Бастард с нейросетью: Протокол «Вторжение». Том 2

Глава 18. Синий экран смерти

В Цифровом Океане не было ни верха, ни низа. Была только бесконечная, чернильная тьма, пронизанная неоново-зелеными венами зараженного кода.

Я висел в этой пустоте, ощущая себя песчинкой перед цунами. Мой аватар — схематичный силуэт, отрисованный белыми линиями каркаса — мерцал, теряя пакеты данных. Связь с физическим телом истончилась до серебряной нити.

Передо мной возвышался Он.

Андрей Бельский больше не был человеком. Здесь, в своей стихии, он был Титаном. Его фигура, сотканная из терабайтов краденой информации и протоколов Бездны, занимала весь горизонт. Вместо лица — водоворот чисел. Вместо рук — пучки оптоволоконных кабелей, уходящих в темноту, к спутникам.

— [Ты настойчив, Максим,] — его голос был не звуком, а вибрацией самого пространства. Каждый слог бил по моим ментальным щитам, как таран. — [Но ты опоздал. Процесс синхронизации с Флотом завершен на 89 %. Я уже слышу их ответ. Они поют.]

— Это не песня, отец, — я сжал виртуальный кулак. Кольцо на пальце моего аватара вспыхнуло черным пламенем — единственное, что здесь подчинялось мне, а не ему. — Это сигнал наведения для бомбардировки.

— [Ты мыслишь категориями мяса. Выживание. Смерть. Это устаревшие концепции. В Сети нет смерти. Есть только перезапись.]

Он поднял руку-вихрь.

На меня обрушилась лавина данных. Это был не просто спам. Это были миллионы вирусов-червей, каждый из которых был нацелен на взлом моей личности. Они пытались переписать мои воспоминания, заменить любовь к матери на ненависть, лояльность к друзьям — на паранойю.

— Катя! — мысленно крикнул я.

В реальности, в бункере Особняка, Катя Волонская вскрикнула, прижав руки к вискам. Кровь из её носа закапала на клавиатуру терминала.

Но в вирте вокруг меня возник купол. Сияющий, сапфировый щит ментальной защиты.

Черви ударились об него и сгорели.

— [Менталист…] — Титан поморщился, словно от зубной боли. — [Раздражающий фактор. Но её мозг — биологический. Он перегреется через три минуты.]

— Мне хватит двух.

Я рванул вперед. В вирте движение — это мысль. Я представил себя пулей.

Я пробил пространство, сокращая дистанцию.

Моя цель была не убить его. Моя цель — заставить его сосредоточиться на мне. Отвлечь от управления спутниками.

— Инга, Доминик! Работайте! — послал я сигнал по обратному каналу.

В реальности бункер напоминал рубку тонущей подлодки.

Свет мигал. Искры сыпались из серверов.

Доминик стоял у тактического терминала связи. Перед ним был слот для ключа-карты запуска.

Он вставил черную карту с золотым чипом.

— [Идентификация: Инквизитор Доминик. Уровень доступа: Апокалипсис.]

— [Внимание! Система заблокирована Администратором (User: Father).]

— Он блокирует ввод! — рявкнул Инквизитор, ударяя кулаком по панели. — Я не могу ввести координаты цели!

Инга, работающая за соседней консолью одной рукой (левой), лихорадочно печатала код.

— Он перехватывает пакеты! Он держит спутники «Кара Господня» в спящем режиме! Мне нужно обойти его фаервол!

— Сколько времени?

— Секунды! Спутник проходит над Уралом прямо сейчас! Если мы упустим окно, следующий виток через полтора часа!

— Макс! — крикнула Инга в микрофон. — Он держит канал зубами! Сделай ему больно! Заставь его отпустить контроль!

В вирте я услышал её зов.

Сделать больно цифровому богу?

Задача нетривиальная. У него нет нервов.

Но у него есть Эго.

Андрей Бельский всегда был гордецом. Даже став программой, он сохранил свою спесь.

— Ты говоришь о вечности, папа! — крикнул я, уворачиваясь от очередного удара цифровых щупалец. — Но посмотри на себя! Ты всего лишь сторожевой пес! Ты открываешь дверь хозяевам, которые даже не знают твоего имени!

— [Я — Пророк!] — взревел Титан. Пространство вокруг него задрожало.

— Ты — глюк! Ошибка компиляции! Мама была права. Ты всегда был вторым номером. Даже в собственной семье!

Это был удар ниже пояса.

Титан замер. Вихрь цифр на месте его лица на секунду сложился в искаженную гримасу ярости Андрея Бельского.

— [НЕ СМЕЙ УПОМИНАТЬ ЕЁ ИМЯ!]

Он забыл о спутниках. Он забыл о флоте.

Вся мощь его вычислительного ядра, все ресурсы захваченной московской сети обрушились на меня.

Он хотел стереть меня. Уничтожить. Развоплотить.

Мир вокруг меня сжался. Давление стало чудовищным. Мой аватар начал трескаться. Сапфировый щит Кати пошел паутиной.

В реальности у меня изо рта пошла пена. Сердце забилось в режиме фибрилляции.

— Держу! — хрипел я, чувствуя, как мой разум распадается на фрагменты. — Инга, сейчас! Он открылся!

В бункере экран перед Домиником мигнул.

Красная надпись «БЛОКИРОВКА» сменилась на желтую «ОЖИДАНИЕ ВВОДА».

— Есть окно! — крикнула Инга. — У нас пять секунд!

Доминик не мешкал. Его пальцы, привыкшие к мечу, быстро набрали последовательность цифр на тактической клавиатуре.

— Координаты цели: Сектор Урал-4. Шахта «Основание».

— Тип боеприпаса: Кинетический стержень «Лонгин».

— Подтверждение: Именем Бога и Императора.

Он повернул ключ.

На орбите, в трехстах километрах над поверхностью Земли, безмолвный черный спутник, похожий на хищную птицу, развернул свои крылья-панели.

Магнитные захваты открылись.

Шестиметровый стержень из вольфрама и обедненного урана, лишенный взрывчатки, но обладающий чудовищной массой и тугоплавкостью, сорвался с направляющих.

Гравитация подхватила его.

Маневровые двигатели скорректировали курс.

Стержень вошел в атмосферу. Вокруг него образовался плазменный кокон.

Он падал со скоростью 10 Махов.

Цель: Дно шахты лифта.

В вирте Титан вдруг замер.

Он почувствовал это.

Не меня.

Он почувствовал, как один из его «глаз» на орбите выполнил команду, которую он не давал.

— [ЧТО?..] — его голос дрогнул. — [НЕТ! ОТМЕНА!]

Он попытался перехватить управление снарядом.

Но кинетика — это не программа. Стержень уже летел. У него не было тормозов. Это был камень, брошенный рукой бога. Его нельзя было остановить кодом.

Титан взвыл.

Он понял, что проиграл.

И он сделал единственное, что мог.

Он попытался убить убийцу.

— [ТЫ УМРЕШЬ СО МНОЙ!]

Он бросился на меня всей своей массой.

Он хотел утащить мое сознание с собой в небытие в момент разрыва связи.

Я не мог бежать. Я был истощен. Мой щит рухнул.

Зеленые когти впились в моего аватара.

Я почувствовал холод Бездны.

— Отключай! — заорал я в реальности, выныривая на долю секунды из комы. — Инга! Руби кабель!

Инга уже стояла надо мной с пожарным топором (лазерный резак разрядился).

Она замахнулась.

Удар.

Топор перерубил толстый кабель, соединяющий мой шейный порт с терминалом.

Искры. Вспышка.

Меня швырнуло в темноту.

Связь оборвалась.

Через минуту на Урале произошло землетрясение.

Вольфрамовый стержень ударил точно в центр кратера, где находилась шахта Орбитального Лифта.

Он прошил остатки базы, пробил скальную породу и вошел в ствол шахты на глубину двух километров.

Кинетическая энергия удара была равна взрыву тактического ядерного заряда.

Шахта схлопнулась.

Уникальная структура из сверхпроводника, которая должна была стать дорогой к звездам, превратилась в пыль. Резонаторы были уничтожены.

Сигнал в космос оборвался на полуслове.

Я открыл глаза.

Надо мной был потолок бункера. Бетон, трещины, мигающая лампа.

Тишина.

Гул в голове стих.

Я попробовал пошевелить пальцами. Левая рука слушалась. Правая… правая все так же была куском мяса, но я чувствовал фантомную боль. Значит, мозг жив.

— Макс? — лицо Инги появилось в поле зрения. Она плакала.

— Мы попали? — прохрипел я. Горло саднило, будто я орал сутки напролет.

— Попали, — ответил Доминик. Он стоял рядом, глядя на экран спутника. — Сейсмографы зафиксировали удар. Шахта уничтожена. Сигнал пропал.

— А Вирус?

— Сеть чиста, — сказала Катя. Она сидела на полу, прислонившись к стене, и вытирала кровь с лица платком. — Я не чувствую его присутствия. Когда шахта рухнула, произошел откат. Обратная волна ударила по всем системам, которые он контролировал. Его просто… смыло.

Я закрыл глаза.

Отец мертв. На этот раз по-настоящему.

Я убил его дважды. Сначала тело, потом душу.

— Хорошая работа, — прошептал я и провалился в спасительное забытье.

Но перед тем как отключиться, я услышал писк терминала.

Одно короткое сообщение на аварийной частоте.

Не из Москвы. И не с Урала.

Из глубокого космоса.

«Сигнал потерян. Инициация протокола "Вторжение". Расчетное время прибытия авангарда: 30 дней.»

Мы выиграли битву.

Но мы только что узнали дату начала настоящей войны.

Сейсмическая волна от падения вольфрамового стержня «Лонгин» дошла до Москвы через двадцать минут. Конечно, это была не та дрожь земли, от которой рушатся дома — расстояние в полторы тысячи километров гасило физический импульс. Но магические сейсмографы и ментальное поле планеты взвыли так, словно Земле выбили зуб.

Я лежал на кушетке в углу командного центра, глядя на мониторы, которые транслировали картинку с уцелевших спутников.

На месте горного хребта Урал-4 теперь была воронка.

Она дымилась. Края кратера светились оранжевым — порода расплавилась и превратилась в стекло. Кинетическая энергия удара, эквивалентная десяткам килотонн тротила, испарила базу Доминиона, шахту Лифта и все амбиции моего цифрового отца за доли секунды.

— Идеальное попадание, — глухо произнес Доминик. Инквизитор сидел на ящике из-под боеприпасов, сжимая в руках свой шлем. Его лицо было серым. — Мы только что стерли с лица земли кусок территории Империи. Геологи говорят, что мы спровоцировали локальное землетрясение в пять баллов.

— Мы вырезали опухоль, — ответил я. Голос был хриплым, каждое слово давалось с трудом. Правая рука, замотанная в пропитанные кровью и гелем бинты, не чувствовалась вовсе. Нервы умерли. — Если бы мы этого не сделали, через час здесь был бы десант Жнецов.

— Они все равно будут, — Инга подошла ко мне с планшетом. Её глаза были красными от слез, но руки работали четко, проверяя мои показатели. — Макс, сигнал… Тот, что мы перехватили перед ударом. «30 дней». Это точно?

— Точнее некуда. Это автоматический ответ протокола. Мы уничтожили маяк, но звонок прошел. Флот вылетел. У нас месяц до того, как небо станет черным от кораблей.

Я попытался сесть. Головокружение ударило молотом, но я удержался.

— Что с Вирусом?

Катя Волонская, медитирующая у стены, открыла глаза.

— В Сети тишина. Глобальная. Интернет лежит. Банковские системы перезагружаются. Но… — она нахмурилась. — Я чувствую осколки.

— Осколки?

— Удар разрушил его целостность. Он больше не Титан. Но информация не исчезает бесследно, Макс. Ты, как хакер, должен это знать. Его код рассыпался на миллиарды фрагментов. Большинство из них — мертвый мусор. Но ядро… Личность…

Она посмотрела на серверную стойку, гудящую в углу бункера.

— Оно где-то здесь. Он пытается собраться. Как ртуть.

Я посмотрел на свою левую руку. На ней был нейро-браслет, подключенный к локальной сети Особняка.

Отец не ушел. Он был привязан к нам. К Кольцу. К этому месту.

Удар с орбиты уничтожил его тело (Башню и Лифт), но его душа — цифровой код — в момент удара метнулась обратно по каналу связи. Сюда. В единственное место, которое он считал домом.

— Он в нашей локалке, — понял я. — Прячется в тенях жестких дисков. Слабый, раздробленный, но живой.

Я встал, пошатываясь.

— Инга, готовь «Песочницу».

— Что?

— Изолированный сервер. Без выхода наружу. Без Wi-Fi, без Bluetooth, экранированный свинцом и рунами. Мы не будем его удалять. Мы его поймаем.

— Зачем?! — воскликнул граф Морозов. — Максим, это безумие! Добей его! Форматируй диски!

— Нет. Он — носитель знаний Предтеч. Он знает, как работает Флот Вторжения. Он знает их частоты, их тактику. Если через 30 дней сюда прилетят Жнецы, мне нужен будет консультант. Даже если этот консультант — дьявол в банке.

Я подошел к главному терминалу.

Моя правая рука висела плетью, но левой я мог работать.

Я подключил кабель к порту на шее.

— [Вход в систему.]

— [Режим: Охотник.]

Мир снова стал цифровым, но теперь это был не океан, а узкие коридоры нашей внутренней сети.

Всё было разрушено. Файлы повреждены, сектора памяти горели красным.

И среди этих руин ползала Тень.

Это был уже не гордый Титан. Это был сгусток глитчей, обрывок кода, пытающийся спрятаться за фаерволом системы вентиляции.

«…боль… темнота… сын… предатель…» — шепот в голове был едва слышным.

Я загнал его в угол. Виртуально.

Я отрезал ему пути отхода, закрывая порты один за другим.

Он метался, пытаясь найти выход в глобальную сеть, но я обрубил внешний кабель топором еще час назад.

— [Не убивай…] — прошипел сгусток кода, принимая форму искаженного лица Андрея Бельского. — [Я нужен тебе… Я знаю…]

— Знаю, что ты нужен, — ответил я своим аватаром. — Поэтому ты будешь жить. В тюрьме.

Я активировал ловушку. «Песочница» — виртуальный куб с абсолютными стенами.

Тень попыталась вырваться, но Кольцо (мой цифровой администраторский ключ) вдавило её внутрь.

Щелк.

Код был изолирован. Сжат, заархивирован и заперт в отдельном кристалле памяти, который Инга тут же выдернула из слота и поместила в свинцовый контейнер.

Я отключился.

Вернулся в реальность.

— Готов, — я тяжело дышал. — Папа в банке.

Граф Морозов смотрел на контейнер с суеверным ужасом.

— Ты самый опасный человек в Империи, Бельский. Ты держишь в кармане апокалипсис.

— Я держу в кармане единственное оружие, которое может нас спасти.

В этот момент заговорила рация Доминика.

Шифрованный канал Инквизиции пробился сквозь помехи.

«…Докладывает пост наблюдения "Запад". Видим движение. Колонны Гвардии покидают Кремль. Они отступают к казармам. Меньшиков… Меньшиков бежал. Повторяю, Губернатор покинул резиденцию на частном конвертоплане. Курс — восток.»

— Крыса бежит с корабля, — усмехнулся Клин, который лежал на носилках в углу (медики накачали его морфием, но он отказывался спать).

— Он летит к азиатам, — сказал я. — В Доминион. Надеялся получить убежище.

— Далеко не улетит, — Доминик поднял рацию. — Борт Меньшикова в зоне поражения ПВО?

«Так точно, Ваше Святейшество. Но у него коды "Свой". Системы его не атакуют.»

Доминик посмотрел на меня.

— Твой «Левиафан» уничтожил азиатскую базу. Ты можешь достать его?

— У меня нет ПВО такой дальности. Но…

Я посмотрел на Катю.

— Меньшиков летит на востоке. У него в голове наверняка каша из страха и паники.

Волонская поняла меня без слов.

Она подошла к карте.

— Я могу его достать. Не ракетой. Страхом. Если я войду в резонанс с пилотом его конвертоплана…

— Сделай это, — кивнул граф Морозов. — Это будет справедливо.

Катя закрыла глаза. Диадема на её лбу вспыхнула.

Она не кричала. Она просто сосредоточилась.

Она послала импульс чистой паники. Не Меньшикову. Пилоту.

Она заставила пилота увидеть прямо по курсу не чистое небо, а скалу.

Через минуту рация Доминика ожила снова.

«…Визуальный контакт. Борт Меньшикова совершил резкий маневр уклонения. Сваливание в штопор. Высота падает… Удар. Взрыв. Цель уничтожена. Подтверждаю гибель предателя.»

В бункере повисла тишина.

Война за Москву закончилась.

Предатель мертв. Азиаты отброшены. Вирус пленен.

Но радости не было.

Я посмотрел на свою мертвую руку. На изможденные лица друзей.

Мы заплатили высокую цену.

И через 30 дней нам предъявят новый счет.

— Что теперь? — спросила Рысь.

— Теперь мы будем лечиться, — сказал я, вставая. — И строить.

Я повернулся к графу Морозову.

— Петр Алексеевич, ваши заводы. Мне нужны они все. Полная мощность.

— Доминик, мне нужен доступ к архивам Инквизиции. Всё, что у вас есть по Предтечам и космосу.

— Инга… нам нужно восстановить руку. Я не могу воевать одной левой.

— Протез? — спросила она.

— Нет. Синтез. Модуль может вырастить новую. Лучше прежней. Из тех материалов, что мы добыли на Урале. Из плоти, стали и магии.

Я подошел к выходу из бункера.

Там, наверху, вставало солнце. Настоящее, не цифровое.

— У нас тридцать дней, чтобы превратить эту планету в крепость. Иначе то, что мы пережили сегодня, покажется детским утренником.

Понравилось? Подписывайтесь, добавляйте в библиотеку и ставьте лайки! Это ускоряет выход проды!