Бастард с нейросетью: Протокол «Вторжение». Том 2

Глава 19. Архитектура боли

Операционная в подвале уцелевшего крыла Особняка напоминала цех по сборке высокоточной электроники, в который по ошибке завезли мясника.

Я лежал на стальном столе. Модуль «Прометей», подключенный к аварийным генераторам, нависал надо мной, его манипуляторы, оснащенные лазерными скальпелями и инжекторами био-полимера, тихо гудели.

Инга стояла рядом. Её лицо было скрыто за стерильной маской, но я видел, как дрожат её руки. В одной она держала ампутационную пилу.

— Макс, — её голос был глухим. — Ты уверен, что не хочешь общий наркоз? Мы будем резать по живому. Нервы сожжены только на поверхности, но глубокие ткани… кость… ты будешь чувствовать, как мы пилим.

— Наркоз нельзя, — я смотрел в потолок, где мигала лампа. — Кольцо. Оно прикипело к кости. Если я отключусь, оно может воспринять ампутацию как атаку и ударить ответным импульсом. Я должен контролировать процесс. Я должен «разрешить» ему отпустить мою плоть.

— Это безумие. Болевой шок убьет тебя.

— У меня есть нейро-блокаторы и упрямство. Режь, Инга. У нас нет времени на сантименты. Через тридцать дней здесь будет ад, и мне нужны две рабочие руки, чтобы держать винтовку.

Она кивнула. В её глазах стояли слезы, но движения стали жесткими, профессиональными.

— Активация протокола хирургии. Рысь, держи зажимы. Катя, следи за его мозговой активностью. Если он начнет уходить — бей ментальным хлыстом, держи в сознании.

— Я готова, — голос Волонской был холодным, но я чувствовал её страх. Не за себя. За меня.

Взвыла пила.

Первый разрез был похож на поцелуй огня.

Инга удаляла мертвую, обугленную плоть правой руки. Запах паленого мяса — моего мяса — ударил в нос, пробиваясь даже через фильтры носоглотки.

Я сжал левой рукой край стола так, что металл прогнулся. Зубы скрипнули.

Нейросеть заливала сознание красными предупреждениями о критическом уровне боли, но я смахивал их, как назойливых мух.

— [Статус Кольца: Активно.]

— [Режим: Симбиоз.]

Когда пила коснулась кости предплечья, Кольцо вспыхнуло черным светом.

Оно не хотело уходить. Оно вросло в меня. Черные нити — нано-проводники Предтеч — прошили мою лучевую кость до локтя.

— Оно сопротивляется! — крикнула Инга. — Лазер не берет структуру! Нити тверже алмаза!

— Я… договорюсь… — прохрипел я.

Я закрыл глаза и нырнул в интерфейс Кольца.

Там было темно и холодно.

«Отпусти», — послал я мысленный импульс. — «Мне нужна новая рука. Лучше. Сильнее. Чтобы держать тебя».

Кольцо задумалось. Это была доля секунды, но для меня она тянулась вечность.

Затем нити втянулись. Кольцо ослабило хватку, сползая с обнаженной кости.

— Есть! Снимаю!

Инга сдернула артефакт щипцами и бросила его в контейнер с био-раствором.

Затем она закончила ампутацию.

Моя правая рука, почерневшая и мертвая, упала в утилизатор.

— Культя зачищена, — доложила она, тяжело дыша. — Начинаем синтез. Модуль, загрузка шаблона «Титан-Органика».

Над моим плечом склонился главный манипулятор «Прометея».

Это было не протезирование. Это было Творение.

Принтер начал печатать кость прямо на срезе моей культи. Слой за слоем. Кальций, усиленный титановой решеткой. Затем — мышцы из синтетического волокна, переплетенные с выращенной в пробирке органикой. Нервы — оптоволокно. Кожа — графен, замаскированный под эпидермис.

Я смотрел, как из ничего растет моя новая рука.

Она была идеальной. Анатомически точной, но черной, как обсидиан, с тонкими золотыми прожилками каналов маны.

— Интеграция Кольца, — скомандовал я, не дожидаясь окончания процесса. — Вплавь его в структуру. Я не хочу больше носить его на пальце. Сделай его частью кисти.

— Макс… это необратимо.

— Делай.

Инга достала Кольцо из раствора. Манипулятор подхватил его и поместил в центр тыльной стороны новой ладони, прямо в сплетение искусственных сухожилий.

Принтер нарастил сверху слой прозрачной брони.

Вспышка.

Нервные окончания соединились.

Меня выгнуло дугой. Боль ушла, сменившись ощущением безграничной мощи. Я почувствовал каждый палец. Я почувствовал ток энергии в реакторе за стеной. Я почувствовал биение сердца Рыси в углу комнаты.

— Готово, — выдохнула Инга, отступая.

Я сел на столе.

Поднял правую руку.

Она была черной, матовой. В центре ладони, под кожей, пульсировал черный камень Ключа.

Я сжал кулак. Звук был не мягким шлепком кожи о кожу, а тяжелым, металлическим щелчком затвора.

— Работает, — я посмотрел на Ингу. — Спасибо. Ты гений.

Она попыталась улыбнуться, но ноги её подкосили, и она осела на пол.

— Я спать… — прошептала она. — Разбудите, когда прилетят пришельцы.

Два часа спустя. Главный зал Особняка.

Мы собрали Военный Совет.

Стол был завален картами, планшетами и оружием.

Я сидел во главе, привыкая к весу новой руки. Граф Морозов курил сигару, нервно стряхивая пепел на пол. Доминик стоял у окна, глядя на восстанавливающуюся Москву.

— Ситуация патовая, — начал я, выводя на экран сводку. — Меньшиков мертв, но его «наследие» живет. Армия дезорганизована. Половина генералов арестована, вторая половина боится собственной тени. Гражданская администрация в параличе.

— Император объявил военное положение, — заметил Морозов. — Он формирует Комитет Обороны. Меня пригласили. И тебя, Максим.

— Я не пойду в комитеты. У меня аллергия на бюрократию.

— Ты должен, — повернулся Доминик. — Ты — единственный, кто понимает природу угрозы. Церковь признала технологии Предтеч… «допустимой необходимостью». Мы готовы дать тебе карт-бланш.

— Карт-бланш мне не нужен. Я его уже взял.

Я достал свинцовый контейнер, в котором лежал кристалл с плененным кодом Отца.

Поставил его на стол.

— Вот наш главный актив. И наша главная проблема.

— Ты допросил его? — спросил граф.

— Пытался. Он молчит. Он зашифровал себя изнутри. Чтобы взломать его, мне нужно время. А времени нет.

— Что с Флотом?

Я переключил слайд.

Снимок с дальнего космического телескопа, который мы перехватили час назад.

На границе системы Плутона появились искажения. Гравитационные волны.

Звезды там гасли.

— Они идут быстрее, чем мы думали, — тихо сказал я. — 29 дней — это оптимистичный прогноз. Если они используют «кротовые норы»… они могут быть здесь через две недели.

— Две недели?! — Доминик побледнел. — Мы не успеем мобилизовать армию!

— Армия нам не поможет. Танки и самолеты против Жнецов — это мусор. Нам нужен Планетарный Щит.

— Тот самый, который хотел включить твой отец?

— Да. Но он хотел использовать его, чтобы открыть дверь. А мы используем его, чтобы запереть её на засов.

Я вывел схему Земли.

Двенадцать точек. Узлы обороны Предтеч.

Один (Урал) уничтожен. Один (Москва) под нашим контролем, но поврежден. Осталось десять.

— Нам нужно активировать сеть. Всю. Синхронно. Это создаст поле, которое не пропустит их корабли в атмосферу.

— Но ключи… — напомнила Катя, которая вошла в зал, неся поднос с кофе. — У тебя только три части Ключа от Московского узла. А каждый узел уникален.

— Верно. У каждого узла свой Страж. Свой код. И свой Ключ.

— Ты хочешь объехать весь мир за две недели и собрать двенадцать ключей? — скептически спросил Морозов. — Это невозможно.

— Мне не нужно их собирать физически.

Я поднял свою новую, черную руку. Камень в ней пульсировал.

— Когда я поглотил Сферу азиатов, я получил не просто доступ. Я получил карту.

Я знаю, где лежат остальные. И я знаю, что они… связаны.

Это сеть. Если я взломаю центральный сервер здесь, в Москве, я смогу удаленно активировать остальные узлы.

— Взломать сервер? — переспросил Доминик. — Но ты сам сказал, что уничтожил Башню.

— Башня была антенной. Сервер — под землей. Глубоко под Кремлем. В том самом бункере, где сидел Меньшиков. И где сейчас…

Я замолчал.

— Что? — напрягся граф.

— Где сейчас находится Император, — закончил я. — Вход в Главный Узел Предтеч находится в подвалах императорского дворца. Это самая охраняемая тайна Романовых. Они сидят на троне, который стоит на крышке реактора пришельцев.

В зале повисла тишина.

— Ты предлагаешь… — начал Доминик.

— Я предлагаю нанести визит Вежливости Его Величеству, — я встал. — Не как вассал. А как спаситель. Мы придем в Кремль. И мы потребуем доступ к Узлу.

— А если он откажет?

— У него нет выбора. Либо он пустит меня в подвал, либо через две недели его трон расплавится вместе с планетой.

— Это государственный переворот, — констатировал граф Морозов. Но он уже доставал телефон. — Мне нужно собрать гвардию. Если мы идем в Кремль, нам нужны аргументы весомее, чем твоя харизма.

— Собирайте всех. «Левиафан» на ходу?

— Дизели в норме, реактор заглушен, но Инга обещала запустить к утру, — ответила Катя.

— Отлично. Мы поедем в Кремль на поезде. Прямо по секретной ветке Метро-2.

Я подошел к окну.

Москва за окном была спокойной. Обманчиво спокойной.

Люди спали, не зная, что к ним летит смерть из космоса.

— 29 дней, — прошептал я. — Обратный отсчет пошел.

Я сжал кулак. Металл новой руки приятно холодил кожу.

Я был готов.

Я стал машиной, чтобы победить машин.

И теперь мне предстояло победить самую старую машину в мире — Империю.

Моя новая рука весила больше, чем старая. Это была приятная тяжесть — плотная, уверенная масса полимеров и титана, ставшая продолжением воли. Я сжимал и разжимал кулак, слушая едва уловимое гудение микро-сервоприводов. Синтетическая кожа на ладони была теплой, но тыльная сторона, где в сплетение искусственных мышц был вплавлен камень Кольца, оставалась ледяной.

— Нервная интеграция — 96 %, — прокомментировала Инга, не отрываясь от планшета. Мы сидели в бронированном кунге «Левиафана», который снова полз по подземным венам Москвы. — Фантомные боли есть?

— Нет. Я чувствую каждый палец. И я чувствую… потоки.

Я поднял руку. В темноте туннеля Метро-2 черная матовая поверхность протеза казалась дырой в пространстве. Кольцо больше не было просто артефактом на пальце. Оно стало частью моей нервной системы. Я чувствовал электромагнитные поля проводки поезда, пульсацию реактора (который мы все-таки запустили на 30 % мощности) и, самое главное, я чувствовал Его.

Свинцовый контейнер с кристаллом-тюрьмой стоял на столе, пристегнутый ремнями.

Отец молчал. Но это было молчание мины, на которую уже наступили, но еще не убрали ногу.

— Мы подходим к периметру «Кремль-9», — сообщил Клин по громкой связи. — Скорость снижаю. Впереди гермоворота класса «Империал». Это вам не складские жалюзи, босс. Там броня полметра.

— Таранить не будем, — ответил я, вставая. Экзоскелет привычно отозвался на движение, компенсируя нагрузку на сломанные ребра. — У нас есть пропуск.

Я кивнул Доминику. Инквизитор сидел напротив, похожий на статую рыцаря, забытую на войне. Его броня была в копоти, но меч сиял чистотой.

— У меня есть коды доступа к внешнему периметру, — кивнул он. — Но внутренний шлюз, ведущий к Узлу Предтеч… там мои полномочия заканчиваются. Там начинается вотчина Императора. И, боюсь, автоматика не обрадуется гостям на бронепоезде.

— Разберемся на месте.

Поезд замедлил ход и остановился.

Мы находились в огромном цилиндрическом туннеле, облицованном белым камнем. Впереди возвышались золотые ворота, украшенные двуглавыми орлами. По бокам от ворот, в нишах, стояли статуи витязей.

Только это были не статуи.

Это были «Богатыри-МК7». Элитные големы Императорской гвардии. Три метра роста, композитная броня, позолота, скрывающая генераторы щитов, и плазменные алебарды в руках.

— Вызывают на связь, — напряженно сказала Рысь.

Экран мигнул. На нем появилось лицо офицера в парадном мундире Преображенского полка.

— Неизвестный состав. Вы находитесь в запретной зоне особого режима. Немедленно заглушить двигатели и приготовиться к досмотру. Любое резкое движение будет расценено как агрессия.

— Говорит Инквизитор Доминик, — Доминик шагнул в зону видимости камеры. — Код экстренной ситуации: «Черный Ангел». Мы требуем немедленного проезда к Терминалу Основания.

Офицер на экране побледнел, увидев Инквизитора, но выдержку сохранил.

— Ваше Святейшество… Протокол «Черный Ангел» подразумевает угрозу уровня вторжения. У меня нет инструкций пропускать… частные бронепоезда с неизвестным вооружением.

— Инструкции пишутся для мирного времени, капитан. А у нас война. Открывайте, или я лично предам вас анафеме за саботаж обороны планеты.

Офицер колебался секунду.

— Открываю внешний шлюз. Но на внутренней линии вас встретит Личная Гвардия Его Величества. Я не отвечаю за их действия.

Золотые ворота дрогнули и начали медленно, величественно расходиться в стороны.

«Богатыри» в нишах отсалютовали алебардами.

— Пронесло, — выдохнул Клин, трогая поезд с места.

Но я смотрел не на ворота.

Я смотрел на контейнер.

Свинец начал нагреваться. Датчики, прилепленные к корпусу ящика, тревожно запищали.

— Активность! — крикнула Инга. — Макс, он просыпается! Резкий скачок энергопотребления внутри кристалла!

— Как? Он изолирован! Там вакуум и свинец!

— Он резонирует! Мы слишком близко к Главному Узлу!

Я подскочил к контейнеру. Моя новая рука вибрировала. Я чувствовал, как Вирус бьется внутри кристалла, словно муха в банке.

Но он не пытался выбраться.

Он пытался крикнуть.

— Доминик! — заорал я. — Экранируй его! Молитвой, магией, чем угодно! Он пытается использовать близость Узла как усилитель!

— In nomine… — начал Инквизитор, возлагая руки на ящик.

Поздно.

Кремлевский Узел Предтеч, находящийся в километре под нами, излучал мощное фоновое поле. Вирус использовал это поле как несущую частоту.

Он не мог взломать нашу сеть.

Но он мог использовать квантовую сцепленность частиц внутри кристалла, чтобы отправить короткий импульс.

ПИИИИИИИИИП.

Звук был ультразвуковым. Он прошел сквозь свинец, сквозь броню поезда, сквозь толщу земли.

Он ушел вверх. В небо.

И одновременно с этим поезд тряхнуло.

Свет мигнул.

— Что это было? — Рысь вжалась в кресло.

— Сигнал, — я с ужасом смотрел на контейнер, который теперь остывал, словно потратил все силы на один рывок. — Он отправил сообщение.

— Кому? Флоту? — спросил граф Морозов. — Но мы уничтожили антенну!

— Не Флоту, — я посмотрел на экран тактической обстановки. — Это был локальный сигнал. Короткий пакет данных. Координаты.

— Чьи координаты?

— Наши.

В этот момент сирена взвыла по-настоящему.

Не наша сирена. Сирена комплекса.

[ТРЕВОГА! ОБНАРУЖЕНО ЗАРАЖЕНИЕ!]

[ПРОТОКОЛ «ЧИСТКА» АКТИВИРОВАН.]

[ЦЕЛЬ: ПОЕЗД.]

Ворота, которые мы только что проехали, начали закрываться.

А впереди, в туннеле, зажглись красные огни.

Автоматические турели, встроенные в стены туннеля, ожили. И «Богатыри» в нишах, которые только что отдавали нам честь, развернулись. Их глаза сменили цвет с синего на красный.

— Он сдал нас! — понял я. — Вирус послал сигнал системе безопасности Кремля! Он пометил нас как угрозу биологического заражения! Он заставил Узел думать, что мы везем чуму!

— Огонь! — заорал Клин.

Туннель превратился в ад.

Лазерные лучи и плазменные сгустки ударили в «Левиафан» со всех сторон.

Щиты поезда вспыхнули и просели до 50 % в первую секунду.

— Прорываемся! — я бросился в рубку. — Клин, полный газ! Сноси всё к чертям! Инга, перегружай щиты!

Поезд несся сквозь строй «Богатырей».

Гигантские големы рубили алебардами по нашей броне. Искры летели фонтанами. Металл визжал.

Один из големов зацепил своим оружием нашу турель ПВО и сорвал её с крыши, как гриб.

— Нас зажимают! — крикнула Катя. — Впереди шлюз! Он закрыт!

Я увидел массивную плиту, опускающуюся с потолка, перекрывая путь.

Если мы врежемся в неё на такой скорости — от нас останется мокрое место. Реактор рванет, и Кремль провалится под землю.

— Тормози! — крикнул Морозов.

— Нет! — я положил свою механическую руку на панель управления. — Рысь, держи курс! Я открою!

— Как?! Это имперская защита!

— У меня есть рука, которая открывает любые двери.

Я выпрыгнул из рубки на ходу, прямо на узкий технический мостик локомотива. Ветер и плазма свистели вокруг.

Я стоял на носу несущегося поезда.

Впереди, в ста метрах, падала плита.

Я поднял правую руку.

Кольцо вспыхнуло черным солнцем.

Я направил всю энергию Ключа, всю ярость и отчаяние в один импульс.

— [КОМАНДА: ЗАМОРОЗКА!]

Луч ударил в плиту.

Не разрушил её.

Заморозил механизмы. Гидравлика плиты, опускающаяся вниз, встала колом. Плита замерла в двух метрах от пола.

— В щель! — заорал я в гарнитуру. — Ныряй!

«Левиафан» проскочил под плитой, чиркнув крышей о бетон. Антенны снесло, искры посыпались мне за шиворот.

Мы пролетели шлюз.

Позади раздался грохот — плита, освободившись от стазиса, рухнула, отсекая преследователей-големов.

Поезд, дымясь и скрипя, выкатился в огромный подземный зал.

Станция «Кремль-Центральная».

Личная станция Императора.

Здесь было светло. Хрусталь, мрамор, золото.

И тишина.

На перроне стояли люди.

Гвардейцы в парадной форме. Сотни стволов, нацеленных на наш дымящийся, избитый локомотив.

А перед ними стоял человек.

Невысокий, в простом военном кителе без знаков различия.

Император Михаил Романов.

Он не выглядел испуганным. Он выглядел… заинтересованным.

Я спрыгнул с подножки поезда. Мой костюм был посечен осколками, новая рука дымилась от перегрузки.

За мной вышли Доминик, Морозов и Клин.

Гвардейцы напряглись.

Император поднял руку, останавливая их.

Он посмотрел на меня. На мою руку. На Кольцо.

— Эффектное появление, Максим Андреевич, — произнес он спокойным голосом, который эхом разнесся под сводами станции. — Моя система безопасности докладывает, что вы — вирус. Но мои глаза говорят, что вы — единственное, что стоит между нами и Бездной.

— Система ошиблась, Ваше Величество, — я сделал шаг вперед, не опуская руки. — Вирус — в коробке у меня в трюме. А я пришел, чтобы спасти ваш трон. И вашу планету.

Император кивнул.

— Тогда добро пожаловать в подвал. Узел ждет. Но помните: если вы ошибетесь… я лично застрелю вас.

— Справедливо, — ответил я.

Я знал, что самое сложное только начинается.

Вирус отправил координаты.

Не просто координаты поезда.

Он отправил координаты Узла.

Он подсветил цель для первого удара Флота.

Жнецы будут бить сюда. Прямо в сердце Москвы.

И у нас оставалось совсем мало времени, чтобы поднять Щит.

Понравилось? Подписывайтесь, добавляйте в библиотеку и ставьте лайки! Это ускоряет выход проды!