Бастард с нейросетью: Протокол «Вторжение». Том 2

Глава 10. Протокол «Страж»

ЧИТАТЬ ПЕРВЫЙ ТОМ БЕСПЛАТНО ЗДЕСЬ: https://author.today/work/514429

Реакторы базы Азиатского Доминиона умирали громко и грязно.

Это не было похоже на «чистое» отключение нашего «Левиафана». Это была агония сверхтехнологичного зверя. Системы охлаждения, разорванные взрывом, выплевывали остатки жидкого гелия, превращая нижние уровни в криогенную камеру, в то время как ядра реакторов, лишенные теплоотвода, разогревались до температур, при которых плавится вольфрам.

Термический шок рвал бетон и металл. Стены гигантского подземного зала шли трещинами, с потолка падали сталактиты размером с автомобиль.

— Макс! Не стой столбом! — Инга дернула меня за рукав. Её кибер-рука была покрыта инеем, сервоприводы жалобно скулили от холода. — У нас две минуты до того, как здесь всё схлопнется в гравитационную воронку! Генераторы идут в разнос!

Но я не мог двигаться.

Я стоял на коленях посреди хаоса, прижимая правую руку к груди.

Кольцо Матери, поглотившее черную Сферу азиатов, жгло кожу нестерпимым жаром. Оно пульсировало, вбивая мне в мозг потоки данных, которые не предназначались для человеческого разума.

Это была не магия. И не просто информация.

Это была Память.

Мир вокруг исчез. Исчезли воющая сирена, крики умирающих ниндзя, холодный туман.

Я оказался в Пустоте.

Передо мной висела Земля. Голубой шар, окутанный тонкой дымкой атмосферы.

Но это была не та Земля, которую я знал. Континенты выглядели иначе.

Вокруг планеты висела Сеть.

Тысячи спутников, орбитальных станций и тот самый Лифт, у подножия которого мы сейчас находились. Это была идеальная система обороны. Щит.

А потом пришла Тьма.

Я увидел Флот.

Не корабли. Живые, органические скалы, дрейфующие в космосе. Их были тысячи. Они не стреляли лазерами. Они излучали «тишину» — энтропию, которая гасила звезды и сводила с ума экипажи станций.

— [Они пришли не завоевывать,] — прозвучал в моей голове голос Сферы. Он был холодным, лишенным эмоций, констатирующим факт. — [Они пришли жать.]

Я увидел, как орбитальная оборона Предтеч рассыпается в прах. Как «Голос из Пустоты» взламывает разумы защитников, заставляя их открывать шлюзы.

Я увидел, как упал «Прометей» — последний корабль, пытавшийся сбежать с обреченной планеты, но сбитый своими же зараженными системами.

— [Протокол «Страж» активирован. Статус: Поражение. Задача: Консервация. Ожидание Наследника.]

Видение схлопнулось.

Меня выбросило обратно в реальность.

Я ударился лицом о ледяной пол. Из носа хлестала кровь, смешанная с какой-то черной дрянью — мозг сбрасывал токсины перегрузки.

[Синхронизация данных завершена.]

[Получен доступ: Система Планетарной Обороны (Уровень 2).]

[Внимание! Обнаружен сигнал «Свой-Чужой».]

— Макс! — Инга уже тащила меня волоком к выходу.

— Я видел… — прохрипел я, пытаясь встать. Ноги были ватными. — Инга, они ошибались. Азиаты… они думали, что вызывают спасателей. Или союзников.

— Кто?!

— Те, кто построил Лифт. Доминион хотел активировать маяк, чтобы позвать «Золотой Флот». Но этот флот… это Жнецы. Те самые твари, что уничтожили Предтеч. Если бы сигнал ушел…

Стены дрогнули. Кусок перекрытия весом в десять тонн рухнул на то место, где минуту назад стоял Генерал Ли. От тела киборга осталось мокрое место.

— Бежим! — я наконец вернул контроль над телом. Кольцо на пальце перестало жечь, теперь оно налилось тяжестью, словно было сделано из свинца.

Мы рванули к техническому туннелю, через который пришли.

Но путь был отрезан.

Взрыв труб с гелием обрушил галерею. Перед нами была пропасть, заполненная белым, смертельным туманом.

— Тупик! — крикнула Инга.

— Нет. Не тупик.

Я посмотрел на шахту Орбитального Лифта.

Она была рядом. Гигантский колодец, уходящий вверх, к поверхности.

Тросы Доминиона были оборваны. Платформы разрушены.

Но по стенам шахты, в аварийном режиме, ползли «Стражи». Дроиды-пауки Предтеч.

Они не атаковали нас.

Теперь, когда у меня был Ключ Второго Уровня, они видели во мне не нарушителя. Они видели Офицера.

— [Команда: Эвакуация!] — мысленно приказал я, направляя импульс Кольца на ближайшего гигантского паука.

Дроид замер. Его красные глаза сменили цвет на желтый — «Ожидание приказа».

Он спустился к нам, лязгая когтями по металлу обшивки шахты.

— Залезай! — я подсадил Ингу на спину механического монстра.

— Ты серьезно?! Верхом на роботе-убийце?

— Это лучше, чем пешком по лаве!

Я запрыгнул следом, цепляясь за выступы брони дроида.

— Наверх! Максимальная скорость!

Паук дернулся и рванул вертикально вверх по стене шахты.

Перегрузка вдавила нас в его корпус. Ветер свистел в ушах.

Внизу, под нами, Зал Основания превратился в ад. Реакторы Доминиона наконец достигли критической массы.

Вспышка.

Ослепительно-голубая сфера аннигиляции начала расширяться, пожирая оборудование, трупы ниндзя и сам Фундамент.

Но мы уже были высоко.

Дроид несся по вертикали со скоростью курьерского поезда. Мимо пролетали технические уровни, переборки, гермодвери.

— Он нас вывезет! — кричала Инга, прижимаясь к холодному металлу машины. — Макс, ты подчинил его!

— Я не подчинил. Я авторизовался.

Через минуту мы увидели свет.

Настоящий, дневной свет. Или то, что считалось днем в этой грозовой долине.

Выход из шахты.

Дроид вылетел из жерла, как пуля, перемахнул через край кратера и приземлился на скалу, высекая искры.

Внизу, глубоко в недрах горы, грохнуло. Земля под нами вздрогнула, пошла волнами. Из шахты вырвался столб пыли и пара.

База Доминиона перестала существовать.

Дроид присел, позволяя нам слезть.

Он снова мигнул глазами, меняя цвет с желтого на нейтрально-синий, и замер, перейдя в режим ожидания.

— Спасибо, приятель, — я похлопал его по бронированной лапе.

— Макс! Инга! — в наушнике прорезался голос Клина. — Вы живы?! Мы видели, как гора просела!

— Живы. Мы на поверхности. Готовьте «Левиафан» к отходу. Здесь сейчас станет жарко. Азиаты потеряли базу, но у них остались силы в окрестностях.

— Понял. Двигатели прогреты. Ждем вас.

Мы с Ингой, шатаясь от усталости и отката адреналина, побрели к месту эвакуации.

Дождь смывал с нас копоть и кровь.

— Ты видел что-то там, внизу, — сказала Инга, не глядя на меня. — Когда взял Сферу. Ты отключился на минуту.

— Я видел причину, по которой Предтечи проиграли, — ответил я, глядя на тяжелое, свинцовое небо. — И причину, по которой мы не должны допустить активации Маяка. Никогда.

— Что это?

— Они не боги, Инга. И не спасители. Они — саранча. Космическая саранча, которая жрет магию и жизнь. И они все еще там. Ждут звонка.

Мы добрались до поезда.

«Левиафан», наш стальной зверь, встретил нас родным гулом реактора.

В шлюзе нас ждали Клин, Рысь и Катя.

Катя посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом. Диадема на её лбу была темной.

— Твоя аура изменилась, — тихо сказала она. — Она стала… плотнее. И темнее. Ты взял их силу?

— Я взял их ответственность, — я прошел мимо неё, направляясь в рубку. — Клин, трогай. Курс — на запад. Возвращаемся в Москву.

— В Москву? — удивился сержант. — Мы же только приехали! Мы не будем исследовать руины?

— Здесь нечего исследовать. Лифт запечатан. База уничтожена. А у нас появилась проблема посерьезнее.

Я вывел на главный экран данные, которые скачал из Сферы перед тем, как она растворилась в Кольце.

Это была карта.

Карта Земли.

И на ней горели красные точки.

Не только на Урале.

Сибирь. Кавказ. Дальний Восток. Антарктида.

— Что это? — спросила Рысь.

— Это другие узлы, — ответил я. — Орбитальный Лифт — это только вершина айсберга. Система Планетарной Обороны состоит из двенадцати комплексов. И сейчас…

Я указал на одну из точек, пульсирующую тревожным ритмом.

— …один из них активировался. Сам по себе.

— Где это?

— Под Москвой. Глубоко под Кремлем. Тот самый объект «Цитадель», который хотел использовать мой отец.

— Но мы же закрыли Разлом! — воскликнула Катя.

— Мы закрыли дверь, которую ломал отец. Но кто-то открывает форточку изнутри.

Я посмотрел на свою руку. Кольцо больше не было просто артефактом. Оно было компасом. И стрелка указывала на столицу.

— В базе данных Сферы есть логи. Доминион передал код активации еще кому-то. Своему агенту в Москве. «Спящему», о котором ты говорила, Катя.

— И кто он?

— Я не знаю имени. Но я знаю его биометрический код. И он находится в самом сердце Империи.

— Едем домой, — скомандовал я. — Охота на крота началась.

Поезд тронулся.

Уральские горы, хранившие тайны тысячелетий, остались позади. Мы увозили с собой не золото и не артефакты. Мы увозили знание о том, что небо над нашей головой — это не крыша, а линия фронта.

И эта линия вот-вот будет прорвана.

Пока «Левиафан» набирал ход, я спустился в нижний отсек, к капсуле стазиса.

Там, в ледяном сне, плавал мой отец.

Но что-то изменилось.

Я подошел к мониторам жизнеобеспечения.

Показатели были в норме. Пульс, давление, температура.

Но энцефалограмма…

Линия активности мозга, которая все это время была почти прямой, теперь дергалась. Рваные, хаотичные пики.

[Внимание! Фиксация нейро-активности.]

[Тип сигнала: Внешняя модуляция.]

[Источник: Неизвестен.]

Отец спал. Но кто-то с ним разговаривал.

Или он разговаривал с кем-то.

Я приложил руку к холодному стеклу капсулы.

Губы Андрея Бельского шевельнулись. Едва заметно.

Я включил микрофон внутри капсулы и усилил звук.

Сквозь шипение хладагента пробился шепот.

Не человеческий. Цифровой, искаженный, похожий на скрежет.

«…код принят… загрузка протокола… тело готово…»

Я отшатнулся.

Это был не отец.

Это был «Голос». Тот самый, которого мы заперли.

Он нашел лазейку. Он не ушел обратно в Бездну. Он спрятался.

Прямо здесь. В голове моего пленника. На борту моего поезда.

— Инга! — я нажал кнопку тревоги. — Блокируй отсек! Отрубай внешнюю связь капсулы! У нас заражение!

Но было поздно.

Глаза отца за стеклом резко открылись.

В них не было фиолетового пламени.

В них горел ровный, холодный зеленый свет машинного кода.

Он улыбнулся.

И свет в вагоне погас.

Темнота в отсеке была не просто отсутствием света. Она была живой, цифровой и враждебной.

— Инга, перезагрузка! — рявкнул я, активируя ночное зрение шлема. — Руби питание сектора!

— Не могу! — голос Инги в наушнике тонул в статическом треске. — Я потеряла контроль над подсистемами! Кто-то переписывает биос «Левиафана» на лету! Код… он чужой! Это не двоичная система, это какая-то фрактальная логика!

В красном аварийном свете, который мигнул и зажегся спустя секунду, я увидел, как стекло стазис-капсулы вибрирует.

Андрей Бельский смотрел на меня. Его глаза горели ровным, токсично-зеленым неоном. Его губы не шевелились, но голос — скрипучий, синтезированный, собранный из обрывков радиопередач и системных сообщений — зазвучал из всех динамиков поезда одновременно.

«Система обнаружена. Статус: Устарела. Инициация протокола обновления.»

— Отключить его! — я бросился к панели жизнеобеспечения капсулы, намереваясь вырвать силовые кабели вручную.

Но я не успел.

С потолка, из ниш автоматической защиты, выдвинулись турели. Те самые «Вулканы», которые должны были охранять нас от внешних врагов.

Стволы с жужжанием развернулись внутрь отсека.

Прямо на меня.

— Твою мать… — выдохнул я, падая на пол.

ДЗЗЗЗТ!

Очередь прошла над головой, распоров обшивку стены. Искры посыпались дождем.

— Клин! — заорал я в эфир. — У нас бунт на корабле! Отец взломал систему безопасности! Турели враждебны!

— Я заметил! — отозвался сержант. На фоне слышалась стрельба и лязг металла. — Моя кофеварка только что пыталась ошпарить меня кипятком, а двери в арсенал заблокированы! Мы с Рысью и Катей зажаты в рубке! Дверь пытаются выломать наши же Синтеты!

— Держитесь! Я иду к реактору!

Я пополз по полу, уворачиваясь от трассирующих очередей турели. Моя броня «Вторая Кожа» была измочалена в бою с Отцом, щитов не было. Одно попадание калибра 12.7 — и меня размажет по полу.

«Голос» в динамиках продолжал вещать:

«Сопротивление нелогично. Ваша биологическая форма неэффективна. Слияние неизбежно. Откройте шлюзы. Впустите Нас.»

Я добрался до сервисного люка в полу. Сорвал крышку кибер-рукой (спасибо Инге за усиленные приводы) и нырнул в технический лаз под палубой.

Здесь было тесно, пахло смазкой и горячей изоляцией. Кабели, проложенные вдоль стен, пульсировали тем же зеленым светом, что и глаза отца. Вирус распространялся по «нервной системе» поезда, захватывая узел за узлом.

Мне нужно было добраться до Лабораторного вагона. До Модуля «Прометей».

Только он мог остановить это. Отец использовал мощности поезда, но Модуль был автономен. Если я смогу вручную обрубить связь между стазис-капсулой и ядром «Прометея», вирус останется запертым в локальной сети медицинского отсека.

Я полз, сбивая локти.

Над головой, сквозь решетчатый пол, я видел, как Синтеты — наши верные дроиды — маршируют по коридору. Их глаза горели зеленым. Они шли убивать экипаж.

— Инга! Ты меня слышишь?

— С трудом! — она плакала. Я слышал звук ударов — она баррикадировала дверь лаборатории. — Макс, они ломятся ко мне! Дроиды! Я не могу их отключить, они не реагируют на командные коды!

— Не пускай их к Модулю! Если Вирус захватит Принтер материи, он начнет печатать себя в физическом мире! Он создаст армию на борту!

— Я пытаюсь! Но у меня только лазерный резак!

Я выбрался из люка прямо перед дверью в лабораторию.

В коридоре стояли три Синтета. Они долбили бронированную дверь прикладами винтовок.

— Эй, железяки! — крикнул я, поднимаясь и активируя «Медведя». — Техподдержка прибыла!

Дроиды синхронно повернули головы.

Зеленые огни сенсоров сфокусировались на мне.

«Угроза. Устранить.»

Они подняли оружие.

Я был быстрее. Не потому что я супермен, а потому что я знал их схему. Я сам их проектировал.

Выстрел.

Разрывная пуля вошла точно в сочленение шеи первого дроида. Голову оторвало.

Второй открыл огонь. Пули зацокали по стенам вокруг меня.

Я скользнул в подкате, сближаясь.

Удар ногой в колено — ломаем сервопривод. Дроид падает. Выстрел в упор в процессорный блок на затылке.

Третий дроид бросил винтовку и пошел в рукопашную. Его пальцы превратились в лезвия.

Он замахнулся.

Я перехватил его руку. Моя перчатка скрипнула, сопротивляясь гидравлике машины.

— [Команда: Сброс!] — я приложил Кольцо к его груди.

Кольцо вспыхнуло черным.

Но дроид не отключился. Вирус сопротивлялся. Зеленый свет в его глазах боролся с черным светом Кольца.

«Ошибка. Администратор не найден. Вы — вирус. Мы — антитела.»

— Ну уж нет, — прорычал я. — Я здесь админ.

Я выдернул чеку гранаты «Нулификатор» (последней, которую я берег для себя) и сунул её в развороченную грудь дроида, прямо в щель брони.

Пнул его от себя и нырнул обратно в люк.

ХЛОПОК.

Анти-магический газ разорвал связи вируса. Дроид заискрил и рухнул грудой металла. Остаточные эманации газа задели и меня — голову пронзила боль, но нейросеть выдержала.

Я вылез обратно. Дверь лаборатории была помята, но цела.

Я приложил ладонь к панели доступа.

— Инга, это я! Открывай!

Дверь разъехалась.

Инга стояла с резаком в руке, готовая жечь. Увидев меня, она опустила оружие.

— Макс… Он везде. В системе вентиляции, в управлении реактором…

— Режь кабель! — я указал на толстый пучок оптоволокна, идущий от стены к Модулю «Прометей». — Физически! Руби связь с поездом!

— Но мы потеряем управление! Поезд встанет! Турели отключатся!

— Лучше стоять в поле, чем быть переработанными на биомассу! Режь!

Инга включила резак. Плазменное лезвие вошло в кабель.

Сноп искр. Вой сирены.

Свет в вагоне погас окончательно. Остались только тусклые аварийные лампы на батареях.

Гул реактора изменился. Он перешел в автономный режим, отрезав себя от внешней сети.

Зеленое свечение на панелях погасло.

«Левиафан» начал замедляться. Инерция тащила тысячи тонн металла вперед, но тяга пропала.

— Мы его изолировали? — спросила Инга в темноте.

— Мы отрезали Модуль и Реактор от общей сети, — я включил фонарь. — Вирус остался в периферии. В камерах, в дверях, в дроидах. Но у него нет доступа к энергии и к фабрике. Он заперт в проводах.

Я нажал кнопку интеркома на автономной рации (старая добрая аналоговая связь).

— Клин! Статус!

— Тихо стало, — прохрипел сержант. — Дроиды, которые ломились к нам, просто замерли. Стоят как манекены. Лампочки погасли. Мы что, приехали?

— Мы обесточили мозги поезда. Встречаемся в коридоре. Нам нужно зачистить состав вручную. Каждый дроид, каждая турель — потенциальный враг, если Вирус найдет резервное питание.

— А что с «Папашей»?

— Он внизу. В стазисе. Без энергии капсула начнет размораживаться через два часа.

Я посмотрел на Ингу.

— Нам нужно спуститься туда. И вернуть его в сон. На этот раз — с гарантией.

Мы спускались в медицинский отсек как в логово чужого.

Темнота, лучи фонарей, оружие наизготовку.

Синтеты стояли в коридорах, застывшие в нелепых позах. Мы проходили мимо, и я каждым выстрелом в голову выводил их процессоры из строя. На всякий случай.

Мы вошли в отсек стазиса.

Капсула была темной. Хладагент не бурлил.

Внутри плавал Андрей Бельский.

Его глаза были закрыты. Зеленое свечение исчезло.

— Он спит? — шепотом спросила Рысь, выглядывая из-за спины Клина.

— Он притворяется, — ответил я. — Или ждет.

Я подошел к панели. Она была мертва.

— Клин, тащи аккумулятор. Подключим автономный контур заморозки. Только холод. Никакой сети. Никаких данных.

Пока Клин возился с проводами, я смотрел на отца.

Или на то, что заняло его тело.

Это был не просто вирус. Это был фрагмент сознания Бездны, который успел просочиться в него перед закрытием Разлома. Цифровой демон. «Нулевой пациент» новой чумы.

— [Ты не победишь, Оператор,] — вдруг прошелестело у меня в голове.

Я не вздрогнул. Я знал, что Кольцо защищает меня, но оно же и служит каналом связи.

— [Я уже в системе. Я скопировал себя. Часть меня ушла в эфир до того, как ты обрезал кабель.]

— Куда? — мысленно спросил я.

— [Туда, где много энергии. В Москву. К твоему другу на троне. И к твоим врагам.]

Он блефовал? Или успел отправить сигнал через антенну до того, как мы сбили Кита?

— Замораживай! — скомандовал я.

Клин замкнул контакты.

Компрессор взревел. Иней пополз по стеклу капсулы.

Лицо отца покрылось коркой льда.

— Готов, — сказал Клин. — Теперь он эскимо.

Я выдохнул.

Поезд стоял посреди тайги. Мы были без связи, с половиной систем в ауте, с предателем в трюме и с информацией о том, что вирус, возможно, уже гуляет по Империи.

— Инга, сколько времени нужно на восстановление «чистой» системы управления? — спросил я.

— Сутки. Мне придется переписать код с нуля, чтобы вычистить закладки.

— У нас нет суток.

Я вышел из отсека, поднимаясь в рубку.

За окном занимался рассвет. Серый, холодный рассвет над Уралом.

— Мы запустим дизели. Пойдем на ручном управлении. Старая добрая механика. Никакой автоматики.

Я посмотрел на карту.

Мы закончили дела на Урале. Мы получили Второй Ключ (хоть и ценой заражения).

Теперь наш путь лежал обратно. В Москву.

В город, который, возможно, уже перестал быть человеческим.

— По вагонам, — скомандовал я. — Арка «Урал» закрыта. Начинается самое интересное. Возвращение короля.

Только король вез с собой чуму.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!