Последняя из рода Леер - 2

Глава 3

— Сегодня вы вступите в новую жизнь. Сегодня вы перестанете быть маменькими и папенькими сынками. Сегодня вы забудете о жалобах и причитаниях. Никаких девушек, мамочек, развлечений и веселья. Здесь нет места слабакам и трусам. Здесь не будет поблажек и никто, вы слышите, никто не будет подтирать вам задницу, когда вы обосретесь. Это всем ясно? Не слышу! ВАМ ЯСНО?

— Так точно, — ответил дружным хором новый набор кадетского корпуса из пятидесяти человек. Они стояли под проливным дождем целый час, еще два часа до этого ждали, просто ждали, не зная чего. Пятьдесят парней, совершенно разных и похожих одновременно. Каждого обуревали свои чувства, и каждый пошел в этот кадетский корпус со своей целью. Например, парень, по имени Нил пошел в кадеты из-за несчастной любви, другой, тот самый долговязый парень, на которого наткнулся Зак, по настоянию матери, но главное из-за простого любопытства, а щуплый мальчишка с живыми ярко-синими глазами, Жак, кажется, пошел в кадеты чтобы позлить отца. Правда, кто этот его отец, так и не сказал, а Зак не спрашивал. У него самого были свои причины, но как ни странно вся эта обстановка и даже дождь ему нравились. Когда пришел старший, их капитан Карл Огрин, пятьдесят мальчишек оживились. А после речи приуныли. Не все, оказывается, были готовы отказаться от веселья и девочек, но никто не хотел прослыть трусом. Поэтому каждый сцепил зубы, чтобы сосед не слышал, как они стучат от холода и уставился на своего командира. Капитан чем-то напоминал Гаара. Высокий, широкоплечий и подтянутый. Все в нем говорило о непробиваемой уверенности, силе, цепкости и невероятной хватке. Он с одного взгляда определил, кто из этого стада баранов сможет в итоге стать человеком, а кто так и останется тупым парнокопытным. Зак это понял и позволил себе маленькую улыбку, но только про себя.

Потеряв резерв и возможность колдовать, он с удивлением обнаружил, что обладает другими качествами, не связанными с магией. Упорство, сила, которая иногда может уподобиться магии, проницательность и наблюдательность. Он и не подозревал, что может подмечать детали, анализировать и делать выводы так точно, что иногда это пугало. Не его, окружающих. Впервые, он заметил в себе это еще в деревне.

Праздник урожая для любого жителя деревни — это самый главный праздник в году. В этот день нужно отблагодарить матушку- природу за все дары, которыми она так щедро наградила и чем богаче будет твой дар, тем богаче будешь ты сам в следующем урожайном сезоне. Поэтому каждый житель стремился в этот день зарезать самого лучшего барана, зажарить самого сочного гуся, вырастить и показать на зависть соседям самый спелый и большой овощ. И все это выносилось на общий стол. А вечером молодежь отправлялась к реке, разжигались костры, незамужние девицы гадали на воде, а парни развлекались перепрыгиванием через костер. Опасность от этих игрищ и заметил Зак. Он знал огонь, любил его. Да они с Риланом были с огнем на короткой ноге, а точнее руке. Два мага огневика. Огонь ластился к ним и был предан, словно щенок. Даже сейчас он не ощущал жара огня, лишь ласковое прикосновение. Стихия не забыла его, она любила его, но для другого, кого-то из деревни огонь был очень опасен. Он не понимал, откуда появилось это ощущение, но знал совершенно точно, что сегодня кто-то пострадает от огня и не просто так. Поэтому он решил не дожидаться этого момента и пошел за ведром, чтобы залить костер. Едва он приблизился к воде, из темноты к нему вышла дочка кузнеца Силантия, Арина.

— Привет, — улыбнулась она.

— Привет, — ответил он и нагнулся, чтобы зачерпнуть воды. Но не успел. Аринка перехватила его руку, а потом прижалась к нему и поцеловала. Он не успел опомниться, как кто-то кинулся на него и он повалился в воду. Кто-то бил его руками, но Зак совершенно не ощущал ударов. То ли нападавший не сильно бил, то ли Зак стал таким твердотелым. В общем, в итоге он поднялся и перехватил руки нападавшего. Им оказался Игнат, сын местного фермера. Он ругался, кричал и снова пытался напасть. Зак легонько оттолкнул его, как ему показалось, но парень отлетел на несколько метров и упал прямо под ноги Аринке, причем так неудачно, прямо на пятую точку. Девушка не сдержалась и расхохоталась так звонко, что на представление сбежались еще несколько девиц. Игнат покраснел, выругался и, уходя, посмотрел на Зака, и взгляд этот не предвещал ничего хорошего.

— Ты зачем это сделала? — спросил Зак, выбираясь из воды.

Аринка улыбнулась, и он впервые смог по настоящему ее разглядеть. А ведь она и правда была красавицей. Да еще какой. Эх, если бы его душа не была так отравлена горем и целью, он бы, наверное, присмотрелся к ней поближе. Почему-то именно сейчас слова отца показались ему не такими уж нелепыми.

— А то ты не знаешь, — хмыкнула девушка, — Вот даже ты, увидел меня и в лице переменился. Из глаз горе ушло.

— Так ты на солнышко похожа, когда улыбаешься. Вот тьма и отступает. Моя подруга обладала тем же даром. Когда она улыбалась, мир вокруг переворачивался.

— Хорошо ты говоришь, Зак. Только ты во мне и человека видишь. А другие только красивую картинку. Именно за это я тебя и полюбила. Вас обоих.

— Так зачем ты это сделала?

— Да, Игнат достал уже. Отца моего донимает, все сватается. Его папашка расстарался. Обещал нам дом построить, меня в шелка, да побрякушки нарядить. А по что мне побрякушки, да шелка, коли не люб он мне. Папенька и держался только из-за вас с Риланом. Уж коли выбирать между фермером и магом…

— Понимаю.

— Да ничего ты не понимаешь, — отмахнулась девушка, — Дело даже не в Игнате. А в вас. Вы же первые из всего села вырвались в тот мир, где для таких как мы судьба давно предопределена. Прожить всю жизнь здесь, взрослеть, жениться, рожать детей и умирать. Я не хочу так. Я хочу как вы.

— И к чему это привело? — резонно спросил Зак.

— А я бы пожила вашей жизнью, даже если через год Всевидящая призовет меня за грань.

— Ты сейчас чушь несешь, ты знаешь?

— Ага. Знаю. А еще я знаю, что сбегу отсюда. При первой же возможности сбегу. Еще не знаю куда, но обязательно сбегу.

— Ты об отце подумай. Он тебя за такие мысли по головке не погладит. Да и прежде чем бежать ты должна знать, что в том мире никто тебя не ждет. Никто не поможет, если что случится. Ни родных, ни друзей там не будет.

Но девушка не слушала его. Она уже давно была мечтами там, в придуманном ее воображением мире, который очень сильно отличался от суровой реальности.

Они еще немного поговорили. Отговаривать он больше не пытался. Но адрес свой в Велесе, на всякий случай, дал. Мало ли что.

На том и разошлись. А утром Игната нашли мертвым в том самом костре, который Зак так и не затушил. Конечно, подозрение сразу пало на него. Пол деревни в тот вечер слышало, как Игнат кричал и ругался. Теперь уже кричал и ругался его отец, но переходить границы опасался, Зак все-таки был магом, хоть и бывшим. До приезда ищейки его поместили под домашний арест. А он все лежал и прокручивал в голове мельчайшие подробности того вечера. И чувства свои и эмоции, и людей. А потом он вспомнил, как полыхнули глаза Марьяны, когда Аринка его поцеловала. Только причем здесь Игнат? Он не понимал.

Вечером приехал следователь из ближайшего города. Обычный человек. С такими же обычными методами. И как-то сразу он вознамерился свалить всю вину на Зака и укатить туда, откуда приехал. И если бы Зак был простым деревенским парнем, если бы не учился в столице и не повидал столько, сколько успел повидать за свою не слишком длинную жизнь, то, наверное, у следователя это получилось бы. А так, он битый час пытался его разговорить, уловки всякие применял, угрожал, запугивал, сочувствовал и сделки предлагал, а в глаза не смотрел. Одного раза хватило. Не простой перед ним был парень. Этот следователь тысячу раз пожалел, что вообще пошел на эту работу. В тот день пожалел в тысячу первый.

— Так вы будете говорить или нет? — в очередной раз спросил он, и устало привалился на спинку стула.

— Так я, вроде, все сказал, как было. Только вы мне не особо верите.

— А с чего я должен верить? Да вся деревня слышала, как ты с ним ругался.

— Да что вы? Так прям и вся? И что же я говорил такое? Угрожал ему?

— Допустим, не угрожал. Но это еще ничего не значит.

— Говорю вам, вы не там ищите. Я не убиваю тех, кто слабее.

Следователь хотел, что-то сказать, зацепиться за случайно или намеренно брошенную фразу и снова посмотрел в глаза парню. И снова не выдержал, вздрогнул. Так и хотелось крикнуть, да кто ты такой? Но должность, да и гордость тоже, обязывала молчать.

— Хорошо. И кто, по твоему, мог его убить?

— Понятия не имею, но очень бы хотел выяснить. Поможете?

— Это как же?

— Да все просто. На место хочу глянуть, где труп нашли.

Следователь рассмеялся в лицо этому странному мальчишке. С такими предложениями подозреваемые к нему еще не обращались. Ушел, твердо убежденный, что если не расколет мальчишку, отправит дело как есть. Пусть суд разбирается. А вечером с ним связалось начальство впервые, наверное, за всю его карьеру. Утром же прибыли ищейки из столицы. Анвар, человек и маг. Жуткие типы. Подстать самому мальчишке. Он решил, что все к лучшему и, не дожидаясь отзыва, сам направился домой.

— Мама сказала, — это первое, что пришло в голову, когда он увидел Корина, в сопровождении ищейки, по виду, так не в пример лучше прежнего и мага. Он весь подобрался, когда почувствовал ауру смерти, окружавшую его, — Некромант.

— Угадал, — улыбнулся тот, принюхался, как самая настоящая собака и снова улыбнулся, — А ты огневик и сильный.

— Был когда-то, — погрустнел Зак, чем еще сильнее заинтересовал Кира, как он просил себя называть. Второго звали Петрис. Странное имя для ищейки, и кто ему мог выбрать такое? Ведь после обучения каждый сотрудник департамента получал новое имя, вместе с татуировкой окончания на ладони, только те, кто входил в секретный отдел, оставался без татуировки, но новое имя давали всем.

— Надо было тебе сразу сообщить, — укорил Зака Корин.

— Не маленький, справился бы сам, — отмахнулся парень.

— С тем пузыриком, что бегал тут час назад? — снова улыбнулся Кир, — Боюсь ты не успел бы сказать слово "невиновен", как был бы осужден.

— Ну, не я его в ищейки принимал.

— А мальчик то смелый, — проговорил Петрис и просканировал его своим цепким взглядом, чем сразу вызвал волну невольного уважения. Не слабого они ищейку прислали, да и не простого.

— Других моя жена не держит, — улыбнулся Корин, по доброму как-то. Видимо об Эльвире вспомнил, — Ну хватит о лирике, рассказывай.

— Да что рассказывать? Два дня назад был праздник урожая, я поссорился с Игнатом, он ушел. Целый и невредимый. Я тоже немного погулял и вернулся домой. А утром его нашли мертвым. Все.

— И этот человек хочет быть ищейкой? — хмыкнул Петрис. Зак посмотрел на него и прищурился.

— Откуда вы знаете?

— А наш дорогой Петрис, курирует этот проект. Кстати, один из предметов он также будет вести, — ответил за него Кир, — А я лекции по распознаванию магии буду читать. Но для тебя это вряд ли будет интересно. Мы с тобой другими вещами займемся, когда выберемся из той передряги, в которую ты угодил.

— Так, ребята. У нас на все неделя. Зак ты сейчас рассказываешь Петрису весь свой день по минутам, начиная с утра, а мы с Киром по деревушке вашей прогуляемся, может, и увидим чего.

Это расследование стало для Зака бесценным опытом. Он смотрел, как работает Петрис, как кусочек за кусочком складывает целую картину происшествия, записывая свои мысли и наблюдения в блокнот. И что удивительно, это действительно помогало. Зак вспомнил, что в тот день видел Игната с Силантием и местным деревенским парнем, Гришкой. Они не спорили, но разговор был неприятным для всех троих. Вспомнил и Марьяну, которая ходила за ним хвостиком с того момента, как он приехал. В этой девушке было что-то не то. Он еще не понимал, что именно его так напрягало, но вцепился в эту мысль как клещ и никак не хотел отпускать. Ему хотелось поучаствовать в расследовании, увидеть работу спецов своими глазами, но пока его подозревали, к расследованию не подпускали. Но вечером, за ужином в их доме, Кир все же бросал, как кость ему пищу для размышлений.

Например, разговор Силантия, Гришки и Игната. Оказывается, они планировали выкрасть Аринку, чтобы девчонке ничего не осталось, как выйти за парня. Его удивило, что ее отец в этом участвовал. Да еще втихаря, словно бандит какой. Почему? Ведь ему достаточно было приказать. Объяснение оказалось простым до скрежета в зубах. Жаль, что он сам не догадался, а вот Петрису даже общаться с ними не пришлось. Все дело в деньгах. После того, как главную путевую дорогу из Вершков перевели за двадцать верст, Силантию пришлось нелегко. Главный источник дохода уплыл, точнее уехал вместе с дорогой. Деревенские и сами пострадали от этого, и заказов почти не стало. Вот и подумал папенька, что неплохо было бы улучшить свое положение за счет старшей дочери. Да и женишок подходящий нашелся. Дело было за малым. Договориться. А что втихаря все сделали, так зная строптивый нрав Аринки и ее тайные мысли, отец просто перестраховался. Осудить Зак его не мог. У старика еще семь ртов, помимо дочери, которых еще кормить надо, да и понять было можно, а вот принять.

— Из всей этой истории можно сделать один вывод, никто не станет убивать индюка, который может принести больше пользы живой.

— Не торопись, мальчик, — проговорил Петрис, — В любом деле есть свое но, и если так сразу подвести черту, можно упустить главное. Допустим что-то пошло не так. Или Игнат, увидев поцелуи Аринки, передумал. Силантий разозлился и со злости убил парня.

— А как он умер? — вдруг спросил Зак.

— Ну, наконец-то — воскликнул Кир, — А я уж думал, он никогда не спросит.

Запомни, друг мой, самое первое действие, которое должен сделать хороший сыщик, осмотреть труп, второе — осмотреть место происшествия, а дальше уже детали.

— Это если дело об убийстве. А если о краже, то первое, что нужно сделать, установить, что пропало.

— Так как он умер? — снова спросил Зак.

— Магия, друг мой, — непонятно чему обрадовался Кир, — Его убил магический огонь. А это значит…

— Что в деревне есть маг, — закончил Зак.

— И не просто маг, а огневик. Как ты.

— Я больше не маг.

— Разрушенный резерв ничего не значит. Ты поймешь это, когда приступишь к занятиям.

— Ладно. Это все детали, — вмешался Корин, — То, что мы его не почувствовали, означает, что его сила спонтанна. Может, он и не хотел убивать.

— Или она, — задумчиво проговорил Зак. Марьяна. Почему-то он знал, что это она. Вот только зачем?

Он решил выяснить это без ищеек в память об их давней дружбе. Марьяна с детства была не такой как все. За ярко рыжие волосы, которых ни в ее роду, ни в самой деревне никогда и в помине не было, ее часто обижали. А Рилан и Зак, как истинные рыцари, защищали девочку. Она жила с бабушкой, а вот куда подевались ее родители, и понятия не имел.

Поскольку обвинения с него сняли в виду отсутствия активной магии, теперь он мог уйти. Он и ушел, к тому месту, где был пожар. Почему-то знал, что она придет туда. Так и случилось. Бледная, с горящими глазами, в которых плескался огонь. Неинициированный маг опасен, а неуправляемый маг опасен вдвойне.

— Я знала, что ты придешь, — проговорила девушка.

— Тебе нужна помощь.

— Мне никто не нужен, — рассмеялась она, и в смехе этом ему почудилось что-то безумное.

— Зачем ты убила его?

— Потому что он был никчемным. Только зря землю топтал.

— Не тебе это решать.

— А почему нет? Ты не знаешь, что это такое. Вся эта власть. Держать в руках чью-то жизнь и видеть, как медленно она уходит из глаз. Непередаваемые ощущения.

— Ты не в себе.

— Скажи мне, — проговорила девушка и скользнула к нему, — Разве ты не ощущал этого, когда убивал. А ты ведь убивал, я знаю.

— Нет, не ощущал. Я спасал свою жизнь, своих друзей.

— И как, спас? — спросила девушка и снова рассмеялась, как безумная, — Они ведь погибли из-за тебя Захари. Это ты не смог добраться до помощи, это ты был настолько слаб.

— Замолчи, — разозлился он. Его буквально колотило. Внезапно, как вспышка он увидел себя, как хватает ее за тонкую шейку и медленно, с наслаждением ломает ее. И жизнь уходит, просачивается сквозь пальцы, чтобы потом увидеть стеклянные, пустые глаза мертвеца.

Громкий окрик выдернул его из наваждения. Пелена спала с глаз, и он вдруг увидел, что сжимает ее горло и девушка хрипит, а на него смотрят полные страха и отчаяния глаза.

Он отпустил руки и уселся на землю, чтобы спрятать лицо в ладонях. Как он мог? Что это за наваждение такое? Он ругал себя, не мог поверить, что способен на такие чудовищные вещи. А потом, он вспомнил их с Аурой последний разговор.

Она говорила о тьме. Он слышал ее голос даже сейчас.

— Тьма, проверяет нас, она пытается проникнуть внутрь, угнездиться там. И если ее впустить, то уже не сможешь стать прежним. За последние два года я так часто встречалась с ней, во многих людях, что мы почти сроднились.

— Откуда она взялась?

— Я думаю, ответ можно найти в Адеоне.

— Ты имеешь ввиду те врата, что защищают анвары?

— Я думаю, когда отец Рейвена открыл врата, тьма уже была здесь, но именно это позволило ей стать сильнее.

— Ты боишься?

— Да. Еще два года назад я встречала ее лишь в нескольких людях, сейчас, я чувствую ее даже здесь. Боюсь даже предположить, что будет, когда она доберется до власти.

— Ты говорила своему анвару?

— Он и так знает.

— И ничего не делает, — хмыкнул Зак.

— И почему ты вечно к нему придираешься? — немного обиделась она.

А он улыбнулся и сказал:

— Потому что он крадет тебя у нас. И мы ничего не можем сделать.

— Никто меня не крадет. Я здесь.

— Ага, пока он тебе позволяет.

— И на что это ты намекаешь?

— А я не намекаю. Прямо говорю. Смотри, Аура, он уже настолько прочно угнездился в твоей голове, что скоро ты станешь смотреть на мир его глазами, — ответил он и, для наглядности постучал пальцем по ее виску.

— Хочешь сказать, он меня в марионетку превращает?

— Я хочу сказать, что ты слишком часто ему уступаешь. Вспомни, когда в последний раз ты делала что-то безрассудное?

— Например, напивалась пиратского сидра в нашей любимой таверне?

— Ага, или танцевала дикие гномьи танцы на свадьбе Эльвиры.

— Я не могу. Невесте наследника не положено быть безрассудной. За мной наблюдают, анализируют, ждут момента, когда я оступлюсь, чтобы потом говорить на всех углах, что я его недостойна.

— Ты знаешь, какую чушь сейчас несешь? — улыбнулся Зак, — Это не тебе, а ему надо бояться, что ты сочтешь его недостойным. Как по мне, так ему такой бесценный дар достается. Если он не оценит этого, то я приду и отберу тебя.

— Он ценит.

— Ну да, а что же ты тогда плачешь по ночам?

— Откуда ты…

— Мила сказала. Возмущалась очень.

— Это не то, — вздохнула Аура, а он вдруг сообразил, почему она кажется ему такой разной. Сегодня светится так, что режет глаза, а на завтра ходит, словно потухшая свеча. Это анвар ее такой сделал. А что будет дальше?

— Так объясни.

— Это все связь. Я ненавижу, когда он закрывается от меня. А в последнее время это так часто происходит. И так подолгу.

— Знаешь, что я скажу тебе, подруга. У тебя должно быть свое личное пространство. Что-то только твое. Иначе ты потеряешься в нем и перестанешь быть самой собой.

— И когда это ты в лекари душ записался? — хмыкнула она и улыбнулась именно так, как он любил.

— А я просто завидую. Если б меня так кто-то любил.

— А как же прекрасная русалка Наяда? Неужели твои великие чувства к ней остыли?

— Ну, ты и язва, — плюнул он, — Мне тогда пятнадцать лет было. Вы всю жизнь, что ли этот случай припоминать будете?

— Нет, просто это было незабываемо. А какую ты серенаду ей пел, даже лягушки заслушались.

— Не смешно, — буркнул он.

— Как же там было… Ах, Наяда, прелесть глаз моих, ты очаровательна как луна, а твои синие волосы…

— Зеленые. У нее зеленые волосы.

— А еще говоришь, что пятнадцать было, — рассмеялась она, — Пойдем уже, влюбленный ты мой. Нам к экзаменам готовиться надо. Чувствую, Эльвира приготовит для нас что-то особенное.

— Главное, чтобы подальше от книг и приведений там всяких, а то мистер Легран мне до сих пор ночами снится.

— Так вроде вам с Риланом нравилось.

— Ага, но после того как нас с чашей поймали, и мы до конца каникул просидели в библиотеке, как-то не весело стало.

— А нечего было из себя героев изображать. И чужое имущество воровать.

— Эх, хорошие времена были, — вздохнул он.

— И не говори, — также мечтательно вздохнула она, а потом улыбнулась и засветилась вся. И он понял, что наследник вернулся.

Марьинку увезли в столицу. А его отчитали и Корин и Петрис и даже Кир. И он понял, что злить этого кажущегося весельчака не стоит. В гневе он страшнее самой Эльвиры и Регины вместе взятых.

— Ты безрассудный, глупый мальчишка. Да тупой вонючий орк и тот действовал бы деликатней. Какого черта ты потащился туда? В героя решил поиграть? Не наигрался еще?

— Она была моим другом.

— Она неинициированный маг. А ты без защиты, резерва, и поддержки.

— Я думал, она мой друг. Я хотел защитить… — упрямо повторил он, но Кир перебил его.

— Я намерен просить департамент отказать тебе в приеме в корпус.

— Вы не можете! — воскликнул парень.

— Могу, пока ты не научишься сдерживать эмоции. Пока не поймешь, что у ищеек нет права на эмоции. Если ты будешь сочувствовать жертве, убийце или свидетелю, то лучше сразу уходить. Запомни это мальчик и попробуй в следующем году.

Зак хотел ответить, хотел ударить этого наглого некроманта, да так, чтобы кровь хлынула из его разбитого носа. За то, что тот одним лишь словом мог разрушить его мечту, его ступеньку, быть может, самую главную к достижению цели. Но смолчал. Запрятал эмоции подальше и согласно кивнул. Но в этот момент за него вступился Корин.

— Не стоит так строго судить мальчика. Он ведь еще не ищейка.

— Да, но если так и дальше продолжится, он им и не станет.

— Так научите его. На то вы и преподаватели, — воскликнул мужчина.

Кир прищурился. Долго смотрел на Зака, а затем выдал:

— Хорошо. Но это будет последний шанс для тебя мальчик. Я буду следить за каждым твоим шагом, за каждым вздохом. И если еще раз твои эмоции вырвутся наружу, ты вылетишь из корпуса в тот же миг без права вернуться назад. Тебе все ясно?

— Так точно, — ответил Зак.

И он снова повторил эти слова, когда капитан Огрин обращался к кадетам в своей речи. И учился прятать эмоции за спокойствием и равнодушием. Эх, ему бы поучиться у лучшего. Наследник мастерски умел скрывать эмоции, жаль, он никогда не мог понять, как ему это удается. Лишь только Аура могла прорвать эту броню, и тогда он мог заметить отголоски чужой души, чужой любви, но стоило ей исчезнуть из поля зрения, как это странное существо снова становилось холодным и бесчувственным, словно лишенным души.

Да, ему многому надо было учиться. И приступать прямо сейчас. Сцепить зубы и бежать вместе с товарищами три километра под проливным дождем, поднять упавшего товарища и получить нагоняй от капитана, за то, что сделал это, забыть о боли от стертых в кровь ногах и просто бежать, вперед. К новому себе, к новой жизни.