Бастард с нейросетью: Протокол «Вторжение». Том 2

Глава 11. Черный протокол

Обратный путь в Москву напоминал похоронную процессию на реактивной тяге.

«Левиафан» несся сквозь ночь, разрезая тьму мощными прожекторами, но внутри царило мрачное, тяжелое молчание. Эйфория от победы на Урале выветрилась вместе с адреналином, оставив после себя лишь усталость и холодное понимание того, что мы везем в своем трюме бомбу.

Я сидел в медицинском отсеке, на жестком стуле, привинченном к полу. Мой взгляд был прикован к стазис-капсуле.

Отец — или то, что от него осталось — висел в ледяном растворе неподвижно. Слой инея на стекле скрывал черты лица, делая его похожим на восковую фигуру. Датчики молчали. Активность мозга — ноль.

Но я знал, что он не спит.

Кольцо на моем пальце — сплав двух Ключей — едва заметно вибрировало каждый раз, когда мы проезжали мимо крупных узлов связи или линий электропередач. Вирус, сидящий внутри Андрея Бельского, искал выход. Он стучался в закрытые двери, проверял прочность цифровых замков.

— Макс, — тихий голос Инги заставил меня вздрогнуть.

Она стояла в дверях, прислонившись плечом к косяку. Выглядела она паршиво. Под глазами залегли черные тени, кожа была бледной, почти прозрачной. Её живая рука мелко дрожала — последствия ранения и интоксикации давали о себе знать. Обезболивающие лишь глушили симптомы, но организм, истощенный работой с Модулем, был на пределе.

— Ты должна лежать, — я встал и подошел к ней, поддерживая под локоть.

— Отосплюсь на том свете, — она криво усмехнулась, но не отстранилась. — У нас проблемы со связью. Мы входим в зону покрытия Московской Сети, но эфир… он мертв.

— Глушилки?

— Нет. Тишина. Полная. Ни военные частоты, ни гражданские, ни даже аварийные маяки. Словно кто-то выдернул вилку из розетки у всего мегаполиса.

Я нахмурился. Москва никогда не спит. Даже в самые темные времена эфир там кипит жизнью.

— Пойдем в рубку.

В командирской рубке Клин и Рысь всматривались в черноту за бронестеклом.

Катя Волонская сидела в кресле навигатора, закрыв глаза. Её диадема-блокиратор тускло светилась.

— Я не слышу города, — произнесла она, не открывая глаз. — Обычно Москва фонит эмоциями: страх, жадность, похоть… миллионы голосов. Сейчас там… серая вата. Страх есть, но он загнан вглубь. Люди боятся дышать.

— Визуальный контакт через пять минут, — доложил Клин. — Подходим к Балашихе.

Я сел за терминал связи.

Мой нейроинтерфейс, усиленный мощностями «Прометея», врезался в пассивные ретрансляторы вдоль железной дороги.

— [Система: Сканирование сети.]

— [Статус: Критическая ошибка. Серверы недоступны.]

— [Поиск локальных подключений… Обнаружен аварийный буй. Объект: Особняк Бельских.]

Сердце пропустило удар.

Наша база. Дом, который мы превратили в крепость.

— Инга, дай картинку с камер Особняка! Прямое подключение через спутник-шпион графа!

— Пробую… Спутник отвечает, но сигнал зашифрован. Кто-то перехватил управление каналом.

— Ломай! Используй коды Ключа!

Экран мигнул, пошел полосами помех, и наконец изображение стабилизировалось.

Я ожидал увидеть руины. Или оцепление Гвардии.

Но то, что я увидел, было хуже.

Особняк стоял целый. Внешние стены, парк, новые корпуса — всё выглядело нетронутым.

Но двор был завален телами.

Это были не мои люди. Это были гвардейцы графа Морозова, которых мы оставили охранять периметр.

Они лежали в неестественных позах, словно их скосили на бегу. Никаких следов взрывов, воронок или пожаров.

Они были разрезаны.

Аккуратно, хирургически точно. Броня рассечена вместе с телами мономолекулярными лезвиями.

— Перемотай назад, — скомандовал я ледяным тоном. — Мне нужно видеть момент атаки. Таймкод: минус шесть часов.

Запись дернулась и пошла в обратном направлении. Трупы встали, кровь втянулась обратно.

— Стоп. Воспроизведение.

На экране была ночь. Дождь.

Гвардейцы патрулировали периметр. Турели «Гарпия» вращали стволами, сканируя сектора.

Всё было спокойно.

И вдруг свет мигнул.

Прожекторы периметра погасли одновременно. Турели опустили стволы, словно уснули.

— Они отключили питание, — прошептала Инга. — Но как? Генератор автономный!

— Смотри, — я указал на тень у ворот.

Из темноты, словно соткавшись из самого воздуха, появились фигуры.

Их было пятеро.

Те же гладкие, чешуйчатые костюмы, что и у киборга на Урале. Те же маски демонов. Но они двигались иначе. Еще быстрее. Еще тише.

«Триада Лотоса». Элитные ликвидаторы Азиатского Доминиона.

Они прошли сквозь отключенный лазерный периметр, как сквозь дым.

Гвардеец на вышке заметил их в последний момент. Он вскинул автомат.

Вспышка.

Его голова отделилась от тела раньше, чем он нажал на спуск.

Ниндзя двигались слаженно, как стая пираний. Они не стреляли. Они резали. Плазменные клинки и вибро-ножи проходили сквозь имперскую броню, не встречая сопротивления.

— Где наши дроиды? — рыкнул Клин. — Где «Серпы»? Где Синтеты?

На экране один из ниндзя подошел к застывшему «Серпу». Робот стоял неподвижно, его сенсоры были темными.

Азиат приложил ладонь к корпусу машины.

Пробежала искра.

«Серп» ожил. Но его глаза загорелись не зеленым и не красным.

Они загорелись фиолетовым.

Робот развернулся и открыл огонь из пулемета по казарме, где спали люди Морозова.

— Они взломали их, — Инга закрыла рот рукой. — Макс… они использовали тот же протокол, что и Вирус Отца. Они переписали код "свой-чужой".

Я смотрел, как на экране разворачивается бойня. Это был не бой. Это была казнь.

За пять минут гарнизон был уничтожен.

Азиаты вошли в Особняк.

Запись оборвалась.

— Они там, — тихо сказал я. — Они ждут нас.

— Они захватили базу, — констатировал Клин. — У них наши станки, наши склады, наши стены. И они перепрошили наших роботов.

— Зачем? — спросила Рысь. — Почему они не взорвали все и не ушли?

— Потому что им нужен не Особняк, — я посмотрел на свое Кольцо. — Им нужен я. И Ключ. Они знали, что мы вернемся. Они устроили засаду.

Я перевел взгляд на горизонт. Впереди уже заревели огни Москвы. Город был темным. Уличное освещение не работало. Горели только окна — тысячи свечей в бетонных ульях.

— Вирус Отца, — вдруг сказала Катя. — Он вырубил городскую сеть. Энергосистема перегружена. Хаос в эфире — это его рук дело. Он создал дымовую завесу.

— И под прикрытием этой завесы Доминион зашел в мой дом, — я сжал кулаки так, что кожа перчаток натянулась. — Они думают, что поймали меня. Что я приеду уставший, на разбитом поезде, и попаду в капкан.

Я встал с кресла.

— Клин, переводи реактор в боевой режим. Все турели — на ручное управление.

— Инга, готовь ЭМИ-генераторы. Нам плевать на сохранность электроники в Особняке. Мы сожжем там каждый чип, если потребуется.

— Рысь, ты идешь в хвост. Следи за путями. Нас могут ударить с тыла.

Я надел шлем. Интерфейс вспыхнул перед глазами, подсвечивая цели.

— Они хотят войны? Они её получат. Но мы не будем стучаться в дверь. Мы въедем в гостиную на бронепоезде.

— Таран? — усмехнулся Клин, и в его глазах вспыхнул злой огонь.

— Таран. Железнодорожная ветка заходит прямо в подземный грузовой терминал Особняка. Мы пробьем ворота, снесем перекрытия и высадим десант прямо в сердце базы.

— Азиаты — мастера засад, — предупредила Катя. — Они будут ждать именно этого.

— Пусть ждут. Они ждут "Левиафана". Но они не знают, что мы привезли с собой не только пушки.

Я посмотрел на капсулу с Отцом на мониторе внутреннего наблюдения.

— Мы привезли Чуму. И если Доминион хочет забрать Ключ… пусть попробует отобрать его у Вируса.

— Полный ход! — скомандовал я.

«Левиафан» взревел, выбрасывая клубы пара. Скорость росла.

100… 120… 150 км/ч.

Мы неслись к Москве как метеор.

Впереди нас ждал мой дом, ставший вражеской крепостью.

И я собирался вернуть его любой ценой.

Скорость сто пятьдесят километров в час в замкнутом пространстве туннеля ощущается не как движение, а как падение в колодец. Стены сливаются в серую мазню, рельсы визжат, умоляя о пощаде, а вибрация корпуса превращает кости в желе.

— Держаться! — мой голос потонул в реве сирены сближения.

«Левиафан» влетел в подземный грузовой терминал Особняка не как гость, а как карающий молот.

Массивные гермоворота, рассчитанные на то, чтобы выдержать взрыв грузовика с тротилом, не были рассчитаны на удар двухсоттонного локомотива с ядерным сердцем, усиленного магической броней.

УДАР.

Мир схлопнулся в одну ослепительную вспышку и звук разрываемого металла.

Нас швырнуло вперед. Ремни безопасности впились в плечи, выжимая воздух из легких. Если бы не амортизаторы кресел и компенсаторы инерции костюма, мы превратились бы в фарш.

Локомотив пробил ворота насквозь, сминая сталь как фольгу. Мы влетели в зал терминала, снося штабеля контейнеров, погрузчики и все, что стояло на пути. Искры летели водопадом, освещая темный зал лучше прожекторов. Поезд пропахал бетонный пол, высекая траншею глубиной в метр, и наконец замер, врезавшись в дальнюю стену.

Тишина.

Звенящая, мертвая тишина, нарушаемая только шипением пробитой пневматики и треском остывающего металла.

— Экипаж, перекличка! — я отстегнул ремни, чувствуя вкус крови во рту. Прикусил язык.

— Цел… кажется, — прохрипел Клин, выбираясь из своего кресла. Его экзоскелет дымился. — Но мою печень мы только что оставили на пятом километре.

— Системы в норме, — голос Инги дрожал, но был четким. — Реактор стабилен. Герметичность нарушена в третьем отсеке, но шлюзы закрыты.

— Рысь? Катя?

— Живы, — отозвалась Волонская. Она держалась за голову, диадема на лбу пульсировала. — Но нас ждут. Я чувствую их. Они не испугались. Они… рады.

— Радость будет недолгой.

Я ударил по кнопке открытия десантных люков.

— Клин, выпускай дронов! Огонь на подавление!

Борта вагонов откинулись. Из чрева «Левиафана» вырвался рой «Ос» и уцелевшие после Урала Синтеты.

Мы выпрыгнули на бетон, усеянный обломками.

Терминал был погружен в полумрак, разрезаемый лучами аварийного освещения.

И тут они пошли в атаку.

Не люди. Наши собственные машины.

«Серпы» — тяжелые советские големы, которых мы оставили охранять базу — вышли из-за контейнеров. Их глаза горели фиолетовым огнем взлома. Пулеметы КПВТ раскручивались.

— Предатели! — рыкнул Клин, открывая огонь из «Вулкана».

Свинцовый ливень ударил по броне големов. Искры брызнули фонтаном, но старые советские машины были крепкими. Они ответили шквалом калибра 14.5 мм.

Пули забарабанили по обшивке поезда, пробивая внешние листы.

— Они прикрывают пехоту! — крикнул я, уходя перекатом за колесную пару. — Вижу тени! «Триада»!

Кибер-ниндзя двигались по стенам и потолку, используя магнитные захваты. Они были быстрыми, как ртуть. В руках — плазменные клинки, режущие металл как масло.

Один из них спрыгнул прямо на крышу локомотива, намереваясь прорезать люк и добраться до Инги.

— Ну уж нет!

Я активировал прыжковые двигатели костюма. Рывок вверх.

Я приземлился на крышу рядом с ним.

Ниндзя развернулся, его маска демона сверкнула в свете искр. Удар меча — быстрый, невидимый.

Я не стал блокировать. Я использовал грави-импульс Кольца.

Ударная волна сбила его с ног. Он покатился по крыше, цепляясь когтями за металл.

— [Команда: Перехват!] — я направил руку на него.

Кольцо выпустило черный луч.

Ниндзя дернулся. Его броня «Чешуя Дракона» попыталась поглотить энергию, но Ключ Доминиона, который я поглотил на Урале, знал коды этой брони.

Чешуйки на его груди раскрылись, обнажая уязвимые узлы.

— Ошибка системы, — прошептал я и выстрелил из «Медведя» ему в грудь. Дважды.

Ниндзя рухнул с поезда под колеса.

Внизу кипел бой. Клин, используя поезд как укрытие, сдерживал натиск взломанных «Серпов». Рысь метала ЭМИ-гранаты, выжигая сенсоры роботам. Катя стояла в дверях вагона, раскинув руки — она создала ментальный барьер, который дезориентировал живых бойцов противника, заставляя их мазать.

Но мне нужен был не рядовой боец. Мне нужен был офицер.

Я спрыгнул обратно в зал.

Мой интерфейс выделил фигуру в глубине терминала. Он стоял на возвышении, спокойно наблюдая за бойней.

Броня другого типа. Более тяжелая, с золотыми вставками. На плечах — генераторы силового поля. В руках — не мечи, а длинное энергетическое копье.

Командир отряда «Триады».

Я двинулся к нему, расстреливая по пути пару дронов-камикадзе.

Он заметил меня. Не стал убегать. Спрыгнул вниз, приземлившись так тяжело, что бетон треснул.

— Оператор Бельский, — его голос звучал чисто, без искажений. — Ты принес нам Ключ. Это было любезно.

— Я принес вам счет за ремонт, — я перезарядил пистолет. — И за моих людей.

Он крутанул копье. Наконечник загудел, формируя плазменный шар.

— Твои люди были слабы. Слабость — это грех. Доминион очистит этот мир от слабых.

Он рванул ко мне.

Скорость была запредельной. Я едва успел активировать щит на левой руке.

Удар копья отбросил меня на пять метров. Щит лопнул, рука онемела.

Этот парень был серьезнее того, что на Урале. У него были ускорители рефлексов нового поколения.

— Сдавайся! — он навис надо мной, занося копье для добивания.

Я лежал на спине. «Медведь» выбит из руки.

Но у меня оставался козырь.

Я не просто так таскал на себе трофеи с Урала.

Я сунул правую руку в подсумок и выхватил небольшую серую сферу. Грави-мина.

Но я не бросил её.

Я активировал её в руке, одновременно включая режим поглощения на Кольце.

— Жри! — заорал я.

Кольцо втянуло энергию гравитации, не давая ей разорвать мне руку, и сфокусировало её в узкий пучок.

Я ударил кулаком в землю.

Гравитационная волна пошла по полу. Бетон вздыбился волной цунами.

Командира подбросило в воздух. Его координация сбилась.

Я вскочил, используя ускорители, и врезался в него в полете. Мы рухнули на груду ящиков.

Я прижал его к металлу. Моя кибер-рука сжала его горло.

Броня заскрипела.

— Инга! Взлом! Прямо сейчас! — крикнул я.

Я выдернул нейро-кабель из своего запястья и вогнал его в порт на шее командира, пробив иглой мягкую защиту сочленения.

— АААА! — он закричал. Это была не просто боль. Это было вторжение в разум.

Мы провалились в вирт.

Я, Инга и Он.

Его сознание выглядело как крепость в восточном стиле. Стены из иероглифов, драконы-стражи.

Но у меня были коды доступа Сферы.

Стены рухнули. Драконы рассыпались пылью.

Мы ворвались в его память.

— Кто ты? — спросил я, разрывая его цифровой аватар на части. — Зачем вам Особняк?

Данные потекли рекой.

Образы. Схемы. Приказы.

…Проект «Восход». Цель: Захват узла связи Предтеч в Москве. Активация протокола призыва…

…Второй Ключ утерян на Урале. Приказ: Извлечь Третий Ключ из носителя (Андрей Бельский)…

…Спящие агенты в Совете Кланов активированы. Код: «Красный Лотос»…

И самое главное.

Лицо.

Человек в тени, отдающий приказы.

Не азиат. Русский.

В мундире высшего командования Империи. С орденом Андрея Первозванного на шее.

Генерал-губернатор Москвы. Князь Меньшиков.

— Вот оно что, — прошептал я в вирте. — Предатель на самом верху.

Я выдернул шнур.

Меня выбросило в реальность.

Командир под мной обмяк. Его мозг был выжжен форсированным допросом. Изо рта текла струйка крови.

Бой вокруг стихал.

Взломанные «Серпы», лишившись внешнего управления, замерли. Ниндзя, поняв, что командир нейтрализован, начали отступать, растворяясь в тенях. Клин добивал последних, кто не успел уйти.

Я поднялся, тяжело дыша.

Кольцо на пальце пульсировало, переваривая полученную информацию.

— Макс? — голос Инги в наушнике был тихим. — Ты видел это?

— Видел. Меньшиков. Глава обороны столицы. Он открыл им ворота. Он продал Москву Доминиону.

Я посмотрел на труп командира.

На его груди, под сорванной пластиной брони, мигал таймер.

Обратный отсчет. 00:30… 00:29…

— Бомба! — я пнул тело с платформы вниз, в ремонтную яму. — В укрытие!

Взрыв был объемным. Термобарический заряд выжег кислород в радиусе десяти метров.

Но мы были далеко.

— Они зачищают следы, — сказал Клин, подходя ко мне. Он хромал, броня была посечена, но он улыбался. — Мы отбили базу, босс. Мы дома.

— Это не дом, Борис. Это руины.

Я оглядел разгромленный терминал. Искореженный металл, трупы, дым.

Но Особняк стоял. Стены выдержали. И самое главное — лаборатория внизу, где хранился Первый Ключ, была нетронута. Они не успели взломать дверь Волковых.

— Мы знаем врага в лицо, — сказал я. — И мы знаем, что они ищут. Они хотят Отца.

Я посмотрел на «Левиафан», стоящий в стене.

В его трюме, в замороженном сне, лежал Андрей Бельский. Носитель Третьего Ключа. И носитель Вируса.

— Клин, выгружай капсулу. Тащи её в самый защищенный бункер. Инга, восстанавливай периметр. Используй ресурсы поезда. Рысь… найди нам еды.

Я вытер кровь с лица.

— А я… я должен сделать звонок. Графу Морозову. И, возможно, Доминику. Пришло время собрать альянс. Против Меньшикова и его азиатских друзей мы в одиночку не выстоим.

Я вышел из терминала на свежий воздух.

Москва горела. В центре города поднимались столбы дыма. Бунт? Или начало вторжения?

— Игра перешла в эндшпиль, — сказал я ночному небу. — Твой ход, предатель.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!