Бастард с нейросетью: Протокол «Вторжение». Том 2

Глава 17. Право на руины

Я отказался от эвакуации в госпиталь. Это было глупо с медицинской точки зрения — моя правая рука представляла собой кусок обугленного мяса, а сломанные ребра при каждом вдохе напоминали о бренности бытия, — но единственно верно стратегически.

Если я лягу в больницу, я проснусь либо в наручниках, либо с «несчастным случаем» в эпикризе. Меньшиков, предатель в генеральских погонах, все еще сидел в Кремле. И он знал, что я знаю.

— Мне нужно в Особняк, — сказал я графу Морозову, пока полевой медик затягивал на мне экзо-корсет. — Там остались серверы. Данные. Если Меньшиков доберется до них раньше, он подчистит следы.

— Особняк сейчас — это зона бедствия, Максим, — граф хмуро смотрел на карту планшета. — Твой отец… или то, чем он стал… уходя, сжег половину систем защиты. Периметр дырявый.

— Тем более. Это моя земля. И я не собираюсь отдавать её мародерам в погонах.

— Я дам тебе сопровождение. Два взвода гвардии и бронетехнику.

— Нет. Это привлечет внимание. Если Гвардия увидит колонну Морозовых, идущую к «логову террористов», начнется политическая война. Дайте мне быстрый транспорт. И… будьте на связи.

Граф кивнул. Он понимал правила игры.

— Хорошо. Возьми мой личный броневик. И, Максим… если станет жарко — зови. Мы теперь в одной лодке.

Мы ехали к Особняку втроем: я, Инга и Катя. Рысь осталась с Клином — сержанта в критическом состоянии увезли в закрытую клинику Морозовых, и девчонка отказалась отходить от него ни на шаг.

Я сидел на заднем сиденье «Ауруса», баюкая искалеченную руку. Обезболивающие делали мир ватным и немного нереальным, но нейросеть держала фокус.

— Странно, — сказала Инга, глядя в ноутбук. — Эфир молчит. Вирус ушел в Глубину, но локальная сеть поместья… она активна. Кто-то пытается перезагрузить внешний периметр.

— Автоматика? — предположил я.

— Нет. Команды вводятся вручную. С терминала охраны на КПП.

Я подобрался.

— Кто там может быть? Мы всех забрали на «Левиафан».

— Мародеры?

— Слишком грамотно для мародеров. Они вводят коды доступа Гвардии.

Мы подъехали к повороту на аллею, ведущую к поместью.

Я увидел дым. Черные столбы поднимались над верхушками деревьев парка.

— Тормози! — скомандовал я водителю графа. — Дальше пешком.

Мы вышли из машины, скрываясь в «зеленке».

Я активировал оптику шлема (он был треснут, но работал).

У ворот поместья стояла техника.

Не полицейские машины. И не танки Инквизиции.

Черные БТРы без номеров и опознавательных знаков. Вокруг суетились люди в тактическом камуфляже «городская цифра», лица скрыты балаклавами. Они деловито минировали остатки ворот и устанавливали направленные антенны глушилок.

— «Чистильщики», — процедил я. — Личный спецназ Меньшикова. Отряд «Тишина». Они пришли зачистить территорию до приезда официального следствия.

— Их там человек пятьдесят, — оценила Катя, прикрыв глаза. — И у них есть боевые маги. Я чувствую три источника силы. Не очень мощные, но профессиональные.

— Они хотят взорвать подвалы, — поняла Инга. — Уничтожить лабораторию Предтеч. И доказательства связи Меньшикова с Доминионом.

Я посмотрел на свою руку. Кольцо на пальце было тусклым. После выброса энергии «Чистого Листа» ему требовалось время на перезарядку. Я не мог устроить Армагеддон щелчком пальцев.

А из оружия у нас — только трофейные пистолеты и мой пустой «Медведь» (последний магазин я расстрелял в Башне).

— Мы не можем дать им войти, — сказал я. — Если они взорвут лабораторию, мы потеряем технологии. И будущее.

— Макс, нас трое. Один калека, один техник и один менталист с мигренью. Против роты спецназа.

— У нас есть преимущество. Это мой дом. Я знаю каждый камень.

Я коснулся гарнитуры.

— Граф? Вы слышите?

Шипение. Глушилки работали.

— Черт… Связи нет. Придется справляться самим. Инга, ты можешь подключиться к турелям периметра? Тем, что еще целы?

— Попробую. Но мне нужен физический доступ к кабелю. Ближайший узел связи — в сторожке садовника, метрах в ста от ворот.

— Я прикрою. Катя, твой выход. Сделай так, чтобы они смотрели в другую сторону.

Мы ползли через кусты рододендрона, которые когда-то любила моя мачеха.

Спецназовцы работали грамотно. Они выставили часовых, перекрыли сектора обстрела.

Они уже вскрывали ворота плазменным резаком.

— Сейчас, — шепнула Катя.

Она сняла ментальный блок.

Часовой на левом фланге вдруг замер. Он снял руку с автомата и начал чесать шею. Потом снял шлем.

— Осы… — пробормотал он. — Тут осы…

Он начал махать руками, отгоняя невидимых насекомых. Его напарник повернулся к нему.

— Ты чего, Серый?

— Они везде! Под кожей!

Это отвлекло их на пять секунд.

Этого хватило.

Мы с Ингой рывком преодолели открытое пространство и влетели в сторожку садовника. Дверь была выбита, внутри пахло гнилью.

Инга рухнула на пол, срывая панель со стены. Из пальца её кибер-руки выскочил щуп интерфейса.

— Есть контакт! — шепнула она. — Система «Гарпия»… три турели активны. Остальные уничтожены или обесточены. Боезапас — 20 %.

— Активируй! Цель — техника и тяжелое вооружение. Пехоту не трогать, патронов не хватит.

— Выполняю.

Снаружи раздался механический визг сервоприводов.

Три уцелевшие турели, замаскированные под садовые вазоны и статуи, сбросили камуфляж.

Стволы развернулись.

ТРА-ТА-ТА-ТА!

Крупнокалиберные пули ударили в борта черных БТРов.

Броня «Тайфунов» держала 12.7 мм, но турели били по уязвимым местам — оптике, колесам, внешним модулям связи.

Один БТР вспыхнул — пуля пробила бак.

Спецназ залег. Началась паника.

— Контакт! Засада! Подавить точки!

В ответ полетели гранаты. Одна из турелей разлетелась вдребезги.

— Они вычислят нас через минуту, — сказал я, выглядывая в окно. — Инга, есть доступ к внутренней связи Особняка?

— Да. Громкая связь работает.

— Врубай. На полную громкость.

Я поднес микрофон гарнитуры к губам.

— Говорит Максим Бельский, — мой голос, многократно усиленный динамиками по всему парку, прогремел над головами нападавших. — Вы находитесь на частной территории. Командир отряда, слушай внимательно. Твой наниматель, князь Меньшиков, уже списал вас в утиль. Вы — расходный материал. Уходите, и останетесь живы.

Ответом мне была автоматная очередь, прошившая стену сторожки над головой. Щепки посыпались на нас.

— Не сработало, — констатировала Катя, прижимаясь к полу.

— Значит, план Б. Держим оборону, пока граф не поймет, что мы пропали со связи.

Спецназ перегруппировался. Они поняли, что сопротивление локально.

Тройка штурмовиков, прикрываясь щитами, двинулась к сторожке.

С ними шел маг. Я видел искажение воздуха вокруг его фигуры — он готовил огненный удар.

— У меня пустой магазин, — я проверил «Медведя». — Инга?

— Только лазерный резак.

— Катя?

— Я истощена. Максимум — могу вызвать у одного из них диарею.

— Тоже хлеб, но не поможет.

Штурмовики подошли на двадцать метров. Маг поднял руку. Огненный шар сорвался с ладони.

Я закрыл собой девушек. Кольцо на руке было пустым, но я выставил его вперед, надеясь на чудо или остаточный заряд.

Шар летел нам в окно.

И вдруг его сбило.

Сбоку, со стороны леса, ударил луч.

Белый, ослепительно яркий луч света.

Он врезался в огненный шар, распылив его на атомы.

А затем из леса выкатился Танк.

Не имперский Т-90.

Это был «Крестоносец» Инквизиции. Белый, с золотой символикой, покрытый копотью после боев в городе.

Его башня повернулась.

БА-БАХ!

152-миллиметровый снаряд фугасного действия ударил в центр группы спецназа.

Взрывная волна разметала людей, как кегли. Мага разорвало на части.

Следом за танком из леса вышли люди.

«Паладины» в белой броне. И гвардейцы Морозова в сером камуфляже.

Они шли цепью, ведя огонь на подавление.

— «Очищение огнем!» — ревел динамик танка. — Еретики! Сложить оружие!

На броне танка стоял Доминик. Без шлема, ветер трепал его седые волосы. В руках — силовой меч.

Рядом, в люке БТРа, торчал граф Морозов с сигарой в зубах.

— Кавалерия прибыла! — крикнул граф в мегафон. — Максим! Ты там живой, черт тебя дери?!

Спецназ Меньшикова, поняв, что расклад изменился не в их пользу, попытался огрызаться. Но против тяжелой техники и фанатиков Инквизиции у них не было шансов.

Бой превратился в избиение.

БТРы чистильщиков горели. Выжившие бросали оружие и поднимали руки.

Через пять минут всё было кончено.

Мы вышли из сторожки.

Двор поместья напоминал свалку металлолома. Дым, гарь, стоны раненых.

Доминик спрыгнул с брони и подошел ко мне. Он окинул взглядом мою перебинтованную руку и грязную одежду.

— Ты умеешь находить неприятности, Бельский. Даже в собственном дворе.

— Это талант, святой отец. Спасибо за помощь. Я думал, вы будете молиться за упокой моей души, а не спасать мое тело.

— Я молился, — серьезно ответил Инквизитор. — Но Господь сказал мне, что твой долг еще не оплачен. И… граф Морозов был очень убедителен. Он сказал, что у тебя есть данные, которые позволят нам прижать Меньшикова к ногтю.

Граф Морозов подошел следом, опираясь на трость.

— Мы потеряли твой сигнал, Максим. Я понял, что глушилки работают только в зоне боевых действий. Собрал всех, кого мог, и рванул сюда. Доминик присоединился по дороге.

— Меньшиков пытался зачистить базу, — я кивнул на трупы в черном камуфляже. — Он знал, что в подвалах есть доказательства. Серверы Доминиона, которые мы скачали.

— Теперь эти доказательства под охраной Инквизиции и Гвардии, — сказал Доминик. — Мы возьмем это место под контроль.

Я напрягся.

— Это мой дом. И моя база.

— Это место преступления и зона ереси, — отрезал Инквизитор. — Но… учитывая твои заслуги в спасении Москвы, мы готовы закрыть глаза на некоторые… технические особенности твоего подвала. При условии, что ты передашь нам копии всех данных по предателям.

— Договорились. Копии ваши. Оригиналы и технологии — мои.

Доминик поморщился, но кивнул.

— Пока что.

Мы вошли в Особняк.

Холл был разрушен. Лестница обвалена. Сквозь дыру в крыше (от нашего луча) было видно серое небо.

Но стены стояли.

Я прошел в центр зала, туда, где раньше была воронка в Саркофаг.

Дыра в полу застыла, оплавленные края бетона напоминали шрамы.

Отец ушел отсюда. Но он оставил мне этот дом.

— Мы восстановим его, — тихо сказала Инга, вставая рядом. — Сделаем лучше. Надежнее.

— Сделаем, — согласился я. — Но сначала нам нужно закончить войну. Меньшиков все еще в Кремле. А Вирус — в Сети.

Я посмотрел на своих союзников.

Граф-олигарх.

Инквизитор-фанатик.

Техно-ведьма.

Кибер-инженер.

И я — человек с мертвой рукой и кольцом всевластия.

Странная компания для спасения мира.

— План такой, — я повернулся к ним. — Мы не можем штурмовать Кремль. Но мы можем заставить Кремль выдать предателя. У нас есть компромат. И у нас есть голос.

Я посмотрел на Катю.

— Твой отец может организовать трансляцию? На всю Империю? В обход государственных каналов?

— Клан Волонских умеет шептать громко, — улыбнулась она. — Мы взломаем каждый экран в стране.

— Тогда готовим шоу. Завтра утром каждый гражданин Империи узнает, кто продал их азиатам. И тогда Меньшикову не помогут никакие стены.

Утро над Москвой вставало тяжелое, серое, пропитанное запахом гари и озона. Город, переживший ночь цифрового апокалипсиса, замер в ожидании. Электричество вернулось в дома, но интернет работал с перебоями, а по улицам все еще ездили патрули Гвардии, нервно поглядывая на каждый фонарный столб.

Мы сидели в уцелевшем крыле Особняка, в бывшем кабинете отца. Окна были забиты листами фанеры, на полу валялись гильзы, но оборудование работало. Инга, похожая на зомби после двух суток без сна, колдовала над терминалом связи. Катя Волонская сидела в кресле, закрыв глаза — она держала ментальный канал со своим кланом.

Граф Морозов и Инквизитор Доминик расположились на диванах, изучая карты на планшетах. Временный союз хищников.

— Готовность две минуты, — хрипло произнесла Инга. — Мы перехватили управление центральным ретранслятором Останкино. Клан Волонских дал нам «черный ход» в систему оповещения МЧС.

— Хорошо, — я стоял у стола, опираясь на здоровую руку. Правая, замотанная в стерильные бинты, пульсировала, напоминая о цене, которую я заплатил за Ключ. — Меньшиков сейчас в Кремле, пытается объяснить Императору, почему половина городской инфраструктуры сошла с ума. Мы поможем ему подобрать слова.

— Это политическое самоубийство, Бельский, — заметил Доминик, не отрываясь от карты. — Если ты ошибешься, если доказательства покажутся неубедительными… тебя объявят врагом короны номер один. И даже я не смогу тебя прикрыть.

— Убедительность — моя вторая фамилия. Запускай.

Инга нажала кнопку.

В этот момент на всех экранах Москвы — от гигантских рекламных панелей на Новом Арбате до смартфонов в руках прохожих — изображение мигнуло и сменилось.

Вместо новостных сводок и рекламы появился черный фон с эмблемой «Техно-Генезис» — шестеренка, перечеркнутая молнией.

А затем пошел поток данных.

Не скучные таблицы. Видео. Записи разговоров. Схемы транзакций.

Голос Меньшикова, записанный жучком в его кабинете (спасибо азиатским шпионам, чьи архивы мы вскрыли):

«…Да, Доминион получит сектор "Восток". Мне плевать на потери среди гражданских. Главное — доступ к технологиям. Активируйте протокол "Спящие"…»

Видео с камер наблюдения в бункере, где азиатские ниндзя передают кейсы с крипто-чипами людям в форме генералов Гвардии.

Схемы перевода бюджетных средств на счета подставных фирм, закупающих оборудование для Башни Вируса.

И, наконец, мое лицо. Я записал это обращение пять минут назад. Я был в маске, но мой голос, измененный синтезатором, звучал твердо.

«Граждане Империи. Вас предали. Те, кто должен был вас защищать, продали ваши жизни за технологии чужаков. Генерал-губернатор Меньшиков — агент Азиатского Доминиона. Вчерашний хаос, атака машин, падение сети — это результат его сделки с врагом. Мы остановили вторжение. Но крыса все еще в Кремле. Спросите у него, какова цена вашей свободы.»

Трансляция длилась всего три минуты. Потом правительственные файрволы перекрыли канал.

Но этого было достаточно.

— Реакция? — спросил я.

— Взрывная, — Катя открыла глаза. Она улыбалась. — Я чувствую город. Это не страх. Это ярость. Толпа собирается у Кремля. Гвардейские части, верные присяге, блокируют резиденцию губернатора. Телефоны в администрации красные.

— Шах и мат, — граф Морозов довольно потер руки. — Меньшиков политический труп. Император арестует его, чтобы успокоить народ.

— С одной проблемой разобрались, — я выдохнул, чувствуя, как уходит напряжение. — Теперь осталась вторая.

Я подошел к главному терминалу, где все еще горела карта мира.

Вирус.

Отец сказал, что уходит в Глубину. Что он стал Сетью.

Но зачем? Просто чтобы выжить? Нет. У него была цель. Он хотел открыть Врата. Башня в Капотне была уничтожена, но план остался.

— Инга, сканируй активность Сети. Глобально. Ищи аномалии трафика.

— Макс, сеть лежит наполовину. Там везде аномалии.

— Ищи структурированные аномалии. Потоки данных, которые идут не хаотично, а к одной точке.

Несколько минут прошли в тишине, нарушаемой только стуком клавиш (Инга работала левой рукой, правая кибернетическая все еще проходила калибровку после боя).

— Есть, — её голос упал до шепота. — Странный трафик. Это не интернет. Это… спутниковая телеметрия.

Она вывела схему на большой экран.

Сотни тонких линий тянулись от орбитальных спутников — военных, гражданских, метеорологических. Все они сходились в одной точке на поверхности Земли.

— Урал, — прошептал я. — Сектор Златоуст-7.

— Но там же руины! — воскликнул Клин, который вошел в кабинет с перевязанной головой. — Мы взорвали базу азиатов! Я лично видел, как гора просела!

— Мы уничтожили базу. И оборудование Доминиона. Но мы не уничтожили Шахту, — я почувствовал, как холод ползет по спине. — Орбитальный Лифт сделан из материала, который не берет ядерный взрыв. Он уцелел.

— И что? — спросил Доминик. — Без оборудования, без «Резонаторов», без Сферы он просто дырка в земле. Бесполезная шахта.

— Вы не понимаете, — я повернулся к ним. — Вирус больше не нуждается в физическом оборудовании. Он — цифровой призрак. Он захватил спутники.

Я показал на схему.

Спутники на орбите выстраивались в определенную конфигурацию. Они формировали гигантскую линзу.

— Он использует орбитальную группировку как распределенную антенну. Он посылает сигнал не с Земли. Он посылает энергию на Землю. Прямо в шахту Лифта.

— Зачем?

— Шахта Лифта — это гигантская струна из сверхпроводника. Если накачать её энергией из космоса… она станет резонатором. Самой мощной антенной в галактике.

На экране всплыло предупреждение.

[Внимание! Фиксация высокочастотного сигнала.]

[Источник: Урал-4. Шахта «Основание».]

[Направление: Глубокий космос. Сектор Стрельца.]

[Статус: Передача данных…]

— Он звонит им, — я оперся о стол, чтобы не упасть. — Он вызывает Флот. Прямо сейчас.

— Мы можем заглушить сигнал? — спросил Морозов.

— Нет. Источник сигнала — сама планета, резонирующая с орбитальной сетью. Чтобы заглушить это, нужно выключить Солнце.

— Сколько у нас времени? — Доминик положил руку на эфес меча.

— Сигнал идет со скоростью света. Но Флоту нужно время на варп-прыжок. И им нужен маяк для наведения. Пока Лифт работает как маяк, они могут прыгнуть прямо на орбиту Земли.

Инга быстро провела расчеты.

— Судя по мощности сигнала и отклику… у нас есть около двенадцати часов. Потом гравитационная волна Флота накроет систему.

Двенадцать часов.

Мы были в Москве. Лифт — на Урале.

«Левиафан» разрушен. Авиация не летает из-за хаоса в навигации. Порталы не работают из-за возмущений маны.

— Мы не успеем добраться туда и взорвать его, — констатировал Клин.

— Нам не нужно туда ехать, — я посмотрел на карту орбиты. — Вирус использует спутники как зеркала. Если мы разобьем зеркала…

— Ты хочешь сбить все спутники? — ужаснулся Морозов. — Это отбросит цивилизацию в каменный век! Ни связи, ни навигации, ни банков!

— Нет. Нам нужно уничтожить приемник. Сам Лифт.

— Но ты же сказал, что его нельзя взорвать! — напомнила Рысь.

— Снизу — нельзя. Но сверху…

Я вспомнил видение, которое показала мне Сфера. Протокол «Страж». Оружие последнего шанса, оставленное Предтечами на случай, если планета будет захвачена.

— На орбите висят не только спутники связи, — медленно произнес я. — Там есть «Платформы Судного Дня». Кинетические бомбардировщики. Те самые, которые Инквизиция использует для точечных ударов.

Я посмотрел на Доминика.

— У тебя есть коды доступа к «Каре Господней»?

Инквизитор нахмурился.

— Есть. Но это оружие стратегического сдерживания. Вольфрамовые стержни «Стрелы Бога». Удар такой силы вызовет землетрясение магнитудой в 8 баллов. Если мы ударим по Уралу… мы можем расколоть тектоническую плиту.

— Если мы не ударим, нас сожрут Жнецы. Выбирай, святой отец. Землетрясение или Геноцид.

Доминик молчал секунду. Потом достал из-под рясы черный ключ-карту.

— Мне нужен терминал связи с приоритетом «Апокалипсис».

— У нас есть такой, — я кивнул на Модуль. — Но есть проблема.

— Какая?

— Вирус контролирует сеть. Он увидит, что мы пытаемся перехватить управление платформой. И он будет защищаться.

Я посмотрел на свою искалеченную руку. Кольцо на ней было тусклым, но живым.

— Нам придется вступить в бой. В цифровой бой. Прямо здесь и сейчас. Доминик, ты даешь коды. Инга, ты обеспечиваешь канал. Катя, ты прикрываешь нас ментально.

— А ты? — спросил граф.

— А я буду приманкой. Я войду в Сеть и вызову Отца на дуэль. Я заставлю его сосредоточить все ресурсы на мне, пока вы будете наводить прицел.

— Это убьет тебя, — тихо сказала Инга. — Твой мозг не выдержит второго контакта с Архи-ИИ.

— У меня нет мозга, Инга. У меня есть нейросеть с правами администратора. И я собираюсь аннулировать его аккаунт.

Я сел в кресло оператора.

— Подключай. Напрямую. В шейный порт.

— Макс…

— Делай!

Щелчок коннектора.

Мир вспыхнул белым светом.

Я снова оказался в Цифровом Океане. Но теперь он был черным. Вирус захватил всё.

И посреди этой тьмы стояла гигантская, сотканная из зеленого кода фигура моего Отца.

— [Ты вернулся,] — прогремел он. — [Пришел умереть вместе со своим миром?]

— Я пришел выключить свет, папа.

Бой начался.

Понравилось? Подписывайтесь, добавляйте в библиотеку и ставьте лайки! Это ускоряет выход проды!