво прибивая листик железа три миллиметра к перчатке наподобие байкерской.

— И уот так уот! Уот так уот! – с каждой моей фразой заклепочник хрустел, но забивал клепки. Прерывался я лишь на ручную перезарядку этой машины судного дня.

— Кажется, понял, – задумчиво кивнув, сказал Кирилл.

После чего спустя минуту приклепал рукав мантии к столешнице. Как у него вообще это вышло?

Освободив друга, я громко скомандовал:

— Перерыв! Сколько можно…

— Заниматься хренью, – тихо прошипела Анна, но я сделал вид, что не услышал.

— …работать, в конце концов. И вообще, уже шесть вечера почти.

— Точно, чуть не забыл! – вскинулся Кирилл.

— Черт! – встрепенулся Антон, – Пофиг на Сайлент Хилл, Боря, потом допройдем. Включай кабельное, на СТС, быстрее!

— Я к атанору, у меня еще ничего не готово! – всплеснула руками Лидия и смазанной тенью метнулась к яйцеобразной печке.

— Быстрее, быстрее! – поторопил я ее, после чего возвестил миру: – Скоро начинается Галилео! А заодно отметим и мой маленький триумф.

— Что за триумф? – поинтересовалась Унтерцельс. Когда начиналось Галилео, она вдруг становилась немногословным, но хотя бы каким-никаким собеседником. Желчь, видимо, перекрывала себе.

— Расскажу как-нибудь потом, – отмахнулся я, доставая из сумки две пачки сухариков «Емеля» и две бутылки «Виноградного дня».

А из телевизора уже мерцала оранжевая заставка лучшего околонаучного шоу на планете.