Сорок третий 2

Глава 13

Дуэль назначили на четыре часа после полудня, в дворянском собрании, где имелась большая площадка для поединков чести и вместительные трибуны. К моменту выхода судей и протокольной комиссии в ложах и на общих местах творился натуральный аншлаг: в зале не только теснилось столичное дворянство, но и присутствовало немало военных всех родов войск. В загончике для операторов и фотографов — не продохнуть. Дальногляды на штативах, переносные камеры, репортёры с блокнотами, сменщики с кассетами. Две газеты уже продавали вперёд подготовленные «экстренные» выпуски с заголовком: «Герой Пустошей против чемпиона королевства!»

Вначале, по старому регламенту, согласовали лёгкие мечи. Заседавшая комиссия почти автоматически проставила галочки напротив стандартных шпаг для дуэлей без особой кровожадности. Но потом по запросу Лабриса Таргора протокол переделали. Чемпион в триатлоне, и основной его дисциплиной как раз были парные короткие клинки. Запрос на замену оружия на парные кинжалы прошёл быстро, поскольку барон Увир не возражал.

Более того, в душе Ардор даже порадовался. Технику работы с ножом ему ставили двое. С одной стороны, мастер чиччиаты — традиционной итальянской поножовщины в полной темноте, а с другой испанский мастер дестрезы наваха. В ножевом бою он чувствовал себя куда уверенней, чем с «честной» шпагой, где слишком многое завязано на вязь фехтовальных связок, сшитых с моторикой тела, чего ему явно не хватало.

На боковом столике под белой скатертью лежали согласованные и проверенные пары клинков. Для Лабриса — его любимые, чуть укороченные, с идеально подогнанными рукоятями, сдвинутым балансом под резкие маховые удары. Для барона — равные по длине, с классическими ромбовидными лезвиями и плоской гардой, более похожие на кинжал Фарбена-Сайкса.

Публика гудела, волнуясь и предвкушая зрелище. Спорили, делали ставки, обменивались самыми невероятными версиями исхода. В ложах звучали тихие, но нервные голоса.

— Да это же безумие. Профессиональный спортсмен против «лесного головореза»…

— Ты, видно, газет не читаешь. Этот «лесной» уже столько голов поснимал, что кого угодно не позавидуешь.

— Дуэль всё-таки не Пустошь, тут другие правила.

— Правила кончаются, когда клинок влетает под рёбра, — сухо отозвался один из отставных полковников.

Генерал от артиллерии Тургон Сарго, назначенный судьёй, вышел на середину поля, выждал, пока шум стихнет, и мощным голосом, приученным перекрикивать грохот батареи, произнёс:

— Дуэль по вызову виконта Лабриса Таргора барона Увира. Дуэль до смерти одного из участников, — чётко объявил он. Внутри у него, впрочем, жила уверенность: «Ну какая смерть в наше время? Пошумят, помашут железками, отрежут пару кусков мяса, целители подлатают — и будут потом по клубам вместе пить».

Он лениво, без особой торжественности, взмахнул белым платком, давая команду:

— Сходитесь.

Оба дуэлянта вышли навстречу друг другу, сохраняя формальную дистанцию. У обоих — по паре клинков, блеснувших сталью в свете магических прожекторов.

Лабрис двигался красиво. Легко, чуть пружиня, с отточенной, как на тренировках, пластикой. Десятки боёв, сотни спаррингов, тысячи часов, отданных залу, жили в каждом его шаге. Кровь по жилам шла сладкой волной: зелье, выпитое перед боем, раскрывало восприятие, чуть наклоняя мир. Цвета стали ярче, звуки — чище, движения барона — словно замедлились на долю доли секунды.

Лабрис чувствовал, как рефлексы взлетели до предела, как мышцы слушаются лучше, чем когда-либо, как ножи в руках становятся продолжением нервной системы, а не просто металлом.

«Ещё один, — подумал он почти лениво. — Один удар — и всё. Главное — красиво».

Ардор, со своей стороны, вообще не видел ничего необычного. Разум, натренированный жёсткими школами ножевого боя и десятилетиями практики, ощущал оппонента как набор векторов: вот так он ставит стопу, так переносит вес, здесь идёт основная, здесь — прикрывающая рука. Мелочи, которые обычному взгляду не видны, для него выглядели яркими маркерами.

Они сошлись на дистанцию боя, и Лабрис первым рванулся в атаку.

Кинжалы одновременно пошли в ход — верхний маховый в голову и чуть отстающий по времени резкий удар снизу в корпус. Классическая двойка триатлониста: блокируй, не блокируй — всё равно одно из лезвий достанет.

Но барон ушёл из этой схемы назад в сторону, легко, словно бесплотный огонёк пламени.

Левая рука Лабриса пролетела мимо, правая, уже почти достигая цели, вдруг столкнулась с чем-то жёстким и упрямым. Клинок скользнул по стали, ударился о гарду баронова кинжала так, что ладонь чемпиона чуть онемела.

В это же мгновение Ардор сделал движение, которое многие на трибунах даже не успели связать с результатом. Скрутив запястье Лабриса в замок, он чуть потянул его на себя и вниз, а затем нога барона взмыла вверх.

Удар сапога пришёлся в голову. Не в подбородок, не в нос — в висок, туда, где даже лёгкое касание может выключить сознание. Лабрис крутанулся в воздухе, брызнув алым словно отброшенная кукла.

«Готов», — холодно отметил для себя Ардор, уже отступая, чтобы не оказаться под возможным рефлекторным выпадом.

Но Лабрис упал упруго, почти кошачьим перекатом, и, спружинив, вскочил. Глаза его на секунду потеряли фокус, но потом снова поймали барона, и, зло сверкнув, он стукнул клинками друг о друга, требуя продолжения.

Зал одобрительно загудел: «Вот это характер!» — кто-то даже захлопал.

Ардор в ответ лишь коротко кивнул. И сам перешёл в атаку.

Теперь уже он задавал темп. Шёл не лобовыми наскоками, а будто плёл из стали и шагов сложный узор. Маховые удары, смена уровней, ложные движения корпусом, проходы чуть ближе, чем удобно противнику, и уходы на полступени назад, заставляя Лабриса тратить энергию.

Чемпион по триатлону вдруг обнаружил, что не он ведёт танец.

И в какой-то момент, когда правая рука Лабриса рванулась в голову барона, рассчитывая на скорость и технику внезапно всё сломалось.

Ардор, сменив хват кинжала буквально на полпути движения, принял атакующую руку на плечо, просунув сталь над локтем зажав сталью, и потянул на себя выворачиувая руку так, что корпус Лабриса — вывернулся а спина сама выгнулась, подставляя живот.

Движение выыглядело настолько непривычным для дуэльного зала, что несколько местных мастеров фехтования на трибуне синхронно втянули воздух. Они видели тут и школы, и шутки, и полузапрещённые трюки, но вот такого нет.

Тридцать сантиметров стали мягко вошли в грудь. Не рубящий, не рвущий удар, а точное проникновение в сердце.

Лабрис рванулся вперёд из одного лишь упорства. Как будто мог силой воли вытолкнуть клинок из себя. И почти успел. Его собственный нож, послушно пошедший за телом, описал дугу, целясь в грудь барона но встретился с блоком. Правая рука Ардора отбила кисть противника, отклонив траекторию, а левый кинжал, почти без замаха, воткнулся в висок. Хрустнула кость, лезвие вошло до гарды, выйдя с другой стороны, и тут же вылетело назад будто игла в швейной машинке.

Тело чемпиона на долю секунды застыло на ногах, словно сцепленное с землёй чистым упрямством. Потом ноги подломились, тело повалилось на песок, несколько раз судорожно дёрнулось а изо рта поползла синяя пена.

— Алхимическое зелье, — прошелестело по рядам.

Применять такие составы на дуэлях чести считалось нарушением буквы и духа кодекса, и даже те, кто только что ставил на Лабриса, недовольно морщились. В одно мгновение красавец-спортсмен, любимец публики и гроза дуэльных списков вдруг стал чем-то намного менее приятным, а именно очередным примером того, как попытка обмануть систему заканчивается тем, что тело уезжает в морг.

Целитель, дежуривший у края поля, всё равно подбежал. Так положено. Опустился на колено, провёл над головой ладонью, впуская в тело несколько пробных импульсов.

— Мёртв, — спокойно констатировал он, поднимаясь.

На трибунах наступила на секунду тишина, а потом всё взорвалось. Кто-то аплодировал, кто-то возмущённо вскрикивал, дамы вздыхали, особенно те, кто не знал о «нестандартных вкусах» Лабриса. Те, кто ставил на него крупные суммы, потемнели лицами. А вот военные, наоборот, выглядели как именинники: ещё бы офицер егерей завалил чемпиона королевства, да ещё и на его поле. Это был сигнал не только для гражданских, но и во все коридоры власти.

Отставные генералы щурились, словно коты на солнце, и уже шептались о том, как выпьют вечером «за молодёжь, которая ещё что-то умеет». Некоторые из них, особенно те, кто вложил часть своего состояния в ставки, улыбались особенно широко.

И внизу, под боками трибун, в редакторских студиях, сидели люди, которые уже набивали в заголовки фразы вроде: «Когда спорт встречается с войной» и «Нож барона, остановивший кровавую череду дуэлей».

Ардор после поединка зашёл в комнату для переодевания, принял душ и вышел, сверкая орденами и свежестью, выпил бокал вина с судьёй и дуэльной комиссией, и поехал домой. И только расслабившись понял, что и его схватка прилично потрепала.

Бой длился едва ли минуту, но на такой скорости что в мышцах наверняка образовались кровоизлияния и растяжения, что и подтвердила боль по всему телу.

К счастью всё быстро прошло, что он списал на молодой организм, просто не понимая, что такое источник и эфирная регенерация. Но к его счастью она работала вне зависимости от понимания.

Отмокая в огромной ванной, он слегка задремал и проснулся лишь когда к нему в воду занырнула Лиара, весьма умело расслабила его, затем пару раз напрягла и перетащив в постель, оставила одного.

Проснулся он только на следующее утро вполне здоровым и отдохнувшим и получив через доставку порцию завтрака из ресторана, сел подкрепиться, когда напротив села Лиара с пачкой газет в руках.

— Что пишут? — Лениво осведомился он и секретарь кивнув мгновенно разложила газеты в каком-то порядке стала зачитывать новости.

— Столичный вестник' посвятил дуэли первую полосу. Смотри, вон, крупным кадром Лабрис, ещё стоящий с клинками в руках, и ты в пол-оборота, Ну и заголовок под стать «Кровавая дуэль. Чемпион королевства против героя Пустошей» и помельче: «Исход боя не взялся бы предсказать ни один мастер фехтования».

А вот ещё в «Экспрессе» «Чемпион входил в манеж в сиянии побед, но под сводами Собрания в этот день оказалось, что война и спорт — разные искусства. Там, где один опирался на скорость и отточенные связки, другой привёл с собой опыт Пустошей, где бой редко длится дольше минуты и почти никогда — по правилам».

Тут ещё в боковой колонке небольшое интервью с неким мастером одной из дуэльных школ. Пишет что «Технически Лабрис действовал безупречно по учебнику триатлона, Но барон продемонстрировал приём, восходящий явно не к нашим классическим школам, а где-то на стыке горных кланов и уличной школы ножа: жёсткая работа по суставам и моментальное добивание. В учебных дуэлях так не делают, а в реальном бою это весьма эффективно».

«Утренний визит» пишет, что «Герой Пустошей остановил кровавую череду дуэлей и что Лабрис Таргор, сын старого графа, при всех своих спортивных и дуэльных успехах давно уже был фигурой неоднозначной. За последние годы он отправил на тот свет добрый десяток молодых дворян, чьи семьи теперь носят траур за наследниками. В кулуарах шептались, что он убивает с удивительной лёгкостью, а в развлечениях предпочитает не девиц, а юношей. Мы уверены, что сегодня многие достойные семьи поднимут бокал за здоровье молодого офицера Егерского Корпуса, поставившего точку в этой кровавой арифметике».

Там же — аккуратная вставка:

«Напомним, что барон Увир уже стал героем газет, участвуя в ликвидации бандитов на дорогах и диверсантов под прикрытием цирка. Теперь судьба свела его с другим типом хищника — законным, светским и титулованным, но от этого не менее опасным».

Ну и «Армейский вестник» как всегда публикует разбор, интересный только военным. Тут какой-то полковник Гальдо, представленный как ветеран северных пустошей пишет:

'Дуэль продемонстрировала не только личное мастерство старшего лейтенанта, но и чётко показала, как в практическом бою сталкиваются две философии. Школа триатлона, прекрасно отточенная для поединков один на один, внутри понятных рамок, против школы выживания и уничтожения противника в кратчайшее время.

Приём, которым барон вывел руку противника в замок и раскрыл корпус под удар, явно восходит к горным кланам и нескольким малоизвестным уличным школам. Таким приёмам не учат в наших классических дуэльных школах и уж тем более не показывают на чемпионатах. Обращает на себя внимание и то, что оба завершённых удара барона были не «красивыми», а предельно функциональными: в сердце и в голову. Для войны — образцовая работа а для традиций дуэльного фехтования настоящий вызов'.

Ну и отдельным абзацем они упомянули алхимию, что факт употребления Лабрисом ускоряющего зелья, фиксируемый по характерным симптомам (синяя пена, остаточный эфирный след в крови), в дуэльных поединках чести является грубейшим нарушением кодекса. Формально судья мог бы признать барона имеющим право на любые меры жёсткости. Но, как видим, старший лейтенант действовал в рамках общих ограничений — исключительно сталью и без использования магии, что важно для восприятия боя в войсках'.

А вот «Голубая роза», ну типа девичий журнал с претензией на психологию и романтику, — выдала разворот с твоей фотографией в профиль на фоне арены. а под снимком крупным шрифтом, «Горящие глаза охотника, вскормленного льдами Северной Пустоши…» 'В каждый век появляются люди, в которых сходятся ледяной северный ветер и горячая кровь бойца. Барон Увир — именно такой.

Взгляд, брошенный им на павшего противника, был не взглядом палача, но взглядом человека, исполняющего работу, возложенную на него обществом и долгом. И да, в этом взгляде присутствовало презрение, но не как поверженному, а к тому, как легко тот тратил чужие жизни.

Девицы, мечтающие о романтических вздохах под луной, вряд ли найдут с таким человеком общий язык. А вот те, кто понимают цену жизни и смерти, возможно, получат в нём опору'.

И даже прямо пишут: «Даже если у мужчины уже есть жена (или будет не одна), всегда остаётся место для близкой подруги. И в жизни офицера, тем более героя, таких подруг может быть много — и каждая будет по-своему права. Не стоит отказываться от попыток стать для него чем-то большим, чем просто поклонницей».

Девушка негромко фыркнула, а барона усмехнулся.

— Ну и в финале у нас «Затейник и затейница» — листок, тех кто в столице предпочитает нетрадиционные взгляды. У них все просто. «Ещё одна жертва армейской машины убийства» Текст, ожидаемо, наполнен ядом: 'Бычий взгляд кровавого мясника в мундире, привыкшего решать всё сталью, сегодня утолил жажду крови ещё одной невинной души. Чемпион, гордость королевства, чьи успехи на мировых аренах могли бы прославить нашу страну, пал от руки человека, для которого человеческая жизнь, лишь средство утоления кровавой жажды.

Мы желаем, чтобы все такие «герои» рано или поздно отправились в тот же ледяной ад, из которого они вылезли, и там столкнулись лицом к лицу с теми, чьи жизни они забрали. Но, увы, Общество, ослеплённое орденами, будет и дальше восхищаться этой грубой силой'.

В это время раздался звук телефонного сигнала, и она подхватившись подняла трубку.

— Секретарь господина барона Унгора. — Она выслушала что ей говорят, и прикрыв микрофон повернулась к Ардору. Банкирский дом Рангольд. Просят тебя найти для них время и посетить их главный офис.

— В течение часа? — Спросил барон, бросив взгляд на часы.

— Да. Они согласны.

— Поехали?

Лиара на секунду подвисла и резко придя в себя, кивнула.

— Я быстро.

Когда тяжёлые кованные ворота стали разъезжаться, Ардор вдруг подумал, что хорошо бы нанять ещё пару человек, чтобы следили за домом и если что служили охраной. Он повернулся к сидевшей рядом девушке, а та сразу кивнула.

— Двух трёх человек, можно ветеранов.

— Лиара, малышка. — Барон улыбнулся. — Ты золото. Мозг не выедаешь, выглядишь всегда на все сто, в любви весьма хороша, и о делах не забываешь, да и мысли просто читаешь.

— Ты просто очень громко думал. — Она негромко рассмеялась,

В банке их встретили в холле, и сразу проводили в специальные переговорные комнаты для особо важных клиентов, где заместитель управляющего положил перед ним запечатанный конверт.

— Пока вы знакомитесь с содержимым, я позволю себе удалиться, но буду рядом. — Он повернулся к Лиаре, сразу определив в ней секретаря. — Звонок на стене. — Он показал пальцем, и вышел через другую дверь.

Ардор взял в руки совсем тонкий конверт и вскрыл его кончиком ножа для бумаг лежавшего на столе.

'Если ты читаешь это, значит у тебя всё получилось, и имя нашего рода очистилось от грязи, нанесённой Лабрисом. В роду Таргор, были учёные, музыканты, военные и судьи, но такого бесчестья ещё не случалось.

К этому дню я готовился довольно долго и распродал всё что составляло основу финансовой мощи графства, оставив только жалованные земли, владения в столице и в герцогстве Кунар. Герцогство никому не должно, ему никто не должен, финансовые дела в полном порядке, а наследников нет как нет и брачных обязательств.

Да, ты всё правильно понял, и я предлагаю тебе принять корону графства. Если ты согласишься, то юристы впишут твоё имя в давно оформленный королевский указ, и ты станешь графом Таргор — Унгор. То есть ты сохранишь баронское достоинство своего рода и поднимешь его до графского, а детям можешь на выбор дать фамилию Таргор, Унгор или оставить двойную.

Решай сам. Мне не звони, меня уже нет. Дом и владение будут ждать твоего решения сутки начиная от этого часа. Через сутки оно будет продано, графская печать и регалии рода сданы в Королевское хранилище, а деньги распределены по благотворительным фондам Королевства.'

Лиара читавшая письмо через плечо Ардора, тихо, словно призрак отошла в угол и там замерла.

Отследивший её движение барон повернулся и вопросительно глянул на секретаря.

— Ты чего?

— Боюсь. — Честно ответила она. — Боюсь, что из-за каких-то внутренних правил, неизвестных мне вопросов чести, морали или ураганов что временами в тебе бушуют, ты откажешься от этого предложения.

А поскольку Ардор соображал быстро ещё в прошлой жизни, а в этой вообще просчитывал ситуации «на раз» то все доводы, приведённые Лиарой, сразу ушли в папку «струсил».

Воспитанный в обществе без подобных сложностей, он вообще не испытывал никакого пиетета перед титулами. Ну барон, ну граф… Это вообще, что? Звания — да. Звания они атрибут стройной и понятной системы армейских отношений. А титулы… фигня какая-то малопонятная.

— Но есть серьёзный довод «против» — Негромко произнёс он, задумчиво глянув на секретаря. — Как я буду смотреться графом командуя ротой?

— Не просто ротой, а ротой головорезов. — Девушка подняла указательный палец к небу. — Ну, да. Такого вроде бы ещё не случалось. Но ты станешь первым. — Она пожала плечами, подошла совсем близко и произнесла едва слышно. — Давай оформляй бумажки, и поехали домой. Барона я уже попробовала, а вот графа ещё нет.