Последняя из рода Леер - 2

Глава 11

После всех этих событий корпус лихорадило. Еще несколько преподавателей и учеников оказались замешаны в шпионаже. Проверяли всех. И эта проверка больше всего беспокоила Жака. Или Жанну, как нарекли ее родители.

Жанна Эвердин была дочерью деверского барона. Третья и самая младшая дочь, она всегда была самым большим разочарованием своего отца. Когда барон узнал о третьей беременности свой жены, он обрадовался. Все ждали сына, но родилась она. Жанна. Отец с детства выказывал ей пренебрежение. Что бы она ни делала, этого никогда не было достаточно. И если сестер он беззаветно любил, то ее в лучшем случае терпел. В детстве она пролила не мало слез из-за этого. Ее не кому было утешить, защитить, дать совет. Мама умерла спустя три года, сестры были заняты исключительно собой. Девочку любила только кормилица. Но этой ласки и любви было недостаточно. Видя отношение отца к дочери, некоторые придворные стали позволять себе пренебрежение, если не грубость, другие предпочитали откровенно не замечать. В итоге, девочка выросла как дикий пещерный цветок, никогда не знавший ласкового прикосновения солнца. Но при всем при этом, она все также желала любви отца, жаждала его внимания и старалась быть идеальной дочерью. А он предал ее. А точнее продал за одну неприметную вещицу. Маленький серебряный браслет, в рисунок которого были вплетены непонятные надписи сделанные из десятков маленьких изумрудов. Она оценила его, когда приехала в Велес. Он стоил не дороже ее кольца, подаренного отцом на шестнадцатилетние. Что в нем было особенного? Она не знала. Но предпочитала никому не показывать.

И теперь Жанна постоянно боялась, что отец найдет ее. Не из-за нее самой, а из-за браслета. Иногда ей казалось, что отдай она браслет, и он оставит ее в покое, забудет, словно ее и не было. Но она не могла. Что-то в этом браслете задевало ее, не давало покоя. Словно он может сыграть важную роль, возможно в ее судьбе, возможно в судьбе кого-то другого. Она была в этом просто уверена.

Когда пришла ее очередь проходить проверку, она ожидала многого, но уж точно не того, что руководитель департамента велесских ищеек подмигнет ей и предложит стать первой девушкой в создающемся женском кадетском отряде. Конечно, она согласилась. Более того, Вельгор заверил девушку, что ни при каких обстоятельствах ее не отчислят из корпуса. Какие бы силы не хотели обратного. Конечно, она понимала, что за силы так хотят ее возвращения. А еще ей не давала покоя одна мысль. Откуда Нил мог знать, что осенью откроют кадетский корпус и для девушек?

Жанна даже не представляла, что ее так порадует реакция Зака на ее разоблачение. Конечно, он догадывался, но теперь он уже не смотрел на нее, как на глупую, недалекую девчонку. Но и друзьями они пока не стали. Что-то его мучило. Особенно после возвращения из Элении. Он стал еще более замкнутым и далеким, чем раньше. Майк, Арни и Нил по-прежнему были рядом. Жаль, что она так и не стала в их компании своей.

Появление девушек немного оживило корпус. Конечно, и дисциплина ужесточилась. Романтичные отношения не приветствовались, но девушки все равно бегали на свидания по вечерам, влюблялись и мечтали. Многие обжигались, плакали, сетовали на непостоянство парней, ревновали и даже дрались. Только Жанна все ждала. Непонятно чего. Но даже не представляла, что первый день зимы принесет ей долгожданную радость и новую боль.

Все началось, когда ее соседка (да, да, теперь у нее была самая настоящая соседка по комнате и подруга, которой можно было доверять), рыжеволосая и вся усыпанная веснушками Элька вбежала в комнату, возбужденно хлопая в ладоши.

— Ты не представляешь, что случилось, — проговорила она и закружилась по комнате.

— И что же? — спросила Жанна, отложив книгу, которую читала.

— Ты слышала, что в первый день зимы будет бал. Представляешь, самый настоящий бал с танцами.

— И что?

— А то, что с сегодняшнего дня, вместо вечерних тренировок мы будем изучать танцы. И знаешь с кем? Вместе с мальчиками. Ты представляешь, это же такая возможность.

Жанна и воодушевилась, и сникла одновременно. Ей хотелось верить, что Зак теперь посмотрит на нее по-другому, и в то же время она боялась. Здесь было столько красавиц. Одна Алисия, дочь Вельгора, чего стоила. Да за нее полкорпуса передрались, а вторая половина сходила с ума по Гретте, дочери еще одного велесского ищейки. Вообще, почти все девушки попали в корпус не случайно. Каждую из них отличал гордый взгляд, мужской характер и желание изменить свою жизнь. Им всем хотелось чего-то большего, чем роль жены, рожающей детей и теряющей свою молодость и красоту у плиты. Быть может кто-то хотел этого, но все тщательно скрывали. Жанна подозревала, что девочки просто никогда не любили. Она с радостью бы стала готовить у плиты и рожать детей, лишь бы любимый человек был рядом. Вот только помогут ли танцы в этом нелегком деле? Она не знала.

Вечером был первый урок. Все девушки одели свои лучшие платья, сделали прически и даже безупречная Алисия выглядела сегодня как-то по-особенному. Жанна же, единственная осталась в своем школьном платье и не раз за этот вечер пожалела об этом. Парни разглядывали своих партнерш с восхищением и чуть ли не с обожанием, ее же партнер, парень Оливер, с которым она проучилась целый год, чуть глаза не сломал, заглядываясь на соседку. В отместку Жанна отдавила ему ногу и наотрез отказалась танцевать.

— Не вини его, — проговорил незаметно подошедший Нил, — Они были поражены, когда узнали, что ты не парень. Обиделись немного. Но за этот год мы так привыкли к тебе, что очень трудно воспринимать тебя как девушку.

— Мне от этого не легче, — расстроено прошептала Жанна.

— Зато он с тебя глаз не сводит весь вечер, — ответил он. Девушка вскинула голову и столкнулась с внимательным взглядом красивых изумрудных глаз.

— Наслаждайся моментом, — ответил он и поспешил удалиться.

А Жанна впервые в жизни ощутила себя ланью, которую преследует охотник. Именно таким в тот момент был его взгляд. Странным и волнующим. Захотелось сбежать, но больше остаться.

— Привет, — проговорил Зак.

— Привет, — ответила она.

— Волосы… отрасли.

Она вздрогнула, когда он коснулся завитков на шее.

— Это хорошо. Так хотя бы можно понять, что ты не мальчик.

— Ты так шутишь неудачно? — скривилась она.

— Ну, извини. Никак привыкнуть не могу.

— Ой, да ладно. Полгода уже прошло. А ты знаешь даже дольше.

— Знать и догадываться разные вещи Жак, ой, прости, Жанна.

— Тебе видимо нравится надо мной издеваться, — прошипела девушка и сделала попытку уйти, но ей не дали. Заключили в кольцо рук и закружили в одному ему ведомом танце.

— Мне нравится в тебе это, — улыбнулся он, когда танец закончился, а они почему то оказались в коридоре совсем одни.

— Что именно? — спросила она, слегка недоумевая, как же она могла пропустить их перемещение в коридор.

— Это сочетание силы и нежности, упрямства и покорности. Ты, как молодая березка. Качаешься под силой ветра, сгибаешься, но твои корни так глубоко проросли, что никакому ветру тебя не сломать. Оставайся такой. Не меняйся, Жанна.

— Так, как меняешься ты? Я же вижу, тебя мучает что-то. С того дня, как Майк нашел отца. Зак, что происходит?

— Это не та тема, о которой стоит говорить здесь, в компании такой прекрасной девушки.

Жанна могла бы растаять от его слов и предаться своим девичьим фантазиям, если бы не одно но. Зак был словно не в себе. Говорил странно, танцевал с ней, хотя до этого полгода даже в сторону ее не смотрел. Он словно…прощался. Сердце закололо так, что она начала задыхаться.

— Ты уезжаешь?

— Мне жаль, но я не смогу потанцевать с тобой на балу, — ответил он и коснулся кончиками пальцев ее лица, провел по щеке, убрал непослушную прядь волос, выбившуюся из прически, и поцеловал. От чего ее глупое девичье сердце совсем прекратило биться. Она так давно и долго мечтала об этом, представляла в мельчайших деталях, как это будет. И что в итоге? Она, к своему стыду, в обморок упала, как какая-то… дура в общем. А еще больше стыдно стало, когда она наткнулась на его встревоженный, полный непонимания взгляд. Все. Момент упущен. Сейчас он уйдет, быть может, навсегда, а она так глупо себя повела. Идиотка, и сердце идиотское и ситуация тоже.

"Ну же Жанна, что ты стоишь? Он же уходит…". Вот только сил догнать, сказать все, что так хочется сказать, у нее не было. Он был не прав. Она слабая, безвольная, слишком любящая его. Нет в ней той самой силы, даже на то, чтобы признаться, потому что страшно, потому что больно потом будет, как с отцом. Чем больше ты любишь, тем уязвимее становишься, тем больнее будет потом видеть то, что видела в глазах отца. Пренебрежение и равнодушие. Уж лучше так.

— Дура ты, — проговорил Нил за спиной. Жанна аж подпрыгнула от испуга, но оборачиваться не стала. Не хотела, чтобы он видел ее слезы. Слишком часто она при нем плакала, — Еще не поздно его догнать.

— Поздно.

— Вот я и говорю. Дура.

— Да что ты понимаешь? — разозлилась девушка, — Тоже мне, советчик. Ты со своими тараканами разберись сначала.

— Уж я то разберусь. А ты счастье свое упустишь.

— Конечно, тебе ли не знать, что будет там, дальше. Вот только вопрос, откуда? Откуда ты все знаешь? Что ты привязался ко мне?

— А тебе не приходило в твою пустую голову, что я для тебя стараюсь.

— Спасибо, благодетель. Не оставил меня горемычную, — хмыкнула она и поклонилась ему, так, как отец кланялся деверскому царю.

А вместо ответа, ее схватили за руки, тряханули хорошенько, да прошипели прямо в лицо.

— Думаешь, это только тебя касается? Думаешь, я бы связался с тобой, если бы ты была не нужна ему. Я сам не знаю, что он в тебе нашел, курица ты безмозглая, но если сейчас не пойдешь, не скажешь ему все, то никогда больше не увидишь.

— Откуда ты знаешь?

— Оттуда. И туда мне возвращаться не хочется. Там нет ничего больше Жанна. Тьма поглотила все. И Зак приложил к этому свою руку, понимаешь ты это. У него не было стимула бороться, не было цели. Только одно, месть. Это все что он видел. И в конце концов она застила ему глаза настолько, что он убил своего врага, зная, что вместе с ним убивает друга. Вот, что случилось Жанна.

— Что ты несешь?

— Я говорю о том, что было, и что может повториться, если ты не перестанешь бояться. Сейчас, Жанна. Сейчас или никогда.

Он толкнул ее, и она побежала. Не понимая почему, как и зачем. Но его уверенность, его слова каким-то непостижимым образом дошли до нее. Она догнала его уже у выхода. Бросилась на шею и сказала то, что хранила в сердце последние полтора года. Одна лишь фраза, которая так нам всем тяжело дается, особенно если это не пустые слова. Она дает власть и окрыляет, способна низвергнуть в пропасть и заставить воспарить в небеса. Простая фраза, три слова, которые мы все ждем и надеемся, что кто-то когда то их нам скажет.

— Я люблю тебя.

Эти слова не убили ее. И его взгляд, заметно потеплевший от признания, не убил, и широкая улыбка на любимом лице не убила. А вот притихшие однокурстники, не ожидавшие от нее такого порыва, заставили покраснеть и смущенно спрятаться в объятиях любимого человека.

— Ты точно не вернешься к началу бала? — шепотом, чтобы никто не слышал, спросила она.

— Мне очень жаль, — также шепотом ответил он, и в голосе этом она тоже услышала сожаление, — Но я постараюсь вернуться к началу каникул.

— И мы пойдем на ежегодный зимний карнавал?

— Я не эти каникулы имел ввиду, — улыбнулся он.

— Полгода?! — воскликнула она, — Полгода без тебя.

— Так надо, — ответил он и с тем же сожалением, что и она, разжал руки.

— Неважно, — тряхнула она головой, — Деверские женщины всегда умели ждать своих мужчин с войны. Чем я хуже?

— Когда-нибудь мы поговорим обо всем, ты расскажешь мне, почему и от кого прячешься здесь.

— Я буду ждать, — откликнулась она, а он снова ее поцеловал. На виду у всех, вот только на этот раз в обморок она не упала, да и сокурсников не постеснялась, отдавая все свое тепло, всю ту любовь, которую так долго носила в сердце…

Они ушли. Зак, Майк, Арнор и Нил. Куда? Она не знала, да и не важно это было для нее. А важно, что она призналась. Что сказала те заветные слова. И вместе с этой правдой с ее плеч свалился такой огромный груз. Она поняла в тот момент, что лучше сказать и знать, что это не взаимно, чем гадать, а как бы это могло быть?

— Ну, наконец-то, — проговорила Элька, подойдя к подруге.

— А мы уж думали, это никогда не произойдет, — вторила ей Алисия.

— Хм, неплохое представление получилось, — поддержала Грета.

— Девочки, это вы о чем? — совсем растерялась Жанна.

— Да о тебе, милая. Думаешь, мы не видели, как ты страдаешь и тихо вздыхаешь по углам.

— А еще, тренировки эти твои дурацкие, — продолжила Алисия, — Все что-то доказать хотела. Только кому? Ему? Конечно, он у нас герой и все такое. Но не этим нужно привлекать мужчину. Не силой. А слабостью своей. Думаешь, если я сейчас командовать начну, и все свои умения показывать от этой кучки слюнявых болванов что-нибудь останется?

— А…э…

— Вот и я о том же.

— А с обмороком ты классно придумала, — улыбнулась Элька, — Надо на заметку взять.

— Вы что, подглядывали? — возмутилась девушка.

— Самую малость. Пока нас Нил не разогнал, — ответила Грета, — Тот еще тип. Заняться им что ли?

— А ты зубки свои не боишься обломать? — хмыкнула Алисия.

— Уже пыталась? — понимающе ответила Грета.

— Непробиваемый тип. Либо он уже в кого-то безнадежно влюблен, либо он…

— Амос, — сказала Жанна.

— Кто? — хором спросила девушки.

— Ну, этот, который по мужской части.

— Не, это вряд ли, — задумчиво протянула Алиссия, — Хотя…

— Это надо проверить, — предвкушающе улыбнулась Грета.

— Безусловно, — согласилась Алиссия.

А Жанна пожалела Нила. Бедный парень. Он даже не представляет, что его ждет по возвращении. И одно из всей этой ситуации ее определенно радовало. Теперь ни одна из девочек не будет претендовать на ее любимого. В этом жестоком мире мужчин, им, женщинам нужно держаться вместе.