Теория Хаотического синтеза

Глава 15. Фехтбук для драки с эмо

Михаил Троегоров, Август Долохов и Олег Громкомиров. Да, фамилия странная, согласен. И да, третий человек. Не сумел я избежать встречи с очередным настырным вьюношей, подстерегшим меня у входа в общежитие. Вообще, ситуация интересная складывается. Алхимик, маг и шаман.

Я искренне не считаю себя виноватым в произошедшем. Причины уже были приведены: я никого не заставлял покупать глицин-ультра, и тем более не пихал его в глотки. Все брали добровольно, подписываясь на оферту самим фактом оплаты. Плюс, в ранних испытаниях и по самому проекту мой препарат не нес никакого урона. Да, он нанес, не спорю, но, во-первых, я этого не планировал, во-вторых, я пострадал и сам. Тем не менее, инцидент оставил довольно много недовольных лично мной. Дебилы. Трое из этих дебилов меня и подловили, вынудив пойти на дуэль. Да, вынудили. Всегда можно отказаться, но это приведет к потере лица. Как говорят юные аристократы, лучше тебе снесут лицо, чем ты его потеряешь. Кратко, очень красочно и до обидного в точку.

Но вся эта ситуация мне на руку, как ни посмотри. Причина раз: мне надо стать очень медийной, хорошо узнаваемой личностью, в идеале особенно среди кругов конкретно магов. Я должен стать их целью, причиняя одним фактом своего успешного существования легкое раздражающее унижение. Причина два: при этом я должен зарекомендовать себя хорошим бойцом, чтобы слабосилки на меня даже не посягали, а сильные после красивой драки падали ниц и лобызали мои ботинки. Я ведь говорил, что я парень простой и хочу лишь безраздельной доминации над противником. Причина три: мне надо обкатать обновку.

Ведь я парень не только простой, а еще и крайне умный. Я прекрасно понимал, что рано или поздно продажу глицина-ультра мне зарубят, а потому во время действия препарата я нихрена не подготавливался к текущим занятиям. Все свое алхимически сконцентрированное внимание я бросил на герметику (не тот, что в банках и для плитки в ванной, а что древнегреческие звезды), на александрику и, главное, на трансмутационную теорию. Что я получил: важный багаж знаний, который обязательно будет мне помогать с этого момента до конца шестого курса, а также кое-что более ликвидное. Более важное. Более сиюминутное, и при этом вечное.

Именно ради этого я вчера взял себе местечко в лаборатории на цоколе нашего общежития и изготовил себе две пилюльки возвышения («пинка») и простенькую вытяжку-стимулятор, после чего до трех ночи сидел в своей комнате и культивировал. Поспал жалкие три часа, после чего жахнул стимулятора и был как огурчик. Отзанимался, слушая лекции вполуха и приготовив среднего качества вытяжку на фарме́, после чего стал готовиться к боям. Три боя это предел для вызовов в день, а пять – для целой недели.

Оставшиеся сорок минут я потратил на то, чтобы собрать хоть какую-то информацию про моих противников. И пока что Громкомиров был основным соперником, так как что-то специализированное я противопоставить не мог. Хотя… Хотя! Я артефактор или где?

Пришлось пропустить последнюю лекцию и срочно бежать в клуб артефакторики, где я наконец протестировал свои знания в александрике, чем остался доволен. Нет, серьезно, писать длинные и сложные фразы на футарке, парясь над ударениями и сопоставлением рун все же не наш основной метод. Вот к примеру, взять некий пример, сферический и в вакууме. Сделать приспособу вроде электромагнитного перемешивателя для химических опытов. Технически, это колба на подставке, и маленькая вытянутая капсула-магнит. Подставка особая, ты включаешь ее, и капсула начинает бешено вращаться, отлично перемешивая твой раствор. На футарке я бы начал писать что-то вроде «именем Одина-отца повелеваю кусочку магнитного железа с хромовым покрытием вращаться, егда на контур поступает ци бла-бла-бла».

То есть, футарком ты прямо (хотя какой «прямо», витиевато и велеречиво) описываешь принцип работы твоей приблуды. Александрика же по сравнению с футарком – шедевр лаконичности. Не знаю, как алхимики древнего Египта, он же почтительно Та-Кемет, сделали или открыли эти законы, но особые значки могут служить обозначением химического элемента, смеси, свойства, понятия – и все это одновременно. И не только обозначать, а и давать алхимику власть над ним. Ограниченную, опосредованную, но власть.

Возвращаясь к примеру. На александрике «хром-никель-ванадий-галлий-водород», записанный через алхимические значки, дает точно тот же эффект: капсула начинает быстро-быстро крутиться. Переводится как «подача-энергия-вращение-ограничение-скорость». Там есть, конечно, и свои сложности и тонкости, но примерно я вам рассказал.

И свою новую задумку я сделал не с помощью футарка, отвратительно сложного и безнадежно отсталого, а с помощью александрики. Сделал, испытал, проморгался и понял, что это успех, и что третий бой, если немного повезет, уже у меня в кармане.

А на всякий случай я с помощью ленточной пилы, лобзика по металлу, молотка, мата и гравера собрал себе последний аргумент, которым, в принципе, пользоваться не собирался. Но мало ли что?

***

Три часа дня. Поплутав по территории, я наконец выбрался к второй арене. Вообще, оказалось, что они расположены неожиданно близко к корпусу, я-то ожидал увидеть их на отшибе.

Михаил Троегоров, коварно похитивший свою шевелюру у горного барана, что удивительно не сочеталось с веснушчатой и голубоглазой физиономией, уже ждал меня. Ждал около самой арены, так как там сейчас шел бой мага и… вообще-то непонятного кого.

Арена представляла собой круг, покрытый песком, диметром метров пятьдесят, окруженный невысокими трибунами, сейчас почти пустующими. На самом же песке творилось что-то странное.

Был маг, явно специализирующийся на воде, и белокурая девчушка, по виду едва ли тянущая на шестнадцать, такая она была тонкая, воздушная и хрупкая. Сейчас она сидела на корточках, демонстрируя выпяченные из-под мантии худые острые коленки в драных зауженных брюках, и очень пристально смотрела на противника. А того натурально кочевряжило, другого слова не подобрать. Парень, очень плотно сбитый и почти лысый, катался и корчился в песке, натужно хрипя и то и дело вслепую из ладоней метая куда-то в белый свет как в копеечку тугую струю воды, что легко оставляла в песке внушительные рытвины даже на расстоянии в полтора десятка метров. Такой брандспойт меня-то с ног собьет, да что там я, даже Монеткин качнется (наверное), а эта девчушка улетит аж до своей общаги. Но, несмотря на то, что брандспойт маг выдавал с завидной регулярностью, он не мог отправить поток даже в сторону девушки. Он попадал в трибуны, после чего хрипел, вставал на корточки, бросался вперед, зарываясь носом в песок, потом, рыча, вскакивал, но лишь для того, чтобы упасть на спину, встать на мостик и кинуть новую струю в воздух над собой.

А девчушка просто, по-пацански, сидела на кортах и вдумчиво буравила парня взглядом.

— Это вообще что происходит? – пораженно спросил я, не обращаясь ни к кому конкретному.

— Да Белов решил, что намочит блузку Екатерине Чайкиной, а та возьми и услышь, – охотно пояснил с трибуны какой-то парень в мантии с желтым галстуком. Стоп, зеленый – алхимики, красный – маги, синий – шаманы… Желтый, получается, факультет Сборной солянки? – Ты перваш?

— Ну да.

— Я Артур Красногоров, с факультета Специализированного дара, второй курс, первая группа. А это моя одногруппница, Катя Чайкина, номер два среди всех астральщиков этого универа.

— Я Марк Ломоносов, – отрекомендовался я свисающей с полутора моих ростов голове с ярко-синими волосами. Забавный контраст с фамилией.

— О, белоголовый! Видал твой бой. Неплохо для перваша, неплохо. Но последняя фразочка подкачала, лучше бы ты просто промолчал.

— Стиль – наше все, – пожал плечами я.

— Ну, будем знакомы, – из-под головы вылезла рука, и я высоко протянул руку, чтобы пожать ладонь, – О, гля! Заканчивает!

Чайкина и вправду заканчивала. Она встала и мерно, как маятник, раскачивалась, а ее оппонент на одной ноге крутился на месте, причем крутился благодаря потокам воды, что били из его рук. Крутился с такой силой, что медленно становился просто смазанной фигурой.

— Силен Белов, силен, – протянул Красногоров, – Но менталка и выдержка ни к черту. Наверное, с вестибюляркой та же история.

Так и вышло. В один момент маг просто остановился на одном месте, рухнул на колени и выдал еще один, явно последний, брандспойт. Чисто физиологического характера. Да, ему явно не стоило есть перед дуэлью.

Тем временем девчушка встала, картинно поклонилась ранее незамеченному мною преподавателю и покинула песчаный круг. Тут же откуда-то вышли четверо человек в желтых куртках – обслуга, двое с носилками для стонущего мага, и еще двое с граблями, лопатой и пакетом. Прозорливо.

— Дуэль Елизаветы Чайкиной и Олега Белова завершена победой первой, – огласил преподаватель, правда, непонятно для кого, одновременно вбивая результат в планшет, – Попрошу на арену выйти следующую пару, Михаила Троегорова и Марка Ломоносова!

Мы послушно выбрались на песок, встав несколько поодаль от того места, где сейчас меняли песок.

— Причина вызова? – равнодушно поинтересовался незнакомый мне препод.

— Оскорбление чести! – выкрикнул кудлатый вьюнош.

— Ну да, ну да, – только и фыркнул преподаватель, – Ломоносов, вы принимаете вызов?

— Да.

— Правила дуэли?

— На кулаках, – с прежним пылом ответил Троегоров, – До первой крови!

Тут уже фыркнул я. Легчайшая.

— Мирное урегулирование невозможно? – преподаватель произнес шаблонную фразу.

— Нет, – зло выплюнул Мишка. Не получается у меня воспринимать его всерьез. Возможно, потому, что мы с ним были одинакового развития. Были. Вчера вечером.

— Я так-то невиновен, и не стремился задевать его честь, – скучающе ответил я, – Но уж что имеем.

— Вы не пробовали принести хотя бы формальные извинения? – несколько оживился препод.

— За что хоть? За его собственное решение? За последствия его решения? Так я и сам испытал такие же последствия, мне что, еще самому перед собой извиняться? Так что не, извиняться не буду. Рыцарь останется без извинений, – усмехнулся я одному мне понятной шутке.

— Что ж, в таком случае приказываю разойтись по кругам, – подчиняясь воле преподавателя-мага, на песке зажглись огнем два круга, практически в разных концах арены. – Дуэль начинается по всполоху.

Мы послушно заняли свои места. На противника я особо не смотрел – было бы что интересное, он корчил забавные рожицы, пытаясь меня напугать. Ну да, ну да, напугал. Мне четыре раза тыкали в лицо пистолетом, два раза в затылок винтовкой, сбрасывали с третьего этажа сквозь закрытое окно, я дрался с киборгом и учился в российском университете, мне ничего не страшно.

Наконец, между нами полыхнуло спасительное синее пламя.

Противник ринулся ко мне, но я уже был рядом. Толчок ногами от песка получился удивительно сильным даже для меня самого, я не, честно говоря, даже не ожидал оказаться так близко к противнику. Единственное, что спасло меня, так это то, что противник не ждал этого даже еще сильнее, чем я сам.

Нагло пользуясь тем, что я быстрее, провожу серию простых ударов – голова-грудь-голова. К моему удивлению, проходят абсолютно все удары, и противник отшатывается, щедро обагряя песок юшкой из расквашенного носа.

Рыкнув, он возвращает себе потерянное равновесие и сам бросается в атаку, но его тут же останавливает всполох огня, со свистом взметнувшийся между нами. Он нес свет и рокот, но не обжигал. И хорошо – мне пламя волосы лизнуло.

— Стоп! – крикнул преподаватель, решивший остаться безымянным, – Победа в честной схватке присуждается Марку Ломоносову!

Троегоров явно не успокоился. Он утер нос кулаком, что не помогло, а скорее наоборот: распространило кровь на бо́льшую площадь его лица.

— Признаю поражение, – процедил он чистую ложь, глядя мне прямо в глаза.

— Наконец-то, – просиял я, – Запарился тут с тобой драки ждать. В следующий раз решишь схлестнуться, то зови за гаражи, что ли.

И все же Троегоров был каким-никаким, но аристократом. Он еще раз утерся, только теперь и фигурально – просто проглотил оскорбление, но наградил меня таким взглядом, что если бы он был астральщиком, то меня было бы легче закрасить.

Картинно поклонившись, я ушел на соседнюю арену. Там меня уже поджидал Сентябрь Долохов. Или я ошибся?

Маг уже ждал меня. Этот персонаж соответствовал другому архетипу – мрачный вьюнош. С длинными черными патлами, в неплохой угольно-черной мантии, отороченной черным шелком, с… голубыми глазами. Выбивалось из образа, конечно. Но мрачный огонь в этих глазах, общая нахохленность и некая некромантская поза… Ну что за красавчик.

Правда, стереотип об колено ломала ярко-розовая прядка в волосах. Нда. Эмо я еще не бил.

— Я ждал тебя, мой враг, – начал он.

— Да какой я тебе, нахрен, враг? – возмутился я, – Вот если бы я нагадил на крыльцо твоей фамильной усадьбы, тогда да, враг. А сейчас что? Я сделал полезный препарат, благодаря которому ты так или иначе подтянул свои знания в определенной области, расплатившись за это лишь светящимся пузом, а я – и мразь, и тварь, и гнида, и бесчеловечная сволочь! Ну что?

Август совершенно вышел из образа, круглыми глазами смотря на меня.

— Достойнейший! – внезапно выкрикнул он.

— Что? – поковырял в ухе я. Мало ли мне послышалось.

— Ваши слова действительно имеют под собой истину. Я сердечно извиняюсь перед вами. Одной фразой вы открыли мне глаза на произошедшее. Действительно, благодаря вашим достижениям я достиг новой ступени в познании ритуалистических кругов, и плата в виде… кхм, внутреннего света не такая и большая за подобное!

— Ага. Примерно как я и сказал, – осторожно подтвердил я.

— Однако, вы запамятовали, что ваше препарат обладал вторым свойством. Из-за вашего творения, я раскрыл свою душу перед Миланой Тереховой, моей одногруппницей, к которой я питаю теплые чувства!

— Та-а-ак?..

— И она приняла их, и мы теперь пара.

— А минусы-то твоего положения будут? – решился уточнить я.

— Хм, – задумался эмо-некромант, – Получается, что минусов нет. Я везде в выигрыше.

— Получается так.

— В таком случае, приношу свои извинения за необоснованный вызов на бой.

Я бросил взгляд на третье лицо, стоящее возле нас. На еще одного моложавого препода, у которого брови уже пытались срастись с линией роста волос на лбу.

— Ага, да, кхем, – откашлялся препод, – Марк Ломоносов, принимаете ли вы извинения Августа Долохова?

— Конечно, принимаю, – с радостью отозвался я, – Я так рад, что среди местных аристократов есть те, кто действительно способен посмотреть на ситуацию под другим углом, вам не передать. Август, совершенно ничего страшного. Конечно же, я принимаю ваши извинения.

И мы… разошлись. А чего ждал ты, мой воображаемый друг? Драки? Так я с эмо не дерусь. У них ведь руки по локоть в крови. Задолбали вены резать…

Дальше я пошел на шестую арену. Там меня уже дожидался последний мой противник на сегодня. Олег Громкомиров, парень, который подло подловил меня, уставшего, обессиленного и светящегося, на пороге общежития, кинувший мне вызов и гордо сваливший в закат.

Он уже ждал меня. Мантия сброшена, и он остался в майке, обтягивавшей развитый торс, в прочных, слегка поношенных рабочих брюках, а на груди висел амулет, представлявший из себя связку длинных чаячьих перьев. Конец ноября на дворе, алло! И я тут, в майке, рубашке и кутающийся в утепленную мантию.

— Наконец-то, – с совершенно каменным лицом заметил он меня.

— У меня тут до тебя еще один бой был, и вместо второго передо мной извинились.

— Было бы два боя, то я бы перенес схватку, – тихо заявил Олег.

— Ну, бой был один. Только я не понял, где я тебя задел, – признался я, – Вчера ты что-то не светился.

— А я и не принимал этот твой препарат, – невозмутимо ответил шаман, разминая перья амулета. Массаж для духов?

— Ндэ? – приподнял я брови, – Тогда точно не понял.

— Я вызвал тебя на дуэль, так как ты меня заинтересовал. Смотрел твой бой в группе Вконтакте. Понравилось. Но мне кажется, ты можешь больше. Покажи мне что-нибудь интересное. Предлагаю тебе бой до добровольной сдачи.

— Могу испытать на тебе артефакт. Я артефактор просто, – пожал я плечами.

Олег задумался.

— Да, это действительно любопытно, – наконец изрек он, – Ну и достаточно честно, так как я с амулетом.

Возле нас вырос уже третий преподаватель, толстенький старичок в потешной мантии, отороченной черным мехом и вытертой до жемчужного оттенка ткани:

— Господа, вы уже обсудили условия дуэли?

— Мы сошлись на дуэли до добровольной сдачи, с использованием амулетов и легкого оборудования, – кивнул Громкомиров.

— В таком случае, господа, не желаете пройти на арену? – как радушный хозяин, провел рукой старичок.

###

Примечание от автора: в связи с переездом и отсутствием нормального интернета могут быть задержки по главам