Работный дом попаданки, или Лопата в помощь!

Глава 24

Я открыла глаза, уставилась в потолок, вышитый золотой нитью. Повернула голову, чтобы понять, где я. Последнее, что я помню, — это пещера… и сердце.

Я подняла руки — мои нежные, аккуратные руки, которыми я любовалась, когда впервые поняла, что попала в другой мир. Их больше нет. Я сожгла кожу — страшные шрамы, нет пары ногтей… Зато на обеих ладонях странные руны, чёрные с синими прожилками. Всё, что осталось от сердца зверя.

Прислушалась к себе — ничего не болит. Было страшно трогать кожу на лице, но я отважно коснулась щеки, провела до подбородка… Там всё так же, как на руках — грубая, в рытвинах.

Я урод… но я жива! Разве не главное — жизнь?! Главное!

Я попыталась сесть — тут же сильные руки помогли мне подняться, под спину просунули мягкие подушки, фиксируя меня в сидячем положении. У меня ничего не болело, я хотела отказаться от помощи, но прикусила язык.

До меня, наверное, только сейчас дошли слова строгой женщины, которая стояла возле кровати и смотрела на меня без грамма эмоций на лице…

— Где я? — мой голос был хриплым, горло словно наждачкой натёрли. Да, песни мне не распевать, но хотя бы могу говорить.

— В императорском дворце, риа Митроу, — отчеканила женщина.

— Как вас зовут?

Взгляд женщины смягчился.

— Риа Ана. Я ваша горничная на то время, пока вы гостите во дворце императора Сувора Пятого.

— Значит, гощу… Я могу узнать, как я тут оказалась?

— Я не вправе об этом говорить…

Дверь с грохотом отлетела в сторону, и в комнату, богато обставленную, можно даже сказать роскошную, влетел высокий мужчина в белой хламиде.

— Риа Митроу, — лекарь подошёл ко мне уже степенно, — я придворный лекарь Берил. Как вы себя чувствуете?

— Хорошо, — кивнула я. — Можно мне вернуться домой?

— Риа Алидари, вы вернётесь домой только после аудиенции императора.

— Где меня нашли? Хоть это вы можете мне сказать?

Я начинала злиться, и лекарь осторожно сделал шаг от меня, склонив голову. Было такое чувство, что ему тяжело стоять.

— Прошу, не гневайтесь.

— Я спокойна, — сказала я, нахмурившись, заглянула под одеяло и под вскрик горничной соскочила с кровати.

Зеркало было большим, во весь рост. На мне была рубашка — красивая, с кружевами и вышитая тонкой золотой нитью. Волосы мои были на месте — уже хорошо. Всё такие же, как до похищения: густые, шелковые, золотые.

На этом всё…

Лицо — в страшных шрамах, руки тоже. Я дотронулась до живота, понимая, что даже через ткань рубашки чувствую грубые шишки и рытвины от ожогов.

Только мои глаза — когда-то голубые — стали тёмно-синими, яркими, даже ядовито яркими, напоминая мне цветом сердце зверя.

Да, красотка…

Потом меня словно ударило понимание, что такой меня увидит Иган…

Разве ему нужна такая жена?

Я усмехнулась своему отражению… А что?

Зверь что-то говорил о проверке чувств, только я её почти не слушала. Она видела мою жизнь так же, как я — её. В те мгновения между нами не могло оставаться тайн. Мы видели не только жизни друг друга, но и все желания, мысли, все чувства — открытые, как оголённые провода. Но такова плата за доверие.

Да, кому скажи, что зверь из другого мира знает меня лучше, чем я сама, — не поверят.

Я усмехнулась.

Началась моя дворцовая жизнь.

Сначала меня обследовали — много, долго, нудно. Я старалась не злиться, потому что стоило мне показать норов, так все учёные умы разбегались, как тараканы. Оказывается, отвыкли местные драконы от проявления высших. Мало их осталось: императорская семья да пару родов, среди которых и были Бахюсты.

После того как меня обследовали со всех сторон, было разрешено посещать парк — он был тут прекрасен — и дозволено присутствовать на балах. Вот бы век туда не ходить. Но императорское повеление…

Аудиенции пока у меня не было, но издалека я и императора, и его двух сыновей видела.

Что мне нравилось — я могла подслушивать всех и везде. Я знала, что после лекарей за меня возьмутся имперские тайные и явные службы.

Знали бы они, как я устала и как хотела домой.

Я просила передать домашним, что со мной всё в порядке, но Ана уверила меня, что они и так знают.

О победе над тварями разлома говорит весь мир. Везде, где оставались разломы, они закрылись. Но кто победитель, не сообщали — только то, что я оказала помощь.

Я знала, что за закрытие разломов хотят посмертно наградить младшего сынка императора и теперь думают, как на меня надавить, чтобы я согласилась. Всё же высшая…

Ещё одной неприятной новостью было то, что мне вернули все земли рода!

Ко мне в покои не заходили сутки — ждали, пока я успокоюсь. Когда злится высшая, всем плохо.

Зачем мне земли? Я хочу домой — в свой построенный таким трудом мирок, к Кляпе и майбороку, который, наверное, уже там с ума сошёл.

Радовало то, что я вернула лопату домой и, надеюсь, Агнеш поняла, что я жива, здорова и со мной всё хорошо.

Если эти столичные паразиты не отпустят меня на её родину, я разворошу это осиное гнездо.

Я мечтала, когда уже пройдёт эта аудиенция и мне скажут в лицо, чего от меня хотят. Я и так знала, но хотелось бы документы, заверенные печатями.

Ещё один бал…

Ана надела мне на шею ожерелье — подарок императора. У меня за это время собралась хорошая коллекция в небольшой шкатулке. Не дело это, когда высшая без украшений… Дарят.

Высшее общество меня не приняло — каламбур, высшее общество не приняло высшую.

Плевать на них.

Мужчины, конечно, скрывая отвращение, кружат, как коршуны. Их интересуют дети и земли. Только меня никто из них не интересует.

А тот, кого я хочу видеть, не приезжает. Может, узнал, что я теперь урод?

Мельком видела его отца, герцога Хиара, поняла, что внешностью Иган пошёл в отца, только волосы чуть светлее.

— Вот вам записка, — Ана передала мне клочок бумаги.

Там аккуратным почерком было написано: «Встреча в парке возле розовых кустов».

Я скривилась. Сколько уже таких бумажек мне передавали.

— Выкини, — приказала служанке.

Да, я стала жёстче, злее. А если меня не отпустят — буду ещё и в гневе.

Я проследила, как Ана уносит записку, а сама отпустила от себя золотистую магию с вкраплениями синих блёсток. Хочу проверить, кто там меня ждёт возле розовых кустов.

— Вы неправильно собираете букет, риа Асса… — не то.

— Уберите от меня это насекомое! — тоже не то…

— Ты понял, что делать? — томный женский голосок.

— Это мерзко, сестрица, ты её видела? Боюсь, я буду блевать, если её поцелую… — вот это уже похоже на тех, кто мне нужен.

Я усилила поток на звуковые сигналы и замерла.

— Главное, чтобы вас увидело как можно больше драконов.

— Зачем тебе это? — ещё один женский голос.

— Иган в столице…

Моё сердце пропустило удар. Я добрела до кресла и села, чтобы унять дрожь в ногах.

— И что? Зачем тебе выжженец? Ты же его бросила?

— Он теперь не выжженец, — торжественно сказал первый голос, — и я хочу его вернуть.

— Но, Сильвия, зачем он тебе? Ты сама говорила, что он слабак, что в постели тебя не удовлетворял, — теперь мужской голос.

— Ах, кузен, не отдавать же его теперь этой выскочке, — голос Сильвии стал злым. — Можешь представить, что, когда я предложила ему вспомнить нашу любовь, он меня отверг.

Мужской голос рассмеялся, потом спросил:

— И, конечно, тебе это не понравилось. Но откуда ты узнала, что Иган приехал к этой уродине?

— По секрету выпытала у Торка, его сослуживца, что у Игана была любовь с этой нищенкой. Ни за что не отдам ей своего генеральчика. Он только мой!

— Сильвия, может, не нужно? — спросила подружка. — Всё же она высшая и героиня…

— Да какая героиня? — фыркнула Сильвия. — Говорят, что закрыл разломы и убил главного зверя наш принц Михаэль. Ах, какой был красивый мальчик! Жаль, я раньше не обращала на него внимания. Слишком он любил книги.

На пару минут возникла тишина, потом Сильвия продолжила:

— Значит, не забудь: даришь ей цветы и целуешь её в губы. Я постараюсь привести сюда Игана. Странно, что его не пускают во дворец, но у меня есть свои пути, — девушка хихикнула. — Пусть увидит, что его нищая страшилища ему не верна.

— Хорошо, — голос мужчины был полон сомнений, но противиться своей родственнице он не стал.

— Ана, мы идём в парк, — я промчалась мимо горничной, которой не оставалось ничего больше, как бежать за мной следом.

Через минут десять я вышла в многолюдное место и пошла степенно, делая вид, что гуляю.

В голове билась только одна мысль: «Иган… Иган тут, во дворце, он приехал…»

Хотелось радостно кружиться и смеяться, внутри пузырьками распирало счастье.

Вот и розовые кусты. Молодой мужчина с тонкими усиками.

Я сначала хотела послать его куда подальше, но боялась, что так Сильвия не приведёт Игана.

Дворец огромен, я сойду с ума, пока буду проверять все разговоры. А выходить в столицу мне запрещено…

Я подошла к мужчине и присела в поклоне. Да, научилась, куда деваться. Высший свет — это постоянные поклоны, будто наклеенные улыбки, и вечное притворство.

— Это вы прислали мне записку? — спросила я мужчину, а сама выискивала глазами, откуда Сильвия может привести Игана.

Мужчина замялся, букет роз в его руках уже превратился в веник.

— Это мне?

— Да-а, — проблеял он вяло.

— Как мне вас называть, и о чём вы хотели поговорить?

Я забрала букет у мужчины и взяла его под ручку.

Бедная Ана не знала, куда глаза девать, так была удивлена моим поведением, и пристроилась позади нас.

— Я Арист, давний ваш поклонник, и мне радостно, что вы приняли моё приглашение на прогулку, — отрапортовал мужчина, облегчённо выдохнув.

— А я-то, как рада, — я улыбнулась Аристу, показывая зубки.

Тому поплохело. Да, зубки у меня особенные, всё забываю. Вместе с цветом глаз, вкраплениями синей магии мне достались ещё и вот это — острые хищные зубы. Стараюсь не улыбаться.

Я тут же довела мужчину до скамьи и села рядом. Он пытался от меня отсесть, но я не собиралась так просто сдаваться. Если Сильвия поймёт, что кузен не справляется, она может не привести ко мне Игана.

Вон уже ходят рядом надсмотрщики, мне не позволяют лишних встреч. А я схитрю…

Я довольно улыбнулась, вводя бедного Ариста в полуобморочное состояние. Опять забыла про зубки.

Мужчина что-то блеял о своей неземной любви ко мне, я кивала и старалась сесть к нему всё ближе и ближе.

Ну где эта Сильвия?

Они появились, когда Арист пытался заглянуть мне за корсаж — осмелел.

Я делала вид, что не заметила Игана. Вцепившись в его руку, что-то щебетала довольно красивая девушка.

Сердце кольнуло болью.

Я не могу с ней конкурировать.

А если Иган выбрал её? Если я просто зря сейчас выставляю себя на посмешище?

Ну уж нет! Не собираюсь прятаться и страдать. Если я ему не нужна, пусть сразу скажет мне об этом. Наша связь ещё существует, золотая нить всё ещё связывает нас…

Пока я украдкой, делая вид, что смотрю на цветок, рассматривала Игана, Арист, видимо, получил сигнал начинать действовать.

Он схватил меня за руку и попытался поцеловать.

Фу! Какая мерзость!

Его губы шмякнули меня по щеке, оставляя слюнявый след.

— Я отдам вам своё сердце, — создавая вид пылкого влюблённого, сказал он, пытаясь привлечь меня к своей груди.

Я оскалилась. Хватит комедии.

— Сердце? Х-м-м… драконье сердце я ещё не пробовала, — я щёлкнула челюстью.

Арист вздрогнул, а потом вдруг подскочил и просто сбежал, да так, что сверкала подошва в начищенных сапогах.

Иган увидел меня. Застыл.

Я тоже впилась в него взглядом, желая рассмотреть всего и сразу.

Он осунулся, похудел, но всё такой же ледышка.

Сердце уже давно барабанило, как бешеное, об рёбра, пытаясь выбраться наружу, невыплаканные слёзы застыли комком в горле.

Я была так рада его видеть…

Секундная заминка, вежливый, ничего не значащий кивок — и генерал проходит мимо меня, слушая щебетавшую что-то ему Сильвию.

У той торжествующий взгляд и довольная улыбка. Мне кажется, она даже облизывается, как кошка.

Я стояла, как дура, смотрела в спину Игана.

Радость внутри меня таяла, таяла, уступая место ярости.

Решил меня бросить?!

Так пусть будет мужчиной и скажет мне это в лицо!

Не нравится лицо — пусть закроет свои бесстыжие глаза, которые я сейчас выцарапаю!

Гуляющие парочки спешно разбегались в разные стороны. Я сама не заметила, что вокруг меня бушует в ярости Золотинка, только я её сдерживаю, потому что боюсь навредить драконам.

— Риа Митроу, нам лучше вернуться в вашу комнату? — Ана осторожно подошла ко мне, согнувшись в поклоне.

— Не сейчас! — рыкнула я.

Краем глаза заметила, что наблюдатели уже спешат ко мне со всех сторон парка. Достали!

Я просто пошла следом за Иганом и, когда догнала, тронула его за плечо. Дракон замер, остановившись, но не спешил поворачиваться ко мне лицом.

Зато Сильвия повернулась, надменно смерив меня взглядом, сказала:

— Что вы себе позволяете?! Вы мешаете нашей прогулке!

— Осторожнее, Сильвия, — Иган наконец-то тоже повернулся, и его взгляд пронзил меня промозглым холодом, — ты же не хочешь впасть в немилость будущей императрицы.

— Что? — удивилась Сильвия. — Иган, ты бредишь?

Хорошо, что Сильвия задала этот вопрос, а то я сама была не в силах слово вымолвить. Целый месяц меня тут мучают, ещё месяц я провалялась в беспамятстве. Я так ждала встречи — и вот тебе! Что?!

Я ещё раз прокрутила слова Игана и попыталась понять, что он говорит. Какая в бездну императрица?!

— Ты разве не знала? Скоро объявят, что Алидари Митроу, ах, простите, маркиза Алидари Митроу, урождённая Золотая, невеста наследного принца Старбора и будущая императрица.

Взгляд Игана впервые показал эмоции — холодную ярость, которая тут же скрылась за его ледяным высокомерием.

— Это ложь! — возмутилась Сильвия. — Как императрицей может быть она?!

— О, из маркизы Алидари Митроу выйдет прекрасная императрица: сильная, добрая, милосердная, а главное — честная! Так, риа Митроу?

Да он же ревнует?!

Я была так ошарашена его напором, что моя ярость тут же улеглась. Золотинка лениво зевнула и сказала: разбираться самой, звать только, когда совсем уже будет плохо.

Я выдохнула, собираясь с мыслями, потому что Иган уже хотел уводить возмущавшуюся несправедливостью этого мира Сильвию. Она как-то быстро забыла, что собиралась очаровать Игана и вернуть его себе. Незамутнённый эгоизм и непонимание, что весь мир не вертится вокруг неё.

— Риа Митроу, прошу проследовать в вашу комнату, — к нам добрались имперские шпионы.

— Конечно, — кивнула я, — но сначала поговорю со своим женихом.

— Риа Митроу, вы не можете с ним говорить, — шпионов становилось всё больше и больше.

Иган передумал уходить с гордо поднятой головой и, нахмурившись, смотрел на шпионов и на меня.

— Алидари, скажи мне, что… что твоё желание стать императрицей — это ложь? — попросил он спокойным, не пропитанным горечью и яростью голосом.

— Ты болван! — рявкнула я ему. — Я это поняла сразу, с первой нашей встречи, и сейчас больше удостоверяюсь в этом! Ты болван, риан Ашта, но мой болван, и если тебя не волнует, что я теперь не так красива, как прежде, то требую объятий, поцелуев и всего того, что жаждет после долгой разлуки невеста!

Иган сделал ко мне шаг, потом второй.

— Золотинка, — выдохнул он. Взгляд его зелёных глаз ласкал меня сразу всю, и мне стало так хорошо. — Я болван, согласен, но разве не мечта всех незамужних девушек стать принцессой?

— Может, это и мечта всех незамужних девушек, но я давно помолвлена и к этим девушкам не отношусь.

Я таяла от взгляда Игана, и даже визг Сильвии, которая требовала прекратить выставлять её дурой, для меня был как музыка.

— Риа Митроу, вам следует пройти в свою комнату.

— Что ей следует, так это пройти в мои объятия, — Иган наконец-то дошёл до меня и прижал к себе. — Я не хотел верить, что ты согласилась стать будущей императрицей, это так на тебя не похоже, но мой отец был убедителен…

Мой генерал — ревнивец…

Я так мечтала о его запахе, о его руках, о его голосе, что просто отключилась на несколько секунд, а когда пришла в себя, нас окружали уже десять наблюдателей, а один из них требовал идти на аудиенцию к императору. О как: то морозили меня месяц, а то император… Вот пусть теперь тоже ждёт.

— Ты моя, Алидари? — спросил Иган серьёзно, разглядывая моё лицо.

— Твоя, — прошептала в ответ.

Ашта медленно наклонился и поцеловал меня в губы — сначала нежно, чуть касаясь, потом усилил напор, уводя меня в блаженство.

А потом был хлопок. Мне показалось, я услышала смех — квохтанье зверя, но, тряхнув головой, посчитала это галлюцинациями.

Шпионов разметало на пару метров от нас, они со стонами поднимались, окружая себя магическими щитами.

А на наших с Иганом запястьях появились красивые татуировки-браслеты, так похожие на метки истинности.

Мы переглянулись — теперь уже мужем и женой — а потом опять целовались, жарко и страстно.

Сильвия, прикрытая широкой спиной Игана, за которой она отчаянно голосила и проклинала ледяного, уцелела, но стоило ей увидеть меня — я думала, её паралич разобьёт: сколько ярости и злости было в её взгляде.

— Этого не может быть! Ты урод! Ты не достойна быть императрицей!

— Я полностью с тобой согласна! — кивнула я девушке. — Дарю тебе принца, попробуй завоевать.

Сильвия задыхалась от зависти.

Мы с Иганом просто пошли по тропинкам парка, не обращая внимания на кружащую вокруг нас боевую магию.

Пока мы гуляли, Иган успел рассказать мне всё, что случилось за это время в работном доме. Они бились долго, Иган даже не знал, что Сибилла уже унесла меня порталом. И когда вдруг открылись разломы прямо в гуще боя и все твари волной ушли в свой мир, они ещё долго не верили тому, что увидели.

А потом уже крики в доме и рассказы Зари, что произошло. Сибилла умерла, но последнюю волю Бахюста выполнила: отправила меня к нему, в подземный дворец его предка, где множество столетий томилась в плену мать. Богиня своего мира или, попросту, зверь.

— Ты же понимаешь, Золотинка, что нам нужно дождаться аудиенции у императора. Нельзя настраивать против себя власть.

— Хорошо, — покладисто сказала я, — но только с тобой. Ты теперь мой муж, даже богиня подтвердила наши узы, — я указала на браслеты, только сейчас замечая, что с кожи ушли шрамы.

— Я согласен, — Иган поцеловал меня в щёку и кивнул одному из магов, которые бродили рядом, потом ушёл ему что-то втолковывать.

Пока он вернулся, я успела удостовериться, что кожа и на лице у меня теперь гладкая. И стал понятен и хлопок магии, и последние слова зверя, и злобность Сильвии, которая не могла понять, как я за секунду стала опять собой.

На мой вопрос, замечает ли Иган, что у меня на коже нет шрамов, он улыбнулся. Люблю, когда он улыбается…

— Золотинка, я вижу тебя сердцем, ты всегда прекрасна, — льстец…

Наши запросы удовлетворили, и оставшийся месяц мы жили во дворце с Иганом вместе. Ну как вместе — в одних апартаментах и в разных комнатах. Вредный ледяной хотел первую брачную ночь в нашем доме…

Аудиенция прошла штатно. Император — мужчина в годах, но ещё крепкий — долго меня рассматривал, потом задавал те же вопросы, что задавали мне до этого. Его интересовал сын. И было видно, что ему больно слышать о его последних часах жизни.

Если меня нашли на руинах вылезшего из-под земли дворца Ахюстов, то тела заговорщиков так и не нашли. Скорее всего, погибли все четверо, туда им дорога. Страдать, что мои действия стали причиной их смерти, я не собиралась.

Потом у нас было соглашение с императором. Принца признавали героем, а меня — его помощницей. Меня наградили большой суммой золота, ещё плюс в мою сокровищницу.

— Было бы прекрасно, если бы первая Золотая вошла в наш род, — сказал император напоследок, — но кто мы такие, чтобы идти против воли Пресветлой. Но если на то будет воля богини, наши дети будут помолвлены. Неважно, будут ли это внуки или правнуки.

Император не хотел выпускать из своих загребущих лапок мою силу.

Договор о неразглашении подписали, и документы на земли мне всё-таки всучили. Ну ладно… будет, чем детям заняться…

Домой я ехала с замиранием сердца. Сначала на цаге несколько дней. Поездка вызвала у меня дежавю, только моего майборока не хватало и пирогов Агнеш. Вроде бы недавно это было, а, кажется — прошли годы.

Иган звал сначала познакомиться с его сестрой, но я настояла, что сначала домой, дождёмся родов Агнеш, а потом уже со спокойной душой поедем в поездку по своим землям и знакомиться с роднёй.

— Нас встретят? — спросила я Игана.

С тонкой магией звофонов у меня пока проблемы. Вот что-нибудь разворотить — пожалуйста, а как что-то тонкое сотворить, так никакой магии, риа Алидари. Уже два звофона у меня сгорели в синем пламени…

— Да тут я, тут, — услышала я знакомый голос.

Сердце кольнуло болью — показалось, что мне привиделся голос Крида.

Я медленно обернулась и застыла, разглядывая зевающего фея на голове Шмары.

— Ну чего там утворили в столице, риа Алидари, всем показали, что мы тут сила?

— Я тебя погрызу! — рявкнула я Игану и кинулась к фею.

— За что? — удивился Иган.

— Э-э-э, риа Алидари, я благополучно женат! — я стащила Крида за сапог с головы лошади и прижала его к груди так, что он стал вырываться.

— Риан Ашта, я с этой девой никаких дел не имею, она сама!

— Какой же ты скотина, Крид, я слёзы все выплакала, думала, что ты погиб. Я даже у Игана о тебе не расспрашивала, чтобы не бередить рану, а ты вот! Гад, ты крылатый! Я из тебя сейчас всю пыльцу вытрясу, бестолковый фей!

— Эй-эй, я свою жену спасал, как без неё жить-то. Пусть дура, баба, но своя, родная. Да что мне стая, я её в бараний рог, и ещё на помощь шёл к нашим, а потом раз — и разломы, и всё стало нормально! — Крид вырвался из моих объятий и сбежал на голову Шмаре, — потом смахнул слезу, — эх, риа Алидари, люблю я вас… — потом посмотрел на Игана, который всё представление наблюдал, сложив на груди руки и приподняв одну бровь, — как сестру люблю, вот!

А дома были слёзы от Агнеш, отчаянное моргание от мальчишек, которые не хотели показаться слабаками и не плакали, обиженное повизгивание майборока, который потом еще целую неделю не отходил от меня ни на шаг и тихое:

— Как хорошо, что вы дома, — от Риси.

Кто ещё был рад, так это гномы — сразу всучили мне лопату.

— Мы ж как лопата появилась, сразу поняли, что вы живы. А потом и слушок пошёл, что героиня наша риа Митроу. Генерал Ашта сразу в столицу и поехал, — улыбался Первый.

Да ещё проблема была с императором, не хотел он, чтобы я магию другим расам возвращала. Еле договорились, что все запросы будут проходить через имперские службы и возвращать строго тем, кто лоялен империи. Я согласилась, очень домой хотелось, но гномов отстояла. Кто мне будет новый дом строить.

Этой же ночью свершилось — я стала по-настоящему женой моего генерала.

Когда девушки накрыли на стол, ко мне вернулось чувство успокоения. Наконец-то я дома. Словно бежала, бежала — и, наконец, прибежала куда надо. Все веселились, поздравляли нас и желали побольше деток, особенно гномы — думала, у них глаза окосеют от подмигиваний.

В общем, весело отметили и наш приезд, и нашу скоропалительную свадьбу.

Агнеш ушла спать к девочкам, крепко прижимая к себе возмущенного майборока. Всё господское крыло оставили нам.

Кто бы сказал, что я буду трястись, как девственница в первый раз. Что я буду смотреть, как раздевается мой муж, и бояться нарушить этот момент своим дыханием. Он прекрасен, и он мой… прям весь-весь мой.

— Я надеюсь, что твоя угроза меня погрызть была шуткой, — Иган остался в одних подштанниках. Да, зубки у меня не изменились, стоило больших трудов не показать их сегодня Агнеш, чтобы не пугать.

— Не знаю, не знаю, — я улыбнулась, показывая, что шутка может быть и не шуткой.

Иган быстро оказался рядом со мной на кровати и стал медленно снимать с меня ночную рубаху, целуя то плечо, то шею, то покусывая кончик уха. Я наслаждалась его лаской, сама распускала руки, поглаживая твёрдый живот, касаясь губами там, куда дотягивалась.

От каждого его прикосновения по коже разбегались горячие волны, а внизу живота уже давно сворачивалось в узлы возбуждение.

— Ты моё чудо, — тихо сказал он. — Даже не представляешь, как долго я ждал этого момента.

Я хотела ответить, но его губы снова нашли мои, и я обо всём забыла. Его руки уверенно убрали последнюю преграду между нами, и я невольно напряглась, вдруг остро ощутив собственную наготу.

Иган тут же замер, словно почувствовав моё колебание.

— Посмотри на меня, — попросил он мягко. — Моя Золотинка…

Его голос обволакивал, гасил остатки тревоги, возвращал дыхание. Я медленно выдохнула и позволила себе расслабиться в его объятиях.

Он продолжил, но теперь каждое движение было наполнено особой бережностью — будто в его руках находилось нечто бесконечно драгоценное. Его губы блуждали по моей коже, оставляя за собой огненные следы. Я отвечала ему сначала робко, потом всё смелее, позволяя себе исследовать его так же внимательно, как он меня: жёсткие завитки волос на груди, твёрдый рельеф мышц, едва заметный шрам на плече с красивым завитком метки.

Когда наши тела слились воедино, мир вокруг словно перестал существовать. Остались только его дыхание у моего уха, его руки, поддерживающие меня, его голос, шепчущий моё имя.

Золотистая магия окутала наши тела, мерцая в такт нашим движениям. Это было завораживающе.

Шепчущие губы, которые я могу целовать, глаза, полные страсти, в которых я тону, прекрасное тело, дарующее мне наслаждение. Я ощущала, как каждая клеточка моего тела наполняется им: его силой, его теплом, его страстью. Движения сначала медленные, чувственные, постепенно переросли в быстрые, жаркие. Мы одновременно достигли вершины наслаждения, ловили дыхание друг друга, касаясь губами губ, и время словно замирало, давая нам ощутить это счастье в бесконечности.

Позже, когда мы лежали, переплетясь телами, Иган притянул меня ближе и укрыл нас одеялом.

— Теперь ты точно никуда от меня не денешься, — пробормотал он, уткнувшись носом в мои волосы.

Я, удовлетворённая и бессильная, деваться никуда не хотела.

— И не собираюсь.

В его объятиях я, наконец, почувствовала то, чего так долго искала, — уверенность, что могу быть собой, со всеми страхами, мечтами и недостатками.

За окном тихо шелестели листья деревьев, убаюкивая и даря ощущение уюта.

А внутри меня зарождалась новая жизнь.