Ревизор: возвращение в СССР 51

Глава 18

Москва, квартира Ивлевых

Когда Инну и Петра с детьми домой на такси отправили часов в девять вечера, вспомнил, что обещал сегодня к художникам забежать, договориться о походе в мастерскую как-нибудь на днях. Тут же в голову мысль пришла, что сначала неплохо все-таки витражистов поймать, познакомиться с ними и взять рисунки витражей. Да и в целом составить впечатление, что за люди. Может, вполне приятными окажутся и художников тогда напрямую с ними сведу. А нет, так надо захватить эскизы витражей и показать Елене Яковлевне и Михаилу Андреевичу, чтобы глянули своим профессиональным взглядом. Панно же уже готово, пусть прикинут, как лучше эти витражи сделать, чтобы общая целостная картина получилась… Там, по идее, цветовая гамма должна иметь значение. Хотя лучше им отдам, и пусть сами и принимают решение, что и как в витражах должно быть, чтобы панно более выигрышно смотрелось.

Спустился сразу к художникам, пока помню. Объяснил ситуацию. Договорились с Михаилом Андреевичем, что завтра в витражную мастерскую сгоняю и ему потом сообщу о результатах. А после этого договоримся уже о визите в мастерскую, чтобы панно посмотреть. С удовлетворением отметил, что выглядят художники бодрыми и отдохнувшими. Повезло, что вовремя домой вернулись тогда и отогрелись. Не заболели.

Москва, сквер возле дома Захарова

Когда на следующее утро приехал в семь утра к скверу, там было действительно холодно. Так что Захаров, когда появился, тут же сел ко мне в машину, решив обойтись без утренней прогулки в такую холодную погоду. И мы тут же начали разговор.

— Паша, Межуев сказал мне, что ты отказал Кулакову, когда он тебя позвал к нему перейти от Владимира Лазоревича. Это верно?

— Да, всё верно. Правда, он дал мне еще неделю на раздумья.

— Не подскажешь мне, в чём причина твоего отказа?

— Да много причин на самом деле, — развёл я руками. — Первая, что не я ему нужен, а возможность, забрав меня, уязвить Межуева. А меня всё же в Кремль Межуев привёл. Нехорошо получится, если я в такие игры играть буду.

— Так Межуев же сам не против, — поднял брови Захаров.

— Виктор Павлович, мы же взрослые люди и понимаем, почему он не против. Он наверняка мечтает о том, что я для него шпионить начну у Кулакова. Даже если прямо этого никогда не скажет. Однозначно потом начнёт регулярно со мной встречаться и расспрашивать, в попытке выведать что‑то о делах Кулакова. Мне вот это всё разве надо? Это политика в чистом виде, ради политики. А я же всё же экономист.

— Ну так тогда иди к Кулакову, только Межуеву честно скажи, что никакую информацию сливать от него не будешь. Так‑то нормально для тебя будет? — предложил Захаров.

— Нет, и это мне тоже не подходит, — покачал я головой. — Есть ещё и другие причины, не менее важные. В том числе и та, что я этого Кулакова откровенно не уважаю. Он как секретарь ЦК КПСС сколько уже лет — восемь или девять — отвечает за сельское хозяйство? Ну и вы же вообще в курсе, какой в этом сельском хозяйстве кошмар? А у него есть все необходимые рычаги, чтоб министра сельского хозяйства заставить своей работой заниматься. Они же село в какой-то ужас превратили. Людей на селе полным-полно, а студентов и армию везут помогать в авральном порядке каждый год…

— Ну так если там всё в сельском хозяйстве так плохо, то иди к Кулакову и помоги ему, — предложил Захаров. — Расскажи ему, как сделать так, чтобы там всё хорошо стало.

Я рассмеялся:

— Да он сам прекрасно знает, как там все паршиво, вот только ничего не делает совсем, чтобы ситуацию исправить! Маленький урожай — проблема, зерна не хватает. Большой урожай — тоже проблема: хорошо оборудованных хранилищ не хватает, поэтому в хозяйствах треть этого зерна гнить оставляют — либо в плохо оборудованных хранилищах, либо вообще под открытым небом. Вот как мне работать на такого человека, которого весь этот бардак полностью устраивает? Приходится полагать, что он тупой, как пробка. Разве это великое дело догадаться в такой ситуации побольше хороших зернохранилищ построить? А где они? Вот не верю, что кто-то ему уже это не посоветовал сделать. Значит, без толку такие ему советы давать… Он их просто мимо ушей пропускает…

Ну и, судя по тому, что Межуев говорит, он ещё, кроме этого, и отъявленный самодур. Сам способ, с которым он ко мне обратился со своим предложением, тоже, в принципе, об этом говорит. Планирует меня как пешку разыграть в своей комбинации против Межуева. А как специалист и как аналитик я ему вообще не интересен.

Так что, с этим Кулаковым мне однозначно не по пути, и с этим ничего не поделать.

Захаров, немного подумав, сказал:

— В принципе, Паша, резоны мне твои понятны. И про репутацию Кулакова ты всё правильно сказал — самодур, который с удовольствием раздавит своего противника, когда в состоянии это сделать. Но ты разве не понимаешь, что если ты дашь ему окончательный отказ, то он как раз и начнёт тебя давить со всем удовольствием? А способы у него уже отработанные. В партию при нём не вступишь, и не факт, что и в кандидатах задержишься надолго — придумает что‑нибудь, чтобы тебя скомпрометировать. Тем более в университете у тебя парткомом тот самый Фадеев руководит, что уже пытался тебя подставить. Он только счастлив будет такому приказу. И всё сделает для Кулакова в лучшем виде.

— Кстати говоря, возможно, у меня наглый вопрос, но я его задам, — сказал я. — Если вы знаете, что этот Фадеев — сволочь, а вы это знаете, то почему он всё ещё в МГУ работает? Может, его куда‑нибудь вообще лучше из Москвы отправить и поставить своего человека, который на приказы Кулакова вестись не будет? Москва — это всё же ваша вотчина с Гришиным, а не Кулакова…

— Нахально, конечно, — признал Захаров, — но рациональное зерно в свете этой ситуации в твоих словах имеется. Если ты точно решил упереться рогом, то не надо нам, чтобы Фадеев тебя из кандидатов в партию попёр, как Кулаков наверняка от него потребует. Ведь это ударит по нам с Межуевым, как твоим поручителям. В принципе, завтра или в понедельник этот вопрос я постараюсь решить. Тем более помимо того случая с Кубой были уже сигналы к нам, что и в ректорате им недовольны.

Ну ладно, если твоё членство в партии мы отстоим, то ты же не забывай, что Кулаков ударит по другим твоим позициям. Добьётся, скорее всего, чтобы из Кремля тебя выгнали. Ты к этому готов?

— А нужен ли мне вообще этот Кремль, Виктор Павлович? — спросил я шефа. — Ну, уйду оттуда. В автобиографии всё равно же будет уже указан длительный период работы в Кремле. Я же студент, так что для всех всё будет понятно: поработал в Кремле какое‑то время, пока учёба позволяла. Потом, когда учёба перестала позволять, уволился, чтобы сконцентрироваться на ней.

Одно дело, когда уже высшее образование имеется, в Кремль пойти на работу, а потом внезапно оттуда, спустя года полтора или два, уволиться. Тут уже какие‑то вопросы могут быть: по какой причине ушёл или, даже важнее, по какой причине тебя выперли оттуда. А со студента‑то что взять?

Захаров вздохнул и сказал:

— Кремлем все отнюдь не ограничится. Давить он тебя будет по всем фронтам. И чем спокойнее ты будешь переносить давление, тем больше он будет беситься и усиливать его. Не знаю даже, что именно ему в голову может прийти. Так что жизнь твою после этого отказа спокойной точно никто назвать не сможет… Хорошо хоть, что ты женат. Двое детей. С этой точки зрения вряд ли какие‑то вопросы возникнут. У тебя же нет любовницы, я так понимаю?

— Нет, Виктор Павлович, — улыбнулся я. — И в планах тоже нет.

— Ну, это хорошо. Правда, не удивляйся, если тебе вдруг фальшивую любовницу придумают, которая начнёт тебя грязью обливать, чтобы скомпрометировать.

— Ну что же, буду готов и к такой ситуации. Жену предупрежу. — сказал я. — У меня, Виктор Павлович, есть ещё резоны, чтобы не соглашаться на это предложение. Ведь Кулаков прекрасно понимает, что забирает меня у своего лютого врага, я так понял, что примерно так он к Межуеву относится, и Межуев, это подтверждает. Подскажите, какие у меня гарантии, что Кулаков меня хоть к каким-то серьёзным делам у себя допустит? Правильно, никаких. А вот с Межуевым работая, я уже, к своему удивлению, кое-чего добился. Вы же знаете, может быть, что последний доклад, что Межуев на Пленуме делал, подготовлен на основе моих докладов, что я пишу для него уже больше года?

— Нет, Паша, мы это с ним не обсуждали. Но я приятно впечатлён. Молодец! — поднял брови Захаров.

Но я видел, что, несмотря на похвалу, Захаров очень недоволен моим, как он считал, упрямством, и решил добавить ещё парочку доводов.

— Вы ещё, Виктор Павлович, учтите, что нельзя, с моей точки зрения, слишком долго отвечать за провальное сельское хозяйство, и вот так вот вверх расти. Однажды неизбежно аукнется Кулакову тот бардак, который в сельском хозяйстве творится. Это, в принципе, тоже одна из причин, почему я не хочу к нему идти. Если соглашусь на его предложение, то потом попаду вместе с ним под раздачу как один из его ближайших сподвижников. К чему мне репутация в будущем аналитика, который работал на того, кто всё завалил?

Это были уже совершенно привычные для Захарова соображения, а не взбрыки, как он считал, молодого упёртого парня. Их он начал уже серьёзно обдумывать, замолкнув на некоторое время, а потом сказал:

— Ну, не всегда все вот настолько плохо… К примеру, был бы ты постарше лет на пятнадцать — двадцать, то у тебя был бы реальный шанс, поработав несколько лет с Кулаковым, если он, как ты считаешь, действительно попадёт под раздачу, после этого его место занять. Не членом Политбюро, конечно, сразу, а стать кандидатом в члены Политбюро, ну и секретарём ЦК.

Но в твоём возрасте, конечно, я тебя понимаю. Ты слишком молод для любой серьёзной позиции в Кремле. Так что да, если Кулаков рухнет через несколько лет, как ты опасаешься, то он тебя за собой утянет.

Впрочем, всё будет зависеть от того, на каких позициях в тот момент мы с Межуевым будем. Легко падать тому, о ком заботиться и беспокоиться некому. А когда есть кому тебя подхватить и в обойму вернуть, то, на самом деле, ничего и страшного же. Так что, отмоем мы тебя от этой кулаковщины! Тут самое главное, конечно, угадываешь ли ты правильно, что Кулаков оступится скоро. Он же давно уже секретарь ЦК по сельскому хозяйству. И дела там, как ты правильно отметил, лучше не становятся. А в Политбюро же попал не так и давно…

Так что твои прогнозы вилами на воде писаны. Пока что у него всё очень хорошо идёт. В таких вопросах, Паша, вот так вот просто угадать невозможно.

Ты вот, наверное, считаешь, что раз Кулаков со своей сферой ответственности не справляется, да гадости постоянно людям делает, так он из‑за этого проблемы получит в будущем. Не факт, Паша, совсем не факт.

Ты бы знал, как много народу успешную карьеру делает, хотя их вообще подпускать нельзя ни к каким постам категорически! Тут же главное, чтобы тянул кто‑то вверх. А у Кулакова такая поддержка имеется…

— Вы Суслова имеете в виду? — спросил я. — Суслов, да, это хорошая поддержка, но лишь до поры до времени, пока этот ваш Кулаков не начнёт самого Суслова затмевать. Вряд ли Суслов мечтает о том, что Кулаков вместо него будет большое влияние оказывать на политику партии. Он его, скорее всего, наверх тянет, чтобы свою собственную позицию в Политбюро усилить. Согласны со мной?

— Ну, с этой точки зрения это верно, — сказал, вздохнув, Захаров. — Если учитель увидит, что ученик стал слишком самостоятельным, и утратил к нему прежнее уважение, то да, ему это, несомненно, не понравится.

Ладно, Паша, твоя жизнь, конечно, и тебе решать. Просто не забывай, что мы с тобой тесным образом связаны, сам понимаешь по каким вопросам. И терять бы мне тебя как своего помощника очень бы не хотелось при этом. Учти, что открыто тебя поддерживать в твоей борьбе с Кулаковым, если ты на такое дело пойдёшь, я, естественно, не смогу. Так, исподтишка кое‑что сделаю. В том же самом парткоме МГУ защитить тебя смогу, скорее всего… Да, наверное. Не буду я тянуть с этим. Вызову‑ка я сегодня Фадеева к себе и поставлю его перед выбором. Думаю, не захочет он на бюро оправдываться — напишет заявление об уходе по собственному желанию.

А вместо него поставлю надёжного человека, который при любой попытке Кулакова что‑нибудь против тебя затеять сначала ко мне пойдёт за консультацией. А я, если давить на него слишком сильно будут, Гришину пожалуюсь, что люди Кулакова в его московскую епархию лезут с грязными ногами и руками. Он таких вещей очень не любит. Хотя должен тебе сразу сказать, что с Кулаковым отношения у него ровные, а то и даже хорошие. Правда, думаю, это только пока Кулаков в его дела не лезет… На этом мы, конечно, можем сыграть.

Но, кроме парткома МГУ, к сожалению, какую‑то поддержку я тебе вряд ли ещё смогу оказать административную… — задумчиво сказал Захаров. — Ты же много где работаешь — по всем этим местам Кулаков давить тебя начнёт. Радио то же самое. Или газета «Труд»… Они хоть в Москве и находятся, но Гришин совсем ими не занимается. Если по ним Кулаков захочет тебя придавить, то я к Гришину по этому поводу точно не пойду. Не наше это городское дело.

— Понимаю, Виктор Павлович. Если с Фадеевым выручите, уже очень даже неплохо. Буду крайне признателен за это. Ну и, кроме того, есть у меня тоже свои определённые соображения, о которых пока говорить не буду. Так что не считайте, что меня так уж легко совсем Кулакову задавить будет.

— Ну‑ну, Паша, — неодобрительно посмотрел на меня Захаров. — Не самое сейчас хорошее время, чтобы в секреты играть.

Я просто развел руками, показывая, что пока что ничего рассказывать не буду. Вздохнув, Захаров сказал:

— Мы вообще, кстати, с Межуевым уговаривались, что завтра втроём с тобой встретимся, чтобы тебя убедить пойти к Кулакову работать. Но теперь не знаю, есть ли в этом вообще смысл, видя твой настрой… Упёрся ты, смотрю, рогом прямо.

— Да, если будет возможность, так, пожалуйста, Межуеву и скажите, что не надо меня уговаривать и дополнительно именно по этому поводу со мной встречаться. Я прикину всю ситуацию и обязательно вас проинформирую перед тем, как какие‑то шаги делать серьёзные.

Попрощались мы с Захаровым, и я обратно домой поехал.

Было бы сейчас хоть десять утра — поехал бы в спецхран. Ещё неизвестно, как там всё это получится с Кулаковым и с Межуевым… Мало ли как-то удастся все разрулить, не уезжая на Кубу. И тогда запас для очередного доклада не помешает…

В принципе, неплохо мы переговорили с Захаровым. Уже один тот факт, что он постарается убрать Фадеева с руководства парткома МГУ, дорогого стоил…

Я ж не забыл, как он меня утопить пытался в ноябре. Да и затаил против меня наверняка что‑то после выволочки у Захарова. У негодяев всегда виноват тот, в отношении кого они не смогли какую‑нибудь гадость сделать. Как так? Они же искренне старались!

Однозначно он зло на меня затаил, потому что декабрь прошёл, а меня так на партсобрание и не позвали. Хотя я, вроде бы, как кандидат в члены партии должен там присутствовать. Сам я не заметил, забегался — только задним числом об этом вспомнил. Вполне может быть, что Фадеев об этом какое‑то прямое указание дал. Вдруг решил на меня компромат собирать, не зовя меня на партком? А потом, если вдруг ситуация изменится, и Захаров больше не будет меня защищать (мало ли, уедет куда‑нибудь послом за рубеж, как часто бывает со вторыми секретарями Московского горкома), предъявит мне, что я участия в партийной деятельности никакого не принимаю, хотя как кандидат в члены партии должен проявлять двойную активность. Вон, пропускал партийные собрания!

Впрочем, я прекрасно понимал, что этот жест Захарова — не благотворительность в мой адрес. Поскольку он мой поручитель, ему самому важно, чтобы Кулаков не мог скандал устроить, выкинув меня из кандидатов в партию, потому как скандал по нему самому неизбежно ударит. А так он вместо Фадеева поставит своего надёжного человека, чтобы быть уверенным, что с этой стороны удара от Кулакова не получит.

Ну и в целом вполне себе рабочий разговор вышел. И хотя я видел, что Захаров недоволен моей, как он считает, юношеской упёртостью и максимализмом, в то же самое время в его уважении я нисколько не потерял. Руки он мне не выкручивал, а просто искренне пытался помочь.

Вот поэтому, кстати, я с ним, как и с Межуевым, готов работать. Нормальные, вменяемые люди, которые с толковыми подчинёнными не угрозами и приказами работают, а пытаются консенсус найти.

Москва

Ох и упёртый же пацан, — подумал Захаров, качая головой после разговора с Ивлевым. — Но, надо отдать ему должное, расклад по Кулакову сделал очень интересный. И ведь действительно: сможет ли тот, сидя на гнилом сельском хозяйстве, где ничего хорошего из года в год не может продемонстрировать, запрыгнуть однажды в кресло генерального секретаря?

Если с этой точки зрения посмотреть, то абсурд получается: отвечает за то, что только хуже с каждым годом становится, а влияние всё набирает и набирает…

Захаров очень уважал Ивлева за те его способности в сфере экономики, что он уже наглядно продемонстрировал. Меры по безопасности, что он внедрял на предприятиях, которые курировал, Захарова не на шутку впечатлили.

Да что его, и Мещеряков с его опытом работы в ОБХСС был двумя руками за использование Пашкиных инициатив в этой сфере. А уж к кому ещё прислушиваться, как не к человеку, который собаку съел на этих проверках по заводам и фабрикам в поисках левых производств?

И это не говоря о тех предложениях Ивлева, что он Гришину носит и которые там выстреливают — да ещё как выстреливают!

Гришин, который недавно просто терпеливо ждал, когда придет время от него избавиться, теперь его, Захарова, однозначно без боя никому не отдаст. Он очень доволен этими новыми идеями, что в последнее время ему на стол попадают по моей линии, — думал Захаров, и вдруг ему в голову пришла интересная мысль. — А если Пашка вдруг и в политике также неплохо соображает, как в экономике? Мало ли, он в отношении Кулакова правильный прогноз дал? Может ли так быть, если он сам заявляет категорически, что не любит политику и не хочет ей заниматься?

Кто там сказал, что талантливый человек талантлив во всём? Знать бы, что этот его прогноз по Кулакову оправдается, так можно было бы определённую выгоду с этого получить… Намекнуть правильным людям, ищущим, как карьеру получше сделать, что на Кулакова ставку делать не надо, кого‑то другого поискать в качестве покровителя на будущее. И потом, если, как Ивлев обещает, Кулаков провалится, эти люди ему чрезвычайно благодарны будут за такую наводку… А он уж придумает, как этот долг с них взять…

Кстати говоря, и про Фадеева Ивлев правильно напомнил. Фадеев действительно слабое звено, и может в любой момент подставить. По‑хорошему, нужно было его гнать из парткома МГУ поганой метлой ещё тогда, в ноябре, когда он по собственной инициативе начал на Ивлева бочку катить. Уж очень вряд ли это ему Громыко сказал делать — не в его это стиле совсем. Это тебе не Кулаков. У Громыко в этом плане репутация всем известная: мужик жёсткий, но справедливый, ерундой всякой не занимается, из пушки по воробьям не стреляет. Побольше бы таких в Политбюро. И глядишь, там такие, как Кулаков, не могли бы так быстро влияние набирать.

Впрочем, это направление своих мыслей Захаров быстро пресёк. Нечего критикой Политбюро даже мысленно заниматься. Смысл в этом вообще какой? Как будто от него хоть как-то зависит, кто и с какими деловыми и моральными качествами в Политбюро заседать будет. Ему есть очень даже чем заняться помимо таких вот праздных рассуждений… Надо на работу ехать, да велеть сразу помощнику Фадеева к нему вызвать…