Сорок третий 2

Глава 14

Оформление не заняло много времени, а по меркам королевской бюрократии произошло практически мгновенно. То есть уложились в тот редкий промежуток между «ещё не выросла паутина на перьях» и «уже пора менять мундиры на следующий фасон». Ну и правда, как же можно быстро поставить подпись на давно заготовленном документе и прижать в некоторых местах баронскую печатку, выжигающую на бумаге аккуратный след в виде герба?

После собрав всё это в пухлую папку, пришлось ехать в Гербовую Палату в сопровождении юристов и банкира, для окончательного оформления.

Гербовая Палата встретила их привычным ароматом старой бумаги, пыли и слегка подгорелого пергамента. В коридорах висели картины с суровыми лицами глав Палаты за последние две тысячи лет, чья единственная жизненная функция заключалась в том, чтобы косо смотреть на тех, кто приходил с «изменениями в реестры».

Чиновники, вопреки ожиданиям, не стали растягивать удовольствие на недели. Почти мгновенно, то есть всего часа за три, оформили всё надлежащим образом.

— Тут подпись, тут печать, тут росчерк, здесь, пожалуйста, кровь, — без эмоций перечислял второй помощник главного церемониймейстера, подсовывая документы с точностью хорошо отлаженного конвейера.

Пробу крови на будущее взяли из пальца, ловко и буднично, словно измеряли нечто совершенно незначительное, вроде уровня сахара или степени вменяемости.

— На случай споров, — пояснил клерк, подставляя крошечную колбочку. — Чтобы потом не доказывать, что вы — это вы, а не троюродный брат покойного, переодетый в форму. У нас такое случалось. — По лицу было видно, что происходило, не раз.

В толстом, пахнущем столетиями реестре графских родов аккуратно вывели новое: вместо прежнего «Таргор» появилась свежая строка «Таргор — Унгор». Писарь, аккуратно, с наслаждением выводя каждую букву, выглядел так, будто лично создаёт новый кусочек вечности.

— Поздравляю, ваша милость, — сухо произнёс герольд, щёлкнув по последней записи ногтем. — Отныне вы граф.

У графства, весьма неожиданно для Ардора, оказалось довольно обширные владения в герцогстве Кунар, большой дворец в самом Кунаре, огромный дом в столице и больше трёхсот миллионов золотых на счету.

— Я, — шепнула Лиара, пристально глядя на цифру в справке, — кажется, сейчас споткнусь об собственный мозг.

— Это что, всё сразу? — уточнил Ардор у банкира, на всякий случай. — Или это каталог, из которого мне позволят выбрать одну вещь?

— Всё, — сдержанно улыбнулся банкир. — Кроме каталога. Каталоги у нас не выдаются.

Оформление бумаг делалось быстро, деловито. Юристы шуршали страницами, как дюжина опытных крыс в архиве, вовремя подносили солго и всякие закуски, чтобы клиент не успел умереть от голода раньше, чем от подписей. Печати шлёпались с отработанным звуком, будто кто-то тихо закрывал винты на крышках гробов старых правовых проблем.

Ардор не скучал. Вся эта канцелярская возня чем-то напоминала ему работу по разминированию. Куча мелких и непонятных для неспециалистов действий, только здесь вместо взрыва — проблемы с властными стуктурами и титулом.

Его секретарь, внимательно вычитывавшая все бумаги, к концу мероприятия выглядела как человек, который одной рукой отрабатывал движение мечом, а другой — решал систему уравнений. Глаза блестят, спина прямая, но где-то в глубине взгляд уже начинал слегка плавиться.

— Ещё подпись… ещё… ещё… — бормотала она вполголоса, как заклинание от сна. — Я теперь точно понимаю, почему у нас в стране больше боевых магов, чем юристов. Первые хотя бы знают, когда умрут.

И естественно, после такого марафона, они сразу поехали обедать, чтобы хоть как-то причесать растрёпанные чувства и вернуть себе иллюзию, что жизнь — это не только печати, штампы и заковыристые формулировки.

Ресторан встретил их прохладой, белыми скатертями и умиротворяющим видом на воду. Солнце лениво катилось к горизонту, официанты двигались бесшумно, как хорошо обученные духи сервиса.

— И каково тебе графом? — спросила Лиара, когда первые тарелки с супом уже стояли на столе, а организм перестал требовать «кормить немедленно, иначе я пойду жрать документы».

— Ты знаешь, мне и баронство-то не особо требовалось, — Ардор усмехнулся, откинувшись на спинку стула. — Мне слава и власть вообще панораму не заслоняют.

Он повертел в пальцах ложку, глядя на неё поверх тарелки.

— Видел я как-то, как два десятка крутых, богатых и очень уверенных людей мгновенно превращаются в обугленные головешки, опознанные потом только по крови. Очень отрезвляет. После этого все эти придуманные членомерки в виде титулов и звёздочек на плечах смотрятся… как-то мелко. — Есть одна граница, — продолжил он, — между «живой» и «мертвый». Вот она куда важнее всех ваших гербов, печатей и реестров. Еще неделя — и отправлюсь к себе, принимать роту. А там уж не до ваших игр. Там «эй, командир, у нас мотор ваще накрылся». И когда вырвусь обратно, бог весть.

— Как с тобой сложно… и просто, — Лиара покачала головой, размешивая солго так, будто это помогало собрать мысли. — Знаешь, я выросла в рабочем районе, и общалась, ну, самый верх — с директором школы. Он тоже был из дворян. Хотя… почему был? Есть, конечно. Жив-здоров, боров старый. — Она хмыкнула. — Дерёт плату за дополнительные занятия так, словно сам личными руками строил школу из слитков золота, и трахает девчонок.

Она отпила солго, посмотрела на него пристальнее.

— На курсах тоже видела всяких там, — она неопределённо махнула пальцами, — графов, баронов… половина вела себя так, будто им весь мир должен только за то, что у них фамилия длиннее, чем голова. А ты… словно с другой планеты. Но при этом — до смешного понятен и прост. И вот это сочетание — непонятная страшная глубина, от которой у нормального человека ноги подкашиваются, и простая, но тоже страшная поверхность, где можно поговорить про погоду и увидеть порванные тела, — сносит бабам голову, как ураган. — Она вздохнула. — А теперь ещё и граф.

Она неожиданно шкодливо глянула из-под опущенных ресниц, уголки губ чуть дрогнули:

— Но ты не думай. Я и с герцогиней потягаюсь за место в твоём прайде.

Из ресторана поехали в графский дом, располагавшийся в углу образованным стеной Королевского Парка и берегом Серебристой Протоки, впадавшей в залив.

Стоило Ардору гуднуть в клаксон, как высокие кованые ворота дрогнули, будто просыпаясь после дневного сна, и медленно распахнулись. Машина мягко вкатилась на территорию, шурша шинами по идеально подметённой гравийной дорожке. На газонах вокруг были выстрижены такие замысловатые узоры, что казалось: их подравнивают скорее по циркулю и транспортиру, чем по совести садовника.

Прямо у входа их встретил лакей, монументальный словно памятник «непоколебимая служба». Алый с чёрным камзол, белоснежная рубаха с кружевным воротом, перчатки, в которых можно было, не моргнув, брать в руки раскалённый до красна чайник и не испортить линию манжета. Стоял он так, словно стоял здесь ещё при дедушке покойного графа, а то и при прадедушке, и совершенно не исключал, что постоит и при правнуках.

Через пять секунд с верней площадки широкой лестницы, величаво и неторопливо спустился мажордом. Казалось, он скользит, а не идёт. Всё в нём говорило: «Я здесь не просто с первого дня, я здесь был ещё до строителей».

— Господин граф… — голос у него был мягкий, но с той стальной нотой, которой обычно начальники строя выгоняют солдат на пробежку.

— Добрый день… — ответил Ардор, мысленно поморщившись от того, как непривычно звучит «господин граф» в его адрес. Словно одежду выдали на два размера больше: красиво, но ещё болтается.

— Сонгар, ваша милость, — представился мажордом с едва заметным поклоном. — Тело старого графа сейчас в полицейской управе, и когда они закончат обследование и выдадут разрешение на захоронение, мы всё сделаем.

Он говорил о «теле старого графа» тем самым тоном, каким сообщают: «ваш привычный диван временно утащили на химчистку, но скоро вернут».

— Где обычно хоронят членов рода? — спросила Лиара, демонстративно поправляя на груди серебряную брошку с баронским гербом.

— В парке, есть фамильный склеп, — слуга поклонился. — Там мы замуровываем урны с прахом. Обычно кремацию проводит районный маг полицейской управы, и сейчас это Гардаго Корнис. Я, с вашего позволения, уже поставил его в известность, и он готов прилететь в день похорон.

«Готов прилететь» прозвучало как будто у него в ежедневнике стояла пометка «сжечь графа» уже неделю.

— Какой-то особый ритуал? — уточнил Ардор. — Кого-то нужно пригласить?

— Председателя городского Дворянского Собрания, — без запинки перечислял Сонгар, — да поставить в известность Гербовую Палату Королевской канцелярии. Они кого-то пришлют обязательно. Ну и поминальный ужин в Собрании. Прилично заказать его на шестьдесят персон, но можно и больше, совместив праздник с вступлением вас в титул.

При слове «совместив» у Лиары что-то в взгляде щёлкнуло. Она выпрямилась и неожиданно твёрдо вмешалась:

— Нет. — Голос звучал так, что сразу становилось ясно: спорить не стоит. — Праздник вступления будем организовывать как положено, через три дня после погребения. — Она чуть прищурилась. — И, желательно, с живыми, а не с урной в соседней комнате.

— Да, сударыня. Так действительно будет правильно, — мажордом кивнул, соглашаясь.

— Сонгар, — спокойно, но чуть холоднее спросил Ардор. — Вы же знали, что соединять похороны и праздники не положено? Но тем не менее предложили этот, без сомнения, порочащий меня вариант.

Тон был мягкий, но с тем же оттенком, с которым он когда-то спрашивал подчинённых, «А когда вы решили, что это хорошая идея?»

— Больше не повторится, ваша милость, — слуга поклонился чуть глубже. На лице — образцовая невозмутимость, а в глазах — короткая искра: то ли «ну я попробовал», то ли «ещё посмотрим, кого вы будете слушать чаще — меня или барышню с брошкой».

Ардор эту искру уловил, и сразу отреагировал.

— Да, — он будто вспомнил что-то вслух. — Лиара, позвони прямо сейчас и найми мастера-распорядителя церемоний. Желательно с правом организации военных ритуалов. Граф Таргор же имел звание? Значит, его следует проводить в последний путь как воина. — Он широко, почти беззаботно, улыбнулся мажордому. — Спасибо, Сонгар, я вас не задерживаю. Пришлите кого-нибудь, пусть он проведёт для нас экскурсию по дому.

— Как вам будет угодно, — ровно произнёс мажордом, поклонился и величаво удалился в глубину дома. Если бы за ним шёл оркестр, он бы не выглядел более торжественно.

Через пару минут к ним, вместо очередного монумента, буквально выскочил молодой мужчина, пахнущий чем-то подозрительно горелым — смесью озона, пыли от старых проводов и едва уловимого запаха «теперь точно работает».

— Ваша милость, сударыня, — он ловко поклонился, едва не зацепившись рукавом за косяк. — Я Гальвер. Местный электрик, маготехник и вообще всего на свете ремонтник. — Он улыбнулся широко, по-человечески. — Позвольте, я покажу вам дом. И то, что в нём ещё не сломано. И то, что сломано, но держится на честном слове.

— Отлично, — вздохнул Ардор. — То есть я успел стать графом до того, как дом свалился кому-нибудь на голову. Это уже успех.

— Это только начало, ваша милость, — обнадёжил его электрик. — Я вам сейчас такое покажу, что вы будете считать Северные пустоши санаторием.

И он бодро повёл их по коридорам, с энтузиазмом человека, который искренне любит два предмета: свой дом и свою работу.

Дом выглядел настоящим дворцом. Даже несмотря на укрытые холстами и чехлами мебель и полы, люстры, завёрнутые в специальную ткань, и лёгкий запах запустелости, он удивлял роскошью и внутренним достоинством, словно пожилой джентльмен, который временно надел халат и домашние тапки, но всё равно остался герцогом.

— На первом этаже — службы и комнаты прислуги, — азартно вещал Гальвер, — а здесь, на втором, фактически только гостевые комнаты и приёмная зала.

Он открывал двери, показывая интерьеры с гордостью экскурсовода и лёгкой обречённостью человека, который знает, сколько всего здесь можно починить.

— Зал для игры в таблички, — за первой дверью обнаружилась шикарная комната со столами накрытыми холстиной и тяжёлыми креслами. — Большая столовая зала… — за следующей скрывался зал, где при желании можно было кормить одновременно роту егерей и ещё осталось бы место для хора. — Зал приёмов, малая оранжерея, приёмный кабинет и кабинет секретаря с аппаратом Доставки…

— Аппарат живой? — насторожился Ардор.

— Живее всех живых, — Гальвер поморщился. — Только вот к нему проводку тянули в те времена, когда молния была основным источником питания электрических цепей. Я туда сам без крайней нужды не лезу. — И пояснил честно: — Хочу дожить до пенсии.

— Библиотека, курительная, оружейная, картинная галерея, музыкальный салон, — продолжал он. — Гостевые апартаменты из пяти комнат, гостевые апартаменты из трёх комнат и малая столовая. Это если гости сильно устанут от большой.

Они поднялись на третий этаж, где располагались хозяйские апартаменты. Там тоже всё выглядело весьма достойно: отдельная спальня хозяина, спальня хозяйки, общая гостиная, гардеробные размерам с приличную казарму, ванны, в которых можно было утопить несколько человек одновременно, комнаты для личных слуг, апартаменты секретаря хозяина и секретаря хозяйки.

— На четвёртом, — не сбиваясь, продолжал Гальвер, — детские апартаменты и комнаты воспитателей и учителей. Смотреть будем?

— Нет, — Ардор жестом остановил словоохотливого парня. — Детей у меня пока нет, травмировать себя заранее лишней ответственностью не буду. — На полуслове он сменил тему. — Теперь, расскажи мне, что не так с мажордомом?

— Ну, как… — юноша замялся, почесал затылок и понял, что из волос теперь тоже пахнет чем-то горелым. — У него же дочь вроде как спала с графским сыном, виконтом Лабрисом.

Лиара вздёрнула бровь. Слово «спала» в таком доме прозвучало особенно живописно.

— И там даже какой-то ребёнок вроде имеется, — продолжил Гальвер, уже войдя во вкус. — Только вот все же знали, что виконт он это… ну, с мальчиками в основном. — Он выразительно повёл рукой в неопределённом направлении, где, по его мнению, обитали те самые мальчики.

— Богатая у вас информационная сеть, — сухо заметил Ардор.

— Так тут слухи быстрее Доставки летают, — не обиделся маготехник. — Ну и старый граф как-то сказал: тащи, мол, внучку на анализ крови, а без этого никакой доли в наследстве. Ну и всё как-то стихло. — Он усмехнулся. — А страсти прям кипели, куда там дальногляду. Там, если бы поставить камеру, рейтинги бы порвали все ваши новости.

— А сама девушка? — уточнила Лиара.

— Эрлана, — кивнул Гальвер. — Ну, дочка Сонгара. Она не то чтобы с каждым, — он честно поискал слово, — но это дело весьма уважала, так что от кого там дитё, одни боги знают. — Он слегка пожал плечами. — Я ж не осуждаю. Просто, знаете, когда мажордом в доме живёт как святой отец, а у него дочка — как кочующий городской праздник, это всегда к каким-то странным последствиям ведёт.

— Спасибо, Гальвер, — Ардор кивнул, внутренне отмечая: «Слуга, у которого есть личные мотивы в вопросе наследства, — это не просто мина, это целый склад». — Дальше не надо. Мне уже хватает.

Он обернулся к секретарю:

— Давай охранную компанию сюда, — голос стал сухим и деловым. — Пусть примут дом под охрану. И вызови сюда Гарала Золто. Срочно. Пусть увидит, что ему ещё одно хозяйство свалилось на голову.

— Есть, ваша… — Лиара чуть запнулась и, поймав его взгляд, хитро поправилась: — ваша милость-командир.

— А вы, Гальвер, ищите ремонтную компанию, дайте их координаты Лиаре, и пусть они под вашим руководством приступают к капитальному ремонту дворца. И чтобы никаких соплей, и гнили. Всё как новое.

Через час к воротам подъехала пара грузовиков, и оттуда стали выгружаться крепкие плечистые парни в однотипной серой форме с гербом охранной компании «Сталь». Лица — сосредоточенные, движения — экономные. Вид был такой, будто они сейчас возьмут не дом под охрану, а штурмом крепость.

Найм такой группы стоил недёшево, но репутация у компании была железобетонной: если «Сталь» что-то охраняет, это «что-то» либо останется на месте, либо будет унесено вместе с охраной и обвинениями в стихийном бедствии. А графский дворец слишком сильно набит антиквариатом, картинами и прочей высокоценной мелочёвкой, чтобы бездумно всё профукать из-за обиженного мажордома и вороватых слуг.

Командир бригады, высокий мужчина с лицом, на котором было написано «я здесь работаю, а не впечатляюсь», коротко выслушал вводную, обошёл дом снаружи, кивнул своим:

— Периметр. Ворота. Персонал.

По собственной инициативе Лиара, заранее представляя, во что может вылиться «самостоятельное творчество персонала», вызвала юридическую поддержку. И не одного юриста, а сразу трёх: по трудовому праву, наследственному, и отдельно специалист — по «всяким гадостям», как она их про себя классифицировала.

Юристы, аккуратные, гладко причёсанные и вооружённые папками, взялись за ситуацию так что у той не осталось ни единого шанса создать проблемы.

— Для начала, — объявил старший, поправляя очки, — никто никого не увольняет с криками «вон отсюда, сволочь!» Это красиво только в дешёвых романах. Мы выписываем всем пятидневный отпуск с сохранением содержания и небольшой премией. Пусть выдохнут, подумают, что им жить никто не мешает, и перестанут шептаться на кухнях.

— Премию не перепутайте, — тихо бросил Ардор. — Малая премия — это когда они уходят обиженными. Нормальная — когда уходят и молчат.

— Учтём, ваша милость, — кивнул юрист.

Сонгара рассчитали полностью, аккуратно, в присутствии командира бригады охраны и юриста, под протокол. Выдали всё до последней монеты, выдали бумаги «всё получил, претензий не имею», дали собрать вещи. За его спиной двое охранников в серой форме стояли так, что сразу было понятно: выносят из этого дома сегодня только багаж.

— Надеюсь, — вежливо сказал Ардор на прощание, — вы найдёте себе место, где сможете реализовать ваш высокий потенциал.

Сонгар что-то вежливо ответил, поклонился так низко, как будто собирался извиниться за все грехи рода Таргоров за последние двести лет, и вышел. Дверь за ним мягко закрылась, и дом, как показалось, выдохнул.

Траурные мероприятия проскочили бы совсем незаметно и по-военному корректно, если бы не жгучий и совершенно невероятный интерес дворян и военных, лихорадочно пытавшихся склеить в голове картину мира, только что разлетевшуюся вдребезги.

Где-то на заднем плане ещё звучали формулы: «прах предать земле», «светлая память» и всё такое, но поверх этого в головах крутилась одна простая мысль:

Как какой-то барончик из младших офицеров становится графом и наследником огромного состояния?!!!

Это выглядело примерно также, как если бы вчерашний командир взвода вдруг стал командующим армией, а заодно владельцем трёх заводов, пары островов и модного театра.

Особенно сильно крючило тех, у кого в семьях имелись дочери в брачном возрасте. Их жёны уже как наяву видели родную девочку в белом свадебном платье, у алтаря Всех Богов, под руку с молодым графом. Белое платье, корона, завистливые подруги, зять-егерь с орденами — мечта, которую вот, прямо сейчас можно потрогать руками.

И для этого они, если честно, были готовы на многое.

Очень многое.

Где-то в глубине души каждая нормальная дворянская матрона отлично понимала, что ради такого приобретения, сама бы в случае чего могла бы и отдаться — «так, чисто жертвенный жест во имя будущего семьи» отдать всех дворовых девок в вечное постельное рабство новому графу — «ну а что, всё равно же где-то должны работать», и вообще к любому преступлению.

Слухам, конечно, давать волю никто не собирался, но в кулуарах звучали вполне искренние признания:

— Если этот мальчишка попросит, я сама к нему на коленях приполз… — и лишь вовремя брошенный взгляд мужа заставлял переводить: — … уговаривать заключить брачный союз с нашей доченькой.

На приёме, посвящённом обретению графского достоинства, всё это обострилось стократно.

Формально это выглядело очень чинно и весьма прилично. Медленная приятная слуху музыка, шампанское, закуски, длинные речи про «верность короне», «непрерывность традиций» и «ответственность перед предками и потомками». Но по факту бурно кипевший котёл из амбициозных матерей, взведённых до предела брачных стратегий и юных девиц, которым уже по три раза объяснили: «смотри в его сторону скромно, но так, чтобы заметил».

Ардор, вошедший в зал в новом парадном мундире с графскими коронами на обшлагах, на секунду почувствовал себя не человеком, а одетым в китель мешком с золотом и допуском к боевой технике. Взглядов было столько, что казалось на нём скрестились сотни дальномеров. Он успел сделать ровно три шага, как к нему одновременно двинулись: одна знакомая по светским раутам матрона с выражением «мы с вами почти семья, хотя вы обо мне ничего не знаете», её дочь — с выражением «я вся такая невинная, но уже на всё согласная, ещё две мамы слева, подталкивающие своих отпрысков локтями, словно на стартовой линии состязаний: 'Беги, дурочка, БЕГИ!»

— Господин граф, — сладко защебетала первая, — позвольте поздравить вас от всего сердца и от сердца моей дочери… — удар локтем в бок дочери: улыбайся! — Ваша милость, а не желаете ли познакомиться с моей Ирланочкой, она с детства мечтает о военной служ… семье офицера, — добавила вторая, слегка сбив текст.

Затем в течение получасе ему предложили поужинать в четырёх домах, причём в трёх — «в узком семейном кругу» трижды намекнули на давнюю дружбу с его «покойным родственником» (о существовании двух из этих «друзей» старый граф вряд ли вообще подозревал) два раза очень тонко объяснили, что «дочь, конечно, ещё весьма молода, но зато такая гибкая, нежная, добрая и прекрасно ладит с людьми».

Особо отчаянная матрона, оказавшись слишком далеко от барона, но не желая терять время, шепнула мужу:

— Иди, подсунь ему Аделию.

— А меня за что? — обречённо уточнил тот.

— Ты хоть не выглядишь, как голодная акула в корсете, — зло прошипела жена. — Иди! Я потом подключусь.

Но Ардор неожиданно для всех проявил недюжинную стойкость и выдержку, атакуемый подчас сразу несколькими мамочками и их дочерьми. В этом хаосе помогло то, чему его учили в совсем других местах, держать контроль обстановки, не стоять на одном месте и помнить, что любое резкое движение в такой толпе может привести к жертвам среди гражданского населения.

И он действовал как среди вооружённых психопатов.

— Прекрасное платье, сударыня, — говорил он, аккуратно делая шаг в сторону, так, чтобы выйти из «коридора атаки» следующей мамы. — Цвет вам очень к лицу.

— Ваша дочь… мм… замечательно воспитана, — благодарно кивал другой, показывая, что услышал и оценил, но не подписался.

— Я когда-нибудь, непременно загляну к вам… — это уже стало его универсальной фразой, сродни «отставить» в армии. Никогда не уточнялось, куда, когда и в каком веке.

Когда одна особо настойчивая дама попыталась вцепиться в него сразу обоими руками, подавая вперёд дочь как штурмовой таран, он мягко перехватил инициативу.

— Сударыня, позвольте мне сперва хотя бы допить солго, — абсолютно искренне произнёс он. — Я очень плохо думаю без бодрящего и ещё хуже — под напором такой красоты.

Дама растаяла. Дочь покраснела. А Ардор за это время успел отойти на два метра и спрятаться за спинами трёх генералов, обсуждавших последние новости по вооружениям. Генералам, кстати, его манёвр понравился.

— Правильно работает, — буркнул один. — Если сейчас женится, мы его на фронт не вытащим. А так пусть побегает, живёт. Нам такие ещё очень понадобятся. Слышал, таргианцы опять армию собирают?

— Глухой и тот слышал. — Собеседник в голубом свитском мундире кивнул.

Пара особенно нетерпеливых юных особ, которым мамы так и не успели протолкнуть дорогу к графу, отошли в сторону и шептались, зло потягивая шампанское:

— Видела? Он на меня даже не посмотрел.

— На тебя? — возмутилась вторая. — Это он на меня не посмотрел!

— Значит, у нас ещё есть надежда, — третья, более практичная, отпила и заключила: — Раз он никого не выбрал, значит, всем поровну обидно. Баланс соблюдён.

И только один человек в зале наблюдал за всем этим с профессиональным интересом, не вмешиваясь, — старый герцог Зальт. Он пил вино, перекидывался фразами с соседями и про себя отмечал:

«Парень не мельтешит, не суетится и отрабатывает под таким огнём без потерь, а значит, и с политическим будущим у него будет всё в порядке. Остальное — дело техники и времени».