Работный дом попаданки, или Лопата в помощь!

Глава 10

Ошмур за эти несколько дней не изменился. Всё те же уставшие лица, словно люди здесь давно разучились улыбаться. Всё те же серые домишки с перекошенными рамами, облупившейся штукатуркой и мутными окнами, глядящими на улицу с тихой обречённостью.

Крид споро понукал лошадь и настороженно поглядывал по сторонам. На рынок мы решили ехать вдвоём — так спокойнее, да и дел предстояло немало.

Уезжая из дома, я ещё раз собрала всех и, не скрывая тревоги, принялась раздавать наставления.

— Если вдруг к вам заявится старший Жег, прячьтесь. Не нужно геройствовать, — строго сказала я, задержав взгляд на Симе и Робе.

— Я справлюсь с ними, — мрачно отозвался Хрест. — Людишки они, пусть и борзые, но трусливые. Покажу им вашу лопату — сами разбегутся.

— Может, и разбегутся, а может, и нет. Иногда лучше обойти препятствие, чем идти напролом, риан Хрест. Вас они не тронут, вы дракон, а вот на других могут отыграться.

— Сегодня я лучше ощущаю свой источник, Рия Алидари, — Хрест упрямо мотнул головой. — Я с ними справлюсь.

Теперь уже я недовольно качнула головой и повернулась к притихшей Агнеш:

— К тебе это относится в первую очередь. В любом случае прячься, дорогая. И поросёнка не выпускайте — не ровен час, пойдёт меня искать и потеряется.

— Хорошо, — послушно кивнула Агнеш.

Мы старались не говорить вслух, что хрюндель — майборок. Не каждый такое поймёт. Хрест, кстати, понял, но благоразумно вида не подал.

— Нужно чинить защитный полог, — сказал Крид, подводя к крыльцу уже знакомую телегу. — Тогда никакая тварь не пройдёт. Ни в зверином, ни в людском обличье.

Я тяжело вздохнула. Нужно было многое. Слишком многое.

Для магического полога, как я уже поняла, требовался маг, а на мага у нас денег не было. Судя по старым счетам тётки, дежурного мага из Ошмура она вызывала каждый год — подновить защиту, очистить поля от вредителей. И стоило это около двадцати золотых.

У меня было всего десять. Арифметика выходила безжалостно простой.

Оставалось лишь надеяться, что Жег испугается лопаты и больше к нам не сунется. Хотя слова Сибиллы упрямо нашёптывали обратное.

Дорога до города прошла спокойно. После вчерашней прохлады снова вернулось тепло — мягкое, обманчивое, будто природа сама не была уверена, чего ждать от завтрашнего дня.

Рынок раскинулся на другом конце города, словно отдельный живой организм. Когда-то здесь были каменные прилавки с богатой лепниной, названия лавок выписывались с размахом — наверное, над ними корпели не один день местные поэты и мастера камня… Над рядами тянулись добротные крыши, спасавшие и от палящего солнца, и от проливных дождей.

Но сейчас лепнина представляла собой печальное зрелище. Буквы в названиях потеряли форму, одни слова обрывались, другие читались, как бессвязный набор знаков. Там, где раньше были крыши, зияло небо, а кое-где их заменяли жалкие полотнища, сшитые из десятков разноцветных лоскутов. Они хлопали на ветру, провисали, пропускали свет и дождь.

И всё-таки рынок не умер. Он жил. Кипел. Дышал.

Между прилавками беспрерывно тек людской поток, сталкивались плечами покупатели, торговцы перекрикивали друг друга, спорили, смеялись, ругались. Голоса сливались в разноголосый гвалт, в котором терялись отдельные слова, но ясно чувствовалась жизнь — немного потрёпанная, немного странная, но всё ещё держащаяся на плаву.

Лошадь… язык не поворачивается назвать её по имени… оставили на стоянке для транспорта — площадке утоптанной земли, пропахшей навозом и пылью. На удивление, кроме привычных телег, тут были и современные кареты. Не бог весть какие по красоте, но работающие, что в конечном счёте важнее.

Первым делом прошли с Кридом по продовольственным рядам, приценились. Если хорошо поторговаться, можно было уложиться в четыре золотых и обеспечить себя на несколько месяцев прокорма. По местным меркам — дорого.

— На мясо не смотрите, — прошептал мне на ухо Крид, и от него пахнуло вчерашним сидром. — У нас пару подсвинков можно на мясо пустить. Чего золото тратить.

Я кивнула. Если можно сэкономить на мясе, это уже хороший плюс.

Вещевые ряды я прошла не глядя. В гардеробной тётки — целые залежи старого тряпья. Можно будет перешить. Я не привередлива.

А вот на швейных принадлежностях не поскупилась. Взяла с ходу крепкий набор для мастерицы: ножницы из хорошей стали, нитки разные, иглы. Отдала серебрушку. Дорого. Крид зашипел над ухом, но я его не послушала. Шить будем всем, так что набор нужен.

С посудой задержались подольше. Скоро корова телится — нужны кувшины для отслойки сливок, нужны котлы, сковороды, прочая утварь. Агнеш написала список, который я, переписывая, изрядно урезала.

Ряды с животными встретили нас оглушительным гомоном: блеяньем, мычанием, пронзительным птичьим щебетанием.

Первым делом осмотрели лошадей. Захудалая, точная копия нашей, стоила один золотой. Крид цокал языком, возмущался, пытался сбить цену. Продавец, детина с багровым лицом, стоял на своём:

— Лети отсюда, крылатка, — буркнул он, даже не глядя. — Сейчас лошадей мало, каждая на вес золота. Найдёшь дешевле — твоё счастье.

Дешевле не было. Совсем.

Пошли искать быка. Первый попавшийся продавец пытался всучить нам неказистого бычка-карлика с рогами не по размеру.

— Вы не смотрите, что ростом не вышел! — заливался он сладкоголосо. — Зато жилистый!

— Пойдёмте, Рия Митроу, — фыркнул Крид, и его чёрные крылья нервно дёрнулись. — Где это видано, вырожденца продавать? Такие только на мясо годны. Прохвост.

— Ой, да что ты себе возомнил? — накинулся на него продавец. — Нормальный бык!

— Ведите себя пристойно, — холодно сказала я. — Даже мне, горожанке, видно, что от вашего быка потомство будет хлипкое. Он весь в рога ушёл. Или кормили плохо, или болел.

Прошли мимо, оставив его пыхтеть от злости. Козочка у него была славная, но брать что-либо у нахала уже расхотелось.

Настоящий бык нашёлся в другом загоне. Молодой, ему и года нет, и две тёлки — ладные, с большими спокойными глазами.

— Я б не продавал, — честно сказал хозяин, мужчина с обветренным, усталым лицом. — Да, жена настаивает, возвращаемся в родную деревню. Большое стадо гнать — морока. Для себя растили. Берите, не пожалеете.

В общем, купили бычка и двух тёлок за один золотой. В придачу дали верёвки.

Тут я и поняла, в чём плюс работника-фея. Крид проводил наше приобретение к телеге спокойно и уверенно, телята шли за ним как заговорённые. Привязали их к задней дужке, и они тут же принялись таскать из телеги солому и с хрустом жевать.

— Ох, Лия, смотри — твой бывший!

Звонкий голосок, будто удар хрустального колокольчика, разрезал рыночный гам. Мы как раз направлялись к птичьим рядам.

И Крид… будто сдулся. Сгорбился, вжал голову в плечи. Его обычно смоляные крылья поблекли, стали пепельно-серыми, безжизненными.

Я обернулась.

Две феечки. Они были красивыми, конечно. Большеглазые, с золотистыми кудряшками, в воздушных платьицах-колокольчиках. Но самое необычное — пыльца. Они и правда осыпали всё вокруг мелкой, золотистой пыльцой, которая искрилась в пыльном воздухе ярмарки.

Одна смотрела на Крида свысока, кривя розовые губки. Вторая прикрыла рот ладошкой, и её плечики мелко дрожали от сдержанного хихиканья.

— Как был никчёмным, так и остался, — фыркнула та, что смотрела. Голосок был сладким и липким. — Пойдём, Сина, чего на этого олуха глазеть.

Крид выглядел как побитая собака. Взгляд виноватый, лицо словно за одну секунду постарело и обвисло. Меня это разозлило. Я мало его знаю, но пока от Крида видела только хорошее. Работник ответственный, скот присмотрен. Вон как споро с телятами справился. Мальчишек, что ему помогают, не обижает. А тут какая-то «прости, господи» всю его уверенность в прах обращает.

— Крид, ты молодец! — сказала я громче, чем нужно.

Он удивлённо посмотрел на меня.

— Как ты лихо того прохвоста на чистую воду вывел, не дал нас обмануть. Я решила — прислушаюсь к твоему мнению. Купим ещё одну лошадь. Надо же новым людям на чём-то из усадьбы выбираться.

Я сделала вид, что только что заметила феечек, которые удивлённо меня разглядывали. Думаю, они, как и Крид, видят магию и уже раскусили, что я драконица. Я тоже рассмотрела их и цокнула языком:

— Крид, надеюсь, это не твоя бывшая невеста.

— Она, — печально сказал фей, но уже перестал съёживаться и даже выпрямился немного.

— Хорошо, что она тебя в покое оставила.

Крид удивлённо перевёл взгляд на феечек. Они смотрели на него не менее ошарашенно.

— Да? — неуверенно спросил он.

— Конечно, — кивнула я. — Зачем тебе такая надменная гордячка, которая дальше своего носа не видит? Скоро к нам столько новеньких приедет, что мест в доме не хватит. Выбирать замучаешься.

Я высокомерно, как смогла, скользнула взглядом по феечкам, ругая себя в душе за ребячливость. Но было приятно видеть, как Крид окончательно пришёл в себя и уже сам смотрел на бывшую невесту с немым укором.

— Ваша правда, Рия Алидари, — сказал он чётко. — Зачем мне предательница?

Мы уверенно прошли мимо замерших феечек, не обращая внимания на нескольких мужчин, стоявших рядом с ними.

Когда удалились на приличное расстояние, Крид тихо сказал: — Спасибо, Рия Алидари. Но не нужно было меня защищать. Я сам всё понимаю. Насильно мил не будешь. Кому я нужен такой…

— Какой «такой»? — рассердилась я.

— Ущербный я, не видите, что ли? — он махнул крылом, и оно, чёрное и потрёпанное, блеснуло на солнце. — Крылья чёрные, пыльцы давно нет. Сияние души потерял, вот что.

— Это ты мне брось, — отрезала я. — Ты самый лучший в мире фей. У тебя самые крепкие крылья, тёмные, с блёстками, как ночное небо. Найдём мы твоё сияние души, ещё будешь возмущаться, что пыльцы много сыпется.

— Не буду возмущаться, — фыркнул фей, но в голосе послышалась тень былого ехидства.

— Вон Хресту лопата помогает, может, и тебе что-нибудь поможет. Так что не опускай руки. И крылья тоже.

— Вы очень изменились, Рия Алидари, — вдруг сказал Крид, и мне стало не по себе. — Уезжали из дома легкомысленной девчонкой. А вернулись… серьёзной девушкой.

— Скажешь тоже, — выдохнула я с облегчением, на секунду мелькнула мысль, что он видит во мне чужую душу. — Просто жизнь в чужом крае не так легка, как мне казалось.

Остальной день прошёл в беготне, ругани с продавцами, которые норовили надуть, и в бесконечном торге. К вечеру у меня горло болело от разговоров.

В итоге мы купили лошадь. Да, я не могла оказаться голословной, тем более что феечки оказались на удивление наглыми и теперь преследовали нас повсюду любопытными взглядами.

Купили два десятка кур, двух молодых петушков, двух уток с выводком утят, пять гусынь, которые щипались как заправские пассатижи, и, конечно, гусака, голосившего как сирена.

Но самой запоминающейся покупкой были кроли. Вы видели когда-нибудь боевого кроля? Нет? Я тоже — до сего дня. Кроли здесь были крупные, с овчарку ростом, зубищи устрашающие, когти — сантиметров по десять.

Стоило Криду увидеть двух таких экземпляров, как он потерял покой.

— Они великолепны! — прошептал он, и в его глазах зажглась давно забытая азартная искра.

— Крид, они стоят по два серебряка каждый, — попыталась я возразить.

— Зато растут быстро! А мяса сколько! А шкурки! Особенно у таких изменённых. Шкурка магии не подвластна, я слышал. Мы обогатимся!

— Они нам всю скотину перегрызут, — сомневалась я.

— Со мной — не перегрызут, — уверенно сказал фей. — Ну, Рия Алидари, я вам обещаю, вы не пожалеете.

Я со вздохом отсчитала серебряки и погрозила ему пальцем: — Ну, смотри мне…

В общем, пришлось брать вторую телегу. Отдала за неё пятьдесят серебряков, но деваться было некуда. В одну грузили всё, что связано со скотом и огородом, во вторую — продукты, посуду и прочую домашнюю утварь. Всё же прикупила пару холстов простой ткани — пора менять постельное бельё.

— Вы не волнуйтесь, Рия Алидари, скот я контролирую, — успокоил меня Крид, уже снова бодрый и деловитый. — Вы просто за вожжи держитесь.

Дорога назад была чуть длиннее — ехали, не спеша, чтобы телята не устали. Мимо нас проехал другой караван, и в одном из возков мелькнули знакомые лица тех самых феечек. Смотрели они на нас теперь уже без прежней надменности.

Зато гарцующий рядом на гнедом жеребце мужчина средних лет нагло объехал вокруг моей телеги два раза, разглядывая меня с нескрываемым интересом.

— Рия Митроу, — кивнул он мне с ухмылкой. — За этот год вы стали ещё прекраснее. Я слышал, вы теперь свободны.

Я молча смотрела на него, не зная, как реагировать: — Кто вы такой?

— Не настолько я изменился, Алидари, чтобы ты меня не узнала, — сказал он, и в его голосе прозвучала неприятная властность. — Не забывай, моё предложение всё ещё в силе.

Он стегнул лошадь и унёсся вперёд, к первой телеге своего каравана. На одном из перекрёстков наши пути разошлись, и я тут же повернулась к Криду:

— Кто это был?

— Да Сигас Ребек, неужто не узнали? — удивился фей.

— Я… память частично потеряла, Крид. С лестницы упала. А что за предложение? Может, знаешь?

— Замуж он вас звал. Тётка ваша, Рия Ариса, вроде согласна была. Но потом появился тот… дракон, Стери. Как он возле тётки увивался, как за вами ухаживал — красиво, с размахом. Только видно было, что глаза у него злые, жесткие. С тех пор Ребеки стали нам как враги, мстили по любому поводу.

— А я думала, это тётке нужно было, чтобы я за дракона вышла. Говорили, он ей золота дал, и немало.

— Золото? — искренне удивился Крид. — Я в дела Рии Арисы не лез, скрытная она была, себе на уме. Но золото… оно бы вылезло наружу, хоть в чём-то. А мы жили как жили. Чуть не впроголодь. И тётка ваша с нами вместе. Она отдельно никогда не ела.