Пурпурная Лилия, или Проведи меня сквозь Тьму

ГЛАВА 4.2

Повисла тишина. Вопрос ректора застал врасплох. Думала ли я о подходящем наказании для этих подонков? Да, и не раз. Иногда мне казалось, что я придумала достойный вариант, но после вновь сомневалась.

Я переживала, что едва встав на ноги после боя, они решат вновь сорвать зло за пережитое унижение на другом беззащитном морфале.

Если бы я могла перенести сражение и отомстить им уже после того, как мы найдём способ защитить низших оборотней…

— Вижу ваши сомнения, адептка Вэйс, — продолжил Вэй Шу, — вам кажется, что любое наказание будет недостаточным и может спровоцировать их на новую низость?

Я молча кивнула.

— Тогда ответьте, готовы ли вы убить этих адептов?

Мама охнула, а сестра чуть не выронила чашку и во все глаза уставилась на Лиса. Я, признаться, тоже оторопела. Только Дамир сохранял невозмутимость, словно ждал этого вопроса.

— Вы… сейчас серьёзно? — уточнила.

— Абсолютно. Семья Джакони настояла на сражении без правил. Это означает, что они выйдут на арену с намерением уничтожить вас. Вы готовы ответить тем же?

Я задумалась. В Килграхе я впервые убила живое существо. Не кошмарника или другую тварь Изнанки, а орка. Я до сих пор помнила, как моя магия вышла из берегов во время ментального шторма и сколько врагов тогда полегло.

Мне не было их жаль, и я не сомневалась в том, что поступила правильно.

Но адепты…

— Я не могу, — покачала головой, — их должны судить, и не мне решать…

— Именно вам, Вэйс, — отрезал Лис. — В этом суть дуэли чести. Арена выберет своего победителя и он станет судьей проигравшему. Вам выносить приговор и решать, насколько жестким он будет.

— Господин Вэй Шу, вы хотите, чтобы моя дочь убила этих адептов? — в ужасе прошептала мама.

— Этого я не говорил.

— Но ваши слова…

— Я лишь хочу понять, осознаёт ли ваша дочь всю глубину проблемы и риск. Адепты Рубина идут убивать. Пусть они младше и у них нет опыта, но на их стороне численный перевес и шальная Сила. Они сразу будут бить на поражение и жесткость намерений придаст их плетениям особую мощь. Если Рейвен на арене начнёт колебаться — она погибнет. Ей нужно решить до боя, как далеко она готова зайти, чтобы выстоять и не потерять при этом себя.

Глаза Лиса смотрели прямо в душу, а слова вспарывали мои щиты, пробираясь под кожу и заставляя чувствовать себя слабой и уязвимой.

Я не хотела их убивать. И не потому, что не могла. Наоборот, уничтожить их было проще простого. Я в разы сильнее, мне достаточно просто не сдерживаться. Один шторм и от четвёрки Джаренни останутся лишь обугленные безголовые тела.

Но стоило подумать об этом, как сразу становилось дурно.

— Я не могу, — покачала головой. — В этой победе не будет чести. А я… не хочу уподобиться им. Клянусь, я найду другой вариант…

— Рейвен, вспомните, в какой академии вы обучаетесь? — Вэй Шу неожиданно улыбнулся.

— Аметист. Высшая академия дипломатических искусств, — растерянно ответила.

— Вы помните, что высечено на первой ступени главного корпуса?

— Вся жизнь — дипломатия и война в ней последний аргумент, — процитировала девиз академии.

— Когда слова теряют цену — проливается кровь. И там, где маги перестают слышать друг друга, раздаётся лишь звон клинков, — продолжил лис. — Но некоторые переговоры обречены изначально. Говорить с подлецами на языке чести так же бессмысленно, как призывать снегопад в пустыне. Но я рад, что не ошибся в вас. Убивать их опасно, вы рискуете впустить в свою душу гниль и навлечь беду на академию.

— Тогда что вы предлагаете?

— Проявить милосердие, которое будет для них хуже смерти.

— Я не понимаю…

— Вы же менталист, адептка Вэйс. И не раз сталкивались с ожившими кошмарами. Неужели вам не хватит фантазии сделать так, чтобы их мучения были вечными? Тем более, в вашем доме находится пострадавшая, которая может отдать свою боль и страх.