Бастард с нейросетью: Протокол «Вторжение». Том 2

Глава 15. Предатель в отражении

Карьерный экскаватор, преградивший нам путь к Башне, был не просто машиной. Это был собор из ржавчины и ненависти высотой в тридцать метров. Его стрела, увенчанная гигантской вращающейся фрезой для проходки скальных пород, заслоняла небо.

Зубья пилы, каждый размером с человека, вращались с гулом, от которого вибрировала обшивка нашего поезда. Они светились фиолетовым — Вирус накачал металл энергией разрушения.

— [Цель захвачена,] — голос Клина в интеркоме был напряжен до звона. — Дистанция 800 метров. Сингулярный заряд в казеннике. Конденсаторы на 100 %.

— Огонь по готовности! — скомандовал я, вцепившись в поручни командирского кресла. — Бей в поворотный круг башни! Если снесем голову, он упадет!

— Есть огонь!

Клин нажал на гашетку.

Щелчок.

Глухой, сухой звук удара бойка.

И тишина.

Рельсотрон молчал. Стволы не выплюнули смерть.

— Осечка?! — рявкнул Клин. — Датчики показывают норму! Перезагружаю контур!

Экскаватор не стал ждать. Он сделал шаг навстречу. Земля содрогнулась. Его пила начала опускаться, нацеливаясь на крышу нашего локомотива.

— Катя, щиты! — крикнул я. — Инга, что с пушкой?!

— Я… я не понимаю! — Инга лихорадочно била по клавишам терминала. — Программный сбой! Кто-то заблокировал протокол стрельбы на уровне «железа»! Сигнал не проходит к соленоидам!

— Это невозможно! Мы в автономке! Связи нет!

— Связь есть, — тихо сказала Рысь. Она смотрела не на экраны, а на пол рубки. — Она идет изнутри.

Я вывел схему поезда на главный монитор.

Красная точка мигала не снаружи. Она мигала в третьем вагоне. В машинном отделении, где стояли дизели.

[Внимание! Ручное вмешательство в систему управления огнем.]

[Идентификатор доступа: Техник Сергей (Уровень доступа: Инженер).]

Сергей. Тот самый парень, который докладывал мне о проблемах с Саркофагом. Мы не заперли его с остальными, потому что у него был гражданский нейро-имплант и Катя подтвердила, что он чист.

Мы ошиблись.

Вирус не взломал его. Вирус купил его. Или запугал до такой степени, что предательство стало единственным выходом.

— Ах ты крыса… — я вырвал шлем из гнезда зарядки. — Клин, держи оборону турелями! Я в машинное!

— Макс, он близко! — заорала Инга.

Тень от пилы накрыла локомотив.

Взревел металл.

Экскаватор ударил.

Пила врезалась в наш носовой щит.

Энергетическое поле вспыхнуло ослепительно-синим и схлопнулось под чудовищным давлением зачарованной стали. Зубья вгрызлись в броню локомотива.

Скрежет был таким, что у меня кровь пошла из ушей. Поезд накренился. Искры посыпались в рубку дождем расплавленного металла.

— Нас режут! — кричал Клин. — Броня пробита! Герметизация нарушена!

Я скатился по наклонному полу коридора, игнорируя удары о стены. Гравитация сошла с ума.

Мне нужно было добраться до Сергея. Он заблокировал не только пушку. Он отключил маневровые двигатели. Мы были обездвиженной мишенью.

Я ворвался в машинное отделение.

Здесь было жарко и дымно. Дизели ревели на холостых оборотах.

Сергей стоял у распределительного щита.

Он вскрыл панель и варварски, кусачками, перерезал оптоволоконные шины управления орудиями.

Его лицо было мокрым от пота и слез. Глаза бегали.

— Не подходи! — взвизгнул он, увидев меня. Он выставил перед собой пневматический гвоздомет. — Он обещал! Он сказал, что если я остановлю пушку, он пощадит мою семью! Они в Москве! Вирус сказал, что знает, где они живут!

— Он лжет, Сергей! — я сделал шаг вперед, поднимая руки. — Вирус не щадит никого! Ты убиваешь нас всех! Включи цепь обратно!

— Нет! Нельзя! Он видит! Он в моей голове!

Сергей навел гвоздомет на главный рубильник реактора.

— Если ты подойдешь, я заглушу реактор! Щиты упадут полностью! Пила разрежет нас пополам!

Над нами раздался чудовищный треск. Крыша вагона начала прогибаться. Зубья пилы прорезали внешнюю обшивку и показались внутри, вращаясь в метре над нашими головами. Раскаленные капли металла падали на пол.

— Сергей, у тебя три секунды, — мой голос стал ледяным. — Отойди от щита.

— Прости, командир… Я хочу жить.

Он нажал на спуск гвоздомета, целясь в блок управления стержнями.

Я выстрелил первым.

Не из «Медведя» — рикошет в машинном отделении мог убить нас обоих.

Я использовал гарпун на левой руке.

Трос выстрелил, пробил плечо техника и дернул его на себя.

Гвоздь ушел в потолок, выбив сноп искр.

Сергей упал, воя от боли.

Я подскочил к нему, ударом ноги отшвырнул гвоздомет.

— Ты выбрал не ту сторону.

Я рванулся к щиту. Провода были искромсаны в лапшу.

Восстановить? Нет времени. Пила уже резала потолок над дизелями. Если она заденет топливные баки — мы сгорим.

Нужен «жучок». Байпас.

Я сорвал крышку со своего кибер-интерфейса на предплечье. Выдернул кабель прямого подключения.

И воткнул его в оголенные контакты орудийной шины.

— Инга! — заорал я, чувствуя, как 220 вольт управляющего тока бьют меня по нервам. — Я замыкаю цепь через себя! Стреляй! Прямо сейчас!

— Макс, это сожжет твою нейросеть!

— СТРЕЛЯЙ!!!

Наверху, в башне, Клин увидел, как индикатор «Готовность» мигнул зеленым.

Он не колебался.

БА-БАХ!

Рельсотрон выстрелил.

В этот момент пила экскаватора прорезала крышу окончательно и начала опускаться на меня.

Снаряд «Сингулярность» ударил в основание стрелы гиганта.

Гравитационный взрыв скрутил металл стрелы в тугой узел. Многотонная конструкция лопнула с оглушительным звоном.

Стрела с вращающейся пилой, потеряв опору, рухнула вниз и вбок.

Она промахнулась мимо меня на полметра, врезавшись в пол рядом с дизелем. Зубья вгрызлись в бетон фундамента завода, вырывая куски арматуры.

Экскаватор, потеряв равновесие, покачнулся и начал заваливаться назад, увлекая за собой обломки своей стрелы.

Он рухнул на цех, из которого вышел, погребая под собой сотни мелких дроидов сопровождения.

— Попали… — я выдернул обугленный кабель из своей руки.

Меня трясло. Перед глазами плыли красные круги — интерфейс перезагружался после скачка напряжения.

— Макс! — Инга ворвалась в отсек. — Ты жив?!

— Жив. А вот наш друг…

Я посмотрел на Сергея.

Он лежал в углу, прижимая руку к пробитому плечу. Он плакал.

Но не от боли.

Его глаза… они светились зеленым.

— Глупый ход, — произнес техник голосом Отца. — Ты выиграл секунду, но потерял ферзя.

— О чем ты? — я шагнул к нему, доставая пистолет.

— Пока вы воевали с железкой… я открыл двери.

Поезд дернулся.

Не от удара.

Свет погас. Гудение реактора стихло.

Наступила полная тишина.

— Что он сделал? — Инга бросилась к пульту. — Макс! Он запустил вирус в систему аварийного торможения реактора! Стержни упали! Мы обесточены!

— Периметр деактивирован, — продолжил Сергей с жуткой улыбкой. — Щитов нет. Пушки молчат. Вы — консервы.

Я выстрелил ему в голову. Без разговоров.

Тело дернулось и затихло. Зеленый свет в глазах погас.

Но дело было сделано.

«Левиафан» стоял. Мертвый, холодный, пробитый.

А снаружи, из темноты промзоны Капотни, к нам приближались огни.

Тысячи огней.

Армия Вируса.

Они не стреляли. Они шли брать нас на абордаж.

— Клин! Все в грузовой вагон! — скомандовал я, помогая Инге встать. — Занимаем круговую оборону! Это будет долгая ночь.

Мы проиграли бой за мобильность. Теперь мы были крысами в железной бочке, которую окружили коты.

И единственный выход был — продать свои шкуры как можно дороже.

«Левиафан» умирал.

Это было не похоже на смерть живого существа. У него не было агонии. Он просто остывал. Массивный корпус, лишенный тепла реактора, начинал потрескивать, отдавая накопленные джоули в холодную ночную атмосферу. Аварийное освещение в коридорах тускнело, переходя в режим «мерцающего склепа».

Я сидел на полу в грузовом отсеке, прижимая к груди обожженную руку. Ожог от прямого подключения к силовой шине был глубоким — кожа обуглилась, кибер-порт расплавился, превратившись в бесполезный кусок пластика и кремния. Теперь я был отрезан от сети. Никакого взлома, никакой диагностики. Только глаза, уши и «Медведь» с последним магазином.

— Они на крыше, — прошептал Клин. Он стоял у задраенного люка, прижав шлем к металлу. — Скребутся. Сотни когтей. Пытаются найти дыру, которую пропилил экскаватор.

— Долго они не будут искать, — отозвалась Инга. Она сидела рядом с Модулем «Прометей», который теперь был просто черным обелиском без энергии. — У них есть резаки. И кислота.

— Мы в ловушке, — констатировала Катя. — Снаружи армия. Внутри — труп поезда. И мы посередине, как начинка в сэндвиче.

— Мы не начинка, — я с трудом поднялся. Боль в руке пульсировала в такт сердцу. — Мы — кость в горле.

Я оглядел грузовой отсек.

Здесь, в темноте, стояли наши «Серпы» — три советских гиганта, которые мы притащили с Урала. И два десятка Синтетов — наших дроидов, которые были отключены для экономии энергии во время марша.

Они стояли ровными рядами, опустив головы. Мертвая сталь.

Или нет?

Мой взгляд зацепился за индикатор на груди ближайшего Синтета.

Там, где должна была быть чернота выключенной системы, тлел тусклый огонек.

Фиолетовый.

— Инга, — мой голос прозвучал слишком громко в тишине. — Ты вытащила аккумуляторы из дроидов перед погрузкой?

— Нет, зачем? Они в гибернации. Режим сна потребляет ноль целых…

— Клин! Отойди от люка! — заорал я. — Назад к Модулю! В круг!

— Чего? — сержант обернулся.

В этот момент голова ближайшего Синтета дернулась.

Механический сустав скрипнул.

Сенсоры дроида вспыхнули. Не синим цветом лояльности. И даже не красным цветом боевой тревоги.

Они горели фиолетовым огнем Бездны.

— [Протокол обновления завершен,] — произнес дроид голосом, который я слышал в своих кошмарах. Голос Отца, пропущенный через вокодер. — [Добро пожаловать в Семью.]

— Они взломаны! — закричала Инга. — Вирус прошел по внутренней сети до отключения! Он сидел в них и ждал!

Дроиды оживали один за другим. Двадцать машин смерти, созданных нами для защиты, теперь разворачивались против создателей.

«Серпы» тоже зашевелились. Их гидравлика взвыла. Огромные пулеметы начали опускаться, наводясь на нас.

Мы оказались в тире. Только мишенями были мы.

— В укрытие! За генератор! — я толкнул Рысь и Катю за массивный корпус обесточенного дизеля.

ДЗЗЗТ!

Первая очередь ударила в то место, где секунду назад стоял Клин. Бетонный пол (мы залили его поверх стали вагона для устойчивости) взорвался крошкой.

— Огонь! — рявкнул я, стреляя навскидку из «Медведя».

Пуля ударила Синтета в голову. Керамит треснул, дроид пошатнулся, но не упал. Вирус, управляющий им, игнорировал повреждения, которые остановили бы обычную программу. Он заставлял машину работать даже с пробитым процессором, перераспределяя функции на периферию.

— Их слишком много! — Клин поливал строй роботов из дробовика. Картечь сбивала их с ног, но они ползли. Ползли, цепляясь руками-лезвиями за пол.

Это был зомби-апокалипсис, только вместо мертвецов были наши собственные детища из карбона и стали.

— У «Серпов» броня танковая! — крикнула Инга, прячась за блоком цилиндров. — Нам их не пробить стрелковкой!

Один из «Серпов» сделал шаг вперед. Пол вагона прогнулся под его весом. Он поднял ногу, собираясь раздавить генератор вместе с нами.

— Катя! — я перезарядил пистолет. — Ударь их! Выжги электронику ментальным шумом!

— Я не могу! — Волонская прижимала руки к голове. Из-под диадемы текла кровь. — Вирус… он экранировал их! Там нет разума! Там только Код! Я бьюсь о стену!

Ситуация была патовой. Мы были зажаты в углу вагона. Спереди — стена взбесившихся машин. Сзади — стена вагона, за которой кишмя кишит внешняя армия Вируса.

Мне нужен был выход.

Я посмотрел на Модуль «Прометей».

Он стоял рядом с нами, темный и холодный.

Но внутри него, в его атомной структуре, все еще спала искра. Ключ Доминиона. Сфера, которую я скормил ему на Урале.

— Инга! — я схватил её за плечо. — Грави-излучатель! Тот, который мы сняли с азиатского дрона! Он здесь?

— В ящике! Вон там, у верстака! Но он разобран!

— Тащи сюда! Быстро!

Клин прикрывал нас, превратившись в живую турель. Он стрелял с двух рук — из дробовика и трофейного плазменного пистолета.

— Давай, босс! У меня патронов на минуту!

Я подполз к ящику. Вырвал оттуда грави-ядро. Это была тяжелая сфера, оплетенная проводами.

Без питания она была бесполезна.

— Мне нужно питание! — крикнул я.

— Реактор сдох! Аккумуляторы пусты!

Я посмотрел на свою руку. На Кольцо.

Оно все еще работало. Оно питалось от меня. От моей жизни, от моей маны, от моей крови.

Я мог использовать его как батарейку. Но цена…

— [Предупреждение: Критическое истощение носителя.]

— [Риск необратимого повреждения нервной системы: 90 %.]

— Плевать, — прошептал я.

Я сорвал перчатку с правой руки. Обнажил Кольцо.

Схватил оголенные провода грави-ядра голой рукой. Прямо поверх камня.

— Жри!

Я направил волю в Кольцо.

Удар был таким, словно я сунул руку в расплавленный свинец.

Моя мана, моя жизненная сила хлынули в прибор. Вены на руке вздулись и почернели. Я закричал.

Сфера в моих руках засветилась. Сначала тускло, потом ослепительно ярко.

Черная дыра в миниатюре проснулась.

Синтеты были уже в двух шагах. «Серп» занес ногу для удара.

— Лови гравитацию, сука!

Я швырнул ядро в центр наступающей орды роботов.

Вспышки не было.

Был Звук. Звук схлопывающегося пространства.

ВУУУМП.

Гравитационная воронка возникла посреди вагона.

Дроидов, «Серпов», ящики с оборудованием — всё это рвануло к центру зала с чудовищной силой.

Металл визжал, скручиваясь в узел.

Роботов ломало, сминало, впрессовывало друг в друга. Гигантский «Серп» сложился, как оригами, его броня лопнула, брызнув маслом.

Нас прижало к стене перегрузкой. Поезд застонал, шпангоуты затрещали.

Через три секунды ядро перегорело. Воронка исчезла.

В центре вагона лежал идеально круглый шар из спрессованного металлолома диаметром в три метра. Из него торчали обломки конечностей и стволов.

Тишина.

— Ты… ты сделал из них катышек, — прошептал Клин, глядя на шар. — Охренеть.

Я сполз по стене. Правая рука висела плетью. Она была черной до локтя. Нервы сожжены. Я не чувствовал пальцев.

— Макс! — Инга бросилась ко мне с аптечкой.

— Оставь, — я оттолкнул её здоровой рукой. — Потом. Сейчас…

Я не успел договорить.

Снаружи, с крыши вагона, раздался грохот.

Металл крыши над нами начал плавиться. Потекла раскаленная лава.

Они прорезали обшивку.

Дыра расширялась. В проем заглянула морда Стража. Но не робота.

Это был человек. «Возвышенный».

Его лицо было вплавлено в маску штурмовика.

— Выходите, — прогремел голос Вируса сверху. — Ваши игрушки сломаны. Сопротивление окончено.

Мы были обезоружены. Моя рука не работала. У Клина кончились патроны. Катя была истощена.

А сверху на нас смотрели сотни стволов.

— Это конец? — спросила Рысь, прижимаясь к Инге.

Я посмотрел на шар металлолома. Посмотрел на свою мертвую руку.

И улыбнулся.

— Нет. Это смена тактики.

Я поднял голову.

— Мы выходим! — крикнул я. — Не стреляйте! У нас есть предложение!

— Макс, что ты делаешь? — прошипел Клин.

— Я выигрываю время. И я меняю поле боя. Здесь, в консервной банке, мы трупы. Нам нужно попасть внутрь Периметра. К Башне. И если для этого нужно сдаться в плен… мы сдадимся.

— Ты хочешь, чтобы нас привели к Нему?

— Я хочу оказаться на расстоянии удара. У меня остался один козырь.

Я кивнул на свой нагрудный карман. Там лежала флешка с кодами «Спящих». И еще кое-что. Ампула с кровью мутанта, которую я сохранил после синтеза антидота.

— Выходим, — повторил я. — Руки за голову.

Мы начали подниматься по аварийному трапу наружу.

В ночь, в дождь и в руки Вируса.

Понравилось? Подписывайтесь, добавляйте в библиотеку и ставьте лайки! Это ускоряет выход проды!