Сколько стоит любовь

Глава 16.

- Ну и погода. То солнце, то снова дождь льет. И этот ветер… - мужчина, поежившись, бросил взгляд в окно, туда, где северный ветер обрывал с деревьев последние желтые листья. По стеклу мерно тарабанил дождь, еще не перешедший в ливень. Но, судя по мрачному небу, опрокинувшемуся над зданием таверны, этот дождь обещал стать настоящим стихийным бедствием.

- Осень, господин. Холод и север, что взять с нашей местности, - протерев бокал для пива, хозяин таверны поставил его на полку рядом с остальными бокалами. – А вы какими судьбами в наши края? – спросил он, рассматривая высокую долговязую фигуру странного незнакомца, сидевшего за его стойкой и барабанившего длинными утонченными пальцами по краю столешницы. По всему было заметно, что человек этот богат. Его руки были усыпаны перстнями, одежда, хоть и дорожная, но выгодно отличалась богатым покроем и тканью, какую носят обычно только состоятельные господа.

- Можно сказать, проездом. Я бы уже уехал сегодня, не застань меня непогода, - равнодушно проговорил человек.

Хозяин таверны снова покосился на незнакомца и поежился. Было в этом человеке что-то отталкивающее и холодное. То ли взгляд, то ли наклон головы, какой-то звериный, мрачный.

- А скажите, есть ли тут у вас на севере большие имения? – вдруг поинтересовался мужчина.

- Как не быть? – пожал плечами хозяин таверны. – В нескольких часах от моего заведения начинаются владения лорда Кэшема. Это сын герцога Астера.

На лице у мужчины не дрогнул ни один мускул. Он сделал глоток горячего вина и равнодушно посмотрел в окно.

- Штормовой предел – самое большое имение в наших местах. За его счет мы, можно сказать, и живем. Все близлежащие земли принадлежат лорду Кэшему. А в этом году он приехал из столицы уже с молодой женой.

- Вот как, - прозвучало равнодушное.

- А дальше на утесе землями владеют Фрейзеры. У нас в долине несколько благородных семей. Но Кэшемы самые состоятельные.

- Они сейчас дома? – спокойно спросил незнакомец. Хозяину заведения показалось, что он задал вопрос больше из вежливости, чем из желания что-то узнать. Возможно, он просто хотел поговорить. Мало ли сколько в пути времени провел. И прибыл он не как все, в экипаже, а налегке, верхом. Сейчас жеребец чужака отдыхал в конюшне, пока сам он согревался в нижнем обеденном зале, а слуги чистили его тяжелый плащ, заляпанный грязью.

- Как им не быть дома? Дома. Да еще и гостей полон замок, - с улыбкой сообщил тавернщик. – Там и родители леди Кэшем приехали, и чета Астер.

Показалось, или незнакомец неловко вздрогнул и слишком поспешно сделал глоток обжигающего напитка?

- Вот как? – сказал он обыденным голосом и тавернщик решил, что ему все померещилось. Видит то, чего на самом деле нет. А мужчина просто обычный путник и он, конечно же, не обязан рассказывать ему о том, куда и зачем едет. А потому хозяин дома решил прекратить всякие расспросы и заняться непосредственно своей работой.

Но время от времени он все же бросал любопытный взгляд на гостя, вплоть до тех пор, пока последний, допив вино, бросил на стол несколько монет и, поднявшись, отправился в комнату, которую снял до утра, чтобы отдохнуть.

*********

- Как же вы прекрасно играете, леди Вайолет! – всплеснула руками леди Джейн, когда прозвучал последний аккорд пьесы и герцогиня, опустив руки на колени, с довольным видом обернулась к своей единственной слушательнице.

- Благодарю, леди Роттенгейн, - проговорила она.

- Мне, право слово, будет очень не хватать вашей музыки и компании, когда мы покинем Штормовой предел, - заявила леди Джейн с важным видом знатока музыки. – А что, если мы пригласим вас в наш скромный дом? Возможно, вы с герцогом, будете так любезны и окажете нам честь отправиться к нам домой?

Герцогиня пожала плечами.

- Боюсь, это невозможно. Мы слишком долго не были дома. Мой дражайший супруг уже тонко намекает на то, что мы загостились, а у него собралось слишком много дел. Вы же сами знаете, какие обязанности в герцогстве. А еще и его величество прибыл.

Леди Роттеннгейн печально опустила взгляд.

- Увы, обязанности… - сказала она и тут же посмотрела на родственницу с улыбкой. – Но вы просто должны мне пообещать, что как только у вас появится свободное время, обязательно навестите нас.

- Мы постараемся, - герцогиня закрыла инструмент и провела пальцами по гладкой поверхности, после чего решительно поднялась, бросив быстрый взгляд в окно.

Уже второй день погода неистовствовала. Яркое солнце сменяли густые тучи и на смену свету приходили ливни и сильный ветер, что в сочетании с шумом океана, бушевавшего у подножья утеса, напоминало леди Вайолет о том дне, когда они с Авророй едва не погибли на мокрой дороге по пути домой. И именно это заставляло герцогиню Астер снова отложить день отъезда.

Второй причиной было осознание того, что ее сын и его молодая супруга наконец-то стали настоящими мужем и женой.

Да, леди Вайолет не была глупой. К тому же она прекрасно почувствовала тот яркий момент пробуждения магии, который сказал ей больше всяких слов.

Она мысленно ругала сына, так как понимала, что прежде он обманывал их с мужем. Ведь чувствовала, что что-то не так! Но теперь все осталось в прошлом и ей стоит спокойно наслаждаться жизнью и ждать внуков. А в том, что они непременно появятся, женщина больше не сомневалась. Было лишь любопытно, что такого задумал Бенедикт до того, как осознал, насколько сильно влюблен в собственную жену. Был ли брак фиктивным?

«Лишь бы дети не натворили никаких глупостей!» - сетовала она про себя, но пока не стала делиться своими предположениями даже с супругом, предпочитая просто наблюдать и не вмешиваться, чтобы не испортить отношения между сыном и полюбившейся невесткой. И уж тем более она не спешила сообщать такие важные вещи Роттенгейнам. Более того, леди Вайолет хотела хитростью увезти леди Джейн из Штормового предела. Ей казалось, что дети должны остаться одни, чтобы стать еще ближе друг к другу, насколько это только возможно.

А Аврора герцогине нравилась. Хорошая девушка, воспитанная, сдержанная и, что самое важное, любит ее сына. И ведь помогла Бенедикту снова начать общаться с Линдоном.

Скорее всего, Аврора уже знает о причине, из-за которой друзья поссорились. Но молчит, как и положено всякой умной жене, которая знает больше, чем показывает и говорит.

Нет, определенно, Бенедикт сделал очень удачный выбор. Она сама не смогла бы найти для сына более умную и подходящую супругу. Смешно вспомнить, как сама еще не так давно была против леди Роттенгейн, а теперь вот довольна, что получила такую невестку. Да, по мнению герцогини, леди Авроре не доставало толики живости, но это дело наживное. Девушка слишком серьезная, а все потому, что на фоне ее матушки другой быть просто невозможно. Аврора словно полная противоположность леди Джейн, и внешне и по характеру. И, что самое главное, Бен в ней души не чает. Уж она, как мать, все видит и чувствует.

Сын наивно полагает, что смог обвести ее вокруг пальца, да не тут-то было. Порой в молчании больше понимания, чем в ненужных словах, размышляла герцогиня.

Своей хитростью и уловками дети, а леди Вайолет теперь именно так называла и Аврору, и Бенедикта, так вот, дети сами загнали себя в ловушку любви и создали крепкую красивую пару.

А уж когда пойдут дети…

Герцогиня мысленно улыбнулась.

- А как будет рад лорд Роттенгейн, когда узнает, что вы приедете к нам в гости! Мне кажется, он искренне привязался к вашей семье и, конечно же, очень уважает господина герцога. Впрочем, его не уважать просто невозможно. Какой благородный мужчина… - меж тем продолжала свой восхищенный монолог леди Джейн. Ей казалось, что герцогиня внимает ее словам и согласно кивает в ответ. А герцогиню немного смешили рассуждения родственницы. Но увы, матерей не выбирают, как и родню.

Смиренно улыбнувшись, леди Вайолет поняла, что готова принять даже десяток, нет, сотню таких леди, как та, что сидела в музыкальном салоне. И все только ради счастья своего единственного сына.

*********

Письмо от Титаниума пришло поздно вечером, когда закат уже плавно погрузился в темные сумерки, а слуги торопились накрыть на стол ранний ужин.

Когда лакей доставил конверт мужу, мы с Бенедиктом находились в его кабинете и я, сидя напротив Кэшема, пыталась погрузиться в расчетные книги, в то время, как он отвечал на письма арендаторов, коих скопилось бесчисленное множество. Вот только дело не шло ни у меня, ни у него. Я ловила себя на мысли, что постоянно отвлекаюсь и бросаю взгляды на супруга, который, в свою очередь, словно только и ждет, когда я взгляну на него. При этом, встретившись взглядами, мы одновременно улыбались и молчали. В груди у меня что-то волновалось и трепыхалось птичкой, а Бенедикт с видимым усилием пытался усидеть на месте, открывая конверт за конвертом.

- Все одно и то же, - вздохнул он наконец и, решительно отодвинув приличную горку писем, поднялся на ноги и обогнув письменный стол, подошел ко мне, протягивая руку и будто приглашая встать.

Я не менее решительно отложила книгу и приняла его руку, тут же ощутив, как муж, притянув меня к себе с долгим, рваным вдохом, накрыл мои губы своими губами, успев шепнуть:

- Нет, это просто немыслимо, как ты меня отвлекаешь от дел, Аврора!

- Кто бы говорил… - начала было я, но властный поцелуй почти сразу лишил меня возможности говорить и мыслить. Прикрыв глаза, с наслаждением отдалась сильным умелым рукам, которые с упоением ласкали мое лицо и волосы. Когда Бен, с явным трудом оторвавшись от моих губ, прижал меня к себе и шепнул: - А не перебраться ли нам в спальню, леди Кэшем? – в дверь вежливо постучали.

Я невольно хихикнула, успев увидеть неприкрытое раздражение во взгляде мужа, но он взял себя в руки и ровным голосом произнес:

- Войдите.

И вошел лакей с письмом на подносе. Завидев нас с Беном стоявших слишком близко друг к другу, бедняга смутился и отвел глаза, но письмо адресату вручить все же успел.

- А я-то было решил, что нас зовут на ужин, - проговорил Кэшем и взмахом руки отпустил смущенного лакея. При этом, не отпуская меня из своих объятий, он опустился в кресло и потянул меня следом, устроив уютно на своих коленях. И только после, достав нож для бумаги, вскрыл конверт, сообщив мне в процессе этого действа:

- Матушка будет в восторге.

- Отчего же? – спросила я.

- Она не так давно предсказывала мне приезд друзей и вот, - он стряхнул обломки печати на стол и раскрыл письмо. Но прошло несколько секунд, прежде чем муж добавил, прочитав те короткие строки, которые были в послании, - Тит и Грэм собираются навестить нас в Штормовом пределе и выражают надежду, что мы будем рады принять их уже через два дня. При этом они выражают надежду, что не помешают нам и что наш медовый месяц уже подошел к концу.

- Можно сказать и так, - проговорила я, но Бенедикт тут же отшвырнув письмо, властно опустил свою руку мне на затылок, притягивая к своим губам.

- Что я слышу? У меня медовый месяц в самом разгаре! Неужели ты уже устала от моего внимания, дорогая?

Я тихо рассмеялась и наклонившись, обхватила руками лицо супруга, запечатлев на его губах почти целомудренный поцелуй.

Бену такое отношение не пришлось по нраву. Дерзко улыбнувшись, он опустил руку на мою талию и поцеловал меня в ответ так жадно и жарко, что в голове вновь вспыхнули мысли о постели. Более того, я не ощутила ни малейшего стеснения от подобных мыслей. А ведь раньше не могла и подумать, что стану такой откровенной леди. Пусть для мужа, но все же…

Куда только подевалась сдержанная и скромная леди Роттенгейн? Я с трудом узнавала в этого новой Авроре прежнюю себя, чопорную, сдержанную в любом проявлении эмоций.

Нет, определенно, Бен оказал на меня свое неизгладимое влияние, и я никогда не стану прежней.

Но, что забавнее всего, мне нравилось быть такой, какой я стала рядом с ним. Более живой и раскрепощенной. Не такой, конечно, как герцогиня, но не тенью прежней Авроры, слишком державшейся за этикет и правила поведения.

Бенедикт отодвинувшись, взглянул мне в глаза, затем с легкостью подхватил меня на руки, сняв со своих колен, и встал на ноги, даже не поморщившись, и глазом не моргнув, хотя я точно знала, что не была пушинкой.

В его сильных руках я ощущала себя невесомой. Особенно вот так, когда смотрел на меня так, будто я была центром его мира, смыслом его жизни.

Опустив руки на плечи супруга, ловко спрыгнула с его рук и метнулась к двери под удивленным взглядом мужа.

- Аврора? – проговорил он и в голосе отчетливо прозвучал вопрос.

Вместо ответа я просто закрыла дверь на замок, провернув ключ и, повернувшись лицом к мужу, прислонилась спиной к двери, глядя ему в глаза.

Он вопросительно изогнул бровь и хохотнул, когда я, отвечая на молчаливый вопрос в его глазах, решительно рукой отодвинула лиф платья и бросила туда ключ проговорив:

- А что, если мы здесь… муж мой? – и взглядом указала на узкий диван.

Впрочем, как оказалось, его нам двоим хватило вполне для того, чтобы Бен смог не только достать ключ, но и сделать намного больше для удовольствия своей супруги.

Когда мы спустились к ужину в обеденный зал, я не шла, а летела, порхая над ступенями лестницы, а затем над мраморным полом холла.

Впервые мы опоздали, но трапезу без нас не начали и родители, восседая друг напротив друга, одновременно и выразительно взглянули на нас с Беном. И если на лице матушки проступило явное осуждение, как же, ее воспитанная дочь опоздала к ужину, то на губах леди Вайолет лежала понимающая улыбка. Отцы просто прятали глаза, делая вид, что зачитались вчерашними газетами, доставленными еще утром. Пусть пресса была не первой свежести, зато прямиком из столицы.

- Мы опоздали, прошу нас простить, - высказался за обоих Бен и помог мне занять свое место рядом с собой, и лишь после присел за стол, сделав знак лакеям начать подавать ужин.

- Ну, я полагаю, ничего страшного не произошло, - сообщила леди Вайолет, расстелив на коленях белоснежную салфетку.

Моя матушка решила промолчать, что лично меня немного удивило. Полагаю, услышь она хоть слово недовольства или осуждения от герцогини, и полет ее возмущения было бы не остановить. Но так как чета Астер сделали вид, что ничего страшного не произошло, то и леди Джейн решила поддержать своих новоиспеченных родственников. Хотя раскладывая салфетку на коленях, она все же недовольно поджала губы, чтобы хоть так, но выразить свое личное мнение по поводу поведения своей дочери, которую прежде считала образцом этикета.

- Кстати, мама, - произнес Бен, пока слуги наливали вино, - сегодня я получил письмо и спешу сообщить, что ты была права.

- В чем, дорогой? – уточнила леди Вайолет, глядя на сына.

- Титаниум и Грэм скоро прибудут в Штормовой предел, - просто ответил Кэшем.

- Чего и следовало ожидать, - тут же улыбнулась женщина. – Я была уверена, что они не усидят в столице.

- И будет вам компания, когда мы покинем замок, - добавил герцог Астер.

Матушка прокашлялась, прочищая горло, и вдруг сообщила то, что несказанно удивило нас с Бенедиктом.

- Дорогая, - обратилась она ко мне, - мы с твоим отцом, лордом Роттенгейном, решили, что отправимся домой вместе с герцогом и герцогиней. Вместе путешествие пройдет веселее, - сказала и взглянула на Бенедикта, видимо, ожидая, что зять огорчится и начнет уговаривать ее остаться. Но Бен лишь улыбнулся, принимая решение тещи, а я мысленно рассмеялась, понимая, что если Бен и расплачется от перспективы скорого расставания с моей матушкой, то скорее от счастья, чем от огорчения. Как бы я ни любила ее, но прекрасно осознавала, что большинство наших знакомых не могли долго выдержать общение с леди Джейн Роттенгейн. Бен и его родители старались. Порой мне даже казалось, что его матушка, леди Вайолет, относится с искренним теплом к моей маме. И все же, я понимала, что буду рада, когда родители оставят Штормовой предел. Хотелось побыть наедине с Бенедиктом, да только пока не удавалось. А скоро еще и друзья его приедут. Время сейчас осеннее, лучшее для охоты и рыбалки. Боюсь, что не буду часто видеть мужа, пока здесь станут гостить Титаниум и Грэм. Но он, кажется, был рад получить от друзей весточку и определенно ждал обоих в гости.

- Мама, я полагала, вы планировали задержаться у нас? – все же, помня о приличиях, спросила у леди Роттенгейн.

- О, да. Но здешний климат оказался для меня слишком суров. К тому же, я бы хотела вернуться домой до наступления холодов, - последовал ответ, украшенный милой улыбкой леди Джейн. – Ты сама знаешь, что скоро начнутся холода. А здесь, на севере страны, они ударят раньше. Да и, как я уже выразилась ранее, в дружеской компании путешествие будет намного приятнее, - закончила она и выразительно посмотрела на леди Вайолет.

Герцогиня поймала взор родственницы и улыбнулась ей, словно поддерживая стремление леди Роттенгейн поскорее покинуть Штормовой предел.

- Милая, тебе скучать здесь не придется, - неправильно истолковала матушка выражение моего лица. – У вас замечательные соседи. И скоро дом снова будет полон гостями.

- О, да! – выдохнула я, с трудом представляя себе тот факт, что приезд двоих молодых мужчин наполнит дом.

- Я рада, что рядом с вашим замком живут такие милые люди, как Фрейзеры и Брайтоны. Престоны, конечно, тоже ничего, но боюсь, по возрасту они вряд ли годятся вам с лордом Кэшемом в близкие друзья. Зато к ним всегда можно наведаться с визитом и обсудить последние новости из столицы. А уж я прослежу за тем, чтобы ты получала самые свежие газеты и журналы, насколько подобное, конечно, возможно.

Кивнув, покосилась на Кэшема. Тот делал вид, что внимательно слушает леди Джейн, но при этом на его губах играла легкая улыбка, говорившая мне о многом.

Не слушал он ее вовсе. А если и слушал, то не принимал слова близко к сердцу.

Я покосилась на отца и вдруг поняла, что лорд Роттенгейн тоже откровенно скучает и лишь маленькая Маргарет, приглашенная вниз вместе с горничной, жадно впитывала в себя наши разговоры. Как будущая юная леди, она училась, слушая беседы старших, и, кажется, плененная изящными манерами герцогини, украдкой повторяла за леди Вайолет движения ее рук и головы.

Мне отчего-то стало приятно, что Марго в качестве примера выбрала не нашу матушку, а именно герцогиню Астер. Я и сама бы хотела быть похожей на леди Вайолет. Но при этом понимала, что мне не хватает живости ее характера и таланта вести себя непринужденно в любом обществе и, вместе с тем, оставаться самой собой.

Нет, у нее определенно следовало поучиться манерам.

********

Приглашение от Брайтонов пришло вечером, накануне отъезда Астеров и моих родителей. Матушка грустно посетовала на то, что не сможет присутствовать на званом ужине у этих милых людей, но просила передать им свои заверения в теплом отношении и ждать ее в гости уже в конце весны.

- Раньше я не рискну приехать сюда. Как представлю себе холод и снег… - она поежилась, но тут же с улыбкой добавила, - как чудесно, что моя милая Алиса и лорд Дэвайс живут так близко от нашего имения. И, что главное, прошу заметить, никакой зимы.

- И все же, мы ждем вас в гости на праздник Снега, - добавил отец и ласково взглянул на меня, а я, кивнув в ответ, взяла за руку Бенедикта и тут же ощутила его ответное пожатие и то, как он сильно, и одновременно ласково, переплел наши пальцы. Это, к слову, не укрылось от пристального взгляда леди Вайолет, и она не удержалась, чтобы не сказать:

- Милые мои, как же я рада, что оставляю вас такими, - лицо ее просияло.

- Какими? – ахнула леди Джейн.

- Влюбленными! – закончила герцогиня.

- О! – тут же воскликнула матушка. – Милая моя леди Вайолет! Вы разве не заметили, что дети были влюблены еще с той, первой встречи в вашем особняке в столице! Ах, вот я сразу все увидела и поняла, что этому союзу быть. И хоть у Авроры уже был достойный кавалер, я сразу заявила ей, что лорд Кэшем стоит десятка таких претендентов на руку и сердце. И вот видите, не ошиблась! Сердце матери не подвело, да! – заключила она, а я хмыкнула, вспомнив, что матушка совсем другие речи вела, когда пыталась выдать меня за Харбора.

И отчего-то, вспомнив долговязую фигуру этого жуткого джентльмена, поежилась. На миг даже показалось, будто в гостиной, где горел ярко камин, даря тепло, вдруг повеяло морозным дыханием зимы.

Но нет, мне просто показалось. Лорд Харбор наверняка сейчас находится в новом доме. Ему есть чем заняться, да и страха не было, ведь за темным магом следил человек Бенедикта.

К слову, Бен со дня на день ждал отчет от этого Флегга. Но то ли дороги были размыты, и гонец не мог добраться к нам в Штормовой предел, то ли следователю просто нечего было сообщать Кэшему, но отчет задерживался, хотя Бенедикт пока не проявлял недовольства и просто ждал.

Ждала и я. Матушка, сама того не осознавая, смутила мое сознание. Где-то в глубине души я испытывала страх. Конечно, он был глупым и лишним, ведь рядом со мной любимый муж и он не даст меня в обиду. Да и не хотелось верить, что сэр Джеймс безумен настолько, чтобы приехать на север. Мне хотелось надеяться, что он все же адекватный мужчина, но что-то во мне отрицало подобную надежду.

Слишком уж он был настойчив в своем стремлении получить меня себе.

- Как только мы приедем домой, я сразу же напишу, - пообещала матушка, меняя тему разговора. Бенедикт был обманчиво расслабленным, но я чувствовала, что слова леди Роттенгейн поселили и в его душе смятение. Тут уж ничего не поделаешь.

И вот наступил момент, когда наши родители покинули замок.

Сборы были быстрыми. Слуги работали всю ночь и утром, сразу после завтрака, мы с Бенедиктом вышли провожать чету Астер и мою семью.

В тот день выдалась на удивление теплая погода, так что мне, в теплом плаще, наброшенном на плечи заботливым супругом, было даже немного жарко. Осень словно отступила прочь и даже океан, все прошедшие дни шумный и яростный, сегодня притих и был похож на темное зеркало, ловившее отражение перистых облаков.

Родители забрались в экипаж к Астерам, и матушка отчаянно помахала мне платком, который то и дело прижимала к глазам, промакивая слезы. Марго тоже плакала, но не так горестно. Кажется, путешествие ее интересовало больше, чем наше прощание.

- Берегите мою дочь, лорд Кэшем! – прощаясь, сказал отец.

- Берегите друг друга, - вторила ему герцогиня. Но прежде, чем села в салон, порывисто обняла сначала своего сына, затем меня, шепнув на ухо, - и я жду от вас добрых новостей. Мне, знаете ли, милая дочь, не терпится стать бабушкой.

Я зарделась и отпустила глаза, но на этом наставления были не закончены.

- И да, моя милая, спуститесь, как будет время, в библиотеку. Я вам оставила на читальном столе одну интересную книгу. Слугам строго-настрого запрещено к ней прикасаться. А вот вы, моя милая, найдете там для себя кое-что интересное, - с этими словами она легко поцеловала меня, после чего, отпустив, позволила супругу помочь ей забраться в карету. А когда герцог сел рядом и лакей захлопнул дверцу, выглянула в окно и, улыбнувшись, кивнула.

- Эдвард, трогайте! – крикнул герцог Астер и кучер, взмахнув хлыстом, пустил лошадей легкой рысью.

Экипаж поехал вперед. Следом отправилась карета моих родителей. Ей предстояло выполнять функцию телеги, груженой поклажей. Мы же с Бенедиктом стояли, провожая взглядом нашу общую семью, и отчего-то в голове крутилась единственная мысль – как можно скорее отправиться в библиотеку и взглянуть, что за книгу оставила мне леди Вайолет.

- Знаешь, Аврора, - тихо произнес Бен, когда обе кареты удалились настолько, что стали размером с игрушечные, а мы, обнявшись, вернулись в замок.

- Что? – спросила я тихо.

- Никогда не мог подумать, что буду так рад, когда мы останемся одни, - добавил он и, стащив с моих плеч плащ, швырнул его в руки подоспевшему слуге, после чего, подхватив меня на руки, понес через холл к лестнице и глядя в его горящие глаза, я забыла обо всем на свете.

И о том, что хотела сходить в библиотеку, тоже, оставив где-то в мыслях памятку сделать это сразу, как только появится свободная минутка.

Возможно, даже сегодня.

Но видят боги, как же оказалось приятно остаться наедине с самым важным мужчиной в моей жизни!

*********

Уже намного позже, надев одно из простых домашних платьев, я оставила Бенедикта, задремавшего в супружеской постели, и крадучись, покинула спальню, решив не будить мужа. Напоследок бросила взгляд на безмятежное лицо, расслабленное во сне.

Надо же, супружеские ласки утомили его, а мне будто бы наоборот придали сил и энергии!

Наверное, если бы не приглашение от Брайтонов, я бы тоже осталась нежиться в объятиях Кэшема, но требовалось написать ответ и сообщить соседям, будем ли мы присутствовать на ужине в их доме.

Прежде чем отправиться в кабинет Бенедикта, я решила заглянуть в библиотеку и взять книгу, оставленную герцогиней. Отчего-то казалось важным сделать это и выполнить ее просьбу.

Что, если там будет скрыто нечто важное для меня?

Герцогиня тактично дала понять, что знает правду. Нет, она не сказала прямо, но я почувствовала все и в глубине души устыдилась нашего с Беном обмана. Она знает. Точно знает. И выдержке леди Вайолет остается только позавидовать. Ведь будь на ее месте моя матушка, могу лишь представить себе, какой был бы скандал. Пусть и внутри семьи, но матушка не стала бы держать эмоции и правду в себе.

Непременно, как выдастся возможность, поговорю с леди Вайолет начистоту. А пока надо воспользоваться ее советом и найти книгу.

- Миледи, - из-за угла появилась служанка. Кажется, она не ожидала увидеть меня и застыла на долю секунды с опозданием присев в книксене.

- Вам что-то нужно, миледи? – спросила девушка.

- Да, - ответила я. – Проводите меня в библиотеку, а затем подайте чай в кабинет лорда Кэшема. Я позже приду туда.

- Да, миледи, - девушка с поклоном распрямила спину и пошла вперед, указывая направление.

У дверей, ведущих в библиотеку, она меня оставила и удалилась выполнять поручение. Я же, с каким-то предвкушением и внутренним трепетом, вошла в огромный зал, отметив, что шторы на окнах задернуты, огонь в камине давно погас и в помещении царит полумрак, столь комфортный для книг.

В голове мелькнула мысль, как же я найду нужную мне книгу, но одного взгляда, брошенного в зал, хватило, чтобы увидеть ее, лежавшую в гордом одиночестве на столе. Более того, книга немного светилась, привлекая к себе внимание. А стоило подойти ближе и коснуться нее, как сияние на миг стало таким ярким, что ослепило меня, вынуждая зажмуриться. Когда же я снова открыла глаза, то предо мной лежала самая обыкновенная на вид книга. И она более не светилась.

Взяв ее в руку, повертела, рассматривая обложку и корешок. Надписей на книге не было, зато переплет приятно холодил кожу пальцев и ладони, будто был сделан не из кожи, а из тончайшего металла.

Сама же книга была обыкновенного размера. Такие продают в столице в модных книжных магазинах с романтическим содержанием. И если бы не ее слегка потрепанный вид, то я решила бы, что это одна из историй о любви.

Решив более не задерживаться в библиотеке, развернувшись, шагнула к выходу и уже скоро, покинув зал, направлялась к кабинету Бенедикта, преодолевая высокую лестницу, ведущую на второй этаж.

Проходя мимо нашей общей с Бенедиктом спальни, ощутила, как по телу пробежала дрожь. Там, за этой дверью, спал Кэшем, и мне, как никогда прежде, захотелось оставить все дела на потом и войти к нему, лечь рядом, прижавшись спиной к твердой груди. И, конечно же, ощутить, как сильные руки мужа обвивают стан и притягивают меня ближе к горячему телу.

Мне было его мало и теперь, познав эту сторону супружеских отношений, я осознавала, как много теряла, пока мы с Бенедиктом не поняли одну истину, что любим друг друга, и что этот брак, начинавшийся, как фиктивный, стал самым настоящим союзом двух влюбленных сердец.

Да, мы с Бенедиктом совершили много ошибок, но главное, что преодолели недоверие друг к другу и осознали, что влюблены.

Я верила ему. Верила его глазам, его рукам и губам, что шептали такие сладкие любому женскому сердцу слова. Самые главные слова на свете.

Он любил меня, а я любила его. Так что еще надо для полного счастья?

Я почти не вспоминала о нашем договоре. Придет время, и мы сделаем так, как сказал Бен. Никто, ни одна живая душа, возможно, за исключением леди Вайолет, и не узнает, что этот союз был продиктован когда-то моим отчаянием и неприятием Бенедикта союза с женщиной. Мы более не чувствовали, что потеряли свободу. Нет. Теперь, рядом с мужем, я только и осознала, что есть настоящая свобода – это мои чувства, вырвавшиеся из клетки предрассудков и этикета. Мое сердце, которое научилось любить и, думаю, научило любить Кэшема.

Впрочем, нет. Мы оба научили друг друга самому главному чувству, какое только может связывать мужчину и женщину.

Мы научились любить.

Бросив еще один быстрый взгляд на закрытую дверь, за которой спал Кэшем, я пошла дальше и остановилась только перед дверью в его кабинет.

«Нет, не его, а наш!» - поправила себя мысленно.

Открыв дверь, вошла внутрь. Комната была залита светом. Там за окном сверкало зеркало океана, необычайно тихого в этот светлый день.

Сев за стол, я отложила книгу на край, хотя горела от нетерпения открыть ее и начать читать. Вот только прежде стоило отправить ответ Брайтонам, которые ждали нас сегодня в гости.

И мы приедем.

Достав бумагу и перо, приготовив печать, я быстро написала ответ и, запечатав конверт, с помощью колокольчика вызвала лакея. Тот явился вместе со служанкой. Девушка принесла мне травяной чай и, поставив его на стол, тихо удалилась. Я же, протянула конверт слуге и велела:

- Отправьте немедленно мистеру Брайтону.

- Да, миледи, - мужчина принял послание и поклонившись, вышел. Я же налила себе чаю и наконец-то потянулась к книге, оставленной герцогиней Астер.

Открыв ее, пригубила травяной чай, приятно подивившись густому и яркому вкусу и аромату. Здесь была и земляника, и душица. Чувствовались нотки мелисы и мяты, а также привкус лимона и чабреца. Нашла я в чае и отголоски цветов ромашки, отчего сделала еще один глоток, блаженно улыбаясь и радуясь сама не знаю чему. А затем перевернула титульный лист и удивленно приподняла брови, прочитав название книги.

Это оказался учебник. Впрочем, я и не ожидала ничего иного. Разве леди Вайолет сочла бы серьезной какую-то романтическую историю, особенно, когда я переживала собственную, самую яркую в своей жизни! Нет, книга называлась «Утерянная магия майнеров», а вот имя автора не указывалось.

Майнеры! Ну, конечно!

Той ночью, когда я стала настоящей женой для Бенедикта, моя магия вырвалась из-под контроля. Став женщиной, я получила все свои силы, что прежде спали. И эта книга была как нельзя лучше для человека, который пока еще не умеет управлять своей магией, слишком редкой, чтобы спросить совета. Ведь майнеров осталось не так много в нашем мире.

Но откуда у леди Вайолет оказалась эта книга?

Впрочем, не суть важно. Главное то, что она отдала ее мне и теперь я с затаенным трепетом приоткрыла страницу в историю своей крови и своего рода.

Прочитав предисловие, поняла, что книга, скорее всего, не имеет одного автора, а собрана, как высказывания, воспоминания и рассказы тех, кто был,как и я, крови майнеров. В предисловии шел рассказ о том, где и когда обитал этот народ. Я прочла о том, что некогда существовал запрет на смешение крови и несколько веков, задолго до моего рождения, майнеры выходили замуж и женились строго на представителях своей крови. А затем все смешалось. Война, прокатившаяся волной по всем королевствам, стерла с лица земли этот славный магический народ. В сноске под текстом я нашла размышления какого-то магистра Аурелиуса о том, что именно гибель носителей данной крови привел к тому, что магия в нашем мире истончилась и что те, последние ее представители, уже не знают, какой силой обладают, потому что нет магов, способных обучить остатки некогда сильного народа.

Чтобы выжить, майнеры были вынуждены соединять свои судьбы с обычными людьми и с магами, отчего в мире почти не осталось чистых представителей крови.

Закончив с чтением предисловия, покосилась на остывший чай. Надо же, так увлеклась книгой, что даже не заметила, как пролетело время. Но впереди были еще главы, названия которых хранили в себе интригу.

«Магия майнеров и ее проявления». «Дар крови и раскрытие силы» - я успела прочесть не так много, когда мое уединение было нарушено.

- Аврора?

Бенедикт вошел в кабинет, осторожно прикрыв за собой дверь.

Я тут же вскинула на него быстрый взгляд и улыбнувшись подняла вверх книгу, демонстрируя то, чем была так увлечена.

- Твоя мать оставила мне любопытный учебник, - призналась тихо.

Бен подошел ближе, встал за спинкой моего стула и опустил ладони на мои плечи, немного сжав их.

- Я даже не знал, что у матери есть нечто подобное.

- Как видишь, есть. И Бен, - повернув голову, встретила его взгляд и с улыбкой отметила взъерошенные волосы супруга. Кажется, кто-то сразу из постели поспешил на мои поиски? Отчего-то подобное проявление заботы стало мне приятно, - мне кажется, твоя матушка все о нас поняла, - закончила фразу, решив поделиться с Кэшемом своими подозрениями. К слову, вполне осознанными.

- Боюсь, что ты права, - он отпустил мои плечи и велел, - ну-ка, встань!

Я удивилась подобной просьбе, но выполнила ее и лишь мгновение спустя поняла, чего добивался мой дорогой супруг.

Он же, устроившись на моем месте, притянул меня к себе и усадив на колени, зарылся лицом в мои волосы прошептав:

- Как же ты вкусно пахнешь, Аврора!

- Кажется, кто-то решил изменить тему нашего разговора? – я вопросительно изогнула бровь, а Бен коротко рассмеялся.

- Мы говорили о леди Вайолет и о том, что наша тайна для нее более таковой не является, - продолжила тихо.

- Моя матушка слишком проницательная женщина, - ответил Кэшем.

- Мне так стыдно перед ней, перед твоим отцом, - тут же сказала я.

- Если бы матери не понравилось наше поведение и этот вопиющий, признаю, поступок, она высказала бы все прямо нам в лицо. Но тот факт, что она промолчала и, более того, подарила тебе книгу… - рука Бенедикта скользнула по моей. Он с легкостью перехватил безымянный учебник и раскрыл посередине. – Так вот, это говорит о многом. Нас простили.

- Простили, - согласилась я, понимая, что Бен поддержал мою догадку относительно своей матери. – Но это не значит, что мы не должны поговорить откровенно и извиниться перед ней.

- А как же твоя семья? – поинтересовался муж, закрывая книгу. Кажется, менее всего Кэшема сейчас интересовало чтение, пусть даже такой редкой книги, как та, что лежала в его руке.

- О, Бен! – вздохнула я. – Моей матушке мы не расскажем ничего, если не желаем, чтобы об этом знали все без исключения. Как бы я ее не любила, но матушка не тот человек, который станет молчать.

- Значит, откроемся твоему отцу. Он производит впечатление здравомыслящего человека.

- О, да, - согласилась невольно. Отец именно такой. Помнится, я иногда задавалась невольным вопросом, что могло свести моего милого отца и матушку? Наверное, ее красота, не иначе. Поскольку, в остальном это были совершенно разные люди. И все же, они были вместе. Они произвели на свет троих замечательных дочерей, за что я была им искренне благодарна. Никогда и ни за что на свете не скажу дурного слова о родителях. Ведь это самые дорогие и близкие люди на земле!

- Только, Аврора, давай сперва мы заключим настоящий брак, а уже потом будем раскаиваться в содеянном прежде? – предложил супруг, и я с готовностью кивнула, так как разделяла его мысли.

- И как книга? Нашла что-то интересное для себя? – сменил тему Бенедикт. – Когда я вошел, ты читала с завидным упоением.

- Мне кажется, книга очень полезная. А я хочу знать о себе все. И особенно, хочу понять, что произошло между нами тогда… - оборвав фразу, поняла, что невольно покраснела.

Взгляд Бенедикта опустился на мои губы. Он выдержал многозначительную паузу, затем тихо произнес:

- Как мне нравится, когда ты такая.

Его рука поднялась, коснувшись моей груди, но не остановилась на мимолетной ласке, скользнула выше, затем осторожно опустилась на затылок. Муж притянул меня к себе и накрыл своими губами мой рот, сминая его в жадном поцелуе. И отвечая на ласку, я невольно задалась вопросом, как долго продлится наша безумная страсть? И неужели у всех влюбленных так, как между нами?

Хотелось верить, что это будет вечно.

*********

Темнота угнетала, вгрызалась в сердце, давила голову, словно стальные тиски. И что самое жуткое было в этой тьме, это то, что он не мог ни пошевелиться, ни крикнуть, хотя крик разрывал легкие, томился в груди, сдавливал сердце.

Было жутко. Было страшно.

Что, если он так и умрет вот такой, застывший, похожий на каменное изваяние, способный только безумно вращать глазами?

Что, если Харбор не соизволит спуститься вниз и оставит все, как есть, пока он, Флегг, не умрет от истощения и ужаса.

Никогда мужчина и подумать не мог, что попадет в такую передрягу. Порой он отчаивался настолько, что мечтал просто умереть. А порой злился, и именно ярость придавала ему силы.

Сколько прошло времени с той поры, как он угодил в ловушку, Эдвард не знал, не помнил. Он потерял счет времени уже спустя трое суток, когда, ослабев, мог лишь моргать, да порой проваливался в забытье, поглощенный короткими снами наполненными или пустой тьмой, или жутчайшими кошмарами. Вот от них он пробуждался с немым криком, застывшим на губах. Таращился в слепую тьму, окружавшую его, и силился взять себя в руки, каждый раз напоминая о том, что он мужчина, сильный, уверенный в себе. И что это еще не конец.

Он вполне может прожить без еды и воды. Но сколько?

Флегг мог лишь догадываться, что справляет нужду прямо в свою одежду. Его тело, безвольное, непослушное, делало все за него. Проклятые рефлексы, но именно они помогали выжить. По крайней мере, пока.

Когда тишину пронзил оглушительный звук отпираемой двери, Эдвард не поверил своим ушам. Он, словно безумный, уставился на вспыхнувшее пятнышко света. К тому времени магическая свеча погасла. Не сгорела, а именно погасла. И вот теперь пятно живого пламени, проступившее там, где должна была быть дверь, почти ослепило бедного мага.

- Где-то здесь есть вино, - прозвучал шепот в тишине. Голос принадлежал мужчине и Флегг вытаращил глаза, словно это могло привлечь к нему внимание.

Не привлекло. По крайней мере, пока.

Он услышал тихие, крадущиеся шаги, а затем уже другой голос, тоже мужской, более громко и уверенно произнес:

- Хватит шептаться. Хозяина нет в доме и он, судя по всему, вернется не скоро. Сколько уже прошло дней со времени его отъезда? Пять?

- Да, - ответил кто-то.

Флегг напряг зрение и различил три серые фигуры, крадущиеся по подвалу. В руке у первого из мужчин была одинокая тусклая свеча, дававшая слишком мало света для того, чтобы осветить помещение. И для того, чтобы Эдварда заметили.

- Думаете, если возьмем вина, лорд не заметит? – предположил кто-то из троицы.

- Не заметит. Он как имение купил, так ничего не проверял и не подсчитывал. А вино стоит еще после прежних господ. Что такого случится, если мы возьмем для себя одну жалкую бутылочку? – услышал Флегг сдавленный голос.

- Я что-то не очень хочу рисковать, - прошелестел ответ. – Странный он, этот лорд Харбор. Себе на уме.

- Да такой же, как и все господа, - рассмеялся кто-то.

Свеча в руке несущего дрогнула и Флегг моргнул, понимая, что еще немного и эта троица подойдет к нему.

Лишь бы не испугались и не убежали, подумал мужчина, надеясь на лучшее.

- Нам же было велено не спускаться вниз, - напомнил кто-то из слуг. Теперь Флегг был уверен, что эта троица ему уже знакома. Голоса были те же, что и у мужчин в таверне. Скорее всего они, воспользовавшись отсутствием хозяина дома, решили украсть вино. И точно не одну бутылку.

Еще никогда Флегг так не радовался нерадивости слуг, как в эти минуты, тянувшиеся словно сама вечность.

Если бы только он мог крикнуть, позвать на помощь! Если бы только мог хотя бы пошевелиться, но нет. Оставался стоять на месте, изображая этакую статую.

- Сандерс, ты чувствуешь, тут что-то смердит, - вдруг проговорил один из мужчин. Флегг смог увидеть, что это сказал второй из незадачливых воришек.

Внутри у Эдварда все застыло. Его заметили, пусть даже и не совсем тем образом, как хотелось бы. Но Флегг прекрасно знал, что именно так неприятно благоухало в подвале. Это бы он сам.

- Да, - ответил названный Сандерсом. – Чую, вонища-то какая.

- Может, крыса сдохла? – предположил третий воришка.

- Воняет так, будто тут кони гадили, - буркнул первый и тут он сделал шаг вперед и свет свечи осветил стоявшего, словно статуя, Флегга.

Следователь моргнул и зажмурился. Свет показался ему слепящим. А первый слуга, тот, который держал в руке свечу, издал короткий вскрик, а затем и вовсе заорал, да так громко, что должно быть во всем поместье был слышен его вопль.

- А! А-а-а-а!

«Проклятье!» - в сердцах подумал Эдвард.

Лишь бы эти трое не убежали, решив, что хозяин-маг оставил в подвале этакое пугало, дабы пресечь любое посягательство на свое имущество.

Так почти и произошло. Двое из незадачливых воришек с воплями развернулись и побежали к выходу, а первый, со свечой, наверняка тоже убежал бы, не зацепись ногой за какой-то выступ на полу.

Что именно остановило слугу, Флегг не знал. Он лишь отчаянно молился всем богам, чтобы трус-лакей, или кем там был этот мужчина, взглянул на него должным образом и помог.

Ему всего-то и было нужно, чтобы кто-то разрушил это колдовство. И Флегг даже догадывался, как.

Вряд ли Харбор думал, что в подвал спустится кто-то из прислуги.

Они оба просчитались. Он, Флегг, когда недооценил противника. А Харбор – когда переоценил послушание своих слуг.

Когда топот ног и вопли стихли, первый слуга снова зажег свечу с помощью кремня, и сев на зад, поднял ее так, чтобы она осветила стоявшего над ним незнакомца.

«Хвала богам!» - подумал про себя следователь и тут мужчина решительно спросил:

- Вы кто? Вы живой?

Флегг моргнул, надеясь, что его собеседник поймет, что это положительный ответ.

- Ага, - только и проговорил слуга, затем закинув левую руку себе за спину, что-то там почесал и снова уставился на Флегга.

- Вас тут хозяин запер? Или вы вор?

Флегг не стал моргать, лишь завращал глазами.

- Ну да, кто же сознается, что пришел воровать, - хмыкнул слуга, почти успокоившись. – Это я сам отлично знаю. Мы ведь тут тоже промышлять пришли, но, - тут он вскинул руку с оттопыренным указательным пальцем и важно добавил, - но только одну бутылочку красного игристого. Разве мы не люди, мистер? Тоже хочется попробовать то, что господа пьют.

Флегг едва не закатил глаза. Слуга нес полную ерунду, в то время как он так и оставался здесь пленником магии Харбора.

- Ну я тогда пошел, - мужчина со свечой поднялся на ноги и бросив быстрый взгляд на пленника, попятился к выходу и у Эдварда едва сердце не остановилось. Он отчаянно принялся моргать, привлекая к себе внимание слуги. Кажется, его собирались оставить здесь. А как долго будет отсутствовать Харбор? И собирается ли черный маг отпускать его, после того, как сотворить свое темное дело.

Хорошо еще, что пока слуга не заметил тело женщины, которая лежала дальше, в темноте.

- Чего моргаешь? – застыл лакей. – Я не понимаю. Сказал бы хоть что-то, или не можешь?

Флегг выдержал паузу и моргнул.

- Вот оно как! Бедняга. А что, если я тебе помогу? – вдруг спросил мужчина. – Правда, не знаю, как. И да, мистер, воняешь ты так, что глаза слезятся!

Еще бы не слезились, подумал следователь. Постоял бы ты так несколько дней с моё, не контролируя процессы в собственном теле, тоже бы благоухал отнюдь не цветами.

«Боги, да сделай уже хоть что-то!» - взмолился про себя Флегг и тут небеса ответили. Движимый любопытством, а может и жалостью, слуга лорда Харбора подошел к следователю и толкнул его в грудь ладонью. Тут же раздался сильный хлопок и мужчин отбросило в разные стороны. Свеча снова погасла и мир погрузился в полную темноту.

*********

Экипаж вез нас к Брайтонам, мимо владений Фрейзеров. Мне отчего-то стало любопытно, приглашены ли Линдон и Лора к соседям, но про себя я решила, что скоро узнаю ответ на этот вопрос.

Карету покачивало и, сидя рядом с Кэшемом и держа его за руку, я ощущала почти полное счастье, которое уже было не скрыть. Впрочем, я и не пыталась сделать это.

Я была счастлива. Радость струилась по венам, наполняя меня силой жизни. Любовь дает человеку многое, теперь я знаю это точно.

- Вернусь, буду читать книгу, - предупредила мужа и получила в ответ возмущенный, конечно же, наигранно, взор.

- У меня были другие планы на вас, милая леди Кэшем, - заявил Бенедикт и я с улыбкой позволила ему поцеловать себя, а затем перевела взгляд в окно. Но не в сторону, где виднелся океан, а в противоположную. Отчего-то эта дорога, склон и утес, по которой она петляла, увозя нас от Штормового предела, наводили на меня уныние и толику страха.

Видимо, сказывалось то происшествие, отчего хотелось смотреть на лес, пусть редкий и черный в цветах опускающихся сумерек.

Вдруг что-то привлекло мое внимание. Моргнув, я прильнула к стеклу и сдвинула брови, пытаясь понять, показалось ли мне, что я вижу одинокого всадника, который исчез, едва я заметила его, или это просто плод моего воображения. А может, игра теней, что удлинялись следом за угасающим диском солнца.

- Что такое, Аврора? – насторожился Бен и тоже выглянул в окно.

- Всадник, - ответила тихо. – Мне показалось, что я увидела там, на вершине холма, всадника.

Бен тоже нахмурился и произнес:

- Все может быть. Мы, конечно, живем в глуши, но даже здесь хватает тех, кто может любить вечерние прогулки верхом.

- Что, если это был Линдон Фрейзер? – предположила я, возвращаясь на свое место. Сердце отчего-то забилось так сильно, словно что-то было не в порядке.

Нет, определенно, я просто излишне впечатлительна. Но как избавиться от этого щемящего ощущения в груди?

- Это не может быть Фрейзер, - последовал ответ и Бенедикт, снова взяв меня за руку, притянул к себе, пытаясь успокоить. – Он, так же, как и мы, приглашен к Брайтонам.

- Уверен? – уточнила тихо.

- Конечно. У мистера Брайтона две дочери на выданье. Он не упустит возможности продемонстрировать их прелести завидному холостяку, такому, как Линдон, - хмыкнул муж.

- Но этот всадник, - никак не успокаивалась я.

- Не бойся ничего, Аврора. Я с тобой, - проговорил Бен и, притянув меня к себе, обнял за плечи.

- Я верю тебе, - только и сказала, а сама снова бросила взгляд в окно, но там, за стеклом, проплывал уже совсем другой холм, поросший угасшим вереском, и никого, конечно же, на вершине не было.