Ревизор: возвращение в СССР 51

Глава 17

Москва, мебельный завод

Крымские события летом прошлого года, когда Загиту начали грубо выворачивать руки и шантажировать его, угрожая сдать ОБХСС, достаточно серьёзно испортили впечатления Анны от той летней поездки. Так-то, помимо этого, конечно, она удалась. И погода была хорошая, и море было тёплым, и фруктов было очень много. Но ясно, что всё это меркло на фоне тех переживаний из-за мужа, которые дались ей совсем нелегко.

Загит не знал тогда, что делать, чтобы выпутаться из проблем. Она не знала, что делать. Только приезд Паши и помог тогда спастись.

Так что ясное дело, что Анна Аркадьевна старалась как можно реже вспоминать всю эту летнюю историю. Кому же нравится каждый раз расстраиваться, вспоминая, как едва удалось выкрутиться из возможных серьёзных проблем?

Но стараясь не вспоминать про события в Крыму, она подзабыла про ещё одну договорённость, которая ею была заключена, когда она собирала информацию о противнике Загита по указанию Паши.

Она совсем позабыла, что дала своей подруге из Киева Тамаре вполне конкретное обещание в отношении её племянницы. И вспомнила об этом только тогда, когда Тамара сама ей позвонила на работу.

Вспомнила она об этом, конечно же, сразу, как услышала её голос, и почувствовала себя очень неловко.

Ну да, получается, как ей надо было, так она всё, что удалось, из подруги своей киевской выпытала по нужному ей человеку. А потом напрочь забыла, что пригласила её племянницу на каникулы в Москву.

А ведь по всем законам вежливости она должна была сама позвонить ещё в декабре и подтвердить своё приглашение. А тут, получается, Тамаре самой приходится звонить, напрашиваться, напоминая про старую договорённость. Очень неловко вышло.

Анна Аркадьевна не привыкла действовать так грубо. Так что ей было очень стыдно, и она решила тут же ситуацию исправить.

— Ой, Тамара, Тамарочка! Как здорово, что ты позвонила! — не дав ничего сказать подруге из Киева, затараторила она. — Я виновата, собиралась же звонить тебе в декабре, но со здоровьем было не очень, так что обо всём позабыла, — поспешно врала она, чтобы хоть как‑то оправдаться в глазах Тамары. — Ну что, твоя Риточка готова к нам в гости приехать? Когда у неё сессия заканчивается, когда она освободится?

— Анна, так что у тебя там со здоровьем‑то? — вместо ответа встревоженно спросила подруга.

— Да слава Богу, ничего страшного. Прошла обследование, подозрения, что с сердцем проблемы, не подтвердились. Невралгия, похоже, у меня была. Но я перепугалась так, что обо всём позабыла на это время.

— А, ну это хорошо, невралгия проблема небольшая, — тут же успокоилась Тамара. — Да, спасибо, ты правильно поняла! Я как раз по этому поводу и звоню. У Риточки последний экзамен девятнадцатого января, так что она может сразу же сесть на поезд и завтра уже быть у вас. Что тут ехать‑то от Киева? И тем более лететь, если самолетом воспользоваться…

— Ну вот и здорово, Тамарочка, будем рады видеть её у нас дома, — сказала Анна Аркадьевна. — Как у тебя дела в целом?

— Спасибо, всё хорошо. Холодно, конечно, сейчас, с нетерпением жду прихода весны.

Женщины поболтали ещё минут пять, после чего попрощались.

Анна Аркадьевна, положив трубку, подумала о том, что надо теперь с Пашей связаться. Он же, небось, тоже давно уже позабыл об этом эпизоде того крымского дела. А ведь без него обещание выполнить не получится.

Она же пообещала Тамаре не просто приютить Риту, а познакомить её с перспективными молодыми парнями из московских университетов. На собственных сына и дочку у Анны Аркадьевны большой надежды не было. С сыном вроде бы ещё как‑то удалось поладить, а вот с дочкой отношения всё ещё так и не наладились после свадьбы. Не простила она ее, что она нового мужа себе нашла.

Ну и к сыну тоже по таком делу обращаться не очень здорово. Он же точно губы скривит, когда узнает, что помочь нужно племяннице ее подруги, потому что она очень сильно ее мужу помогла. Соврать можно и сыну, конечно, но к чему, если Паше и врать не нужно? Тем более он тогда сказал, что это вообще не проблема, познакомит он эту девушку с нормальными московскими парнями…

Москва, горком

Захаров обрадовался, услышав от своего помощника, что с ним хочет поговорить Межуев из КПК. Благодаря тому кубинскому делу, связанному с Ивлевым, ему удалось установить с грозным членом КПК первичный контакт — это было очень и очень хорошо. И он уже сделал некоторые дальнейшие шаги, чтобы закрепить с ним отношения, как и согласовали с Межуевым. Договорился о том, чтобы во дворе, где тот сам живёт, не строили никаких детских площадок. Кому же шум под своим окном на четвертом этаже понравится, когда ты в возрасте?

И договорился также о том, что во дворе, где его сын с детьми живёт, такую площадочку поставят уже в марте… Так что едва весной снег стает, внуки межуевские уже сразу и играть смогут начать.

Уже, кстати говоря, он и сам повод какой‑нибудь пристойный искал для того, чтобы встретиться, посидеть в ресторане и сообщить ему о том, что всё, что обещал, он уже выполнил.

А тут получается, Межуев сам звонит. Неужели решил поздравить с Новым годом? Хочет тем самым показать, что их отношения вышли на новый уровень?

Сам Захаров это сделать не решился, чтобы не показаться Межуеву чрезмерно навязчивым. Отношения с таким непростым человеком, с настолько грозной репутацией, надо развивать очень аккуратно, чтобы он тебя уважал, а не думал, что ты к нему подлизываешься.

Межуев, хоть и поздравил с Новым годом, на этом не остановился. Выслушав ответные поздравления, предложил посидеть в ресторане, пообщаться. Значит, какой-то вопрос у него ко мне есть. — подумал Захаров. — А раз не стал говорить по телефону, по какому вопросу звонит, значит, дело какое-то щекотливое. Возможно, ему еще какая-то помощь от меня нужна, помимо детских площадок. И это прекрасно! Такие совместные дела очень сильно сближают!

При этом, что интересно, Межуев ресторан выбрал находящийся достаточно далеко от Кремля, хотя им обоим было бы удобно пообедать в ресторане, который к Кремлю поближе находится.

«Значит, — тут же сообразил Захаров, — хочет что‑то обсудить настолько деликатное, что не хочет, чтобы нас вместе видели». «Что бы это могло быть?» — терялся в догадках он.

Впрочем, дел у Захарова сегодня было много, так что решил смирить своё любопытство до вечерней встречи, а пока заняться работой.

Москва

Поехал после обеда с Межуевым на следующий завод под кураторством Войнова, где с ним и встретился, как и договаривались. Поговорив с директором, отправились на экскурсию по заводу.

Это был кабельный завод — не тот, который МЭЗ, экспериментальный и очень крупный, а другой, поменьше по размерам.

Здесь мне уже Войнову ничего подсказывать не надо было. Он сам начал расписывать в свете моих рекомендаций по предыдущему заводу, что тут можно было бы изменить к лучшему, а я только смотрел и одобрительно кивал. Ну вот что значит мотивированный человек — совсем другое дело. Не боится больше, что я Захарову настучу, что у него тут какие‑то проблемы есть, а уже сам старательно ищет, что ещё улучшить можно…

Разобравшись с делами, подхватил Галию с работы и приехал домой. Только Валентину Никаноровну отпустили, как позвонили в дверь. Судя по звонку, кто-то из своих, кто знает, как правильно нам в дверь звонить, чтобы детей не разбудить, если спят. Пошёл, открыл, а там, оказывается, Загит с Анной Аркадьевной в гости к нам решили прийти, заранее не договариваясь.

Ну ладно, родственники, почему бы и нет? Тем более сейчас так принято. Телефонов-то у большинства людей дома нет, поэтому, чтобы спросить, можно ли прийти этим вечером в гости, надо сначала прийти в гости…

Загит тут же ушёл возиться с внуками. Повезло, что они как раз не спали. Любят они деда. И что важно для меня, несмотря на свою силу и огромные лапищи, Загит очень аккуратно с парнями играет. А то есть всякие шальные граждане, которым не проблема ребенка маленького придавить случайно или вообще в потолок впечатать, начав увлеченно его вверх подкидывать. Знаю о таких случаях не понаслышке из прежней жизни…

Думал, Анна Аркадьевна пойдёт с Галией болтать, но нет — она тут же на меня нацелилась. Сразу понял, что у неё ко мне какое‑то дело есть.

Так оно и оказалось.

— Паша, я тут совсем запамятовала. Помнишь, надеюсь, как я из Крыма ездила в Киев к своей подруге, которая нам рассказала про этого негодяя, что Загита шантажировал, и его дядю.

— Конечно помню, Анна Аркадьевна, — кивнул я.

— Мы с тобой обсуждали, что племянницу подруги надо будет по Москве поводить на каникулах… Так вот, она скоро в Москву приедет! Помнишь, Паша, мы еще обсуждали тогда, что не так просто эта девочка приедет, а надо будет ей какого‑нибудь жениха подыскать, — оглядываясь так, чтобы никто наш разговор не услышал, ни Загит, ни Галия, которые сейчас в гостиной были с детьми, продолжила разговор Анна Аркадьевна.

— Давайте лучше на кухню пройдём, — предложил я, — чайник поставим греться, да и обсудим там этот вопрос.

Ну да, Галие ни к чему знать о тех летних проблемах своего отца и о тех моих действиях, что я по этому поводу предпринимал. Во-первых, обидится, что тогда я ничего не рассказал по существу. А ведь речь же шла о её собственном отце, так что понять ее можно будет. Во-вторых, Анна Аркадьевна и так уже слишком много всего сказала, к счастью, хоть без фамилий…

Но и так, КГБ уже будет над чем подумать, — решил я. — А что, если она вдруг снова решит что‑то на эту тему уже на кухне обсуждать, да с деталями? Тогда уже деваться некуда. Палец к губам приложу — должна догадаться, что нечего об этом болтать.

Но, к счастью, обошлось. Когда пришли на кухню, Анна Аркадьевна заговорила уже о деталях приезда этой самой племянницы своей подруги из Киева, что нам так помогла. Перестала обсуждать само крымское дело…

— Девушку Рита зовут, она числа двадцатого января приедет. Было бы хорошо, если бы ты, как договаривались, со своими неженатыми друзьями из университета ее бы познакомил… Или с каким-то общительным и порядочным женатым парнем, у кого много неженатых друзей из приличных семей…

Вот мне сейчас, конечно, самое то — строить планы на двадцатое число, в том числе помогать какой‑то девчонке жениха себе найти… Я сам не знаю, буду ли я ещё в СССР в это время. Переезд на Кубу я рассматривал вполне серьёзно.

Почему бы и нет, в самом деле? Климат меня там более чем устраивает. Главное — жить поближе к морю, чтобы регулярно купаться. Для здоровья вообще невероятно полезно каждый день в океане плавать. И с деньгами напряга какого‑то не ожидается. А это же обычно главная проблема при таком вот переезде… Фирдаус будет привозить мне всё, что пожелаю, из моих итальянских активов. А если даже у него дела с кубинским правительством не заладятся, то кто мешает ему привозить всё, что мне нужно, просто с Дианой приезжая якобы на отдых на Кубу?

Образование можно завершить в Гаванском университете. Галию туда тоже, кстати, пристроим — выучим с ней заодно в совершенстве ещё один язык. Хотя, правда, наверное, у кубинского варианта испанского есть слишком много отличий, чтобы полноценным испанским языком его считать. Но, по идее, худо‑бедно в испаноязычных странах понимать меня после длительного проживания на Кубе будут при необходимости.

Ну и самое главное: Куба же — социалистическая страна, вернейший союзник Советского Союза. Как ослабнут позиции Кулакова, можно без всяких проблем в Советский Союз вернуться, и никто не будет меня считать агентом ЦРУ или МИ‑6.

Так что можно будет спокойно продолжать делать карьеру в СССР — только тьфу‑тьфу‑тьфу, больше никакой политики — при возможности какую‑то экономическую должность занять и на ней развиваться.

Да и Захаров, я уверен, если к тому времени его группировка ещё будет существовать, с удовольствием меня обратно в неё возьмёт.

Да, я на Кубе точно не пропаду, пока там жить надо будет, подальше от Кулакова. Уж если я в СССР сумел устроиться, когда у меня денег практически не было, и стартовать пришлось с такой низкой позиции, как шестнадцатилетний школьник в провинциальном городке, то кто мне на Кубе мешает хорошо устроиться? Тем более я уже доказал высшему политическому руководству страны свою полезность в плане экономических реформ.

Медицина опять же на Кубе очень хорошая…

Ну и, поскольку денег у меня полно, можно будет устроить так, чтобы родственники ко мне на Кубу на отдых из Москвы приезжали почаще — и им тоже оздоровиться неплохо будет. Фрукты, солнце и вода — мощная комбинация для оздоровления.

А хотя, с другой стороны, что я переживаю о просьбе Анны Аркадьевны? Ну, допустим, дело действительно до этого дойдёт, и придётся нам уезжать из Москвы срочно. Так у меня же полно друзей, к которым с такой просьбой, чтобы о девушке позаботились, можно обратиться.

Вон Костя Брагин стал очень ответственным человеком. Удачно мы его тогда на первом курсе обратили на путь истинный. Избавился от прежнего чванства и зазнайства. Кремень стал, а не парень!

Да и что он один, что ли, у меня друг только? Полно ещё ребят, к которым можно с такой просьбой обратиться. Староста наш тот же, Ираклий Тания, Миша Кузнецов, Леха Сандалов… На Витьку, правда, это дело точно не стоит взваливать — ему бы сейчас с китайским и взбрыками своей девушки разобраться…

Так что Анну Аркадьевну я заверил:

— Пусть девочка приезжает, устроим мы для неё возможность познакомиться с приличными московскими парнями.

Москва, ресторан «Гавана»

Захаров и Межуев встретились в назначенное время в ресторане. Сделали заказ, минут пять поговорили в целом о жизни в Москве, немножко о внешней политике.

Захаров после этого счёл возможным сообщить о том, что, как и договаривались, по детским площадкам всё разрулил.

Межуев кивнул, а потом сказал:

— А ведь мы с вами снова встречаемся по поводу Ивлева.

— Снова? — удивлённо спросил Захаров. — Так что, разве с Громыко мы эту ситуацию не урегулировали?

— При помощи вашего человека из МИД с Громыко урегулировали, — согласно кивнул Межуев. — Но сейчас возникла новая проблема с другим членом Политбюро — с Кулаковым.

— А Кулакова‑то как Паша смог задеть? — искренне удивился Захаров. — Снова, что ли, какую‑то статью не ту опубликовал?

— Нет, по Кулакову Ивлев вообще ни при чём. Тот на него вышел, чтобы удар по мне нанести. Но если он его нанесёт, то и вам тоже достанется вместе со мной — как человеку, который рекомендовал его в партию. Ну, давайте я всё расскажу с самого начала.

Захаров слушал рассказ Межуева и мрачнел на глазах. И за Ивлева переживал, и за себя.

Межуеву‑то что: да, Ивлев действительно из‑за него конкретно влип в эту ситуацию. Но ведь самого Межуева попробуй ещё укуси. Если бы Кулаков мог это сделать, он бы его самого тут же атаковал, а не пытался через Ивлева действовать.

«Ох, как же всё это нехорошо получается», — думал Захаров.

Но Пашка перед ним несколько с другой стороны раскрылся в этой ситуации. Он бы сам вряд ли бы смог в этом возрасте сказать «нет» члену Политбюро на такое предложение — чтобы не расстроить кого‑то, кому обязан, но кто находится значительно ниже его по вертикали.

«Да, это, несомненно, опрометчивый, но очень храбрый поступок», — размышлял Захаров.

А они‑то с Мещеряковым в свое время ещё думали о том, может ли Ивлев на КГБ работать… «Нет, Пашка точно не предатель. Он только что ещё раз это совершенно чётко доказал в крайне непростой ситуации».

Но с Межуевым он был полностью согласен: поупрямиться, поупираться после такого предложения Ивлеву можно, но ответ он всё равно должен давать совершенно однозначно положительный на предложение члена Политбюро.

Потому как про Кулакова и Захарову всё было самому прекрасно известно. Межуев мог бы ему про него ничего не рассказывать. Все знали, что это очень непростой человек — он вверх летит в последние годы, как ракета. За спиной первоначально у него Суслов был, а сейчас ему и Брежнев сильно симпатизирует.

Поговаривают даже втихомолку, что Кулаков‑то и сменит Брежнева, когда тот совсем одряхлеет.

Разговоры‑то, конечно, такие немногие люди отваживались между собой вести о потенциальном преемнике генсека. Но у Захарова был талант никогда не напиваться настолько, чтобы перестать контролировать ситуацию вокруг себя. А вот некоторые высокопоставленные чиновники этим талантом не владели. И по пьяни достаточно интересные вещи рассказывали — о ближайшем окружении генсека и о слухах, что ходят вокруг членов Политбюро.

Так что, когда Межуев сказал, что у них теперь главная задача Ивлева уговорить, чтобы он пришёл к Кулакову и сказал, что принимает его предложение, Захаров тут же согласно кивнул. Ни к чему Кулакова злить.

Также он, безусловно, согласился и встретиться с Межуевым послезавтра с Ивлевым — и вместе попытаться его уговорить.

Но сам, конечно, решил, что столько времени он, безусловно, ждать не будет. Нет ему необходимости с Ивлевым вместе с Межуевым именно разговаривать. Он сам с ним до этого должен серьёзно переговорить, лично предупредить его о всех нежелательных последствиях отказа Кулакова.

Загит с Анной ушли домой. Я отправился к себе в кабинет, чтобы приступить к подготовке очередного доклада для Межуева.

Как бы то ни было, на следующей неделе доклад‑то надо ещё представить в любом случае. Не буду же я нарушать условия действующих с ним договорённостей из‑за всей этой суеты с Кулаковым… Ну и тем более материала у меня из спецхрана ещё достаточно. Но заняться докладом не успел. Только присел и начал материалы смотреть, как услышал телефонный звонок.

А через минуту Галия прибежала:

— Там тебя товарищ Захаров спрашивает.

Так, подумал я. А я ж хотел с ним завтра с утра созвониться и потом к нему подъехать в обеденный перерыв. Не хотел уже вечером тревожить.

Неужели Межуев ему сообщил о нашей проблеме с Кулаковым? Ну что же, вполне может быть. Он выглядел взволнованным, когда мы всё это обсуждали. Реально переживает за меня. И за себя тоже…

Он‑то не в курсе, что у меня много запасных путей. Впрочем, я без необходимости говорить ему об этом и не буду. Мало ли, он какой‑то ещё другой вариант придумает и мне предложит, который не будет связан с необходимостью уступать давлению со стороны Кулакова.

— Паша, добрый вечер, — поздоровался Захаров. — Мы тут с Владимиром Лазоревичем сегодня в ресторане посидели, и вот я решил тебя набрать по этому поводу. Нам с тобой встретиться бы нужно. Завтра с утра сможешь подъехать, часов в семь, к моему дому? Погуляем в сквере, пообщаемся?

— Да, конечно, Виктор Павлович, — ответил я ему.

На этом разговор закончили. Положив трубку, подумал: интересно, какая позиция у Захарова будет по поводу предложения Кулакова? Неужто тоже начнёт меня прогибать, чтобы я принял его? Но в любом случае разговор предстоит интересный.

Кстати говоря, а сколько градусов будет завтра с утра? А то сейчас по утрам такие морозы случаются, что даже неприхотливый Тузик за несколько минут свои дела делает, и пулей домой бежит.

Впрочем, кто нам с Захаровым мешает вместо прогулки по холодному скверу в машине моей переговорить?

Пошёл обратно к себе в кабинет. Надо же в конце концов приступить к работе. А тут звонок в дверь. Мощный такой звонок. Явно кто‑то пришёл, кто не так часто у нас в гостях бывает.

Открываю, а там Инна с Петром и детьми. Сюрприз!

— Привет! — обрадованно сказала Инна, обнимая меня. — Мы хотели к вам нагрянуть и сюрприз устроить еще первого января, но у детей что‑то сопли были. А сейчас они уже поздоровели вроде. Вот поэтому только сегодня и приехали. С Новым годом!

Я всегда вздрагиваю, когда кто‑то ко мне приходит в гости, когда у меня маленькие дети, и при этом говорит, что у его детей недавно сопли были. Только чужих соплей мне ещё и не хватало — моих детей перезаражать. Так‑то они у меня, конечно, редко болеют, иммунитет неплохой. Но всё же дело понятное — болячки собирать неохота.

Но что же делать? Пришли так пришли, уже неважно в каком они там состоянии. Обнял Инну, пожал руку Петру, опустился на корточки, с Аришкой и Сашей поздоровался. Подарки для них у нас, конечно, припасены уже были.

Галия вышла к гостям, и пока общалась с ними, я за подарками тут же и сходил. Принёс, вручать начал, а Инна с Петром из авосек стали свои доставать. Купили нам два конфетных набора.

Мы чайник поставили, провели гостей в гостиную. Галия тут же с нашего телефона маме моей позвонила. И та через пять минут вместе с Ахмадом и Ринатом к нам спустилась.

Ну всё, сегодня, похоже, никто никакие доклады уже не пишет. К счастью, время ещё есть для того, чтобы над докладом поработать для Межуева и попозже.

Поставили быстро стол в гостиной раскладной. Сели праздновать. Мои парни уже достаточно подросли, чтобы с детьми Петра и Инны играть. Но Ринат, конечно, ещё слишком маленький был — он на руках у Апполинарии всё время сидел. Какие ему ещё игры с другими детьми?

Инна была очень довольна переменами в своей жизни. Тут же начала взахлеб рассказывать, как перевелась уже на новую работу с последней недели декабря. То есть уже две недели работает. И что ей нравится быть начальником. Хлопотно, конечно, но зато она много пользы всем приносит.

— Есть, конечно, определённые проблемы, — сказала она. — Не все довольны моим появлением, хоть прямо в лицо и не говорят. Но я же понимаю, что я для них слишком молодой показалась для такой должности. Ну да, учитывая, какой серьёзный человек обо мне позаботился, мне их недовольство до лампочки. Сколько бы ни были недовольны, проблем каких‑то мне создать они не смогут. Главное, что местное начальство знает, с какого верха по поводу моего устройства звонили, и с ним вот вообще никаких проблем нет и не предвидится!

Рассказала также, что завтра они с Петром едут ордер получать на новую квартиру. И уже специально выделили время на то, чтобы пройтись пешком, прикинуть, сколько у них теперь будет времени занимать добираться до работы.

— Мне, получается, минут десять всего пешком. Ну, это, конечно, без учёта того, что должна по дороге в ясли детей закинуть во дворе. Петру — минут двадцать до работы идти, если со мной. А без меня он, скорее всего, за пятнадцать дойдёт. А на велосипеде так вообще, наверное, мигом — минут за шесть домчится. Правда, Петя?

— Ну да, когда снега не будет, то можно и на велосипеде, — согласился тот. — Намного быстрее, и для здоровья полезно.

А Инна меня спросила:

— Паша, так мы с тобой говорили по поводу той бригады, которая тебе квартиру делала. Так как, получится с ними договориться, чтобы они у нас ремонт тоже такой же сделали? Мы уже и деньги собираем!

Ага, значит, прежний вариант, на который она усиленно как-то намекала, по которому я за свой счет ей ремонт должен был сделать, она уже не поднимает. Сообразила по моему ответному молчанию, что меня он почему-то не устраивает…

— Такой же в любом случае не получится, — покачал я головой. — Плитка эта у нас импортная, по случаю досталась.

Как бы сказать ей помягче, что не вариант для неё услугами этой бригады воспользоваться? Дороговато выйдет.

И даже если теоретически вдруг я из своих денег им доплачу и велю не рассказывать, что это сделал, то дальше же всё равно какие‑нибудь казусы случатся. Поэтому мне этого делать и не стоит…

Ну, к примеру, довольная тем, как дёшево и классно ей отделали квартиру, Инна посоветует эту бригаду каким‑то другим своим знакомым, которые, может быть, в том же самом доме жильё получили. И ценник им назовёт, который заплатила. А ценник‑то не настоящий — она ж не знает, сколько я доплачу сверху.

А те обратятся к прорабу — и скандал ему устроят, когда узнают, сколько стоят услуги его бригады. Мало ли, ещё начнут грозиться пожаловаться куда‑нибудь за те безбожные цены, что он им выкатил, после того как по совершенно нормальной цене их друзьям квартиру отделал.

Что скажет прораб в этом случае, когда я к нему в следующий раз обращусь по тому же вопросу для кого-нибудь? Да можно догадаться: «Идите‑ка вы, Павел Тарасович, лесом с такими клиентами. Больше мне, пожалуйста, не звоните, и номер мой забудьте».

Придумал, конечно, как сформулировать ответ:

— Поспрашиваю, свободна ли эта бригада в ближайшие месяцы. Но шансов на это мало, потому что заказов у них очень много, они ими надолго обеспечены. Нам тогда просто повезло, что получилось с ними вообще договориться.

Но тут же сказал, чтобы они не переживали, потому что есть мне с кем поговорить.

— Очень качественные рабочие — иностранцы из Вьетнама. Делают всё очень добротно, и ценник у них намного ниже, чем у тех, что у меня в квартире работали.

Добавил еще, что если бы я знал, когда свою квартиру ремонтировал, что можно с ними сотрудничать, то ни за что бы не обратился к этим, которые меня почти что без штанов оставили своими ценами.

Рассказал, что вьетнамских строителей знаю, потому что их наняли, в том числе, чтобы они музей для завода «Полёт» отстроили, на котором я лекции регулярно читаю. И что я недавно там был и проверял качество проделанных работ по просьбе начальства с «Полета». Знают они, что я в экономике разбираюсь, вот и попросили подстраховать, глянуть свежим взглядом на проведенные работы. И что меня всё удовлетворило.

Инна слушала меня, хмурилась, хмурилась, а потом ляпнула:

— Паша, ясное дело, что тебя это качество удовлетворило. Музей‑то не твой. Музей «Полёту» будет принадлежать. А какая разница заводу, как и тебе, какой там ремонт сделан? Да и ты же у нас не строитель. Откуда ты знаешь, насколько они там хорошо этот музей строят, чтобы вот так вот говорить уверенно? Ты же, наверное, там с сантиметром не лазил, не мерил, не кривые ли там стены или потолок, правильно? А на глаз может казаться, что всё просто идеально сделано.

Тут уже обычно тихий и спокойный Пётр не выдержал:

— Инна, ну что за муха тебя укусила? У нас что, есть другие какие‑то хорошие предложения по ремонту разве? Твой брат когда‑нибудь нам рекомендовал что‑то, что потом плохим оказалось? Раз он говорит, что хорошие строители, то они хорошие действительно. И всё нам очень хорошо сделают.

Набрав воздуху, он продолжил, пока Инна, удивленная внезапным бунтом на корабле, временно примолкла:

— И опять же: почему ты говоришь, что Паша в ремонте не разбирается? Вон походи по его квартире, посмотри, как ему все сделали. Если бы он не разбирался, наверное, такого качества бы не было, правильно? Поклеили бы все тяп-ляп, да и ушли бы, а он бы принял такую работу. Я так понимаю, что он строителей гонял и заставлял все делать очень ответственно. Поэтому такая квартира, как конфетка, и получилась. Кто нам мешает также делать? Да никто!

Необычно для Петра жене своей перечить, хотя я тут же и сообразил, в чем причина. Заметил уже давно, что он в принципе немножко скуповат. И, видимо, когда услышал, что они хорошо сэкономят на этой вьетнамской бригаде, по сравнению с той, что нам квартиру отделывала, то тут же и вдохновился…